Вернутся к фанфику
Глава 10
27 июня 2025, 17:25POV Бекки
Понимая какой-то частью сознания, что сплю, я прислушалась к шуму волн, бьющихся о скалы. Если найду океан, то увижу солнце. Я шла на звук воды, но тут неизвестно откуда появившийся Ноп схватил меня за руку и потащил в лесную чащу.
— Ноп что случилось? - спросила я.
С побелевшим от страха лицом парень тянул меня в лес. Я пыталась сопротивляться. Нет, не желаю возвращаться во тьму!
— Беги, Бекки, беги! - испуганно шептал Ноп.
— Сюда, иди сюда... - Голос А-гун слышался откуда-то из-за деревьев, однако ее самой я не видела.
— Зачем? - недоумевала я, вырываясь из объятий Нопа.
— Детка.
Из-за деревьев вышла Фрин. Я шагнула к ней, но она отступила назад.
— Извини.
— За что ты просишь у меня прощения?
— Мы должны расстаться.
— Что? — Мой голос еле слышан.
— Мы должны расстаться, я больше не люблю тебя.
— Фрин! Нет! - закричала я... и проснулась. Оглядываю комнату. Фрин нигде нет. На улице пошел дождь и слышались раскаты грома.
Фрин врывается в нашу комнату, бесцеремонно включает верхний свет, и я невольно жмурюсь.
— Господи, Бекки! — бормочет она, выключает свет и бросается ко мне.
— Почему ты ушла?
— Я не ушла, я рядом, — говорит она и целует в макушку. — Я здесь. Здесь.
Я вцепляюсь в ее руку, как будто боюсь что она уйдет от меня как это было во сне.
— Фрин, — шепчу на выдохе. Во рту – кисловатый привкус страха. – Ты здесь.
— Конечно, я здесь.
— Мне приснилось, что ты бросила меня.
— Я здесь, здесь, и никуда не уйду.
— Фрин, — вдыхаю ее имя; оно – талисман от черной, слепой паники, что гудит, разносясь по телу, в крови.
— Ш-ш-ш, я здесь.
Она ложится рядом, сворачивается, обнимает меня руками и ногами. Ее тепло просачивается в меня, отгоняет тени, оттесняет страх. Она – солнце, она – свет. И она – моя.
— Пожалуйста, останься со мной.
— Конечно, я останусь с тобой и никуда не уйду.
Меня будит солнечный свет, наполнивший комнату. Я потягиваюсь и открываю глаза. Фрин нигде нет, и мне вспомнился мой сон. Я отгоняю страх. Фрин открывает дверь и входит в комнату, в руках у нее поднос с завтраком.
— Доброе утро.
— Доброе утро, — отвечаю я.
— Пока ты сладко спала, я приготовила завтрак. Конечно, не айс, но думаю вкусно. — Яичница немного подгорела, и тосты немного поджарились. Конечно, повар с меня никакой.
Я усаживаюсь на изголовья кровати. Фрин ставит завтрак на кровать наклоняется чтобы поцеловать. Потом берет тост подносит к моим губам, и я откусываю кусочек. На лице Фрин образуется улыбка.
— Вкусно?
— Да.
— Давай, поедим.
Я киваю. Мы начинаем кормить друг друга не разрывая зрительного контакта. Я безумно люблю ее и боюсь потерять, я уже не представляю жизни без нее. — Меня едва не тошнит от этой мысли.
— Сегодня на ждет прогулка на «Прекрасной леди» — говорит Фрин, когда перестает есть. Это название яхты, — тут же добавляет она.
Ух ты!
Фрин встает с кровати смотрит на меня.
— Пойдем.
— Куда?
— Примем душ. Она протягивает мне руку, и я неохотно слазаю с кровати.
Пока я возилась Фрин ушла ждать меня на улицу. Я обуваю сандали беру сумку и выхожу на улицу. Фрин сидела на шезлонге и терпеливо ждала меня.
— Я все.
Фрин посмотрела на меня поверх очков.
— Да не ужели. Она встает на ноги. — Идем. Она забирает мою сумку и берет меня за руку.
— Куда мы идем? — спрашиваю я.
— На яхту, – не глядя на меня, бросает она.
Мы поворачиваем к пристани, где пришвартованы моторка и «джет-скай», принадлежащие «Прекрасной леди». Пока она возится с канатом, я наблюдаю за ней и вспоминаю как эти ловкие пальцы завязывали галстук, и я краснею.
— Это тебе. — Фрин протягивает мне спасательный жилет, и я послушно его надеваю. Фрин тоже одевает жилет потом проверяет крепления на моем и на своем жилете подтягивает среднее.
— Вам идет мисс Армстронг, меньше наготы.
Я смотрю на Фрин.
— Что тебе не нравится? Топ, шорты, и сандали.
— Топ слишком короткий еле прикрывает живот, а шорты вообще, как трусики.
Я хмурюсь.
— Была бы твоя воля, надела бы на меня хиджаб.
— Это не плохая идея.
— На себя надень, думаю ты в нем будешь лучше выглядеть.
Фрин берет меня за руку притягивает к себе и шепчет на ушко: — Я смотрю вы снова забываетесь мисс Армстронг.
