triple it

— Нам стоит вставать, — тихо говорит Минхо. Иллюзий, что кто-то из них всё ещё спит, нет — просто ни один не попытался пошевелиться. Минхо ещё прошлой ночью надел боксеры и майку, прежде чем позволить себе лечь, и настоял, чтобы Сынмин сделал то же самое, сменив простыни, несмотря на усталость и приятную опустошённость в голове. — Чанбин уже организовал встречу с Чаном и ещё несколькими участниками. Хонджун, например. — Хорошо, хён, — отвечает Сынмин, внимательно наблюдая за ним, уткнувшись головой в божественные подушки Минхо.       Кровать Минхо и правда была шедевром человеческой мысли. Простыни — хрустяще-чистые и мягкие, матрас — какой-то невероятно удобный гибрид. Подушки пахли кондиционером и лёгкой цитрусовой ноткой — запахом, который Сынмин уже научился ассоциировать с Минхо.       Минхо ещё минуту смотрит на него: волосы красиво рассыпались по белой наволочке, тёмные ресницы подчёркивают бледное утреннее лицо. Он вздыхает, и на лице появляется выражение обречённого терпения. — Ладно, спрашивай, — говорит он. Сынмин щурится – его всё ещё отвлекает необыкновенная красота этого человека. — Не смотри так, я знаю, что у тебя остались вопросы.

Сынмин задумывается. Вопросов действительно было много.

— Почему ты не хочешь заводить кошек? — спрашивает он, решив, что это самый срочный. — У меня уже есть три, — упрямо отвечает Минхо. — Было бы невежливо заводить ещё одну. Как бы себя чувствовали мои котята?

В груди Сынмина снова что-то болезненно сжимается.

— Ладно, — говорит он, решив не указывать Минхо на шаткость его логики. — Как ты попал к "Stray Kids"?       Минхо переворачивается лицом к потолку, тянется вверх, разводя пальцы. — Я стал немного поджигателем. Разрушал места, сжигал их. В частности – дома мужчин, которых обслуживал раньше, — низко говорит он. — Видимо, заработал репутацию. Так меня и нашёл Джисон. Быстрее полиции, потому что был большим фанатом моего «творчества» и легко связал всё воедино — то, о чём власти даже не хотели задумываться. Ну конечно, такие уважаемые граждане… у них же семьи.       Ядовитый сарказм режет слух. Сынмин понимающе кивает. — И я думал, что всё сойдёт с рук. — продолжает Минхо. — Ошибся. Эта ебанутая сука засела в одном из домов и просто ждала, пока я появлюсь. Он держал ублюдка и его жену связанными в гостиной два дня, прежде чем я пришёл, и предложил их мне как «жест примирения». Как какой-то больной ритуал ухаживания серийного убийцы.

Сынмин не удерживается.

— Ты согласился? — спрашивает он, слишком уж живо.

Минхо смотрит на него, уголки губ приподнимаются.

— Ну, я же здесь, разве нет?

Вопросов было ещё миллион, но один не хотел уходить с языка.

— Это… — он запинается, морщась. — Та женщина.. которая ухаживает за кошками… она твоя мать?       Минхо тяжело вздыхает, на лице появляется глубокая печаль. Он едва заметно кивает. — Она всё ещё ищет меня, — тихо говорит он. — Ходит в группу поддержки. Моя комната всё такая же, как в день, когда я ушёл. Она убирает её, будто я могу в любой момент вернуться, зайти и снова надеть старую спортивную форму. — Почему не сказать ей, кто ты? — осторожно спрашивает Сынмин. — Разве это не лучше, чем ждать? — Я так не думаю, — отвечает Минхо. — Пусть она помнит меня таким, каким я был до того, как та женщина меня сломала. Ей было бы слишком больно узнать, что со мной сделали. — Но всё же… — настаивает Сынмин. — Ты не хочешь поговорить с ней снова? — Я думал об этом годами, — признаётся Минхо. — Я набираю её номер, слушаю гудки, жду, пока она ответит… и не могу заговорить. Иногда она произносит моё имя, и мне кажется, что мир вокруг горит.

