Вернутся к фанфику

Глава 7

26 мая 2025, 11:03
POV Бекки — Бекки Патриция Армстронг. Стоять! — произносит мама, и я остановилась медленно повернулась к маме лицом. — Мне нужно заниматься. — Это подождет. Милая что происходит? Я пожимаю плечами. — А что происходит? — Вот именно. Что происходит? — Мне позвонили с университета и сказали, что ты не появилась на одном занятии, так еще я узнаю, что моя дочь стала лесбиянкой. Я видела фотографии. Думаю, мне разговора все равно не избежать, я присаживаюсь на диван в гостиной, мама присаживается на против меня и скрещивает пальцы. — Так это правда? — спрашивает мама. — Ты и мисс Чанкимхи действительно вместе? Я смотрю на нее и не знаю, что и сказать, вчера в моей голове все звучало как-то по-другому, а сейчас сидя здесь, я не знаю, как начать разговор. Мама смотрит на меня как следователь на подозреваемого. Возьми себя в руки, Бекки! — Милая я задала вопрос. Ты действительно вместе с мисс Чанкимхи? Я кивнула головой. — Да мы вместе. — И ты осознаешь действия своих поступков? — Каких? — Прогуливать урок, целоваться на людях. — И чего с этого? — говорю я, и закатываю глаза. — Чего с этого? Твоя личная жизнь, отражается на нашей с твоим отцом работе. На нас коса смотрят. — И что? Пусть смотрят. Я скрещиваю руки на груди. — Из-за этого вас все равно не уволят. Так что можешь быть спокойна. Ого, я смелая. — А что если для нее это просто пиар? Что если она себя так ведет чтобы просто пропиарится. «Свободная мисс Чанкимхи находит невинную и юную любовницу». Хм, уже не такой уж невинный и не юная. Мне хочется крикнуть: «Какой пиар, мама. Какая любовница? Я, и Фрин любим друг друга». Но я лишь молча смотрю на нее, а потом выбрасываю лесть на которую только способна. — Если она решила так пропиарится, то и я тоже. Что если у нас с ней такой договор. Ты об этом не думала? — Ты на такое не способна. Мы не так тебя воспитали. И где-то в уголку моего продолговатого мозга возникла мысль о фильме где должна играть Фрин и я. А что если она и правду решила таким образом пропиарится. Мысленно мотаю головой. Нет. Она на такое не пойдет. Но мне все равно стоит поговорить с ней об этом. Только не забывай, что это ты ее первая поцеловала там на острове, так что не вини ее не в чем. Фрин была против, а ты ее совратила, так что не строй из себя невинную овечку, Моя внутренняя богиня недовольна мной. Отбрасываю все плохие мысли. Я никогда не буду использовать Фрин ради своей цели. — Откуда тебе знать, на что я способна? Я на многое способна, даже стать лесбиянкой. Скажи спасибо, что я не забеременею. Я сама себе поражаюсь на сколько я смелая. — Ну если на то пошло дело, сегодняшнего дня, с тобой будут ходить два человека, от универа и домой. А если захочешь сбежать или же будет такая попытка, я надену на твою ногу браслет. Ты, наверное, забыла, как это было в пятнадцать лет. Я фыркаю. — Ты этого не сделаешь? Неужели ты меня наказываешь из-за того, что я и Фрин вместе? — Я наказываю тебя потому что ты ушла с урока. — Один раз. — Сегодня один, завтра еще уйдешь. — Не уйду. Входная дверь открылась и в гостиную вошел папа. — Всем привет. Я и мама посмотрели на отца. — Как я понял, между вами деликатный разговор. — Мама, меня наказывает как пятнадцатилетнего ребенка. Скажи ей, что я не ребенок. — Она не ребенок, — говорит папа и смотрит на маму. — Она прогуляла университет. — И что? Ты разве раньше не прогуливала? — Это было совсем другое время. — Какое другое время? Ничего не изменилось. Наша дочь прогуляла один урок, не для того чтобы где-то покурить травку, наша дочь была в компании мисс Чанкимхи. — И тебя совершенно не волнует, что наша дочь встречается с девушкой? — Совершенно. Папа берет за плечи маму и смотрит в ее глаза. — Дорогая моя женушка, сейчас двадцать первый век, девушки не скрывают своих отношений, и вдобавок она не с кем-то попала, а с Фрин. Она хорошая девушка. У нее достойное воспитание. — Ты так говоришь, потому что работал с ее отцом. — Да. Семья Чанкимхи достопочтенная. — А что они обе хотят пропиарится, для тебя это нормально? — Если им так удобно, то пусть пиарятся. Сейчас все пиарятся. Ого, от папы я точно такого не ожидала. Я вообще не ожидала что он знает, что это такое. Твой отец хоть и возрасте, но он молодец, защитил тебя от домашнего ареста. С огромным трудом я заставила себя сосредоточиться