Вернутся к фанфику
Глава 13
18 июля 2025, 11:06Самолет совершает посадку в аэропорту Лос-Анджелеса. Ну вот и все. Прощай Таиланд. Добро пожаловать в Лос-Анджелес «Город Ангелов» Интересно, почему его так прозвали? Можно подумать, что здесь живут одни Ангелы. Ангел. Точно мой Ангел, и она должна быть рядом со мной.
Первое чувство, которое я ощутила, когда пришла в сознание с закрытыми глазами, это боль. Не острая, а постоянная - такая, будто в моей голове от одного уха до другого проложили железную балку и теперь ритмично стучали по ней. От этого в ушах звенело и мир начал кружиться, еще до того, как я открыла глаза.
Веки я подняла с таким трудом, словно это было равносильно поднятию этой самой балки.
Мама сидит рядом с моей кроватью и зарывшись в лицо руками спит.
Я медленно оглядываюсь, пытаясь по кусочкам собрать свои воспоминания, но они рассыпаются на сложнейший пазл, который мне не сложить в одиночку. Минималистичный интерьер моей комнаты и множество проводков, приклеенных к моему телу, потрескивание работающих приборов…я в клинике, и я просто терпеть не могу этот густой запах лекарств повисший в воздухе.
Так пахнет отчаянье, безысходность. Я пытаюсь уловить в этом запахе надежду и шепчу:
— Мама…мам. Проснись.
— Фрин! — она тут же дергается и убирает руки со своего лица. Я едва узнаю маму - всегда жизнерадостная и позитивная женщина, теперь предстала передо мной уставшей и изможденной, с глубокими синяками под глазами, без косметики. Я никогда не видела маму такой, и сразу же захотелось ее обнять, успокоить…сказать, что со мной все хорошо, и я рядом. — Фрин, ты очнулась…моя милая девочка, теперь все наладится. Ты пришла в себе. Господи, спасибо. Как ты себя чувствуешь?
— Болит голова, — все, что смогла выдавить я, разглядывая маму. Она переживала за меня, поэтому так выглядит. Память начинает по маленьким кусочкам собираться в одну знакомую картину.
— Ребекка. Наш отдых на Юге-Франции. Яхта. Ссора. Примирение. Ночи полны любви. Ее концерт Вегасе. Прогулка в городе. А потом скорость, машина. Последнее, что помню — собственный крик и то, как она накрывает меня своим телом. Боль в ноге, маленькие осколки, врезающиеся под кожу. И всепоглощающая темнота.
Когда ни одного просвета в разуме. Или было что-то еще и я этого не помню…?
— Мам, я рада тебя видеть, — я стараюсь натянуть улыбку через боль. Но меня интересует только одно, несмотря на то, что я и правда скучала по маме. — Мам, где Ребекка? Когда я ее увижу? Мне нужно с ней поговорить.
Мама, которая уже несколько минут грела мои руки в своих, вдруг оцепенела. Этот взгляд мне знаком - это выражение лица я часто изучала, когда просматривала или же сама играла в фильмах. Я называла эту эмоцию "я не знаю, как рассказать тебе об этом."
— Доченька, тебе нужно поспать. Тебе нельзя волноваться. Голова должна отдохнуть. Я позову врача, - она нажала кнопку, которая находилась рядом с моей кроватью, и вернулась, снова взяв меня за руки.
— Мам, просто скажи мне, что с Ребеккой. Она еще не пришла в сознание? Что произошло…? Я плохо помню…Мам, скажи мне, - я вцепилась в нее мертвой хваткой, желая выудить из нее любую информацию о ней.
Бекки… я должна поговорить с ней. Поцеловать. Обнять. Попросить прощения из-за того, что в последнее время слишком давила на нее. Только тогда мне станет легче, и я не буду волноваться. Мы будем вместе идти на поправку. Было бы неплохо поселить нас в одной палате.
— Дорогая…поспи.
— Мама, скажи мне! Что случилось? Она еще не пришла в сознание, да? Скажи…скажи, что обещают врачи? Когда она очнется? Она приняла удар на себя…я чувствовала это…скажи, мама.
— Дорогая… — ее нижняя губа дрожала, а пальцы ритмично сжимались на моей ладони.
