white/red

†††

Засыпай на моих коленях,

обнимай меня нежно ночью

Стань единой с моею тенью,

рви когтями мне тело в клочья

Я закрою тебя собою,

с лица вылакаю твои слёзы

Я приму всё своею спиною:

ножевое, ад и морозы

Весенний дождь тихо крапал по карнизу окон. Из кухни доносился звук кипятящегося чайника. Артём не мог уснуть. Сидя на полу в коридоре, он вспоминал о горячих губах Шепса, что вышел из его квартиры около десяти минут назад. Он не плакал. Он был выжат. Краснова тошнило от самого себя. Понимание, что он влюбился в Сашу, приходило постепенно. И как бы тот не утверждал, что Артём просто ошибся в ритуале, это не являлось истиной. Да, вполне возможно, что из-за его крови чувства Артёма обострились, это бы объясняло видения, снящиеся ему каждый день, но это точно не объясняло всего остального. Влюбился в Шепса. Вот ты докатился. Однако сомнения всё-таки оставались. Будь это обычной влюблённостью, Артём так сильно бы его не хотел. Он бы не хотел его заполучить себе целиком и полностью. Он бы не хотел его съесть, впитаться в него, не хотел бы с ним слиться воедино. Чувства к нему были почти что животные. Бесы Череватого? Краснов громко рассмеялся. Нет. Не бесы… Если бы. Входная дверь, которую он не успел закрыть, открылась. Шепс встал перед ним с низко опущенной головой, так что лица видно не было. — Скажи честно, ты меня приворожил? — шёпотом спросил Артём, чувствуя, как наворачиваются слёзы. Артём не мог справляться с этим один. — То же самое я хотел спросить у тебя. Саша так и не поднял головы, чтобы взглянуть на Краснова. Артём понимал, что теперь запутался совершенно во всём. Саша стянул с себя куртку, убирая её на вешалку, присел напротив. От него несло табаком. Саша молчал. Обхватил Артёма руками. Саша слишком много места занимал в его сердце. Настолько много, что это душило, казалось болезненной привязанностью, зависимостью. Артём притянулся к нему ближе, вовлёк пальцы в чужие волосы, а лицо спрятал в краешке между шеей и жёсткой тканью свитера. Хватка усилилась, когда Шепс немного передвинулся. Последовал тихий смешок, из-за которого улыбнулся и Артём. — То гонишь, то сдвинуться не даёшь, — он положил ладонь на красновскую голову, прижимая её к себе. — Всё хорошо. Я здесь. Я вернулся. — Чай будешь? — спросил Артём после того, как они некоторое время просидели в темноте коридора. — А есть? Артём снова рассмеялся, выпуская Шепса из объятий и вставая с места.