на уроках. Все мысли были забиты сегодняшним разговором. Теперь у родителей будет пища для размышлений, хоть папа меня и поддерживал, но я знаю, что он не ожидал узнать, что его дочь стала лесбиянкой. Снова и снова я перебирала в уме собственные мысли. Нет. Все хватит. А то голова заболит. Вот дерьмо. Я же совсем забыла написать Фрин, как только поговорю с мамой. Беру телефон, а там уже ждет сообщение от Фрин. Сердце подпрыгивает к горлу. Взволнованно открываю сообщение. Как прошел разговор с мамой? Для начала не плохо. Пишу ответ. Разговор прошел как ни странно хорошо. Кого я обманываю, разговор прошел не очень хорошо. Но я не хочу, чтобы она волновалась. Отправляю. Ответ приходит сразу. Это хорошо. С нетерпением жду нашей встречи. Хочу тебя. Сегодня придется снова спать одной. Пишу ответ. Я тоже с нетерпение жду нашей встречи. Хочу тебя. Очень сильно. Хочу чувствовать твои губы на каждом сантиметре своего тела. Хочу, чтобы ты сделала меня своей. Снова. Ответ приходит почти сразу. Дразните меня мисс Армстронг? Это не хорошо. Я могу и приехать. Пишу ответ. С нетерпением жду. Не могу сдержать улыбку. Она тут же отвечает, и я вновь улыбаюсь. Хорошо, я уже выезжаю, буду через час. Что? Она серьезно? Пишу ответ. Ты серьезно? Ответ приходит сразу. Да. Черт! Сама хотела вот и получай. Закрываю учебник сияю как будто бы мне пятнадцать лет, встаю с кровати отправляюсь на кухню. Пить хочу. Опрокинула в себя стакан воды. — Тоже не спиться? Я вздрогнула и повернулась, в дверях увидела папу, он подошел ко мне налил в стакан воды и сделал глоток. — Меня не покидает одна мысль, — произносит Робин. Что-то мне подсказывает что разговор сейчас будет о Фрин и обо мне. Но чтобы он не спросил, я отвечу ему все как есть. — Ты и Фрин, вы правда вместе? — Да. — И вы действительно любите друг друга. — Да. — И все что между вами сейчас происходит, это не пиар? — Нет. Фрин и я мы действительно любим друг друга. — Ты с ней счастлива? — Да. Она делает меня счастливой, с ней я правда очень счастлива. Я на столько счастлива что боюсь этого. Робин обнимает меня и целует в макушку. — Чтобы не случилось, ты всегда можешь мне все рассказать. Я улыбаюсь и киваю головой. — Если ты счастлива, то я и мама тоже, хоть она и не показывает это, я знаю, что она счастлива за тебя. Просто она боится что ты покинешь гнездо. — Мне все равно когда-нибудь придется покинуть дом, но я буду в надежных руках. Он обнимает меня еще крепче. — Знаю. Раздался дверной звонок. — Кто там в такое время? — Я открою, — говорю я, иду к двери и когда распахиваю то вижу Фрин. — Привет. — Привет. Ты быстро добралась. Она невинно пожимает плечами, а потом произносит: — Ты готова? — Мисс Чанкимхи. — Раздался за спиной голос отца. — Мистер Армстронг, — произносит она. — Вы куда-то собрались? Я посмотрела на отца. — Погулять, — произносит Фрин, и я перевела на нее взгляд. Как же погулять! — Бекки, не забывай, что завтра в университет, — говорит папа. — Я помню. — Мистер Армстронг, я позабочусь о том, чтобы Ребекка не прогуляла универ. Говорит та, которая сама мне не дала отсидеть один урок. — Тогда не буду задерживать вас, — говорит отец и уходит на кухню. — Идем. Я посмотрела на Фрин и кивнула. Я и Фрин идем к черному внедорожнику она открывает для меня дверцу. Я сажусь на мягкое замшевое сиденье. — Добрый вечер, мисс Армстронг. — Добрый вечер, Уэлч. — Едим, — коротко говорит Фрин. Смотрю на нее. — Что? — Ты слишком строга, тебе не кажется? — Переживет. Я не замечаю, как оказываемся возле дома Фрин. Она первая покидает черный внедорожник и открывает мне дверцу, протягивает руку, чтобы я могла вылезти. Моя спутница обнимает меня за талию и крепко прижимает к себе. — Идем, — командует она. Мы подходим к лифту, она набирает на панели код, и дверь открывается. Внутри тепло, стены сделаны из зеркального стекла. Всюду, куда ни посмотри, бесконечные отражения Фрин, и самое приятное, что в зеркалах она бесконечно обнимает меня. Фрин нажимает другую кнопку, двери закрываются, и лифт идет вверх. Через пару секунд мы попадаем в абсолютно белое фойе, посередине которого стоит большой круглый стол черного дерева, а на нем - ваза с огромными белыми цветами. Все стены увешаны картинами. Фрин открывает двойные двери, и белая тема продолжается по всей длине коридора до великолепной двухсветной залы. Гостиная. Огромная - это еще мягко сказано. Дальняя стена стеклянная и выходит на балкон.   