— А что вы мне сделаете мисс Чанкимхи? Мы на улице.
— Мне плевать где мы, положу тебя к себе на колени и отшлепаю.
— Уйми свой зуд.
— Не хочу, чтобы всякие там девки таращились на тебя пока мы будем гулять в городе.
— Я думала мы побудем на яхте.
— Так и есть, мы поплаваем на яхте, потом посетим город здесь неподалеку.
— Кто-то не хотел светится, или мисс Чанкимхи надоело сидеть в тени?
Она сердито смотрит на меня. А я прикусываю губу, чтобы не засмеяться. Она такая сексуальная, когда злится.
— Мы еще вернемся к этому, а сейчас нам пара, — хмуро, не глядя на меня, ворчит она и, ловко перебравшись на «джет-скай», протягивает мне руку. Я хватаюсь за нее и даже ухитряюсь перенести ногу, не упав при этом в воду.
— Держись, — командует Фрин, и я обхватываю ее обеими руками. Эта составляющая путешествия на «джет-скай» нравится мне больше всего. Я прижимаюсь к своей девушке, утыкаюсь носом ей в спину.
— Держись. — Тон ее смягчается.
Фрин поворачивает ключ, и мотор отвечает низким ревом. Еще газу – и «джет-скай» прыгает вперед и несется по прохладной темной воде к стоящей посередине бухты «Прекрасной леди». Я прижимаюсь еще теснее. Мне это нравится – так возбуждает. Фрин добавляет газу – и мы вырываемся вперед, скача по гребням волн, словно запущенный умелой рукой камешек. Фрин держит курс в открытое море. В нас летят брызги, ветер бьет в лицо, и мой «хвост» мечется из стороны в сторону как сумасшедший. Как здорово! Может, эта прогулка развеет дурное настроение? Я не вижу лица Фрин, но знаю – ей это по вкусу.
Мы описываем широкий полукруг, и я разглядываю берег никаких высоток, никаких машин, только маленькие домики пляж и замершие в марине лодки. Картина, совершенно потрясающая. Фрин оглядывается через плечо, и на ее губах мелькает тень улыбки.
— Еще? — кричит она, перекрывая рев мотора.
Я согласно киваю. Она отвечает ослепительной усмешкой, дает полный газ, проносится вокруг «Прекрасной леди» и снова устремляется в море. Кажется, я прощена.
— А ты загорела. – Фрин снимает с меня и себя спасательный жилет. Я изо всех сил стараюсь угадать, какое у нее настроение. Мы на палубе яхты, и одна из стюардов уже стоит рядом, терпеливо ожидая наши жилеты. Она оглядывает меня с таким интересом, что мне становится не по себе. Фрин передает их.
— Это все, мисс? – спрашивает девушка. У девушки приятный французский акцент. Фрин смотрит на нее, снимает очки.
— Выпьешь чего-нибудь? — спрашивает она.
— А надо?
Она склоняет голову набок, задумчиво хмурится, словно взвешивает что-то. И что же она думает?
— Два джина с тоником, пожалуйста. И немного орешков и оливок, — говорит Фрин стюарду. Та кивает и быстро исчезает.
— Ждешь, что я тебя накажу? — мягко спрашивает она.
— Хочешь?
— Да.
— Как?
— Что-нибудь придумаю. Может, когда ты выпьешь.
Чувственная угроза. Я сглатываю, и моя внутренняя богиня щурится с шезлонга, где она пытается поймать солнечные лучи болтающимся на шее серебристым рефлектором.
Фрин снова хмурится.
— Так ты хочешь?
Откуда она знает?
— Ну, смотря по обстоятельствам, — уклончиво бормочу я.
— Каким? — Она прячет улыбку.
— Хочешь ли ты сделать мне больно или нет.
— Я тебе никогда не сделаю больно, пока ты сама не попросишь.
— Но в мыслях ты это допускаешь?
— Есть такое. Я не отрицаю. Хочу привязать тебя кровати и отстегать кожаным стеком.
Ого! Не знала, что Фрин увлекается БДМС.
— Я никогда не увлекалась БДМС. Она как будто прочла мои мысли. — По крайней мере, пока не встретила тебя. С тобой я хочу познать все, о чем раньше и думать не смела.
— Вот как.
— Угу. Ты сводишь меня сума Ребекка Армстронг.
Я сглатываю.
Стюард ставит поднос с напитками и закуской на тиковый столик.
— Садись, — говорит Фрин. Я послушно устраиваюсь в складном парусиновом кресле. Фрин садится рядом и подает мне джин с тоником. — Ваше здоровье, мисс Армстронг.
— Ваше здоровье, мисс Чанкимхи.
Первый глоток — самый лучший. Холодный напиток прекрасно утоляет жажду. Я поднимаю голову. — Фрин внимательно смотрит на меня, но угадать ее настроение невозможно. Жаль. Злится ли она еще на меня или уже нет? Решаю воспользоваться отвлечением внимания.
— А чья это яхта? — спрашиваю я.
— Одного английского рыцаря. Какого-то сэра. Его прадедушка начинал с бакалейной лавки, а дочь вышла за одного из европейских наследных принцев.
Ого.
— Супербогач?
