friendly

      Сынмин наклоняет голову набок, позволяя напряжению стечь с плеч. Он застёгивает ремни сбруи на груди, уже чувствуя, как под кожей пульсирует адреналин.       Пронзительный скрежет металла впивается в мозг, а затем из динамиков начинает литься музыка, забивая уши. Глаз дёргается от раздражения. Из колонок гремит какой-то американский рэп — то, что Сынмин терпеть не может.       Слева доносится звук, и Сынмин едва успевает уклониться от пули, врезающейся в металлический контейнер за его спиной. Он резко вдыхает, осматриваясь, но никого не видит.

Сынмин раздражённо стонет.

— Чёртовы валькирии, — шипит он и бросается в тренировочную зону.       Ещё несколько пуль проносятся над его головой, и Сынмин скользит по бетонному полу, чтобы избежать их. Он перекатывается влево, прижимаясь к холодному металлу.       Он слышит безумный смех. Звуки рикошетящих пуль пытаются перекричать тяжёлый бас, гремящий из колонок.       Сынмина явно ждёт раскалывающаяся от боли голова после всего этого.       Он разворачивается и подтягивается на крышу контейнера, раздражённо морщась от грохота своих ботинок по металлу.       Впервые он замечает Марка — совсем ненадолго, ведь ему снова приходится уклоняться от пули.       Выстрелы ведутся с двух разных точек. Значит, Донхёк тоже здесь, как Сынмин и ожидал.       Сынмин бросается вперёд по контейнеру, перепрыгивая на следующий, сокращая расстояние до своих противников.       Марк никогда не покинет игру посреди процесса. А если Донхёк здесь с ним… ну, тогда пройдёт ещё несколько часов, прежде чем Сынмин получит шанс поговорить со своей Валькирией. Сынмин знал это по опыту.       Ещё одна вспышка кожи — и Сынмин открывает огонь, перекатываясь в устойчивую позицию, уклоняясь от пуль, стучащих тхунк-тхунк во все стороны. — Чёрт! — Сынмин понимает, что попал в Донхёка. Маленькая, но победа.       Без напарника Марк, по идее, должен бы просто закончить игру — но Сынмин уже знал: раз он сам ввязался, Марк не остановится. Пока один из них не рухнет — хоть в переносном, хоть в буквальном смысле.       Резиновые пули устилают пол, пока Сынмин аккуратно спрыгивает вниз и продолжает продвигаться сквозь лабиринт из металла.       Донхёк кидает ему ухмылку и большой палец вверх, прихрамывая на выход из арены. — Идиоты, — раздражённо шипит Сынмин. Он не успевает и глазом моргнуть, как в его периферии мелькает чья-то рука.       Сынмин резко уходит в сторону, разворачиваясь, с полуоскалом на лице.       Перед ним — лицо Марка, переполненное возбуждением, легко читаемым даже сквозь защитные очки.       Сынмин уворачивается, отступает, пока Марк напирает, а сам быстро просчитывает возможные точки входа, прежде чем нанести удар ногой, слегка сбивая Марка с баланса.       Он тут же переходит в атаку, надеясь закончить это как можно быстрее и не тратить лишней энергии.       Марк не даёт ему ни секунды передышки — и Сынмин этого и не ожидал. Арена — это игровая площадка Марка.       Но всё равно, Сынмин не мог позволить ему победить.       Наконец он находит брешь, уходит за спину Марка, захватывает его руки и прижимает голову к груди.       Марк сопротивляется лишь секунду — он мог бы легко вырваться, если бы захотел, но он всегда играет по правилам.       Музыка обрывается резко, и в ответ раздаётся хор недовольных возгласов и недовольное «бу».       Резиновая пуля врезается ему прямо в рёбра, и Сынмин зашипел от боли. — Хёк, — укоризненно бросает Марк, глядя на Донхёка, который лишь пожимает плечами, уголки губ дрожат от сдерживаемого веселья. — Это за мою ногу, ублюдок, — откликается Донхёк. — И за то, что ты испортил нашу игру. — Не слушай его, — говорит Марк с улыбкой, сдвигая очки на макушку. На нём такая же тренировочная форма, как и на Сынмине: чёрная водолазка, карго-брюки, сбруя с оружием на груди, чёрные перчатки. Он протягивает Сынмину чёрную тряпку. — Что тебе нужно?       Сынмин трет шею, а другой рукой аккуратно прикасается к ребру — оно, скорее всего, вскоре покроется тёмным синяком. — Почему до тебя так сложно добраться, — ворчит Сынмин, хватая тряпку и вытирая пот со лба. — Это насчёт задания.

Марк кивает в сторону, предлагая идти и говорить на ходу.

— Джэмин сказал, что ты можешь заглянуть, — подтверждает он. — Удалось завоевать расположение объекта? — Что-то вроде, — вздыхает Сынмин. — Яма хочет, чтобы я воспользовался моментом, ударил по репутации остальных охранников и сделал себя незаменимым.       Марк не вздрагивает, как Рэнджун, но его губы недовольно поджимаются. — Почему он так дышит нам в затылок с этим делом? — спрашивает Марк — это самое близкое к раздражению, что Сынмин когда-либо видел у него. Они останавливаются у его шкафчика, Марк снимает перчатки и бросает их внутрь. — Надзиратель Миноз ведь доволен нашим прогрессом, разве нет? — Да, — ворчит Сынмин. — Но ты же знаешь — игнорировать "предложения" мы не можем.       Марк кивнул с рассеянной усмешкой, начиная обматывать кулаки спортивной лентой. — Кого ты хочешь на это дело? — спрашивает он. У Валькирий в распоряжении были только Марк и Донхёк, и обычно они вполне справлялись вдвоём или даже поодиночке. Сынмин предпочитал второе.       Донхёк был отличной Валькирией — сильной и безумно талантливой, — но Сынмин любил, когда всё шло гладко, а излишняя энергичность Донхёка порой открывала путь к ошибкам. — Только тебя, — тихо говорит Сынмин. — Я хочу, чтобы всё было максимально локализовано. У нас должен быть минимальный шанс на ошибку. — Что ты хочешь, чтобы я сделал, Рэйф?       Сынмин на мгновение завис, перегруженный мозг медленно пробирался сквозь вязкую усталость, неизбежную после общения с Ямой и долгого пребывания в агентстве. — Дай мне немного времени на детали, — говорит он вместо ответа. — Я свяжусь с тобой, как обычно, когда у меня будет что-то конкретное.       Марк кивает. Сынмин разворачивается, чтобы уйти, но Марк кладёт руку ему на плечо. — Эй, — спокойно говорит он. — Удачи.       Сынмин кивает в ответ. Он не говорит «Мне она не нужна».       С удачей Сынмин никогда не играл. Оставлять что-то на волю случая — неприемлемо. Именно в случайности кроется ошибка. Именно там всё идёт не так.       С удачей — хорошей или плохой — Сынмин никогда не хотел иметь ничего общего.