Обязательная программа

Ксюша не любила корпоративы, но любила Машу, Поэтому соглашалась ходить на них, когда Архипова просила ее. Если быть честным, то и Маша их не особо любила, но должность обязывала посещать. Вот и сегодня наступил очередной такой вечер. — Маш… А мне точно надо туда идти? — устало и нервно спросила Ксюша. Субботний вечер она точно хотела провести по-другому, спокойно и размеренно с Архиповой в обнимку, когда на фоне бы шел уже третий фильм, а они его успешно игнорировали, продолжая нежиться в компании друг друга. — Да, Ксюш, ты же обещала мне пойти. — послышался голос Архиповой откуда-то из гардеробной, в которую, как кажется Ксюше, Маша ушла часа два назад. Но Ксюша знала, стоит Архиповой выйти из нее, все возмущения пропадут сразу же. Так и оказалось, через пару минут вышла она. Красивая до умопомрачения. Её. Архипова, как всегда, была идеальна. Ксюше нравилась эта черта, вся одежда Маши была идеально выглажена, идеально подходила по размеру, идеально сочеталась. Идеально — именно так Ксюша могла описать Архипову. Вот и сегодня на ней было молочное платье из шелка, подчеркивающее все достоинство женщины. Красивые плечи, выпирающие ключицы, аккуратную грудь, тонкую талию и округлые бедра. Увидев свою женщину у Ксюши невольно дыхание перехватило. Так происходило каждый раз, но Ксюша не хотела этого признавать, а Маше и не надо было, ей было достаточно одного взгляда Ксюши, чтобы понять, что той очень все нравиться. Ксюша, собравшаяся уже давно, подходит к Маше и смотрит ей в глаза, снизу вверх. Архипова сейчас на пару сантиметров выше благодаря туфлям на каблуке. В ее взгляде можно увидеть удовольствие от ее положения и того, что Нечаева с ее вечно недовольным взглядом свысока, сейчас смотрит на нее снизу, поднимая подбородок и нос. — Что такое, Ксенечка? — Говорит Архипова, довольствуясь ксюшиной реакцией на ее образ. — Золотко мое, а в честь чего это мы такие нежные сегодня? — спрашивает Ксюша, намекая на легкость ткани и кроя платья. Кладет по-собственнически ладонь на талию, притягивая ближе к себе и продолжая смотреть ей в глаза. — Ну как это, Ксюш? Там же очередной праздник… очередной раз отмечаем какую-то успешно завершенную реформу… — Сказала Архипова, чувствуя настойчивые прикосновения к себе, успешно игнорируя их, но искренне наслаждаясь ими и реакцией Ксюши на платье. Ксюша в очередной раз рассматривает Машу и целует ее куда-то в скулу, поцелуй получается смазанным, но до одури приятным. Вообще, Маше были приятны любые проявления чувств со стороны Ксюши, которая никогда и никому не показывала их. Поэтому, когда они поняли, что между ними происходит нечто большее, чем просто работа, Ксюша столкнулась с тем, что ничего она и не умеет. Все то, что она делала с молодыми практикантками не подходило, с Машей хотелось по-другому, хотелось с нежностью, с лаской, ведь Маша, она же оказалась совсем хрупкой. Об этом Ксюша узнала не сразу, но когда та открылась, Ксюша поняла, что ей хочется узнать ее, ту, которая прячется за этой маской контроля. У нее получилось, не сразу, абсолютно не сразу. Их отношения вообще нельзя назвать простыми, но оттого они и были такими прочными, каждая из них знала, когда надо помочь, занежить, прижать к себе и держать, давая ту, так необходимую поддержку, а когда надо, дать личное пространство. — Поехали тогда… Ксюша и Маша вышли из подъезда и сев в такси, направились в назначенное место. Московские пробки не дали добраться до места быстро, но преодолев этот путь они вышли из машины около высотного здания. На улице начинало вечереть, небо, окрашенное в розово-оранжевые цвета было ясное. Порыв холодного ветра окутал женщин, Маша, одетая в тонкое платье с открытыми плечами и спиной, поежилась. Ксюша, увидев это, положила теплую ладонь на спину