Фрин вдруг напрягается.
— Да.
— Как ты.
— Да.
Ох.
Фрин бросает в рот оливку, и не сводит с меня свои обсидиановые глаза.
Я снова сглатываю и отвожу взгляд в сторону смотрю на море. Краем глаза замечаю, что Фрин начинает хмурится. И здесь я вспоминаю что она этого не любит. Я поеживаюсь.
— Ты снова это сделала?
— Что сделала? — Я не понимаю.
— Не нужно включать дурочку, ты знаешь, о чем я говорю. А ты знаешь, как я этого не люблю. — Ее глаза сверкают сердитым блеском. Вдруг по какой-то не понятной мне причине, я представляю Фрин в кожаном одеянии в руке она держит кожаный стек. Она смотрит на меня, слегка постукивает стеком по ладони и торжествующе улыбается. Я не могу двигаться. Я лежу, обнаженная, распростертая на большой кровати, руки и ноги крепко привязаны к столбикам. Фрин наклоняется и медленно проводит наконечником стека по моему лбу, носу - пахнет дорогой, хорошо выделанной кожей - и по приоткрытым губам, из которых вырывается тяжелое дыхание. Она сует хлыст мне в рот, и я чувствую его вкус.
— Соси! — приказывает она тихим голосом.
Я смыкаю губы вокруг наконечника и повинуюсь.
— Хватит!
Я тяжело дышу, когда Фрин вытаскивает стек из моего рта и ведет им по подбородку и шее к впадине между ключицами. Медленно обводит ее и тащит наконечник стека по моему телу, между грудей и дальше вниз, к пупку. Хватаю ртом воздух, извиваюсь, натягивая веревки, которые впиваются в запястья и щиколотки. Кожаный наконечник рисует круг вокруг моего пупка, спускается ниже и через волосы на лобке пробирается к клитору. Фрин взмахивает стеком, резкий удар обжигает мое сладостное местечко, и меня буквально вырывает из мира эротических фантазий. Я крепко сжимаю подлокотники кресла, на котором находятся мои руки. ЧЕРТ! А мои ноги плотно сжаты. Я смотрю на Фрин и замечаю на ее лице ухмылку.
На палубе появляется стюард.
— Мисс, вам звонят.
Фрин хмурится, но все же берет протянутый телефон.
— Слушаю, — бросает она и, поднявшись, отходит к носу яхты.
Вот же хрень. Надо же, было такое представить рядом с Фрин. Теперь она явно наслаждается зрелищем, я чуть не кончила перед ней. А что если это действительно произошло бы, вот было бы зрелище. Я кончила на глазах у Фрин, просто представив ее в кожаном обличии.
— Хочу спросить, что ты представила? — Голос Фрин вторгается в мои мысли. Она возвращается за стол.
— Ни чего такого. Чувствую, что краснею.
— Ну-ну… конечно. Так что ты представила?
Я пододвигаю ей блюдо с соленым миндалем и кешью.
— Ваши орешки, мисс Чанкимхи, — с невозмутимым видом сообщаю я, пытаясь привнести в наш разговор немного юмора и развеять эротические фантазии.
— Я предпочитаю персики. — Фрин усмехается и берет миндаль. Шутка удалась, и ее глаза блестят от удовольствия. Она облизывает губы. — Так что ты представила?
— Тебя.
— И что мы делали?
— Занимались любовью.
— Вот как. Ну что ж! — Она встает протягивает мне руку.
— Идем. — Глаза ее темнеют.
Ох, этот взгляд вполне мог бы вызвать глобальное потепление. Не сводя с Фрин глаз, я произношу: — Куда?
— Исполнить твои фантазии, — отвечает она со смирным видом тигра в клетке.
Я подаю ей руку, просто потому, что могла бы доверить саму жизнь. Что она придумала? Сердце уже колотится в предвкушении чего-то необычного.
Фрин ведет меня через палубу, через роскошно обставленный салон, по узкому коридору, через столовую и, наконец, вниз по ступенькам в главную каюту. Здесь уже все прибрано, постель застелена. Симпатичная комната. Два иллюминатора, по оба борта, темная мебель орехового дерева, кремовые стены, в отделке преобладают два цвета — золотистый и красный.
Фрин выпускает мою руку, стаскивает через голову и кидает на стул футболку. Сбрасывает шлепанцы. Одним движением освобождается от шортов и трусов. Ну и ну. Мне, наверно, никогда не надоест смотреть на нее обнаженную. Абсолютно роскошная и вся моя. Кожа как будто светится — она тоже загорела. Как же мне повезло, как повезло!
Она поднимает руку, берет меня за подбородок, оттягивает немного, чтобы я перестала терзать нижнюю губу, и проводит по ней большим пальцем.
— Так-то лучше. — Фрин поворачивается, идет к сумки, и достает две пары наручников и повязку.
Наручники! Ими мы еще не пользовались. Но как они попали в сумку? Наверное, положила, когда я была ванной. Я нервно оглядываюсь на кровать. И к чему она собирается их приковывать? Фрин пристально смотрит на меня темными, лучистыми глазами.
— Бывает довольно больно. Если натягивать слишком сильно, они впиваются в кожу. — Она поднимает одну пару. — Но я хочу попробовать их сегодня на тебе.