Справа - диван в форме подковы, на котором легко разместятся десять человек. Перед ним современный камин из нержавеющей стали - а может, и платиновый, кто его знает. Огонь уже зажжен и ярко пылает. Справа, рядом с входом, - кухонная зона. Она вся белая, за исключением столешниц темного дерева и барной стойки человек на шесть.   Рядом с кухней, перед стеклянной стеной, - обеденный стол, вокруг которого расставлено шестнадцать стульев. А в углу комнаты сияющий черный рояль. По стенам развешены картины всевозможных форм и размеров. Вообще‑то квартира больше похожа на галерею, чем на дом. У Фрин столько домов, что я уже не припомню где была в последний раз. — Ты удивлена? Я бросаю на нее взгляд. Она еще спрашивает? Конечно, я удивлена. — У тебя очень большая квартира. — Большая? — Большая. — Да, большая, - соглашается она, и ее глаза лучатся. Она обнимает меня. — И это может все стать твоим, если согласишься. — На что соглашусь? Фрин подхватывает меня за задницу и несет в комнату. Там ставит на пол. — Оказывается вы очень тяжелая мисс Армстронг, — говорит она игнорируя мой вопрос. В ее голосе слышится сарказм. — Ни капли. Фрин, на что я должна согласиться? — снова спрашиваю я. На ее лице мелькает тень улыбки, а я все гадаю на что я все же должна согласиться, почему она мне не отвечает. Черт возьми! Она опускает жалюзи направляется в мою сторону. Я делаю шаг назад, но упираюсь в закрытую дверь, возле которой я все это время стояла. Она медленно идет, ее улыбка исчезает, лицо становится серьезным, как в первый раз, когда она привезла меня в тот дом. И вот она возле меня, ее грудь практически упирается в мою. Она ставит руки по обе стороны от моей головы, отрезая пути к отступлению. — Быть моей, — говорит она. — Но я и так. Твоя. — Не только сегодня. Всегда. Я хочу, чтобы ты жила со мной. У меня отвисает челюсть. Офигеть! Фрин предлагает мне переехать к ней. Она достает ключи из кармана. — Пусть полежат здесь. Она кладет на комод. — А сейчас я хочу вас трахнуть мисс Армстронг.   У меня перехватывает дыхание. Я не в силах отвести от нее глаз. Она нежно проводит пальцами по моей щеке, вниз к подбородку.   — А знаешь ли ты, что я сейчас с тобой буду делать? — добавляет она, гладя меня по подбородку.   Где‑то внутри, в темной глубине, мои мышцы сжимаются от сладостного томления. Чувство такое приятное, что хочется закрыть глаза, но я словно загипнотизирована пылающим взглядом. Фрин наклоняется ко мне, и ее губы, уверенные и неторопливые, сливаются с моими. Она медленно снимает с меня футболку покрывая легкими поцелуями мои щеки, подбородок и уголки рта. Футболка падает на пол. Она отступает и внимательно смотрит на меня.   — Бекки, мне так повезло с тобой, я как будто выиграла лотерею, а сейчас я хочу покрыть поцелуями каждый дюйм твоего тела. Она снова подхватывает меня за задницу несет кровати и сажает на край, потом наклоняется и жадно целует меня, ее язык и губы сплетаются с моими. Я не могу сдержать стона, мой язык уверенно тянется ей навстречу. Одну руку Фрин запускает мне волосы, а другая опускается у меня по спине до талии, а потом ниже - на попу и мягко ее сжимает. У меня снова вырывается стон. Я с трудом сдерживаю чувства, в крови бушуют гормоны. Я просто изнемогаю от желания. Уверенно я провожу рукой по ее лицу, касаюсь волос. Боже. Они такие мягкие, непокорные. Я нежно тяну за них, и она стонет. Фрин смотрит на меня снизу-вверх из‑под невероятно длинных ресниц: взгляд темно‑карих глаз прожигает меня насквозь. Не отводя взгляда, опускает руку сзади под пояс. Не спеша высвобождает меня из спортивных брюк. Я не могу отвести от нее взгляда. Она останавливается и облизывает губы, а потом, не прерывая зрительного контакта, подается вперед и утыкается носом мне между ног. Я чувствую ее. Там. — Как ты хорошо пахнешь, - шепчет она и опускает ресницы. На лице ее выражение чистого блаженства, и я практически бьюсь в конвульсиях от наслаждения. Фрин сдергивает с постели покрывало, а затем легонько подталкивает меня, и я падаю на матрас. Она берет мою ногу, расшнуровывает "конверс" и скидывает его вместе с носком. Тяжело дыша, я приподнимаюсь на локте, чтобы видеть, что она делает. Она поднимает мою ногу за пятку и проводит ногтем большого пальца по подъему. Мне почти больно, но я чувствую, как ее прикосновение отзывается эхом у меня в паху. Не отрывая от меня взгляда, она проводит по моему подъему языком, а потом зубами.  