Вечер перестает быть томным

Долгожданное возвращение домой. Все корпоративы у них заканчивались одинаково. Они возвращались домой. Да, именно домой, за время того, как Нечаева переехала в квартиру Архиповой эта квартира успела стать домом. Нечаева никогда не думала, что она его обретет, но с этой женщиной, голубые глаза которой прожигали насквозь, она его нашла. Переезд был очень сложным, странным, но обдуманным и максимально обоснованным. Нечаева долго думала, стоит ли ей это делать. Поначалу пару встреч в неделю хватало, хватало приезжать то в одну, то в другую квартиру, пить зеленый чай по вечерам и кофе по утрам, засыпать с другим человеком на одной кровати, а потом спокойно уезжать на работу и возвращаться в свою пустую квартиру. Но, однажды, что-то в голове щелкнуло. Собственная квартира перестала быть домом, перестала быть местом, где было хорошо. А хорошо было там: в квартире Архиповой, с ней, с ее зеленым чаем, с теплыми руками на теле и поцелуями в макушку. Во время очередной их встречи Маша заваривала зеленый чай с жасмином, а Ксюша любовалась ею, такой красивой, такой домашней, такой своей. — Золотко… — аккуратно, боясь спугнуть начала Ксюша. — Ммм? — повернувшись, промычала Архипова, чувствуя беспокойство в голосе. Она начала внимательно смотреть на Ксюшу, изучая ее взгляд и движения, но не наседая, давая собраться с мыслями и продолжить. — Я даже не знаю как начать, но тебе не кажется, что жить на две квартиры и встречаться пару раз в неделю как-то неудобно? — с паузами и глазами как у котенка сказала Нечаева, смотря реакцию на эти слова. — Может нам съехаться? — Ксень, ты уверена? — Маша едва вымолвила, сердце колотилось в груди. Страх парализовал. — Жить вместе… это не просто делить постель, это постоянное присутствие, открытость, доверие. — С Ксюшей легко, но это была легкость временных встреч. Теперь же предстояло раствориться друг в друге полностью, пожертвовав привычной свободой. И эта мысль вызывала одновременно ужас и сладкое предвкушение. Решение Ксюши было точкой невозврата. Маше отчаянно нужно было время. — Ты не хочешь? — взволнованно, сгибая пальцы и часто моргая, хоть и не желая показывать свое волнение говорила Нечаева. — Ксень, а ты точно уверена? Я не хочу, чтобы мы съехались, а потом, на следующий день ты поняла, что не готова и уехала. — Я уверена. Как никогда раньше, Золотко. Уверена, что хочу с тобой жить, ложиться в одну постель, вставать вместе, варить тебе утром кофе, забирать тебя с работы, когда ты засиживаешься до ночи, хочу видеть тебя любой: сонной, уставшей, довольной, счастливой. Я ни в чем так не уверена, как в этом предложении. Маша прикусила губу, смотрела на свою Ксеню и понимала, что тоже этого хочет. Хочет заваривать ей чай с ромашкой, слушать про то, какие все в МПП идиоты, целовать в макушку и утыкаться в шею засыпая. Хотела, чтобы это все было каждый день. — Я тоже этого хочу, Ксень. Вот и сейчас они вернулись в свой дом, где обеим было хорошо. Архипова пошла в спальню, где горел небольшой светильник, создавая атмосферу домашнего уюта и тепла. Мягкая постель манила Архипову и та поддалась. Прям в платье, ксюшином пиджаке и туфлях она упала на кровать, растянулась и прикрыла глаза. Хохочущая Нечаева зашла в комнату и обратила внимание на ее женщину, которая сейчас была безумно красива. Ксюша села рядом, положила руку на машин живот и погладила большим пальцем. Ксюша искренне переживала за нее, за ее состояние. — Устала? Чай твой любимый заварить? Рука медленно прошлась по изгибам. Пальцы аккуратно приблизились к лицу, заправили выбившиеся прядки за ухо и стали перебирать их. Маша стала ластиться, подставляя голову и мурлыча от удовольствия. В такие моменты Архипова была похожа на котенка, маленького такого, безумно ласкучего и нежного. Нечаева улыбалась, искренне так, как никогда до Маши не улыбалась. Ксюшины руки двигались медленно, изучая машино тело и пуская табун мурашек по коже через ткань. — Иди ко мне лучше. Маша потянула Ксюшу на себя и та поддалась, нависая над Архиповой, смотря в ее глаза. Ксюша, как оказалось, совсем нежной была. Она нашла нужного человека и показала все то, на что способна. Касания, слова, жесты, взгляды. Ксюша любила Архипову всей своей, как оказалось, большой душой. Нечаева нежно поцеловала ее в