Ни фига себе. У меня пересыхает во рту.
— Вот. — Она протягивает их мне. — Хочешь попробовать для начала?
Наручники тяжелые, металл холодный. Надеюсь, мне никогда не придется носить их по-настоящему.
Фрин не сводит с меня глаз.
— Где ключи? — Мой голос слегка дрожит.
Она протягивает руку, на ладони — маленький металлический ключик.
— Подходит к обеим парам. И вообще ко всем.
Интересно, когда она успела их купить?
Фрин ведет указательным пальцем по моей щеке, потом наклоняется, словно хочет поцеловать.
— Хочешь поиграть? — От одного лишь звука ее низкого голоса все внутри меня устремляется вниз, где уже шевелятся щупальца желания.
— Да, — выдыхаю я.
— Хорошо. — Она легко касается губами моего лба. — Нам понадобится пароль.
Что?
— Одного лишь «Фрин» недостаточно, потому что ты можешь произнести его, сама того не желая. — Она трется об меня носом — это единственный контакт между нами.
Что она имеет в виду? Сердце колотится все сильнее. Черт… Как у нее это получается?
— Больно не будет. Но напряжение будет, и тебе придется несладко, потому что двигаться я тебе не позволю. Договорились?
Ух ты. Мне уже жарко. Не хватает воздуха. Я пыхчу, как паровоз.
— Договорились, — едва слышно отвечаю я.
— Выбери слово, Бекки.
Ох.
— Пароль.
— «ФринБекки».
— «ФринБекки»? — удивленно повторяет она.
— Да.
Фрин отстраняется и задумчиво смотрит на меня.
— Интересный выбор. Подними руки.
Я послушно поднимаю, и Фрин стягивает через голову топ бросает на пол. Потом протягивает руку, и я отдаю ей наручники. Она кладет обе пары на прикроватный столик, рядом с повязкой, и срывает покрывало.
Фрин собирает мои волосы в руку и несильно тянет. Я делаю шаг назад. Прижимаюсь к ее груди. Она снова тянет за волосы, заставляя меня склонить голову набок, и целует шею.
— Ты была такая непослушная, — шепчет мне на ухо Фрин, и по коже бегут мурашки.
— Да, — выдыхаю я.
— М-м-м. И что мы будем с этим делать?
— Научи меня жить с этим. — Ее мягкие, легкие поцелуи сводят с ума. Она усмехается мне в шею.
Она склоняется к моему уху.
— Я преподам тебе урок.
Фрин вдруг хватает меня за талию, садится на кровать и бросает меня поперек колен. Она шлепает меня по попе, сильно. Я вскрикиваю и оказываюсь на спине, а она стоит надо мной, смотрит сверху, и ее карие глаза как будто плавятся. Я вот-вот вспыхну.
— Ты такая красивая.
Ее пальцы бегут вверх по моему бедру. Ощущение такое, словно под кожей звенят звоночки. Не сводя с меня глаз, она поднимается и берет обе пары наручников. Хватает мою левую ногу и защелкивает браслет на лодыжке. Ох! Повторяет то же самое с правой ногой. Интересно, к чему она собирается меня приковать?
— Сядь!
Я беспрекословно повинуюсь.
— Обхвати колени.
Я недоуменно моргаю, потом подтягиваю колени и обхватываю их обеими руками. Она наклоняется, берет меня за подбородок, нежно целует в губы и натягивает на глаза повязку. Я ничего не вижу и слышу только частое дыхание и звук плещущейся о борт яхты воды.
Уф. Я уже на взводе.
— Какой у нас пароль, Бекки?
— «ФринБекки».
— Хорошо. — Фрин берет мою левую руку, защелкивает браслет на запястье и повторяет ту же процедуру с правой рукой. Теперь обе мои руки пристегнуты к ногам, левая — к левой, правая — к правой. Вытянуть ноги невозможно. Тяжело.
— А теперь, — выдыхает Фрин, — я буду трахать тебя, пока не закричишь.
Что? Мне вдруг становится нечем дышать.
Она хватает меня за ступни и толкает, так что я падаю на спину. Ноги у меня согнуты, и другой вариант невозможен. Я напрягаюсь, и наручники впиваются в кожу. Она права, мне почти больно. Ощущения непривычные… я связана и беспомощна… на яхте. Фрин раздвигает лодыжки, и я издаю стон.
Она покрывает поцелуями внутреннюю сторону моего бедра, и я хочу извиваться под ней, но не могу. Не могу пошевелить бедрами. Не могу вообще ничего.
— Тебе придется принять все наслаждение, Ребекка. Не двигайся. — Она наклоняется и прокладывает дорожку из поцелуев по нижнему краю бикини. Потом стягивает. Нагая и беззащитная, я полностью в ее власти. Она целует меня в живот, легонько покусывает пупок.
— О-ох, — выдыхаю я. Не думала, что будет так нелегко. Поцелуи вперемешку с покусываниями тянутся вверх, к грудям.
— Ш-ш-ш, — успокаивает меня Фрин. — Ты такая красивая, Ребекка.