В изнеможении я падаю на спину и слышу ее довольный смешок.   — Ах, Бекки, что я сейчас с тобой сделаю, - шепчет Фрин. Она стаскивает с меня второй кед и носок, а затем спортивные брюки. Теперь я лежу в постели только в трусиках и в лифчике, а она смотрит на меня сверху вниз. — Моя, — шепчет она, и внимательно смотрит на меня сверху вниз. — Ты мне доверяешь? — внезапно спрашивает Фрин. Я киваю. — Это хорошо, — произносит Фрин и ласково касается пальцем моей верхней губы. Потом уходит в гардеробную и возвращается, держа в руках черный шелковый галстук. Быстро снимает себя одежду. — Протяни руки вперед, — приказывает она. Я делаю, как она сказала, и Фрин связывает мне руки галстуком, крепко затянув узлы. Ее глаза возбужденно сверкают. Мне не освободиться. Наверное, она научилась этому в бойскаутском лагере. Что теперь? Мой пульс ускоряется, сердце отбивает бешеный ритм.   — С ними ты выглядишь маленькой девочкой, — тихо говорит она и не вздумай опускать руки. Тебе понятно? — Она прожигает меня глазами, и от такого напора я лишаюсь дара речи. Ни за что в жизни не стану ей противоречить.   — Ответь мне, — велит Фрин почти вкрадчиво. — Я не должна опускать руки, — шепчу я.   — Умница. — Она демонстративно медленно облизывает губы, и я зачарованно слежу за тем, как ее язык скользит по верхней губе. Фрин смотрит мне прямо в глаза, оценивает. Затем наклоняется и запечатлевает у меня на губах быстрый, целомудренный поцелуй.   — Сейчас я буду целовать вас, мисс Армстронг, — говорит она нежно и, обхватив меня рукой за подбородок, приподнимает его вверх, открывая горло. Ее губы медленно спускаются вниз, покусывая, посасывая и целуя. Моя кожа и так сверхчувствительная, после ее прикосновений, разгоряченная кровь скапливается внизу живота, между ног, прямо там. Я испускаю стон. — Не шевели руками, а то нам придется начинать все с начала, — мягко выговаривает она.   У меня нет сил бороться с соблазном.   — Я хочу к тебе прикоснуться, — выдавливаю я хрипло, уже почти не владея собой.   — Я знаю, — шепчет она. — Держи руки над головой. — Похоже, это приказ.   Фрин снова берется за мой подбородок и начинает целовать мое горло, как раньше. Жадко. Ее руки ласкают мою грудь, а губы медленно спускаются к ложбинке у основания шеи. Она трется об эту ямку кончиком носа, а потом ее губы начинают очень медленно спускаться вниз. Каждой груди достается поцелуй и нежный укус, а обоим соскам - ласковое посасывание. Боже. Мои бедра сами по себе начинают раскачиваться и двигаться в такт движениям ее рта. Я изо всех сил стараюсь не забыть про руки.   — Не дергайся. — Я чувствую на своей коже тепло ее дыхания. Дойдя до пупка, Фрин опускает туда язык, а затем легко покусывает мой живот зубами. Я изгибаюсь дугой на кровати. - Хм‑м. Какая вы сладкая, мисс Армстронг.   Она проводит кончиком носа по линии между животом и лобком, нежно дразня языком. А потом, вдруг резко опустившись на колени у моих ног, резким движением разводит их в сторону.   Обалдеть. Она берет мою левую ногу, сгибает ее в колене и подносит ступню ко рту. Внимательно следя за моей реакцией, нежно целует каждый мой пальчик, мягко кусает их за подушечки. Дойдя до мизинца, кусает сильнее, и я вскрикиваю. Это слишком эротично. Никаких сил не хватает. Я закрываю глаза и стараюсь впитать свои ощущения. Фрин целует щиколотку, затем поднимается по икре к колену и останавливается чуть выше. Потом повторяет то же самое с правой ногой, приводя меня в полное исступление.   — Ну пожалуйста, — умоляю я.   Фрин кусает мой мизинец, и отголоски чувствуются глубоко в животе.   — Все в порядке, мисс Армстронг, — дразнится она.   На этот раз Фрин не останавливается выше колена, а поднимается по бедру, целуя, касаясь языком, и, оказавшись между ног, очень нежно проводит носом вверх и вниз по самым сокровенным местам моего тела. Я извиваюсь... о боже.   Фрин останавливается и ждет, пока я успокоюсь. Я перестаю метаться и поднимаю голову, чтобы взглянуть на нее. Мое сердце колотится, выпрыгивая из груди.   — А знаете ли вы, мисс Армстронг, как опьяняюще вы пахнете? — шепчет она и, не сводя с меня глаз, тянется носом к моему лобку и втягивает ноздрями воздух.   