†††

Они пили чай в полном молчании. Им нужно было многое обсудить, но Шепс боялся сказать любое лишнее слово, переживая, как бы это не вылилось в ещё одну ссору. Язык не поворачивался, сейчас он мог только поглощать сладкий чай, мельком поглядывая на уставшего и сонного Краснова, который так очаровательно выглядел в спальной одежде — из под шёлковой ткани выглядывали края ключиц, поэтому Артём каждый раз неловко подтягивал ворот. Желтоватый кухонный свет выделял его черты лица. За окном перестал шуметь дождь. В тишине Шепс слышал проезжающие мимо машины, хозяева которых видимо только возвращались домой. Они сидели на кухне, будто по обыкновению, будто бы делали так каждый день. Саша легко бы привык к такой повседневности. Спокойно. Было спокойно. — Покурим? Краснов нарушил такую приятную тишину первым. — Хорошо, только куртку накинь. — Зачем? Мы ж на балкон выйдем. — Куртку накинь, — надавил на своём Шепс, напяливая свою одежду в темноте коридора. — Раз ты настаиваешь, — сквозь улыбку произнёс Артём. На удивление, в квартире Краснова было уютно. Он же вампир, где преобладание красных и чёрных цветов? Где летучие мыши? Где огромный гроб? Эти бредовые мысли не покидали Шепса, когда они проходили через светлую гостиную, в которой стояла незаправленная кровать. Взгляд зацепился за значок в форме «сердца», который он подарил Краснову; тот валялся на кровати. — Ты не выбросил? — А ты бы хотел, чтобы разбил? — ответил Артём, поняв Сашу с первых слов, и открыл балконную дверь. — Нет, — прошептал тот, поджигая сигарету. И говорил он не о значке. Артём промолчал. Воздух после дождя был влажным и мёрзлым, ласкал их лица и задувал в уши. Сотни огоньков света из квартир напротив освещали двоих, вновь погрузившихся в молчание. Сигаретный дым лёгкими струйками поднимался и кружился в воздухе, исчезая в ночи. Саша не переставал рассматривать профиль Краснова, он слушал его дыхание и, не осознавая, дышал с ним одновременно. — Так и что с нами происходит по твоему мнению? — выбрасывая окурок на улицу, спросил Артём и повернулся к Саше. — Оля же говорила, — смеясь, предположил он. — Твой личный сорт героина, разве нет? Ты ж откинул возможность того, что ритуал сработал неправильно. — Саш… — Прости, — Шепс сделал ещё одну тяжку сигареты, ухмыляясь и не переставая смотреть на Краснова. — Вообще-то, происходящее с тобой похоже на то, что я планировал. — Почему же я не удивлён, — обозлённо, с досадой. — Ты дослушай меня. Мной планировалось только то, что ты пересытишься моей энергией. «Переешься» грубо говоря. И, судя по моему физическому самочувствию, такое и происходило. Но… — Ты псих, Шепс, знаешь? — Но затем это прошло и началось другое. — Что именно? — Ну… — Саша смущённо отвёл взгляд, внимательно рассматривая тапочки, которые ему дал Артём. Забавные тапочки с чёрным мехом. Артём тем временем сложил руки на груди, защищаясь от поднявшегося ветра. — Думаю, ты мне нравишься, — тихо сказал Шепс, и Краснов услышал это даже сквозь шум ветра, пение птиц и звуки проезжающих машин. — Я поэтому вернулся. Чтобы сказать тебе это. Ты сказал о видениях… а я… Короче, я без понятия, что происходит именно с тобой, и готов помочь разобраться. — А у тебя они были?.. Олег оказался прав — Саша признавал, что вёл себя, как подросток. Ему было очень стыдливо говорить о каких-то интимных вещах Краснову. — Видений не было, но то, что я… — Шепс закатил глаза, понимая, что не может сказать об этом вслух. — Ладно, — перебил его Артём. Сашу пробило дрожью, когда он заметил, что от разговора смутился и Краснов. Ему понравилось. — Давай зайдём, стало холоднее. Вернувшись, они включили сериал, который Краснов уже видел, на фон. Артём отдал Саше одну из своих футболок и старые шорты, и пока тот переодевался, быстро сварганил подобие ужина на кухне. Артёму было комфортно находиться рядом с Сашей. С виду они даже были похожи на друзей. Увидь их общение Ольга, она бы точно была шокирована, но её рядом не было, чему Артём рад. От неё пришло только сообщение: «Ты знаешь, что надо делать», но, честное слово, Артём даже и не догадывался, что именно. Как будто всё, что возможно в его реалиях, уже произошло, а бо́льшему места нет. Саша вернулся раньше, чем Краснов успел всё доделать. Шепс принялся ему помогать нарезать салат, пока сам он делал пасту. Они перекидывались незначительными фразочками, но к сути, волнующей обоих, пока что не подходили. Удивительно, но Краснов быстро привык к нахождению Шепса в своём доме, и в тайне надеялся, чтоб тот остался подольше. Перевалило за полночь, когда они поели, и довольные завалились в кровать, чтобы посмотреть телевизор. Кружки с горячим чаем стояли на прикроватной тумбочке, и сладкий запах разливался по всему помещению. — А она доберётся до Красного замка... Просопел Шепс, обнимающий Краснова поперёк груди. Щекой он утыкался в бок Артёма, словно