— Она в коме, да? Мам…но ведь она очнется? Что они говорят? - я готова к самому худшему. Ребекка в коме. Подключена к аппаратам жизнеобеспечения, но по-прежнему дышит. Ее сердце бьется как прежде, и она обязательно очнется. Как только я приду в себя, я буду сидеть у ее постели весь день и держать за руку.
Я должна быть с ней рядом в тот миг, когда она очнется. Я должна. Я должна сказать ей, как люблю ее. Мое воображение рисует страшные картины Дома: всю в синяках, прикованную к постели. Но живую. Иначе и быть не может.
— Фрин, детка, на тот момент ее не было в машине.
Я моргнула.
— Этого быть не может. Она была. Я ее видела. Я видела ее. Я чувствовала ее. Ты мне чего-то не договариваешь. Такое просто не могло случиться. Бекки где-то здесь! Где-то рядом! В больнице и она вот-вот очнется.
— Дорогая, прошу. Успокойся…чтобы пойти на поправку, ты не должна волноваться.
— КАКУЮ ПОПРАВКУ, МАМА? Отведи меня к Бекки! Я хочу видеть ее, Господи. Ты лжешь мне! Лжешь! — боль пришла с опозданием, но в троекратном размере.
И теперь она была не в голове, даже не в груди и сердце, а во всем, черт возьми, теле.
Я крепко сжала веки, желая проснуться от этого кошмара. Но в темноте перед моим взором замелькал калейдоскоп из картинок, которые наносили раны на голое тело. На обнаженную душу. Теперь уже никем не защищенную.
То как Ребекка улыбнулась мне в последний раз. Держала меня за руку, и говорила, что будет рядом где бы она не оказалась в данный момент.
В комнату входит мистер Армстронг с отцом.
— Милая как ты себя чувствуешь? — спросил папа.
— Где Ребекка? Мистер Армстронг, где она? И как себя чувствует Анноп, и Уэлч?
— Уэлч… — он умер, врачи не смогли его спасти, — говорит папа.
Я закрываю глаза и чувствую, как навернулись слезы. Уэлч был хорошим человеком, он проработал у меня шесть лет, у него осталась шестилетняя дочь, жена умерла природах. Прости меня, Уэлч, если я бы знала… если я бы только знала.
— Анноп? — Я готовилась к худшему.
— Анноп пришел в себя, мы его допросили, он видел, как какие-то люди увозили Ребекку. Возможно, ты что-то помнишь?
Я мотаю головой.
— Помню, как Ребекка укрыла меня своим телом, а дальше темнота. Значит, моя Ребекка жива?
И с ней все хорошо, и мы ее обязательно найдем. Мы должны ее найти, иначе быть не может, ведь мы столько всего должны сделать!
POV Бекки
— Фрин! — прошептала я, и открыв глаза, я увидела девушку с миловидным лицом и иссиня-черными волосами. Она стояла рядом с каким-то громоздким аппаратом рядом с моей кроватью и переписывала с него данные.
— С возвращением, — она дружелюбно улыбнулась мне, слегка кивнув. — Вы уже третий раз приходите в себя, вы это помните?
— Нет, — мой голос звучит тихо. Во рту пересохло. — Какой сегодня день? И где Фрин?
— Суббота, — я попыталась привстать с постели. — Не так быстро, — медсестра остановила меня. — Как вы себя чувствуете? Что-нибудь хотите?
— Да, свалить отсюда. Где Фрин? Отведите меня к ней. Черт. И почему я прикована наручниками.
— Вы это имя произносите очень много раз.
Я вспоминаю что произошло. И все что я помню, это наш отдых на Юге-Франции. Ссору. Ночи любви. А потом аварию, и как я прикрыла свою любимую телом.
— Она, наверное, тебе очень сильно дорога. Если это так, то тебе лучше молчать, а то ты ее больше не увидишь.
Сука! Я резко дернула рукой и ощутила ту же боль, что и на яхте, когда Фрин приковала меня наручниками.
— Если вы ей что-либо сделаете, я лично с вас кожу сниму. Без наркоза.
— Аккуратно на повороте… Ребекка Армстронг, твоя девка никому не нужна, а вот ты… ты другое дело. И я тебе не враг. Скажи спасибо, что ты еще жива.