Я чувствуя, что близка к потере сознания, и закрываю глаза. Я не могу смотреть, как она это делает.   Фрин легонько дует по всей длине промежности. О господи...   — Мне нравится твоя шерстка. — Она мягко тянет за волосы на лобке. — Думаю, мы ее оставим.   — Ну пожалуйста, — умоляю я.   — Хм‑м, попроси получше, Бекки.   В ее голосе слышится насмешка. Она начинает медленно обводить языком клитор, придерживая руками мои ноги.   — А‑а‑а! — От прикосновений языка мое тело изгибается и бьется в конвульсиях.   Она крутит языком все быстрее и быстрее, не ослабляя пытку. Я утрачиваю все чувства, кроме тех, что исходят из маленькой точки у меня на лобке. Мои ноги напрягаются, и в этот момент Фрин засовывает палец мне во влагалище. Я слышу ее хриплый стон:   — О‑о, детка. У тебя тут мокро — ты ждешь меня.   Она раз за разом проводит пальцем по кругу, растягивая меня, проникая в меня, ее язык повторяет круговые движения... Это уже слишком. Тело требует разрядки, я не могу больше сдерживаться. Я кончаю. Оргазм накатывает, лишая способности мыслить, снова и снова скручивая все внутри. Бог мой. Я кричу, мир затуманивается и исчезает из виду, становится нематериальным. Очень медленно Фрин входит в меня фаллосом и начинает двигаться. О‑о... боже. Это больно и приятно, нежно и грубо одновременно.   — Не больно? — шепчет она.   — Нет. Хорошо, — отвечаю я.   И она начинает двигаться во мне быстрыми, сильными толчками, снова и снова, неумолимо, безжалостно, пока я опять не оказываюсь на грани. — Кончай, детка, — хрипло говорит Фрин прямо над моим ухом, и я распадаюсь на тысячи кусков вокруг нее. — Вот и славно.   Еще одно сильное движение, и она замирает, достигнув высшей точки.   Фрин наваливается на меня сверху, своим весом прижимая меня к матрасу. Я опускаю связанные руки ей на шею, изо всех сил стараясь обхватить ее покрепче. Я принадлежу ей телом и душой. Она хочет чтобы я жила у нее, но я не знаю как сказать это родителям, все очень быстро происходит, наша близость и наша совместная жизнь.  Что же мне делать?   Фрин опирается на локоть и пристально смотрит на меня своими карими глазами. — Знаю, я тебя слишком тороплю с переездом, но я правда хочу жить с тобой и видеть тебя всегда перед собой. Хочу, чтобы все знали, что ты. Моя. — Я и так твоя. — Знаю. Но я хочу больше. А теперь давай спать. Завтра все обсудим. Она развязывает мне руки ложиться рядом обнимает меня, и мы обе моментально засыпаем.   Я открываю глаза и смотрю на панораму Лос-Анджелеса, и вспоминаю слова Фрин: «И это может все стать твоим, если согласишься». О господи... Я ради нее готова на все, но я боюсь что наш маленький мир рухнет. Я мысленно мотаю головой. Не думай об этом. Она тебя любит, и ни что и никто не сможет вас рассорить. Поворачиваюсь где спала Фрин, но ее уже нет в постели, выпрыгиваю из кровати натягиваю свою футболку, смотрю на руки. Рисунок ткани четко отпечатался у меня на запястьях. Очень сексуально. И как теперь мне идти в универ. И где мой телефон? Покидаю, комнату, иду на кухню. Фрин готовит завтрак, на ней белая рубашка. Меня не замечает. Знакомая картина. Сажусь на табурет у стойки и смотрю как она взбивает яйца, переминается с ноги на ногу, затем я замечаю, что она без нижнего белья. Пожалуй, этим я воспользуюсь. После завтрака. Она поворачивается, замечает меня и произносит. — Доброе утро, мисс Армстронг. — Доброе утро. Ты мой телефон не видела? Не могу найти. Фрин отдает мне телефон который лежал на соседнем столике. Я хмурюсь. — Фрин. Она невинно пожимает плечами. — Тут тебе пришла пара писем, и А-гун звонила раз сто, каждую секунду. Она, похоже, скучает. И да, я хотела, чтобы ты отдохнула перед универом. — Не знаю злится на тебя или простить. — Бекки, я ревную. — Не стоит, с А-гун мы просто друзья. Я встаю со стола иду к Фрин, усаживаю ее на стойку и касаюсь губами ее губ. Потом смотрю в ее карие глаза, отключаю плиту, беру ее за руку и введу за собой. В комнате я смотрю на Фрин и произношу. — Сейчас ты поймешь, что я только твоя. Стаскиваю себя футболку. Она смотрит на меня. POV Фрин Я разглядываю ее, пуская слюни. Она божественна красива. — В общем, я думаю, что вам нужно снова напомнить, что я только твоя.   Ох, ни фига себе! Открыв рот, смотрю на нее, пока ее пальцы скользят от моего уха к подбородку.   — Что вы на это скажете, мисс Чанкимхи? Взгляд карих глаз пылает присущим Бекки вызовом. Губы слегка разомкнуты - она ждет, собравшись перед ударом. Я чувствую, как глубоко в животе нарастает желание - острое и горячее, растекающееся по всему телу. Опережаю Бекки, и сама бросаюсь на нее. Одно неуловимое движение, и в мгновение ока я оказываюсь на кровати под ее телом, а она, прижав мои руки над головой, свободной рукой стискивает мое лицо и губами находит мои губы. Она требовательно проникает языком в мой рот, овладевая мной, и я наслаждаюсь ее женской силой. Чувствую, что она хочет меня, и от этого внутри возникает странное, но восхитительное ощущение. Ей нужна не А-гун, а я. Она хочет меня только меня. Моя внутренняя богиня сияет так ярко, что могла бы осветить весь Лос-Анджелес. Бекки прерывает поцелуй, я открываю глаза и вижу, что она смотрит на меня. — Я только твоя, когда ты уже это поймешь. — Когда ты будешь жить со мной. — Ты торопишься с этим. Но это уже не важно, я все равно сделаю то, что хочу сделать. Бекки берет черный шелковый галстук который лежал на прикроватном столике, и здесь я замечаю, что именно этот галстук оставил узоры на ее запястье. Движения Бекки быстры, когда она садится на меня верхом, связывает мои запястья вместе. Бекки соскальзывает с меня, встает рядом с кроватью и смотрит потемневшими от желания глазами. В торжествующем взгляде сквозит облегчение. — Вот так‑то лучше, - бормочет она, и на ее губах играет порочная улыбка. Она наклоняется и целует меня. — О, Фрин, что мне с тобой сделать? - шепчет она. — Понять и простить. — Нет, детка. Я накажу тебя по-своему. Хочу, чтобы ты раз и на всегда поняла, что я твоя, а ты моя. Я сделаю так, что ты прекратишь во мне сомневаться. Бекки рывком разрывает на мне рубашку и пуговицы со звоном разлетаются по всей комнате. Она снова садится на меня верхом и завязывает мне глаза своей футболкой, оставив открытыми рот и нос. Ткань свернута в несколько раз, и я ничего не вижу. — Хм, — выдыхает она оценивающе. — Не плохо. Пойду принесу что‑нибудь выпить. Бекки наклоняется, целует меня, нежно прижавшись своими губами к моим, и встает с кровати. Она быстро возвращается, слышны ее шаги и позвякивание льда в бокале. Какой там напиток? Затем закрывает дверь и, вновь садится на меня верхом.   — Ты хочешь пить, Фрин?   — Да, — шепчу я, потому что внезапно у меня пересохло во рту.   Снова слышу звяканье льда. — Бекки ставит стакан, наклоняется и целует меня, вливая обычную воду в мой рот. — Еще? — Нет. Она наклоняется, чтобы влить в мои губы еще один глоток воды, потом поворачивается и ложится рядом со мной. О, как я хочу ее! Она снова берет стакан, целует меня и проталкивает вместе с водой в мой рот кусочек льда. Потом медленно и лениво оставляет на моем теле дорожку прохладных поцелуев: вниз по горлу, между грудей и дальше, к животу. Льет холодную воду в мой пупок и роняет туда льдинку. Я чувствую, как она прожигает меня почти насквозь. Ох.   — Лежи тихо, — шепчет Бекки. — Не шевелись, Фрин, иначе вся постель будет мокрой.   Мои бедра непроизвольно сжимаются.   — О нет, мисс Чанкимхи, если вы разольете воду, я вас накажу.   Я издаю стон и тяну галстук‑привязь, едва сдерживая желание двинуть бедрами. Нет... пожалуйста. Бекки наклоняется, целует по очереди соски, дергает их прохладными губами. Я борюсь со своим телом, которое выгибается, отзываясь на ласку.   — А это приятно? — спрашивает Бекки, подув на один сосок.   Снова звяканье, и я чувствую, как Бекки обводит кусочком льда правый сосок, одновременно сжимая губами левый. У меня вырывается стон, я стараюсь не шевелиться. Какая сладкая, мучительная пытка!   — Если ты прольешь воду, я не разрешу тебе кончить.   — О, пожалуйста... Бекки... пожалуйста!   Она сводит меня с ума. Я буквально слышу, как она улыбается. Лед в пупке тает, а я вся горю - горю, и остываю, и безумно хочу. Хочу почувствовать Бекки внутри себя. Сейчас.   Ее прохладные пальцы лениво скользят по ставшей вдруг сверхчувствительной коже моего живота. Я невольно выгибаюсь, и уже теплая жидкость выливается из пупка, течет по животу. Движения Бекки быстры, она слизывает воду языком, целует меня, нежно кусает и посасывает. — Ай‑я‑яй, Фрин, ты пошевелилась. Что мне с тобой сделать?   