огромный кот, и от этой картины сердцебиение в разы ускорилось. — Может, ты покажешь мне, если не можешь сказать? — тихо предложил Артём, всё же переходя к той теме, которую они так старательно избегали. — А ты хочешь увидеть то же самое, что было в твоих видениях? — Не только увидеть хочу, Саш. Но понимаю, что этому не бывать. — Не будь так уверен. — Ты на что-то намекаешь? Одно дело видения, другое — живой, ходящий по этой бренной земле Шепс, так открыто флиртующий с ним сейчас. Саша ничего ему не ответил. Раз этого Шепс сказать не мог, скажет Краснов. Ему надоело играть. — Саш, меня переебывает с тебя вот уже второй месяц, — он чуть понизил голос, чтобы Шепс действительно вслушался в то, что он говорил. — И ты мне не просто нравишься. Я буквально дурею со всего, что ты делаешь. Ты снишься мне каждый ебаный вечер. И то, что мы там делаем с тобой, я бы никогда не показал тебе. Так что ты или сейчас соберёшься, расскажешь обо всём, или… Казалось, Саша, сидящий напротив, перестал дышать. Они смотрели друг на друга, ощущая это. Ощущая эту связь. — Перед тем, как я увидел это в твоих глазах, знаешь… — его голос охрип, он облизнулся и снова посмотрел на Артёма, который, перестав стесняться, смотрел на него открыто — вызывающе, развратно, так влюблённо, что стой он сейчас, то упал бы от такого взгляда. — Я это представлял. Артём подсел ближе, всматриваясь, едва ли не вгрызаясь взглядом. Они видели в глазах друг друга то же самое. Шепс сглотнул и сжал край постельного белья в руках ещё сильнее. — Мы же оба знаем, что должны сделать, да? — предположил Саша. — А ты точно хочешь этого? — Я же предложил помочь… разобраться. Шепс уже будто бы слышал хрипы, стоны и шлепки, не отрываясь от карих замутнённых глаз. Видел себя в них. Видел то, что снилось Артёму. — Саш… — тихо, очень томно. По коже медиума поползли мурашки. — Мне казалось, тебе на меня всё равно. — Нет. Это не так. — Ты говорил, что я «переем» твою энергию. Но что, если мне этого мало? Что, если я хочу больше? — А если я дам тебе больше, чем ты хочешь? — Мне всё равно будет мало, — Артём обвил руками его шею и прошептал в самые губы: — Я никогда не смогу насытиться тобой. Саша обхватил ладонями его лицо, накрывая своими губами, целуя медленно, долго, очень сладко, пробуя на вкус. Чувствуя на себе его руки, пробирающиеся под футболку, цепляющие соски. Он прикусывал губы Артёма, разгораясь пламенем. Сквозь поцелуй Саша открывал глаза, замечая, как менялся Артём от этого; он словно бы таял в его руках. Плавился, как мороженое на жаре, прижимался к нему, постанывая, извиваясь от желания. Саша чувствовал, как переплетались их магические способности вместе, как две тонкие нитки вокруг них сплетались в одну целую, создавая огромный энергообмен. Шепс поцелуями-засосами опускался ниже, проводя языком по татуировкам Краснова, что были еле заметны в темноте ночи, шепча ему, какой он нежный. Сквозь замутнённый рассудок он понимал, что Артём стаскивал с него одежду, пытаясь руками потрогать всё его тело, а затем почувствовал острый укол боли где-то возле груди. Краснов своим чудо-кольцом располосовал его кожу. Дорвался-таки. — И я псих, да? — хрипло рассмеявшись, сказал Саша, но казалось, Артём его не слышал, слизывая кровь с кожи. Саша шикнул от боли, но, заметив, с каким удовольствием Артём облизывался, какое наслаждение он получал, повело и его. Он напал на шею Краснова, оставляя на ней жестокие укусы, которые нравились вампиру; тот закатывал глаза, издавая пронзительные вздохи, продолжая ласкаться. Саша подтолкнул Краснова; тот упал на кровать и призывно потянул руки к нему; выглядя очень горячо — искусанные губы в крови, поплывший взгляд, смятая одежда, которую пора было уже снять, чем Шепс и занялся, пока тот шептал ему такое, от чего горели уши. — Иди ко мне, Саш, пожалуйста… Мне мало. Металлический вкус своей же крови чувствовал Шепс, когда снова поцеловал его более грязно, проникая языком едва ли не по самые гланды, шире открывая рот, так сильно, что всхлипы обоих звучали скомкано. Артём сильно оттягивал его волосы пальцами, и Саша рычал от этого ещё больше. Его желания сводили с ума. И он готов был их выполнять. Шепс готов был быть каким угодно, лишь бы это нравилось Артёму. Саша опускался укусами ниже, собирая по пути абсолютно все татуировки, красиво выделяющиеся на теле Краснова, вылизывая горошинки сосков. Нет, это не Артёму будет мало Саши. Это Саше будет мало его. От резкого изменения положения на кровати у него закружилась голова, ему по-прежнему было очень жарко, он чувствовал стекающий пот на своём теле, помимо вылизываний Краснова, продолжающего полосить грудину и пробуя кровь на вкус. Покрытые дымкой глаза смотрели на него в упор, когда Краснов опустился ещё ниже. Саша стянул постельное бельё пальцами, как только Артём оттянул резинку трусов и лизнул головку