Часть 1

Комната была ярко освещена свечами. Воск капал с люстры на пол, а принц бездны, Его Светлость Итэр, стоял у зеркала. Служанки бережно поправляли новый наряд с золотой звездой на груди, который был ему так противен. Люмин горько улыбалась, притворялась, что счастлива. А ведь её сердце уже давно принадлежит дворянину Альбериху... Но кому есть дело до её чувств? А у двери стоял человек, который вынужден был навсегда забыть о своей любви к принцу. Дайнслейф, его верный рыцарь, ничего не мог поделать. Да и Кэйа, который должен был радоваться связи с принцем, грустил в своей комнате, ведь за него всё решил отец... А его сердце давно принадлежит принцессе Люмин. — Вам очень идёт... Ах, сейчас принесу корону! — Служанки рады были держать в руках что-то дорогое и красивое, а Итэр же хотел сорвать с себя всё и броситься в объятия своего рыцаря, что стоял неподалёку. В отражении зеркала прекрасно было видно, как жмётся Дайнслейф у двери, и как несчастна Люмин. Итэр терпел, ждал, пока его косу заплетут, вплетут в неё золотую ленту, завяжут бант. Сегодня ночью их помолвка, а там и до свадьбы недалеко. Да, Итэр станет королём, но нужна ли ему власть? Нет. Сестра справилась бы лучше. Это была её мечта - стать королевой Каэнри'ах. Искусственное солнце, как нарочно, светило в глаза. Хотелось плакать, но не из-за лучей, а из-за боли, что шла из сердца. До помолвки ещё четыре часа. Ровно в полночь дворянин Кэйа окольцует его, и тогда уже ничто не посмеет расторгнуть их брак... — Я в свои покои. Не тревожьте меня... — Стоило служанкам закончить, Итэр тут же бросился к двери, которую послушно открыли. Дайнслейф пошёл следом. Итэр шёл, проходя мимо слуг, и, стоило дойти до комнаты, открыл дверь сам, не дожидаясь рыцаря. Дайнслейфу никто не запретил войти внутрь, поэтому, тот так и поступил. — Дайнслейф... — Печально вздохнул принц. — Это несправедливо! Хотелось кричать, может, хоть так его услышат? Но Дайн слышал. И слышала Люмин... Без лишних разговоров, рыцарь крепко обнял его. Будто закрывая от всех бед. — Я видел, как на меня смотрел Альберих на балу... Это было отвращение, Дайнслейф! — Возумащался Итэр, не понимая, почему именно он должен жениться на Кэйе. Дайнслейф помнил его взгляд, обращённый на принца. Таких глаз он ещё не видел - хищных, злых, полных обиды. И он всё понимал, как и Итэр: Кэйа Альберих любит Люмин. Но судьба-шалунья всё поменяла. — После вашей свадьбы, я стану рыцарем принцессы Люмин. — Сказал Дайнслейф, сам не желая верить в происходящее. — Я этого не хочу, Дайн. Пожалуйста, давай убежим? — Вдруг попросил Итэр, заглядывая в глаза Дайнслейфа. Дайнслейф тоже этого не хотел, тоже хотел убежать. А желание принца - закон. — Как прикажете, Ваша светлость... — Пути назад уже нет. Бежать. Куда бежать? Далеко. Туда, где нет женитьб по расчету, туда, где они будут счастливы. Итэру плевать, куда, лишь бы Дайнслейф был рядом. Дайнслейф смотрит на часы: скоро пробьет девятый час. Женитьба через три часа... Но этому не бывать. Дайнслейф ещё ни разу не ослушался приказа принца. И этот день не исключение. Дверцы шкафа поспешно отворяются, оттуда вынимается плащ для принца и ботинки. Неудобные туфли меняются походными ботинками, корона принца снимается, золотая лента, что словно душила Итэра, улетает прочь в настежь распахнутое окно. Локоны принца длинные, вьющиеся от недавней косы. Дайнслейф смотрит на него. Принц прекрасен. Дайнслейфу стыдно думать, что он считает принца прекраснее принцессы, но это любовь. Расческа водит по локонам принца, руки заплетают плотную косу, чтобы та не распуталась. Завязав