Я стону. Мне неудобно. Мне это не нравится. Я не могу двигать бедрами, не могу отвечать на ее прикосновения своим ритмом. Стону, натягиваю оковы, и металл снова врезается в кожу.
Я вскрикиваю и скрежещу зубами.
— Ты сводишь меня с ума, — шепчет она. — Поэтому и я сведу тебя с ума. — Опускается сверху, удерживая вес на локтях, и принимается за мои груди. Покусывает, посасывает, стискивает соски пальцами… Я вся трепещу, я горю и мечусь. Фрин не останавливается. О… пожалуйста…
— Фрин…
Кожей ощущаю ее победную улыбку.
— Мне взять тебя так? — спрашивает она, прижавшись губами к уже затвердевшему соску. — Ты же знаешь, я могу. — Она с силой втягивает, и я вскрикиваю — наслаждение пронзает, словно копьем, от груди до паха. И я ничего не могу сделать.
— Да, — лепечу я жалобно.
— Детка, это было бы слишком легко.
— Пожалуйста…
— Ш-ш-ш. — Она проходит зубами по подбородку, губы перелетают ко рту, я хватаю воздух и замираю. Ее язык вторгается в мой рот, рыщет, осваивается, ведет себя по-хозяйски, но и мой не сдается — бросается ей навстречу, вступает в схватку. У меня во рту вкус джина, Фрин и моря. Она хватает меня за подбородок, удерживает, не позволяет отвернуться.
— Не дергайся, детка. Мне нужно, чтобы ты не дергалась, — шепчет она.
— Я хочу видеть тебя.
— Нет, Бекки, нет. Так ты больше почувствуешь. — Она входит в меня, медленно, чуть-чуть. Я бы ответила, подалась навстречу, но не могу пошевелиться. Она выходит.
— А-а! Фрин… пожалуйста!
— Еще? — дразнит она хрипловатым шепотом.
— Фрин!
Она снова входит в меня и снова выходит, продолжая целовать и крутить мои соски пальцами. Наслаждение уже достигает критической черты.
— Нет!
— Ты меня хочешь, Ребекка?
— Да, — молю я.
— Так и скажи, — шепчет она, дразня меня снова и снова.
— Да, я хочу тебя, — всхлипываю я. — Пожалуйста.
Тихий вздох над ухом.
— Раз хочешь, то и получишь.
Она приподнимается и вторгается в меня со всей силой. Я вскрикиваю, мотаю головой, мечусь, а она атакует снова и снова, выбрав целью мое самое чувствительное место. Ощущения переполняют меня, сладкая боль наслаждения заливает меня всю, а я не могу двигаться. Она замирает, потом начинает водить бедрами по кругу, и это движение передается мне, расходится во все стороны и вглубь.
— Почему ты не повинуешься мне, Бекки?
— Прекрати, Фрин. Перестань…
Она не обращает внимания на мои мольбы, ввинчивается все глубже, потом медленно выходит и снова вторгается.
— Отвечай. Почему? — шипит она, и я смутно понимаю, что она уже скрипит зубами.
Я вскрикиваю неразборчиво… это уже слишком.
— Отвечай.
— Фрин…
— Бекки, мне нужно знать.
Она снова входит в меня, на всю глубину, и во мне нарастает напряжение: оно раскатывается, поглощает, разбегается кругами из глубины меня, достигает каждой части тела, каждого впивающегося в кожу браслета.
— Не знаю! — выкрикиваю я. — Потому что могу! Потому что люблю тебя! Пожалуйста, Фрин!
Она громко стонет, и ритм ее атак ускоряется, а удары проникают все глубже. Я пытаюсь впитать все, но волна слишком велика, слишком сильна, и она затопляет меня. Мой мозг взрывается… тело взрывается… я хочу вытянуть ноги, хочу контролировать надвигающийся оргазм — и не могу. Я беспомощна, я — ее, только ее, я обречена подчиняться и следовать ее желаниям… Слезы наворачиваются на глаза. Напряжение разрывает меня изнутри. Я не могу остановить ее. Я не хочу ее останавливать… я хочу… я хочу… о нет… о нет… это…
— Вот так, — рычит сквозь стиснутые зубы Фрин. — Вот оно, детка, почувствуй!
Я как будто взрываюсь, и не один раз, но несколько; меня сотрясает очередь взрывов, и я кричу во весь голос, а меня разносит на кусочки оргазм, меня опаляет огненный всепоглощающий вал. Я выжжена, разбита и растерзана, слезы текут по лицу, меня сотрясает дрожь затихающей пульсации.
Все еще оставаясь во мне, Фрин поднимается на колени, подтягивает меня к себе и кончает. Здесь все смешалось, здесь ад встретился с раем, здесь гедонизм дал себе полную волю.
Фрин срывает повязку и целует меня. Целует глаза, нос, щеки. Сжимает ладонями лицо, слизывает слезы.
— Я люблю вас, мисс Армстронг, — выдыхает она. — Хотя вы и сводите меня с ума — но с вами я чувствую себя живой.
У меня нет сил ответить, открыть глаза или рот. Фрин бережно поднимает меня и кладет на кровать.