члена, а затем и вовсе поглотил его полностью. — Артём, — имя само вырвалось изо рта вместе с задыхающимся вздохом. Саша прикусил свои пальцы, чтобы не стонать во весь голос, но Краснов забрал и их, утягивая в свой рот, вылизывая каждый палец по отдельности, а второй рукой продолжая надрачивать член. Слюни стекали по его подбородку, руке Шепса, капали на его кожу; Краснов дурел, мыча сквозь пальцы во рту, смотрел на него грязно и жадно. — Пиздец… что ж ты делаешь… — прошептал Саша, закатывая глаза от удовлетворения. Той же рукой он схватил Артёма за лицо, приближая его к себе. — Ты невероятен. Вновь целуя, сильнее и жёстче, переплетаясь языками, так, что слюни распространились по всему телу; ближе, кожей к коже. Дыша одним воздухом на двоих и задыхаясь тут же. Саша рядом с ним сходил с ума. Такого сильного, нечеловеческого притяжения он ни с кем, кроме Краснова, не чувствовал. Артём казался ему затишьем перед ураганом, и вот когда этот ураган всё же настал, он снёс за собой всех. До единого. — Ты говорил что-то об экзекуции… — пробормотал Артём, когда они остановились перевести дыхание. — Я согласен, — потираясь головой о его лицо. — Я хочу, — поднимая поплывший взгляд. — Нет, Артём, я не хочу бить тебя. — Хочешь, — облизывая губы. Почти вымаливая. Касаясь кожи Шепса лёгким касанием пальцев. — Ты хочешь. Саша перевалился, поднимая джинсы и вытаскивая свой кожаный ремень. — Уверен? — Да. Очень хочу. Как только Шепс ощутил ткань ремня в своей ладони, в его голове что-то переклинило. Он резко развернул Артёма, спиной к себе, утыкая головой в подушку. И занёс руку, держащую ремень. Ударил его по оголённым ягодицам, а затем, не обращая внимания на яркий визг, провёл по тут же покрасневшей коже. Ударил ещё один раз, и ещё, слыша уже тихие вздохи. Провёл по тазобедренным косточкам, опускаясь ниже и массируя кожу. Уже ладонью Саша звонко хлестнул по ягодицам, и этот шлепок Артём почувствовал особенно остро, громко выкрикнув. Саша, никогда прежде не делая этого, смачно сплюнул на свои пальцы, проникая ими в расщелину, растягивая вьющегося под ним Артёма, что уже едва ли не плакал от переизбытка чувств, которые в реальности казались намного ярче, чем в видениях. Он с силой стягивал край подушки под собой, всхлипывая от боли и удовольствия одновременно, чувствуя руки Шепса абсолютно везде, слыша его горячее дыхание за спиной. И ему всё было мало. Становясь горящей патокой в руках Шепса, в его касаниях, ему было мало. Краснов услышал непонятный звук, и, развернувшись, увидел, как Шепс зубами отрывал край презерватива, неизвестно откуда взявшегося у него. — Частенько такое носишь с собой? — с хрипотцой и обидой в голосе спросил Артём. — Ради вас, Артём, что угодно, — улыбаясь, ответил Саша. — Оправдывайся, — с улыбкой, также протягивая руки, зовя к себе поближе. — Мне нравится, когда ты ревнуешь, — на ухо, прикусывая мочку. — И я уже говорил тебе это. Помнишь? Артём смутился мгновенно, потому что в одном из видений Шепс действительно говорил это. Он прижался к нему всем телом, и когда Саша проник в него, то громко выдохнул прямо в его ухо, цепляясь ногтями за его спину. Они смешались дыханиями, запахами; целовались смазано, не в такт толчкам Шепса. И Артём чувствовал это — их полное соединение и телами, и душами. Он искусывал шею Саши до фиолетовых отметин; в ушах шумело, перед собой он видел Шепса, наслаждающегося происходящим, шумно дышащего на ухо; его вело так же, как Артёма. Вокруг всего было слишком, чересчур — шлепки кожи о кожу, сильные толчки, запах Шепса, его стоны, удовлетворение в его глазах, юркий язык во рту, который не переставал дразнить. Саша заполнял собой, поглощал в себе, сжирал его взглядом; Артём проводил пальцами по телу, расцарапывал её, вылизывал, кусал губы Шепса, стонал в его рот, шептал, как сильно хотел его всё это время, и кончил, когда Саша толкнулся в него сильнее. Спустя пару толчков, громко выстанывая в его рот, он тоже излился. Сняв презерватив, рухнул рядом, пытаясь отдышаться. — Покурим? — укрывая их обоих, предложил Саша спустя пару минут. — Похуй, давай здесь. — Горячее этого я уже больше ничего не увижу, — он дотянулся до пачки сигарет, лежащей на прикроватной тумбочке. Протянул сигаретку Краснову. У Артёма не было сил, чтобы улыбнуться или же смутиться. Он втянул в себя сигаретный дым и выдохнул, наблюдая за тем, как он распространялся по всей квартире. Неожиданно Шепс поцеловал его, в краешек губ. — Прости, всегда хотел это сделать, когда мы курили после съёмок. Артём остановил его, перехватив за лицо, и целуя снова, прижимаясь искусанными губами. — Я тоже. Теперь мы сможем делать это в любое время. Саша довольно улыбнулся, опускаясь на подушку и смотря куда-то в стену очень нежным взглядом. А затем снова развернулся, ловя такой же взгляд на себе. Они видели друг друга очень счастливыми и влюблёнными.