Ураган эмоций

С каждой секундой поцелуи становились более глубокими и страстными. Вскоре Фелонии перестало хватать одних лишь губ, поэтому были задействованы руки. Нежные и в то же время настойчивые они словно что-то искали, блуждая по телу возлюбленной в бешеном ритме, оставляя за собой бледно-розовые следы от ногтей.   Каждое прикосновение вызывало бурю эмоций в груди Одри и их было невозможно скрыть, что характеризовалось приглушенными вздохами, которые со временем учащались, наполняя комнату мелодией, ласкающей слух демоницы, готовой делать все ради возможности как можно дольше наслаждаться прекрасной мелодией. Что не менее важно, прекрасными эти звуки являлись не спроста, а по причине головокружительного воздействия на чувства, а так же бурлящие в крови гормоны, которые заставляли ее кипеть в венах, подталкивая Фелонию быть более открытой, раскрепощенной и благодаря этому показывать свои истинные намерения и смело брать желаемое.   Сказать, что Одри была против, было бы настоящим преступлением, ведь девушка всем своим видом - горящим взглядом, движениями рук, напряженной от страсти позой - демонстрировала готовность перейти к более откровенным действиям.   Фелонии не нужно было дополнительное приглашение, хватило лишь намека, чтобы одной рукой зарыться в копну мягких, пахнущих сладкой карамелью, волос возлюбленной, а второй начать медленно расстегивать молнию на ее платье. Губы, в свою очередь, не теряя времени, стали прокладывать тропинку влажных поцелуев вниз по шее, затрагивая одну, затем вторую ключицу и плавно переходя к груди, когда платье сползло к бедрам, полностью обнажая изящную спину, живот и коралловый бюстгальтер.   Казалось, следы от поцелуев на теле воспламенялись в момент, когда чужие и в то же время такие родные губы отстранялись. Девушке хотелось, чтобы демоница никогда не прекращала. Доказательством служили томные вздохи, перерастающие в легкие стоны, которые девушка пыталась сдерживать, закрывая рот ладонью до тех пор, пока Фелония не заговорила. - Эй, не делай так, я хочу тебя слышать, - улыбнулась демоница вымученной улыбкой, единственной, на которую была способна в столь возбужденном состоянии. - Мне важно знать, чего тебе хочется.   Получив одобрение от любимой, Одри избавилась от скованности, ведь осознала, что действия Фелонии не обусловлены мимолетным порывом желания или даже инстинктами, если вдруг демоны ими обладают, напротив, это была совершенно искренняя забота, подогреваемая чистой любовью.   Ощутив расслабление Одри, демоница завела руки за спину девушки в целях избавления от ее бюстгальтера. Конечно, он был симпатичным, ведь прекрасно подчеркивал изгибы тела оценщицы, однако, без него все те же изгибы становились еще четче и привлекательнее. Девушка, в свою очередь, прибывая в восторге, успела уловить мимолетную мысль, что сама она еще никогда не одолевала застежку с такой невероятной скоростью и ловкостью.   Стоило выше описанному элементу одежды оказаться на кровати, как глаза Фелонии в ту же секунду загорелись ярче прежнего, отображая новые фантазии, бесконтрольно захватывающие разум. Словно повинуясь тем самым фантазиям, она без стеснения накрыла освободившуюся от сковывающей одежды грудь своими ладонями, после чего стала ее нежно поглаживать и целовать, как прежде уже делала с беспощадно зацелованными и оттого опухшими губами.   Параллельно с ласками Фелонии, в комнате разворачивалось еще одно действие. Одри лишь одной рукой держалась за бортик кровати, чтобы не потерять равновесие от ощущений, затмевающих разум, вторая же рука находилась где-то под подолом платья, накрывавшего лишь нижнюю часть тела. Движения руки были медленные и сосредоточенные лишь на одном месте, поэтому не сразу привлекли внимание демоницы. Однако, как только она их уловила, отрываясь от своего дела, на ее лице тут же расцвела хитрая, довольная ухмылка. - Одри, - дразнящим тоном зашептала демоница на ухо любимой. - Что ты делаешь? Мне показалось или ты занималась некими посторонними действиями? - Я не могу больше терпеть, - заливаясь краской, в ответ прошептала оценщица, в тот момент не способная оценить даже своего состояния и осознать насколько сильно желает почувствовать жар от поцелуев демоницы где-то ниже.   