шею, аккуратно так, словно Архипова была хрустальной. Она почувствовала уже еле заметный запах цветочных духов. Маша отозвалась глубоким вдохом и убрала волосы, чтобы дать больше пространства. Ксюша поняла, что Маша хочет продолжения и начала покрывать ее шею невесомыми поцелуями, стараясь передать всю любовь и нежность в этих касаниях. Губы плавно переместились на угол челюсти, Ксюша провела языком от него до уха, завершив этот манёвр поцелуем около уха. Маша шумно дышала, наслаждаясь ксюшиными действиями. Ласковый поцелуй в уголок губ, Архипова довольно улыбается. Поцелуи становятся все более глубокими и смелыми. Одна из ксюшиных рук нежно проводила по Маше, очерчивая изгибы тела, проникая под ткань пиджака, чувствуя тепло, исходившее от кожи. Руки Маши обвили талию Нечаевой, прижимая ту ближе. Свет, исходящий от настольной лампы падал на их тела, подчеркивая интимность момента. Ксюша положила руку под лопатки Архиповой и приподняла ее, аккуратно придерживая, пытаясь снять с той пиджак. Поняв, что хочет сделать Нечаева, Маша начала стягивать его с себя сама, освобождая свою кожу от лишней ткани и оставаясь в тонком платье. Пиджак был успешно снят и отправлен куда-то на пол. Ксюша положила Машу обратно, все также поддерживая ту под лопатками. Архипова снова утонула в мягких простынях. Ксюша с новой силой припала к шее, проходясь поцелуями по ней и плавно опускаясь к оголившимся ключицам. С каждым прикосновением Маша дышала все тяжелее. Легкие, невесомые поцелуи переходили в более долгие и страстные. Иногда Ксюша прикусывала кожу, особенно она это делала на местах, где выступали тонкие кости. Укусы никогда не оставляли следов. Ксюша слишком сильно уважала Архипову, чтобы причинять ей неудобства, ради мимолетного удовольствия. Ксюша осыпала открытые плечи Маши поцелуями, чувствуя их хрупкость и женственность, но и неимоверную силу их владелицы. Ксюша опустилась к краю платья на груди, касаясь губами родинок. Одна из рук поддела пальцем лямку платья, опуская ее с плеча. Касания были аккуратны. Ксюша практически гладила машину кожу своими прикосновениями, пуская очередной табун мурашек. После освобождения нового участка кожи от тонкой ткани Ксюша оставила невесомый поцелуй на плече. Дыхание Маши учащалось и становилось тяжелее, она издала короткий довольный стон, наслаждаясь нежными прикосновениями. Ксюшины руки начали медленно освобождать тело любимой женщины от платья. Холодные руки прошлись по грудной клетке, опуская ткань с груди на талию. Чем больше нечаевские руки проводили по горячей, практически пылающей коже, тем теплее становились. Они проводили линии по выступающим ребрам с невообразимой нежностью. Плавные линии, выступающие ключицы и изгибы талии — Ксюша видела их не в первый раз, но каждый раз любовалась ими. Одной из любимейших частей тела Маши у Ксюши была грудь: аккуратная, нежная, теплая. Маша вызывала у нее трепетное восхищение. Каждый раз видя Архипову, Нечаева думала, что созерцает произведение искусства, словно та была ожившей древнегреческой статуей. Платье скомкалось где-то в районе талии. Никакого замирания, никакой паузы — только чувство восхищения и нежная улыбка. Первый поцелуй пришелся куда-то между грудей. Руки бродили по телу, ощущая тепло и мягкость кожи. Губы прикоснулись к затвердевшему соску, целуя и слегка прикусывая, чем вызвали рваный стон. Одна из рук сжала вторую грудь. Ксюша упивалась реакцией на свои прикосновения. Она подняла взгляд на машино лицо, оно выражало чувство наслаждения: глаза были прикрыты, щеки горели огнем, а рот приоткрыт в немом стоне. Машины руки начинали сжимать постельное белье под собой, грудь поддавалась ближе к Ксюше, желая получить больше. Воздух заполнился тихими вздохами, ласковыми словами и шуршанием ткани. Ксюша продолжила свои ласки. Ее руки нежно обхватили талию женщины и стали постепенно стягивать платье вниз. Руки двигались по мягким бедрам и стройным ногам, освобождая бедра от ткани Ксюша задержалась на открывшейся коже и провела большим пальцем по чувствительным точкам, вызывая у Архиповой глубокие вздохи. Платье повторило судьбу пиджака, оказавшись где-то на полу, но Маша не заметила это, сейчас ей было слишком хорошо: ее касались руки любимого человека. А платье? Платье можно будет и погладить потом. На Архиповой