Я лепечу что-то неразборчиво-протестное. Она встает с кровати и отстегивает наручники. Освободив меня, осторожно растирает мои лодыжки и запястья, потом ложится рядом и заключает в свои объятия. Я вытягиваю ноги. Как же хорошо! Да, такого оргазма у меня еще точно не было. Хммм… Так вот оно какое, трах-наказание от Фрин Чанкимхи.
Мне определенно нужно почаще нарушать правила.
POV Фрин
Я пробуждаюсь от того что хочется в туалет. Оглядываю спальню. Ребекки нет. Чувствую, как яхта покачивается и поскрипывает, слышу негромкий рокот двигателей. Я осторожно поднимаюсь. Торопливо набрасываю на плечи шелковый халатик. Почему я робею? Откуда это смущение? На меня нахлынули чувства вены, такое уже было, когда я лишила Ребекку девственности. И вообще где она? Нужно ее найти, но сначала туалет. Я мою руки, покидаю спальню. Ребекка сидела на складном парусиновом кресле, волосы влажные, наверное, после душа. Я улавливаю запах геля и самой Бекки.
М-м-м…
И когда я подхожу к ней, замечаю, что она с кем-то говорит по телефону. Я сажусь рядом с ней, и замечаю тарелку с фруктами. Она завершает вызов.
— С кем говорила?
— С папой.
— А-а…
— В твоем голосе я слышу не доверия. Она протягивает мне телефон. — Хочешь проверить?
— Не начинай.
Бекки берет персик.
— Съешь.
Я хмурюсь.
— Думаешь, персик сейчас поможет?
— Ты сама говорила, что любишь персики, — с усмешкой говорит Бекки.
Я мотаю головой.
— Можно вопрос.
— Да конечно.
— Ты говорила, что не увлекаешься БДМС, но я что-то не заметила, ты как опытная, как будто всю жизнь этим занималась.
— Нет, Бекки, я не увлекаюсь этим, а всему этому меня научила подруга… скажем, дала пару уроков.
— Значит, с Анонг ты тоже так же поступала?
— Нет. Ты первая. Я уже тебе говорила, что с тобой, я хочу почувствовать новые впечатления.
— Понятно. Значит твоя подруга садист?
— Она доминант.
— Это не одно и тоже?
— Нет. Она любит доминировать.
— Нет. Она любит причинять боль, и ее это заводит. И ты тоже хочешь того же. Тебя заводит причинять боль.
— Нет же.
Бекки наклоняет голову на бок.
Я закатываю глаза.
— Ладно, да. Но не сильную, а в легкой форме, и хочу признать я делаю это очень хорошо. И вообще не тебе жаловаться. Тебе тоже это нравится, не нравилось бы не допустила. — И что б ты знала, Анонг я не любила как люблю тебя, ты мой — свет, и вся моя — жизнь. Ты прекрасна, как Мерлин Монро, даже еще прекраснее.
— Хорошее сравнения. Но все равно я тебя боюсь.
Беру ее руку, смотрю в карие глаза, и заправляю выпавший локон ей за ухо.
— Тебе не стоит меня бояться. Мы можем всегда остановится, если попросишь. Я не сделаю ничего против твоей воли. Тебе просто нужно произнести пароль который ты придумала.
— Почему твоя подруга стала такой?
— Не знаю. Просто хотела новые впечатления во время секса, вот и все. Это как… кто-то любит сыр, а кто-то нет.
— Мы говорим о еде. Бред. Интересно, кто соглашается на такие пытки.
— Это не пытки. Это удовольствие, ведь ты сама это испытываешь.
— Знаешь, когда тебя пристегивают наручниками, или же привязывают кровати галстуком, а подвешивание к потолку — это уже слишком.
Я наклоняю голову на бок.
— Откуда тебе это известно, я что-то о тебе не знаю.
Бекки щурит глаза.
— Это всем известно.
Я тру подбородок.
— А что не плохая идея, привязать тебя к потолку.
— Даже не думай.
— Спасибо за идею. Подвешенная Бекки у меня на потолке это что-то новенькое.
Бекки берет яблоко и запихивает мне в рот.
— Помолчи. Съешь лучше яблоко. Болтаешь много.
Я откусываю яблоко, потом встаю и усаживаюсь на колени Ребекки пока она не успевает опомнится. Запускаю пальцы в ее уже высушенные волосы и целую ее, издавая стон в ее рот. Потом смотрю в ее глаза.
— Десерт хочешь? – говорит она с натянутой улыбкой.
— Конечно! Ты можешь мне что-то предложить? – усмехаюсь я, игнорируя ее недовольство.
Ты лучший десерт, малышка.
— Не меня, — поспешно говорит она, словно прочитав мои мысли. — У меня есть мороженое. Между прочим, ванильное, – добавляет она и смеется, словно вспомнила старую шутку.
Ого, Бекки.
— В самом деле? Думаю, мы можем придумать что-нибудь интересное.
Будет прикольно. Я вскакиваю, предвкушая новую забаву. Действующие лица:
Она.
Я.
Мы с ней.
— Идем.
— А как же фрукты?
— Ты мой фрукт, и мой десерт. Протягиваю ей руку и с восторгом вижу, как она берет ее.
Кровать еще не заправлена и это хорошо.
— Надеюсь, здесь найдется смена простыней.