лентой кончик, Дайнслейф прячет косу под капюшоном. — Мой принц... Я скоро прибуду. — Сообщает он, прежде чем уйти. Двери закрываются, и Итэр остаётся один. Солнце всё ещё светит, не понятно, почему. Итэр ненавидет это солнце, оно не настоящее, оно лживое. А Итэр презирал лжецов... Презирал то, что Кэйа обманет всех у алтаря, признаваясь ему в любви, презирал, что сестра навсегда забудет о своей любви к Кэйе. На стенах - картины. Картины, где он и его сестра. Прямо напротив кровати картина со дня, как Итэр посвящал Дайнслейфа в свои принцы. У окна стол, на котором стоит ваза. В вазе... Любимые цветы его сестры, интейват. Интейват прекрасен, но стоит унести его прочь с родины, он окаменеет и лишь по возвращении домой вернёт былую форму. Итэр не знал, куда ему идти. Не знал, куда его поведёт Дайнслейф. — Мой принц, я готов. Что насчёт Вас? — Вдруг возвращается Дайнслейф. Итэр не долго думал, лишь взял фото сестры на память. — Отправляемся. Если бы не титул Итэра, вероятно, их бы не пустили в конюшню, ведь помолвка вот-вот случится. Какого же было удивление конюхов, когда принц с рыцарем ускакали на лошадях. А вернуться ли они? Нет... Люмин смотрела с балкона, как её братец убегает, как ворота закрываются лишь после того, как они их проходят. В сердце что-то больно сжимается, но глубоко в душе она счастлива. Счастлива, хоть её брат и совершил великий грех... — Итэр... Во имя грешных вас, будьте счастливы. — Лишь шепчет она напоследок, прежде чем уйти. Но для государства это не проблема: на помолвку явится принцесса Люмин... И всем будет без разницы, что должен был быть принц. Это политика. Но, может быть, Люмин и Кэйа будут счастливы? Итэр и Дайнслейф скакали так быстро, как могли, но звон колоколов, стоило часа пробить двенадцать, всё же был им слышен. — Люмин... — Вдруг обернулся Итэр, но зря: ни Каэнри'ах, ни сестрицы отсюда он бы всё равно не увидел. Дайнслейф замер, глядя на него. Итэр покидает родной край... Его принц наверняка ощущает сильную боль. Но и Дайнслейф, что оставил там и свою семью, и дорогих друзей, чувствовал себя не лучше. Но имеет ли он право жаловаться, когда его принц страдает? Дайнслейф всегда ставил чувства принца превыше всего. И даже сейчас, сбегая с ним, рискует попрощаться со своей головой, причем на главной площади. — Ваша светлость, мы должны продолжить путь. К утру пребудем в Сумеру. — Самый ближний город был лучшим выбором. И Итэр, лишь укутавшись в капюшон поглубже, продолжил путь. Белоснежные лошади бежали со всех сил, даже не думая останавливаться. Что Итэр, что Дайнслейф, оба понимали: своей порочной связью они обрекли себя на страшный грех. И в каком же регионе их будет ждать счастье, о котором они так мечтают? А там, в замке... В последний час стало ясно, что принц сбежал, но кто броситься за ним? Не успеют ведь. Но осталась принцесса, которую спешно одели в свадебное платье. Люмин, казалось, была счастлива выйти замуж за любимого, но Итэр... Нет, так она не хотела. Но судьба-шалунья всё решила по-своему. Люмин шла к алтарю. В руках был букет интейватов, цветов, которые она так любила. Она улыбалась, терпела боль, но улыбалась. Кэйа заметно обрадовался такой смене событий. Слушать священника было утомительно. Очень. — Согласен. — Сказал Кэйа, чем пробудил Люмин от её потока мыслей. — Согласна... — Ответила Люмин. Но в сердце были сомнения, а правильно ли это? Ведь не смотря на их взаимную любовь, Кэйа принадлежал Итэру. Но случился поцелуй. И уже ничего нельзя было исправить. Отныне Люмин - королева, а Итэр и Дайнслейф - грешники. Грешники, которых никогда не простят.