женщины, запустив табун мурашек от контраста теплой руки с холодной кожей. Зайдя в ресторан на верхнем этаже Ксюша убрала руку, все же на публике они придерживались исключительно рабочих отношений. Хотя все всё прекрасно стали понимать, когда Ксения Борисовна стала появляться на корпоративах Министерства внутренних дел, а Мария Андреевна в свою очередь стала чаще заезжать в МПП и уезжать вместе с Ксенией Борисовной. Но никто не решался ничего сказать вслух, статус и влияние обеих женщин были слишком велики, одно неловкое слово и ты вполне мог остаться безработным. Начался очередной вечер, где Мария Архипова блистала своей доброжелательной улыбкой, здоровалась со всеми и перекидывалась парой фраз с кем-то, кто был важен и мог пригодиться в последствии. А Нечаева, тем временем, ненавязчиво следовала за ней, ее взгляд то и дело падал, то на Машу, то на ее собеседников, пытаясь не убивать взглядом тех, кто слишком сильно засматривался на то, что не следовало, на то, что принадлежало только ей. Люди медленно сменяли друг друга. Архипова как всегда держала спину идеально ровно, что только подчеркивало ее статность. Она вообще была жемчужиной МВД, каждый, кто хоть раз с ней встречался, оставался поражен не только ее красотой, но и умом, рассудительностью и здравомыслием. Нечаева ловила себя на мысли, что ей не нравилось то, как некоторые смотрели на Машу, на ее тело, не видя ее как личность, поэтому, не выдержав очередного сотрудника министерства и его взгляда, Нечаева аккуратно увела Машу и завела ее в туалет. Она молча снимает пиджак и накидывает его на излюбленные ею плечи. Архипова непонимающе смотрит то на Ксюшу, то на пиджак и говорит: — Ксень, ты чего? Что-то случилось? — Невинно, смотря своими голубыми глазами в карие, практически черные от переизбытка эмоций, глаза Ксюши. Нечаева, сжимая челюсть и стараясь сдержать раздражение, ответила: — Надевай давай, достало уже видеть, как они пялятся на тебя, как будто ты… вещь. — с явным раздражением в голосе от всей ситуации сказала Ксюша. Маша прищурила глаза и посмотрела на Ксюшу, пытаясь понять. Что же это за диковинное чувство заиграло в Нечаевой, неужели, это была ревность? — Ксень, а мне показалось, или… Ты ревнуешь? Ксюша замялась, отводя взгляд. Ей не хотелось признавать это самой себе, не то чтобы Маше. Но молчание тянулось слишком долго. — Возможно… — прошептала она наконец. -Просто… Я терпеть не могу, когда на тебя смотрят так, золотко… Маша улыбнулась, медленно натягивая пиджак и застегивая пуговицы. Ее голубые глаза, обычно выражающие спокойствие и холод, теперь горели огнем. Она приблизилась к Ксюше, так близко, что та могла почувствовать тепло, исходящее от ее тела и запах духов — тонкий, цветочный, с небольшой горчинкой. — Ревность… — прошептала Маша, ее голос был хрипловатым, но довольным, словно мартовский кот. Она провела пальцем по линии челюсти, задерживаясь там на пару секунд. Ксюша вздрогнула. — Интересное чувство… -Маша намеренно тянула слова, упиваясь реакциями тела Ксюши. — Может, мы поговорим об этом чуть позже, в более… комфортной обстановке? Ксюша замерла от такой резкой смены настроения Маши, от изменения невинного взгляда на хитрый, кошачий. Ксюшино тело покрылось мурашками от последней фразы. Она прекрасно понимала, что Маша намекает на нечто большее, чем простой разговор. -Обязательно продолжим… -Сказала Ксюша с запинкой. Спустя время, женщины вышли из туалетной комнаты и продолжили светские разговоры с сотрудниками, генералами, капитанами и прочими чинами. Ксюша не любила корпоративы, но любила то, что происходило после, любила красивую Машу и то, как Маша наслаждалась собой, красовалась и ходила: статная, грациозная и довольная. Если быть честным, то и Маша любила то, что происходило после, намного больше, чем сами корпоративы.