— Фрин, ни каких наручников, — говорит Ребекка.
Я расплываюсь в улыбке. Почему мне с ней так весело?
— Нет детка, они нам не понадобятся. Я сейчас. Жди.
Я иду на кухню из холодильника достаю мороженное «Том & Джерри & ФринБекки».— Достаю из ящика стола ложку, возвращаюсь в спальню. Бекки сидит на кровати и ждет меня.
Блин. Какая она чудесная. Такая милая. И вся моя.
— Что ты задумала?
— Хочу поиграть.
— Не наигралась? — К ней вернулась ее ехидная усмешка.
— Сарказм – низшая форма остроумия, мисс Армстронг. Я ведь могу и отшлепать тебя.
Она вскидывает брови.
Смотрю на Бекки. Читаю жадность в ее глазах и не знаю, к чему эта жадность относится – ко мне или к мороженому. Надеюсь, к нам обоим.
Пора поиграть, детка.
— Я знаю, что вы хотите сделать мисс Чанкимхи.
— Да, что вы говорите, мисс Армстронг.
— Угу. И я не против. По-моему, кому-то сейчас слишком жарко. Кто-то перегрелся. Я буду охлаждать тебя. Ребекка выхватывает у меня мороженое.
— Я первая это задумала.
— Вы уже и так получили свое, вам не кажется мисс Чанкимхи?
— Ты же понимаешь, что я хочу тебя постоянно.
— Ну, вы же понимаете, что вам это очень вредно.
— Отдай мороженое. — Я хочу его выхватить, но Ребекка мне этого не позволяет.
— Нет.
— Гадина.
— Знаю.
Уголки губ дергаются в лукавой улыбке. Ребекка ставит мороженое на ночной столик. Я наблюдаю за ней, она идет ко мне берется за пояс моего халата и очень медленно, словно дразня меня, развязывает его и аккуратно вытаскивает из петель.
— Сегодня ты будешь моей, и я не позволю тебе до меня прикоснутся. — Я привяжу тебя, согласна?
Я киваю.
— Смотрю вы вошли во вкус, мисс Армстронг.
— Учусь у лучших. — Ложись на спину, — бормочет она. Ее потемневшие глаза сверкают.
Я послушно выполняю все, что она говорит.
Бекки стоит возле кровати и глядит на меня.
— Я могу смотреть на тебя весь день, Фрин, – говорит она и тут же залезает на кровать, садится на меня верхом.
— Руки над головой, – командует она.
Я повинуюсь, и она обвязывает мои запястья.
Теперь, когда я связана, она заметно усмехается. Ей это по нраву. Ведь я больше не могу до нее дотронуться. Она слезает с меня и, наклонившись, быстро чмокает в губы. Выпрямляется быстро стаскивает через голову футболку. Расстегивает джинсовые шортики сбрасывает их на пол.
Обнаженная она великолепна. Моя внутренняя богиня выполняет тройной аксель, а у меня внезапно пересыхают губы. Ее фигура словно создана по классическим канонам: худенькая, с прекрасной грудью. Я могла бы любоваться ей с утра до вечера. Тем временем Ребекка берет мороженное и опять садится на меня верхом. Медленно сдирает крышку из фольги и втыкает ложку в ванильную массу.
— Хм-м… оно еще твердовато, – сообщает она, подняв брови. Зачерпывает мороженое и отправляет в рот. Сладко жмурится, облизывает губы. – Поразительно, каким вкусным бывает простое ванильное мороженое. – Смотрит на меня с хитрым видом. – Хочешь попробовать?
Она сидит на мне и лакомится мороженым – беззаботная и горячая – глаза веселые, лицо сияет. Я робко киваю.
Она зачерпывает еще мороженого и протягивает мне; я открываю рот; тогда она быстро его проглатывает.
— Слишком вкусно, чтобы делиться, — заявляет она с коварной ухмылкой.
— Эй! – протестую я.
— Как, мисс Чанкимхи, вы любите ванильное мороженое?
— Да, — отвечаю я с наигранной злостью и безуспешно пытаюсь сбросить ее с себя.
Она смеется.
— Ах, мы сердимся! Я бы на твоем месте поостереглась.
— Хочу мороженого!
— Ладно уж, мисс Чанкимхи, ведь вы так порадовали меня сегодня. – Она подносит к моим губам полную ложку мороженого и дает ее съесть.
Мне тоже хочется смеяться. Она веселится от души, и ее хорошее настроение заразительно. Она зачерпывает еще мороженого и дает мне, потом еще… Ладно, хватит.
Зачерпывает еще мороженого, но не предлагает мне, мы обе ждем. Она держит ложку надо мной. Растаявшее мороженое капает мне на горло, на ключицы. Она медленно слизывает его. Мое тело наполняется истомой.
— Хм-м. Мисс Чанкимхи, оказывается, так мороженое еще вкуснее.
Я неистовствую, пытаюсь освободить руки – я горю желанием, оно пожирает меня. Она зачерпывает еще ложку и льет растаявшее мороженое мне на груди. Потом размазывает его ложкой по каждой груди и соскам.
Ой… холодно! Соски напрягаются от мороженого.