остался единственный элемент одежды, по кромке которого провела Нечаева. Это действие окончательно сбило и без того неровное дыхание. Архипова практически задыхалась от прикосновений. Освободив тело от ткани платья Ксюша продолжила. Ее губы медленно прошлись по линии ребер, плавно переходя на нежную кожу живота. Архипова уже не могла сдерживаться и короткие стоны становились более длинными, протяжными. Тугой узел плотно завязался внизу живота и требовал скорейшей развязки. Архипова запустила пальцы в темную шевелюру, сжимая пряди. Нечаева чувствовала, как напрягается и подрагивает тело любимой женщины. Не желая больше дразнить, Нечаева встала с бедер Маши и согнула ее ноги в коленях, оставляя невесомый поцелуй на одном из них. Ее руки аккуратно легли на внутреннюю часть бедер, раздвигая их. Маша выгнулась в спине от предвкушения, ее кожа была разгорячена прикосновениями и на ней проступили первые капельки пота. В горле пересохло. Ксюша невесомо провела кончиками пальцев от колена до сгиба бедра, вызывая у Маши шумный вдох. Вслед за пальцами последовали губы: влажные поцелуи покрывали кожу внутренней поверхности бедер, заставляя поддаться ближе. Ксюша чувствовала напряжение в теле Маши. Она положила ладонь на белье, оно было влажным, Ксюша улыбнулась такой реакции на ее прикосновения. Пальцы искусно стянули белье. Архипова была полностью голой. Ксюша поцеловала сгиб бедра и медленно передвигалась ближе к точке напряжения. Ее язык прошелся по влажной, от естественной смазки, кожи, а глаза поднялись, наблюдая реакцию. Архиповой было безбожно хорошо, она сжимала между пальцами постельное белье и прогибалась в пояснице, поддаваясь ближе. Грудь Архиповой лихорадочно вздымалась не в силах контролировать дыхание и вырывающиеся стоны. Нечаева, наслаждалась реакцией Маши, начала медленные движения языком, раззадоривая и без того разгоряченную Машу. А та, в свою очередь заново запустила руку в волосы Нечаевой и аккуратно начала направлять и слегка придавливать, чтобы она даже не пыталась отстраниться. Ее глаза были закрыты, лицо ярко-красное, как и все тело оно было покрыто испариной. С каждым движением языка по телу проходились волны удовольствия, а ноги Архиповой начинали подрагивать. Ксюша, чувствуя нарастающее напряжение, проводила руками по ним, нежно поглаживая и успокаивая, но при этом увеличивая темп движений языка. Комната заполнялась стонами и вздохами. Машино тело напряглось в ожидании разрядки. В кульминационный момент Архипова слегка сжала ксюшину голову между бедер. Она извивалась от наслаждения, прогибаясь в спине. Ее тело было напряжено до предела, а на лице отражалось безудержное удовольствие. Ксюша дождалась, когда Маша полностью расслабиться и выпустит ее голову из плена своих бедер. Освободившись, она осмотрела результат своей работы с мягкой улыбкой: ее женщина лежала с прикрытыми глазами, грудь медленно поднималась и опускалась, а губы расплылись в довольной улыбке. В такие моменты Архипова была полностью разнеженной и особенно красивой. Нечаева была этим очень довольна, такое состояние Архиповой вызывало у нее волну нежности и любви. Она точно знала, что надо сделать, чтобы это состояние продлилось максимально возможное время. Перед началом она дала время отдышаться, а сама потянулась и выпила стакан воды, всегда стоявший у нее на прикроватной тумбе. Маша, приоткрыв глаза, с удовольствием наблюдала за Ксюшей. Когда Маша немного пришла в себя, Ксюша, одним ловким, но нежным движением, перевернула Архипову на живот. Для полного расслабления любимой женщины Нечаева принялась оставлять поцелуи на плечах и лопатках, а также проводить руками по спине, слегка разминая плечи, ведь легкий массаж никогда не помешает. Чувствуя полное расслабление в теле Маши, Ксюша целует Архипову в плечо. — Все хорошо? Маша довольно потягивается, словно кошка, и переворачивается на бок, чтобы взглянуть на Ксюшу. На ее лице счастливая, хоть и слегка усталая улыбка. — Все просто прекрасно… Тело такое легкое, расслабленное.... Ксюша забирается на кровать ближе к Маше, та, в свою очередь, ластиться, словно кошка. Ксюша замечает за ней такое не в первый раз и улыбается своим мыслям. Целует ее в висок. — Так чай, в итоге, будешь? — По-доброму усмехается Ксюша, целуя макушку и обвивая рукой плечи. — Буду…