Сынмин прижимает их ноги друг к другу, переплетая.

— Несколько лет назад я узнал, что ей пришлось взять вторую работу, чтобы платить за дом — она стала убирать чужие квартиры. Я не мог этого допустить. Она стареет, да и кто будет смотреть за кошками? — продолжает Минхо. — Поэтому я дал объявление в газете, которую она всегда читает: уборка пентхауса раз в месяц за такие деньги, чтобы ей больше никогда не пришлось работать где-то ещё. Я наблюдал из другой комнаты, как Чанбин проводил собеседование, как последний трус. И знаешь что? Когда она поняла, что работы будет так мало, она пыталась уговорить его платить ей меньше.       Он смеётся с теплотой, от которой у Сынмина разрывается сердце. Он всё ещё безумно любит свою мать. — Ладно, — вздыхает Минхо через минуту. — Пора собираться. У нас есть имя.

Сынмин улыбается.

— Ты с нами? — спрашивает он. — Я? Не-а. Я по планированию, — криво улыбается Минхо. — И мне нельзя доверять взрывчатку.

Сынмин смеётся, выбираясь из кровати, уже по ней скучая.

      В мягком утреннем свете Минхо выглядит ошеломляюще. Края шрамов видны из-под майки, и хотя Сынмину, наверное, не стоило бы так на это реагировать, но это Минхо — а значит, всё в нём прекрасно.       Ему кажется, будто Минхо раскрыл рот и проглотил его целиком, пережевал всю его тьму и выплюнул новым человеком.

Он не знает, кем стал, но точно знает — он изменился.

      В пентхаусе кипит жизнь, когда они спускаются вниз уже в новой одежде. Сынмин с удивлением и восторгом замечает, что в шкафу Минхо есть вещи, которые подходят ему — и очень хорошо.       Чанбин как раз распинается перед Хонджуном и Чаном; у Чана на коленях устроился Джисон, а сам он через плечо разговаривает с Сонву. Вокруг — ещё люди, голоса накладываются друг на друга. — Ммн, — вырывается у Сынмина, за что Минхо фыркает. — Пойдём, покажу лайфхак, — говорит Минхо, обхватывая его запястье и утягивая с последних ступенек. — Чан сам тебя найдёт, когда все наговорятся.       Сынмин позволяет вести себя сквозь толпу. Он замечает Феликса, развлекающего громкого друга Чанбина, Уёна, и ещё нескольких шумных людей; Хёнджин сидит рядом, тише, но явно наслаждаясь происходящим.       Минхо доводит его до кухни. Шум всё ещё слышен, но здесь тише — и, к удивлению Сынмина, людей тоже хватает. — Только не привлекайте слишком много внимания, — ухмыляется Чонин. — Испортите наше укрытие.

Чонин стоит с Джонхо и Саном.

— Я не привлекаю внимание, — бурчит Сынмин. — Оно само за мной ходит, как дурной запах.

Джонхо смеётся, а Сынмин неловко смотрит на Сана.

— Эм… прости, что напал на тебя, — говорит он прямо. — Всё нормально, — качает головой Сан. — Ты мог меня убить и не сделал этого – уже плюс. — Ну… да, наверное, — с сомнением отвечает Сынмин.

За спиной Минхо тихо хихикает.

— Они уже что-нибудь говорили о плане? — как бы между делом спрашивает Сынмин. Чем быстрее он поймёт расклад, тем быстрее сможет повернуть всё в свою пользу. — Самое популярное предложение – ворваться и убить Шина, — пожимает плечами Чонин. — Залезть в его компы и посмотреть, нельзя ли отменить заказ.       Отлично. Ченлэ уже работал над подбросом улик в системе Шина. С этим можно работать. — Эй, Сынмин! — кричит через комнату Чанбин. — Ты всё ещё в хороших отношениях с сынком Шина из чеболей? — Магнит для внимания, — тихо замечает Чонин.

Сынмин бросает на него взгляд и поворачивается к Чанбину.

— А? — растерянно откликается он.

Чанбин ухмыляется — немного зловеще.

— Как думаешь, ему было бы интересно угробить дорогого папочку?