— Не шевелись, а то прикую тебя наручниками, как ты меня. Холодно? – участливо спрашивает Ребекка и опять слизывает с меня лакомство. Ее губы кажутся мне горячими по сравнению с холодом ванильной массы.
Это мука. Мороженое тает и стекает с меня струйками на простыню. Губы Бекки продолжают медленную пытку, то с силой всасывают, то нежно ласкают мою кожу.
— Пожалуйста… — Я учащенно дышу.
— Поделиться с тобой?
Прежде чем я успеваю сказать «да» или «нет», ее язык уже вторгается в мой рот, холодный, умелый. Восхитительно!
Едва я успеваю привыкнуть к этому, как она садится и выливает подтаявшее мороженое узкой полоской от грудей вниз и кладет на мой пупок большой комок. Оно еще холоднее, но почему-то обжигает…
— Ну вот, лежи спокойно, иначе все мороженое окажется на постели.
Ее глаза сияют. Она целует обе груди, сильно сосет соски, затем слизывает полоску мороженого на теле.
А я стараюсь лежать неподвижно, несмотря на головокружительное сочетание холода и жарких прикосновений. Но бедра начинают двигаться сами собой, в собственном ритме, под действием холодной ванильной магии. Бекки перемещается вниз и поедает мороженое с моего живота, ввинчивает кончик языка в пупок.
Из моего горла вырываются громкие стоны. Боже мой! Мне холодно и жарко одновременно, Бекки доводит меня до исступления, но не останавливается. Она льет мороженое ниже, на лобок, на клитор. Я громко кричу.
— Тише, тише, — говорит Ребекка.
Ее волшебный язык продолжает слизывать мороженое. Теперь я выражаю свою страсть спокойнее.
— Ох… пожалуйста… Бекки…
— Я знаю, малышка, знаю, – шепчет она, а ее язык делает свое дело.
Она не останавливается, не желает останавливаться, и мое тело выгибается кверху – выше, выше. Бекки вставляет в меня один палец, другой и движет ими взад-вперед с мучительной неспешностью.
— Вот так, — бормочет она, ритмично поглаживая переднюю стенку моей вагины, а сама продолжает слизывать и всасывать ванильное мороженое.
Неожиданно я тону в умопомрачительном оргазме, извиваюсь со стонами; она притупляет все мои чувства, отдаляет все, что творится вне моего тела. Черт побери, это случилось так быстро!
Я едва замечаю, что Ребекка прекратила свои манипуляции.
— Сейчас. Я хочу быть внутри тебя, — шепчет она берет с ящика фаллос, развязывает мне руки. — Например, так, — она обхватывает рукой мои бедра, приподнимает, одним движением оказывается внизу и очень медленно опускает меня на фалломитатор.
Не могу сдержать стон, когда фаллос проникает внутрь, растягивает меня, наполняет изнутри. Какое удивительное, сладостное, восхитительное ощущение полноты! О‑о‑о... пожалуйста!
— Да, детка, почувствуй его, — шепчет Бекки и на миг закрывает глаза.
Она веся липкая – остатки мороженого размазаны между нами.
Ее ладони обхватывают мои груди, мягко теребят соски.
— Знаешь ли ты, как много ты для меня значишь?
— Да, – шепчу я.
Фалломитатор внутри, глубоко‑глубоко, до упора, и Ребекка держит меня, не давая пошевелиться... секунды... минуты... я не знаю. Она смотрит мне в глаза.
— Как глубоко, — говорит она вполголоса, выгибается и двигает бедрами.
Из моего рта рвется стон — о боже! — и чудесное ощущение расходится кругами по животу... по всему телу.
— Еще! — шепчу я.
Ребекка лениво улыбается и выполняет мою просьбу.
Со стоном откидываю голову назад, волосы рассыпаются по спине. Ребекка очень медленно опускается назад на кровать.
— Двигайся, Фрин, вверх‑вниз, как захочешь. Держись за мои руки, — говорит она низким, хриплым и таким сексуальным голосом.
Я хватаюсь за ее руки, как утопающий за соломинку. Осторожно приподнимаюсь и опускаюсь... Глаза Ребекки горят от предвкушения. Она тоже тяжело дышит и приподнимает бедра, когда я опускаюсь. Мы находим нужный ритм - вверх‑вниз, вверх‑вниз - движемся в такт... и это... невыносимо... приятно. Между рваными вдохами‑выдохами, в этой потрясающей наполненности глубоко внутри... пульсирует и нарастает потрясающее ощущение, я смотрю в глаза Бекки... и вижу в них восхищение, восхищение мной.
Я трахаю ее. Я командую ей. Снова. Она принадлежит мне, а я — ей. Эта мысль подталкивает меня, мое тело тяжелеет, я больше не могу сдерживаться и сжимаюсь вокруг него в сладкой судороге, выкрикивая что‑то несвязное. Она хватает мои бедра, закрывает глаза, откидывает голову, сжав челюсти, и тоже кончает. Я падаю ей на грудь, обессиленная.
Я лежу в ее объятьях на липких простынях. Она прижалась грудью и животом к моей спине и уткнулась носом мне в волосы.
— Я люблю тебя, Фрин.
— Я люблю тебя, Ребекка.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!