Я тяжело дышу, сейчас для меня существуют только ее прикосновения и голос. Все остальное нереально. Больше ничего не имеет значения и не улавливается моим радаром. Пальцы Бекки проникают во внутрь и меня вознаграждает ее громкий вздох.   — О, детка, — шепчет она и проталкивает в меня два пальца.   Я хватаю ртом воздух.   — Ты уже готова для меня, так быстро, — говорит Бекки, невыносимо медленно двигая пальцы внутрь и наружу, а я прижимаюсь к ее руке и поднимаю бедра вверх.   — Какая жадная девочка, — строго произносит она, обводя большим пальцем мой клитор, а потом нажимает.   Мое тело изгибается под ее искусными пальцами, я не сдерживаю громкие стоны. Она стаскивает с моей головы футболку, и я вижу ее, щурясь от солнца. Меня изводит желание прикоснуться...   — Хочу тебя потрогать, - выдыхаю я.   — Знаю, — шепчет она и наклоняется, чтобы поцеловать меня. Ее пальцы по‑прежнему ритмично двигаются внутри моего тела, большой палец описывает круги и нажимает.   Язык Бекки повторяет движения пальцев, и я поддаюсь. Мышцы ног напрягаются, я прижимаюсь к ее руке, но она замирает, удерживая меня на грани, потом опять подводит к самому краю и останавливает, и еще раз... Как же мучительно! "Ну пожалуйста, Бекки!" - мысленно кричу я.   — Это твое наказание, так близко и так далеко. Приятно тебе?   Поскуливаю от изнеможения, пытаюсь высвободить руки. Я совершенно беспомощна, потерялась в эротической пытке.   — Пожалуйста, — умоляю я, и Бекки решает наконец сжалиться надо мной.   — Как тебя трахнуть, Фрин?   О... меня бросает в дрожь. Она вновь останавливается.   — Прошу тебя!   — Чего ты хочешь, Фрин?   —Тебя... сейчас! — Я уже плачу.   — Как тебя трахнуть - так, или вот так, или, может, вот так? Выбор бесконечен.   Я чувствую на губах ее дыхание. Бекки убирает руку и берет с тумбочки фаллос Опускается на колени между моих ног.  — Теперь ты поняла, что я твоя? — Да, — выдавливаю я. "Пожалуйста, Ребекка, трахни меня". — Ты в этом уверенна?   В тихом голосе чувствуется угроза. — Да. Ну пожалуйста, Бекки! — прошу я. — Ты же снова начнешь потом мне говорить, что А-гун по мне скучает? — Нет!   Я уже не говорю, а хныкаю. Мое тело превратилось в напряженный комок невыносимого желания. Бекки смотрит на меня оценивающим взглядом, а потом внезапно хватает и переворачивает на живот. Из‑за связанных рук я вынуждена опереться на локти. Ребекка толкает мои колени вперед, я невольно поднимаю зад и получаю увесистый шлепок. В то же мгновение Бекки стремительно проникает в меня. Я вскрикиваю от боли и неожиданности и кончаю снова и снова, словно распадаясь под ней на мелкие кусочки, пока она продолжает двигаться. Восхитительно. Она не останавливается. У меня уже нет сил, больше не выдержу... она вколачивается в меня все сильнее и сильнее... я снова чувствую возбуждение... не может быть... нет...   — Давай, Фрин, еще разок! - рычит она сквозь стиснутые зубы.   Как ни удивительно, мое тело отвечает, сжимается в сладкой судороге, и я снова кончаю, выкрикнув ее имя. Бекки наконец достигла оргазма. Тяжело дыша, она в изнеможении валится на меня.   — А это было приятно? - сжав зубы, спрашивает она.   О боже!   Тяжело дыша, я лежу, обессиленная, и не открываю глаза. Внезапно из холла доносятся голоса. Я не сразу понимаю, что происходит.   — Если она все еще в постели, значит, она заболела Фрин сейчас должна собираться на работу. — Миссис Чанкимхи, прошу вас.   — Уэлч. В чем дело? Я хочу увидеть свою дочь.   — Миссис Чанкимхи, она не одна.   — Что значит "не одна"? — Это значит, с кем‑то.   — А‑а... — Черт! Это моя мама. Бекки быстро выходит из меня, убирает фалломитатор в комод. Я пытаюсь сесть, но я по‑прежнему связана.   — Я не могу пошевелиться.   Ее улыбка становится шире, она наклоняется и развязывает галстук. Я быстро встаю с постели и одеваюсь. Какого черта здесь делает моя мать? И почему она не предупредила меня что прилетает. Слава богу, Уэлч ее немного отвлек. — Одевайся. Если, конечно, ты хочешь познакомиться с моей мамой. – Натягивая шорты, улыбаюсь Бекки. — Лучше я останусь здесь. — Нет, ни в коем случае, – предупреждаю я. Бекки надевает свою футболку и спортивные брюки. — Не нервничай. Я хочу познакомить тебя с мамой. Идем. — Ты иди, я сейчас приду. — Хорошо. Я пока пойду и успокою ее. Жду тебя там через пять минут. Если не придешь приду сама. Она смотрит на меня во все глаза. Да, детка, я серьезно. Окидываю ее строгим взглядом, открываю дверь и пускаюсь на поиски