red/white

†††

Видения посещали Артёма с момента, как он забрал кровь Шепса. Яркие алые вспышки, жар огня, невообразимое удовольствие и удушающее желание, от которого он и просыпался в поту посреди ночи, ощущая на своём теле отголоски касаний. Вот только снился ему не Олег. Голубые глаза преследовали его и наяву. Металлический вкус крови он чувствовал каждый раз, когда смотрел на Сашу. А тот, словно бы читая его мысли, загадочно улыбался, ловя на себе взгляды. Будто бы он всё знал, всё чувствовал, всё видел. Днём в готзале Шепс постоянно критиковал его, оскорблял, не воспринимал всерьёз, тогда как ночью шептал на ухо, прикусывал мочку и улыбался, улыбался, улыбался. Одна только улыбка не менялась. Братья Шепсы раздражали Краснова. Высокомерные, тщеславные, завышающие друг другу баллы. Они бесили его даже своим существованием. Он думал, что они его обманули, если это, конечно, возможно. То, что происходило с ним, не было похоже на приворот, сглаз, проклятие, подселение бесов; ни на что, что он знал и мог бы ощутить. Что это? Ему казалось, что благодаря видениям из него высасывали силы. Когда делать это должен был он сам. Он вампир. Он силён. Так почему же голубые глаза преследовали его?

†††

— Саш, а как же ваша дуэль? С Артёмом Красновым? Которая должна была у вас состояться в этом раунде? И о которой вы так мечтали? Словно заколдованный, опьянённый, с вывернутыми наизнанку мозгами, ничего не понимающий, что происходит, Артём уверенно поддержал слова Марата (и желание самого Шепса). — Но я надеюсь, она состоится ещё? — обращая внимание на Сашу, смотря на то, как тот плачет, поймав его такой же испуганный взгляд, сказал Краснов. Никогда так сильно он не надеялся. — Ну… Я пропускать с тобой дуэли… не хочу, — цепкий взгляд, от которого всё внутри Артёма перевернулось, и он снова ответил, совершенно не думая: — Так и я не хочу. Кажется, ту связь, что появилась между ними двумя, улавливали все присутствующие готического зала, и особенно сильно — Ольга.

†††

Александр Шепс не был глупым человеком. Он знал, что всё идёт по плану. Знал, что Краснов хотел сделать с его братом, чтобы через него насолить ему, дабы «спустить с пьедестала» и «снять корону». Ведь многие люди утверждали, что и «пьедестал», и «корона» у него были, даже сам Артём. Вот только он не говорил об этом, по крайней мере в присутствии Шепса. Помнил слова Краснова, тронувшие нутро. «Вы мне просто меньше интересны», — и всё. Вспышка. Артём задел его. Артём раздражал его. Артём хотел причинить зло его брату и ему самому. АртёмАртёмАртём. Перед совместным с Красновым испытанием Шепсы провели практику по защите и усилению способностей. Для обоих изначально было ясно — Артём посягнёт на сильнейших, кого-то из них, как только появится возможность, и нужно было защищаться. Защищать Олега. Хотел напитаться? Так пусть же пересытится. Александр, пребывая в трансе, начитывал заговор, представлял, как вокруг Олега появляется куполообразный силуэт, мерцающий золотистым цветом. Мрачные тени, стоящие поблизости, приложили руку к Олегу, уплотняя защитный барьер. Им помогали мёртвые. — Ты уверен, что не хочешь наложить защиту и себе? — обеспокоенно спросил брат, на что Саша ничего не ответил. Саша утаивал от него догадку о том, чем именно воспользуется Артём на совместном испытании, чтобы ослабить Олега. Было бы неразумно полагать, что он не использует свои силы, и потому Шепс рискнул. Краснову нужна была кровь, которая текла по жилам как Олега, так и самого Саши. Одна кровь. Он много знал о ритуалах на крови, знал, что может произойти, если ими займётся неопытный экстрасенс. Один неправильно сделанный ритуал может навлечь на человека кучу других негативных процессов или же перемениться во что-то другое. Желание потрепать нервы Краснову имелось огромное, и потому он с наслаждением наблюдал, как менялось поведение Артёма после того, как тот попробовал кровь Олега. Жребий был брошен. Удар в ответ сделан.

†††

До дуэли оставалось две недели. И чем ближе становилась эта роковая дата, тем красочнее были видения Краснова. Он видел Шепса в липкой крови, с ножом в руке, что возвышался над Артёмом в кровати; алая жидкость стекала по его бледному телу, а голубые глаза горели огнём во тьме. Казалось, любое его слово, и Артём сделал бы всё, что угодно. Он чувствовал, как скачет пульс в его жилах лишь от одного взгляда Шепса на него. Сладкий запах крови стоял в носу, заполняя всё его естество и затуманивая все мысли. Шепс был красив. Близок. Он казался Краснову тёмным ангелом, к которому невозможно вело, от которого подкашивались колени, которому хотелось принадлежать. Полностью отдаться, лишь бы ощущать запах, видеть глаза и быть с ним. Впитаться в него. Артёму хотелось стать с ним одним целым. И прежде, чем он коснулся его губ своими, видение закончилось.