Одна брошенная фраза дала Фелонии зеленый свет. Ее движения стали резче, настойчивее. Несколькими спешными прикосновениями руки она уложила девушку на гору из мягких, пушистых подушек, а сама нависла над ней, заглядывая в глаза. Как и предполагалось, в них плескался бескрайний океан похоти.   Демоница, больше не медля ни секунды, ловко стянула повисшее на бедрах возлюбленной платье, оставляя ту в последнем элементе нижнего белья уже знакомого кораллового цвета, скрывающем самое сокровенное. Ее пальцы мгновенно накрыли тонкую ткань. От одного легкого прикосновения температура тела Одри значительно поднялась, окрашивая щеки нежным розоватым румянцем, а пульсация под пальцами усилилась. - Пожалуйста, - с мольбой выдавила оценщица, не в силах сдерживать нарастающие всхлипы и надеясь, что ее просьба будет истолкована правильно, ведь говорить было слишком затруднительно.   Запросто поняв намек, и не желая доставлять мучения любимой, Фелония, не убирая руки с белья, начала большим пальцем неспешно очерчивать круги именно там, где больше всего желала Одри. В подтверждение тому, девушка издала первый громкий стон, эхо которого молниеносно заполнило всю комнату, вызывая ликование демоницы и тем самым подначивая ее ускорить темп движений.   Пять минут Фелония рисовала узоры на белье поверх ноющего клитора девушки, а затем десять, пятнадцать, а может и больше делала все то же, но уже избавившись от лишней ткани, заставляя оценщицу извиваться, цепляться за подушки и простыни, хватать ртом воздух и молить о большем. А когда уже не оставалось сомнений о приближении конца, демоница совершила то, что напрочь вскружило голову ее избраннице, выталкивая из головы любые мысли. Она, за долю секунды сократив расстояние между своим лицом и промежностью возлюбленной, заменила пальцы языком.   Кружа, целуя и облизывая, демоница вызвала взрыв внутри Одри. Этот всплеск эмоций не был похож ни на что. Никакие явления, присущие людскому миру еще ни разу не возносили сознание девушки до небес, вызывая эйфорию, радость и невероятную усталость одновременно. - Я не могу отдышаться, боже..что ты натворила, Фел? - все еще часто и глубоко дыша прохрипела девушка, за запястье подтягивая демоницу к себе для поцелуя, но в этот раз уже более нежного. - Нет лучшей награды для меня, чем твое безграничное счастье. Это все, что мне нужно, моя дорогая, любимая Одри, - устало, с ноткой тоски ответила демоница, на глазах которой стали проступать кристально чистые слезинки, а когда их накопилось слишком много, они тонкой струйкой покатились по щеке, пока не сорвались с лица и не упали на платье.   Оценщица недоумевающе окинула взглядом возлюбленную, пытаясь отыскать и зацепиться за то, что могло бы гласить о причине столь резкой смены эмоций, но все тщетно. Во внешнем виде демоницы ничего не изменилось, что подкрепляло тревожность и нарастающую панику. Ведь не могут чувства сменять друг друга с такой бешеной скоростью без видимой на то причины. - Фел, - ласково начала девушка. - Поделись, пожалуйста, своими переживаниями. Твое счастье для меня тоже очень важно и поэтому я хочу помочь тебе. Твои проблемы - мои проблемы. Вместе мы со всем справимся. - Нет, ты не понимаешь, Одри, все кончено. Нет больше никаких нас. Ты отправляешься домой, а я остаюсь здесь. - Что? Я не согласна, - перебив демоницу, воскликнула девушка. - Знаю, ты переживаешь о моей безопасности, но все будет в порядке. Я обещаю не действовать своевольно и во всем тебе помогать, - уже более спокойно объясняла свою точку зрения оценщица, списав состояние любимой на стресс из-за предстоящей битвы со зверем, ведь она могла потребовать не мало здоровья и даже жизней. - Ох, Одри, ты и впрямь ничего не понимаешь, от этого еще больнее говорить правду, - трясущимися руками Фелония потянулась к пледу, наполовину свисающему с края кровати, и укрыла девушку, не успевшую одеться.   