матери. Мама стоит в коридоре напротив двери в холл и разговаривает с Уэлчем. — Дорогая, я понятие не имела что у тебя гости! — восклицает она немного смущенно. Еще бы, ведь все мои друзья, в Таиланде. А здесь кроме Бекки, больше никого нет. — Здравствуй, мама. — Целую ее в подставленную щеку. Киваю Уэлчу. — Дальше я справлюсь сама. — Да мисс Чанкимхи. — Он кивает в ответ с явным облегчением и возвращается в кабинет. — Благодарю вас, Уэлч, — кричит ему вслед Нари и обращает все внимание на меня. — Справишься со мной? — с укором повторяет она. — Мам, почему ты мне не сказала, что прилетаешь? — Я хотела сделать тебе сюрприз. И по твоему лицу я вижу, сюрприз удался. М-да уж. — Я видела фотографии, — говорит мама. — Видела значит? — сухо спрашиваю я. — Весь интернет только об этом и говорит, значит ты просила отца найти биологическую справку чтобы узнать про нее получше? А сама спросить, ты не как не могла? Ну конечно, зачем хорошо узнавать друг друга, если есть такие связи, и сразу можно в постель прыгать. — Мам мы узнаем друг друга. — Где? В постели? Хорошее знакомство. Я закатываю глаза. — Но я сюда прилетела по другому поводу. Она вздыхает, и тут в дверях робко появляется Бекки. Напряженность между матерью и дочерью устранена, и я с облегчением встаю с кушетки. — А вот и она. Мама оборачивается и тоже встает. — Мама, это Ребекка Армстронг. Бекки, это Нари Чанкимхи. Ребекка и мама сложили ладони вместе и поприветствовали друг друга. — Очень приятно познакомиться! – На мой пристрастный взгляд, Нари говорит это с излишним энтузиазмом. — Достопочтенная Нари Чанкимхи, – вежливо кивает Бекки. — Зовите меня Нари, – любезно предлагает она, отметая формальности. Что? Уже?  – Она подмигивает Бекки и садится. — Я рада с вами познакомится мисс Армстронг. — Можно просто Ребекка. — Тогда я буду звать тебя Бекки. Если не против? — Нет. И тут у Ребекки звонит телефон, она извиняется и берет трубку. — Она очень милая, — говорит мне мама. — Знаю, — отвечаю я, и смотрю на Бекки. Кто ей звонит? — Нам надо втроем сходить сегодня в ресторан, хочу по лучше узнать твою девушку. — Обязательно сходим. — Я скоро буду, А-гун – бормочет она и вешает трубку. Чертова мерзавка! Чего она от нее хочет? Когда же эта девица поймет, что Бекки никогда с ней не будет. — Фрин, мне нужно ехать в университет. — Ты учишься? — Да. — Бекки если вечером ты не занята, то, я бы хотела по ближе с тобой познакомится. Мы втроем можем сходить и посидеть в ресторане. — Хорошо. — Фрин, мне нужно ехать, — Бекки обращается ко мне. — В гардеробе весит твоя одежда, переоденься и я тебя отвезу. Ребекка смотрит на меня в недоумении и уходит. — Мне нужно отвезти Ребекку в универ. Давай потом поговорим. Кстати, ты где остановилась? — У тебя дома, меня встретил Анноп. Ну теперь понятно, почему мама сюда прилетела, она не только хотела познакомится с Ребеккой, но прочитать мне мораль по поводу поведения. — Извини, я пойду переоденусь. Захожу в комнату. Ребекка стояла возле большого зеркала и наносила макияж. — Какого черта понадобилось этой девице от тебя? Она смотрит на меня и ничего не ответила. — Ты игнорируешь меня? – спрашиваю я. — Как ты догадалась? – Я не хочу с тобой ругаться. А теперь извини. И да спасибо за одежду, но не стоило было тратится. — Мне нравится это делать, я хочу тратить на тебя деньги. Позволь мне это делать. — Не нужно. Не хочу, чтобы все думали, что я с тобой ради денег. — Мне все равно, что думают остальные, я делаю то, что считаю нужным. — Фрин, давай все твои затраты и обо всем поговорим вечером, я правда опаздываю. — Я думала, что это твое любимое занятие, опаздывать. — Не смешно. — Я тебя отвезу. — Не стоит, меня отвезет Уэлч. Я хмурюсь. — Ты же сама говорила, что хочешь, чтобы у меня были привилегии, вот у меня есть одна привилегия. Я хочу, чтобы меня отвез Уэлч. И да, я тебе уже раз сто говорю, А-гун моя подруга. И я еще сто первый раз повторяю. Я только твоя. Ведь я отдала тебе самое драгоценное что берегла всю жизнь. Бекки чмокает меня в щечку и уходит. Смотрю ей вслед иду за ней. Но к сожалению двери лифта, закрываются. Черт! Она ушла. — Фрин. Нужно поговорить. — Э-э… я опаздываю. — Стоять! Садись! Я присела на диван, и скрещиваю пальцы. Кто-то у меня явно сегодня огребет по полной. И это будет Анноп.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!