†††

Как только выключились все камеры и режиссёр громко сказал: «Снято!», экстрасенсы покинули готический зал. На протяжении всей съёмки Артём старался не смотреть в глаза Саши, всё ещё ощущая неловкость от увиденного видения. Он старался игнорировать ехидные улыбочки коллег, когда Марат вспоминал об их злополучной «дуэли». Пару раз он даже осмелился произнести шуточки, запрещённые в стране, и, окажись они на федеральном канале, его бы просто уволили. Артём надеялся, что их вырежут. Марат ему нравился, в нём было всё, что нужно ведущему экстрасенсо-любовного шоу. А оно таким и становилось из-за горячей химии Максима и Ангелины, которую из раза в раз подпалял Башаров. Стоя в курилке, Краснов всё пытался понять, что же он сделал не так, раз Александр преследовал его абсолютно везде, и почему же его начало тянуть к нему уже в реальной жизни. — Твой личный сорт героина, да? — с ухмылкой произнесла Ольга, отвлекая Артёма от размышлений. — Что?.. — непонимающе спросил он. Красный «Чапман» догорал в его руке, и Артём выбросил окурок. — «Сумерки», вампир. — Чувство юмора не твоё, Оль, — весенний ветер холодил кожу, пробираясь под одежду, и он поёжился. — Шепс из головы не выходит? — хохотнула женщина. — Вы даже не разговаривали сегодня. Почему? Артём окинул её невозмутимым взглядом, про себя отмечая наблюдательность любовной ведьмы, так чётко попавшей в цель. — Серьёзно, будто ты не знаешь, что от тебя за версту разит приворотом, — Якубович не переставала проявлять свою догадливость, и Артёму всё меньше это нравилось. — Будь это приворот, я бы почувствовал, тут другое. — Вот что… Влюбился? — она снова хитренько улыбнулась, из-за чего стала выглядеть зловеще — белые зубы ярко выделялись на фоне алой помады. — Оль… — Артём нахмурился. — И так понятно. Не отрицай мои слова, как Ангелина, пожалуйста, я давно с таким работаю. — Был бы я Ангелиной, то уже обматерил бы тебя. — Ты от темы не отходи. — Сигаретки не найдётся? — прозвучал знакомый тон голоса из-за спины Краснова и прежде, чем обернуться, он одним взглядом проклял Якубович, что, как мудрая и умная женщина, поспешила ретироваться. — Для вас всё, что угодно, — с сарказмом ответил Артём, протягивая пачку сигарет. — О чём вы с Олей говорили? — не обращая внимания на издёвку, серьёзно спросил Саша. Он выглядел разозлённым — не улыбался, как всегда делал за кадром, смотрел исподлобья. Щелчок зажигалки. — Ничего, что могло бы касаться вас, — продолжая выводить его из себя, с лёгкой улыбкой на лице. Артёму нравилась их беседа. Дым сигареты. Усталый вздох Шепса. — Мы не перед камерами, Артём. Я же просто спросил, чтобы поддержать разговор. — Саш… — он глубоко вздохнул, поднимая голову наверх, замечая летающих птиц, думая — стоит ли говорить ему правду. На секунду ему показалось, что Шепс заострил на нём своё внимание, пожирая взглядом, но посмотрев на него, увидел, как тот глядел в совершенно другую сторону — на отдаляющуюся от них Олю. — Это был чужой разговор, а ты влез не в своё дело. Краснов подвис. То, как Саша обхватывал сигарету, как кольца украшали его пальца, как выглядели глаза в сероватой дымке, поглощало его, забирало всё внимание, заставляло смотреть, не отрываясь, в полном молчании. Грудь знакомо кольнуло, а дыхание спёрло. Артём забыл о холоде. Забыл, о чём говорил с Якубович. Саша вернул ему пачку сигарет и отправился обратно, в готический зал. А Артём всё стоял, смотря ему вслед.

†††

План провалился. И Шепс даже не помнил, когда наступил этот момент. Он уходил от Краснова заплетающейся походкой. Рядом с ним ему тяжело было даже стоять ровно. Сашу мучали мысли об Артёме, о том, что он говорил Оле, мучала злость, яростная и пылкая, которую он испытал, когда увидел его с Якубович. Он и до этого знал, что они вели себя, как подружки, постоянно сплетничали и ходили едва ли не за ручку, но на этот раз что-то изменилось. Он помнил лишь моменты. Как Краснов утверждал, что у него помутнение в способностях, возникшее из-за места силы, как он яростно отстаивал свою позицию и желание помочь ему. Как посмотрел в глаза, впервые за время их соперничества, прямо на съёмках. Помнил, каким был этот взгляд — испуганный, переживающий, нежный. Как этот взгляд перевернул всё в его голове. А потом, также на съёмках, Артём признал свой интерес к их дуэли. Признал, что действительно видит в нём серьёзного соперника, с достойной его силой. И всё, что задумывалось Сашей, утонуло в бездне, далеко и надолго. Они стали друг другу интересны. Они видели друг в друге конкурентов. Но общение Якубович с Красновым начало выводить Шепса из себя. Обычно Саша относился к собственной ревности нейтрально, особо не проявлял её, а иногда даже не признавал. И то, что он почувствовал, увидев их вместе, было для него почти незнакомым. Его это испугало. Потому что всё, что он испытывал по отношению к Краснову, складывалось в один не очень приятный для него самого факт. Где-то в глубине души, очень далеко, Саша признавал симпатию к Краснову. Порой, когда он не мог контролировать себя, это замечали и остальные. Когда при обсуждении в готическом зале их мнение с Артёмом было одинаковым, его переполняли эмоции; когда дарил своё «сердце», дрожал от лёгкого прикосновения; когда они просто встречались взглядами, чувствовал сексуальное напряжение. Это всегда было в присутствии других людей. Конечно, они могли догадываться, но его это не волновало. Сашу волновал Краснов. Но где-то в глубине души всего лишь.