Этот маленький жест заботы пробудил в Одри некое новое чувство. Если до сих пор она чувствовала, но не осознавала в полной мере, тревожность, медленно расползающуюся из груди к остальным частям тела, отравляя их и тем самым вызывая паралич, то сейчас появилось что-то еще, не поддающееся объяснению. Сравнить это чувство можно было с той же тревожностью, но уже умноженной в сто раз, словно оно было предвестником приближающейся беды или даже трагедии, из которой нет выхода. Словно оно ставило крест на всем, о чем только может успеть подумать девушка, охваченная животным страхом. Возможно, это было именно то, что принято звать шестым чувством человека. - Фел, я еще не до конца понимаю, что происходит, но прошу..умоляю не оставляй меня, - запинка длинной в секунду казалась пропастью вечности. - Я люблю тебя.   Волна боли напрочь перекосила лицо демоницы, не оставляя ни единой знакомой черты. Слезы, прежде лишь тронувшие щеки, сейчас по ним катились ручьем, вырисовывая витиеватые узоры. А глаза, словно залитые кровью, с каждой секундой все больше стекленели, что можно было сравнить со взглядом в агонии умирающего человека. Все эти изменения в демонице еще больше напугали и без того не на шутку перепуганную Одри, ведь она еще никогда не видела такого широкого спектра эмоций у демона. К тому же, ей казалось, что Фелония и вовсе не способна на настоящие слезы или чрезмерные эмоции, так как ее мало что волнует в этой жизни, она всегда преподносила себя абсолютно холодной и отчужденной. - Одри, слушай внимательно, - вновь заговорила демоница, одним из концов одеяла промакивая глаза, так как по близости не было платков, да и не особо ее волновали подобные вещи в сложившейся ситуации. - Во всем виноват этот мерзкий тип, у меня даже язык не поворачивается назвать его отцом, - слова словно ядом были пропитаны презрением и чистейшей ненавистью, а так же подкреплены возмущенными размахиваниями рук.   Не перебивая, Одри внимательно слушала демоницу, однако, ее физиономия оставляла желать лучшего. Не нужно было быть ясновидящей, чтобы понять, что в ее голове с бешеной скоростью стали вращаться шестеренки, а части одного целостного пазла стали постепенно складываться воедино. - В общем, Саларион выдвинул мне требование взамен на наши с тобой жизни. Он хочет, чтобы мы больше не контактировали, но совсем не из-за того, что он хороший отец и переживает обо мне или, того лучше, о тебе, а по причине его бессердечия. Он считает, что если я доставила ему неприятности и хочу искупить свою вину, обязана выполнить любой его приказ, - вздохнув и крепко сжав кулаки, Фелония продолжила. - Забегая на перед, отвечаю на вопрос, почему именно такое наказание он выбрал. Все очень просто, ему почудилось, что, если я не постеснялась ступить в ад, зная, что стражи врат действовали без его согласия, значит готова принять последствия, связанные с изначальным условием. - Стой, но ведь изначальным условием была твоя смерть, - сквозь тонкую ткань пледа схватилась за сердце побледневшая Одри. - Да, ты права, но ему не выгодна моя смерть, ведь куда приятнее смотреть, как кто-то мучается и медленно сходит сума, теряя всякую надежду, нежели лицезреть краткий момент его ухода из жизни. Именно по этой причине сегодня был последний день твоего прибытия в преисподней и уже завтра ты отправишься домой. А я останусь здесь, буду заботиться о поимке зверя и когда-нибудь займу пост правителя преисподней. Наши судьбы уже предрешены. - Но это ведь не преграда, мы все равно можем общаться, просто делать это втайне от Салариона. - Есть еще кое-что, - вся собранность Фелонии вновь улетучилась, стоило ей подумать о вещи, которую нужно озвучить. - Второе условие заключается в том, что тебе будет стерта память.   Реальность Одри в миг переплелась с огромным количеством мыслей и возможными сюжетами исхода событий. Однако, ни один из них не был со счастливым финалом. В последствии, тревожность достигла своего пика и мозг отключился. Оценщица более не была в силах мыслить, анализировать и чувствовать. Абсолютная тьма, пустота и безразличие накрыли ее с головой.