†††

— Саш, тебе тридцать восемь, но ты тащишься по Краснову будто школьник. Саша быстро убрал телефон со смазанной фоткой Артёма подальше от Олега, который некстати влез не в своё дело. — Ты не хочешь поговорить об этом? — продолжая настаивать на своём, спросил Олег. — Не о чем говорить, — Саша приподнялся с дивана и уставился на брата, нахмурившись. Олег не стал больше ничего выпрашивать, только понимающе ответил: — Пиздец, Саш. Не ври хотя бы самому себе. Уже ночью, после того, как они провели трансляцию для фанатов, и Олег вернулся к себе домой, Саша вновь нашёл фотографию Артёма. Лёжа в кровати, рассматривал черты его лица, провёл пальцами по губам на экране, представил, как было бы приятно почувствовать их на своей шее или искусать до крови. В этот момент он старался не включать здравый рассудок, отдавшись похороненным желаниям. Он думал, что ему бы понравилось держать его за шею и слегка придавливать её; думал, что, будь они вместе, они всегда бы ругались, но из-за жгучего притяжения друг к другу мирились бы в тот же момент. Образ оголённого постанывающего Краснова, выпрашивающего ласки, застыл в его голове, словно это уже где-то происходило, словно они уже оказывались в таком положении, словно… Они связаны. Саша подскочил с кровати, наконец-таки всё осознав.

†††

Артём проснулся от настойчивого звонка в его квартиру. Он сонно разлепил веки, заставляя себя подняться. В тишине ночи было слышно, как босые ноги топали по полу. Артём включил свет в коридоре, из-за него больно резануло глаза, и когда он открыл дверь, то сначала не понял, кто стоит перед ним. Проморгавшись, он изумился. — Саша?.. — Серьёзный разговор есть. Я пройду? — Да, конечно, — всё ещё пребывая в шоке, он пропустил его в квартиру. — Вообще-то разговором мы ничего не поймём, так что… Шепс притянул к себе Артёма за ночную рубашку, впился поцелуем в губы, а затем и вовсе прижал к стене. В голове у Артёма будто бы петарды взорвались, он с трудом удерживал такой сильный напор, и когда эмоции медиума поубавились, а с ними и сила, Краснов мягко положил руки на его затылок, шире открывая рот и впуская его язык. Чувствуя руки Шепса на своей талии, он приблизился всем телом к его, животом ощущая замок куртки. Кажется, мозг поплыл совсем, и вот спустя минуты две он уже стонал в его рот, готовый пасть прямо здесь, готовый отдаться прямо сейчас. И лишь телефонный звонок отвлёк их. — Да? — напряжённо ответил Артём. — Саша приедет скоро, он у меня адрес твой спрашивал недавно вот и… — щебетала Оля, но, услышав смешок Шепса, замолчала. — О… я наверное… спокойной ночи. — Может, ты всё же объяснишь, что происходит? — со вздохом предложил Краснов, опёршись на стену сзади. Он усердно старался не замечать свой (не только) вставший член и убеждал себя не поднимать взгляд на Сашу перед собой, потому что всё закончилось бы его личным падением. — Я не знаю, как тебе объяснить… но… когда ты взял у Олега кровь, ничего не сработало, да? — Ну… наполовину. — Потому что это была моя кровь. Всё это время мы были связаны из-за того, что я обезопасил Олега защитой. И именно поэтому твой ритуал сработал неправильно. Как ты выразился, наполовину. — Саш, всё это время мне снился секс с тобой, к чему здесь ритуал? И кровь? Это невозможно. — Тебе… — И если ты поцеловал меня только потому, что думал, что так снимешь это несуществующее проклятие, то… — Но я думал, что и тебе это мешает… — Саш, — Артёма трясло. Но он не мог показывать это Шепсу. — Не переживай, с тобой всё в порядке. Если та кровь, что я взял, не работала изначально на Олега, то с чего ты решил, что она сработает на тебе? Ты мог просто спросить меня. — Но… — Уходи. Он так и не посмотрел на него. Услышал лишь громкий стук закрывающейся двери. И как только Шепс ушёл, Артём спокойно выдохнул.