— Спасибо.
— Пожалуйста. А теперь послушай, будешь хорошей девочкой тебя отпустят, и не нужно играть в героев, здесь камер нет, и мы не в фильме, и если тебя убьют, то это будет по-настоящему, и еще ты не Брюс Уиллис чтобы драться с теми людьми что тебя похитили. Кивни если поняла?
Я кивнула.
— Умница.
— Когда меня отпустят?
— Без понятия.
— Кто меня похитил? И что им нужно?
— Это другой вопрос. Девушка склоняется надо мной. — Говори тише, здесь камера и она прослушивается. — Твоя мама посадила не того человека, и чтобы его освободить похитили тебя. Как говорится обмен пленными.
В комнату вошел мужчина в возрасте и с округлым животом.
— Я смотрю она уже пришла в себя?
— Да, — произносит девушка.
— Отлично. Но держи ее в состоянии комы. Не хочу, чтобы она сбежала.
— Хорошо.
— Ты знаешь, что делать, — говорит мужчина и уходит.
— Я никуда не сбегу, я же прикована к наручникам.
— Извини. Все будет хорошо, — игла слишком быстро проникла мне под кожу, и я сразу почувствовала действие введенного препарата. Притупление всех чувств наступило мгновенно.
Боль по всему телу исчезла, а голова теперь не болела — все сознание проваливалось в сон и последнее, что я видела, это улыбку Фрин. Мне снится наша первая встреча. Как я в первый раз побывала в ее доме, и мы вместе переждали непогоду. Наш полет на ее вертолете, наш первый танец, мой первый поцелуй, и ночь полной любви, после этого я поняла, что люблю ее и что не смогу без нее. А сейчас это просто воспоминание потому что я без понятия вернусь ли я к ней. Мне снится наш отдых и наш разговор о том, что я буду рядом с ней не смотря не на что, я буду в ее сердце. Она моя путеводная звезда что укажет мне дорогу, и не смотря не на что я вернусь к ней.
Я открываю глаза и не понимаю где нахожусь и сколько я вообще проспала. В комнате было темно и только приборы возле моей кровати освещали не большую часть комнаты. Наручники с меня сняли, и я могла потереть свои запястье. Я резко встала и в ушах зазвенело.
Проклятье!
Я рывком сорвала с себя все провода, не ощутив свободы. Я хотела встать, вскочить, взлететь с этой гребанной койки…и не могла. У меня не было сил.
Фрин… я должна… должна к тебе вернутся… Я не хочу верить в то, что больше не увижу тебя… Мы столько планировали, я не хочу верить в то, что наши мечты разбились не успев даже воплотиться в реальность. Я В ЭТО НЕ ВЕРЮ! Я НЕ ХОЧУ В ЭТО ВЕРИТЬ!
Я попыталась встать, но ноги меня как будто, не слушались, и я упала задев при этом столик с лекарствами и все упала с таким звоном что могло разбудить охрану.
Черт!
Дверь открывается, и кто-то бесцеремонно включает верхний свет, и я невольно жмурюсь.
— Бекки, ей богу, ты должна беречь себя.
Я злюсь. Беречь себя? Да, я хочу свалить от сюда.
— Не называй меня Бекки… для тебя я Ребекка.
Осматриваю комнату и буквально прихожу в ужас от увиденного. Повсюду бинты с кровью, и отсутствие чистоты. Как я вообще еще выжила.
— Сколько я уже здесь?
— Примерно шесть недель, если честно я уже не ждала что ты вообще проснешься.
— Что ты имеешь ввиду?
— Ты была мертва.
— Хочешь сказать, я умерла, но потом каким-то чудом вернулась с того света?
— Именно. Твои травмы были несовместимы с жизнью. Слишком много стекла. Ты приняла удар на себя.
— Это бред. Только не говори, что всего этого нет? Что я сейчас где-то в другом месте? Или вообще это мой ад.
— Успокойся Ребекка. Ты реальная и все это реально.
— Кто меня похитил и какого черта им надо?
— Я тебе уже все рассказала.
— Я не помню.
— Скажем так… твоя матушка не тем перешла дорогу.
— И я еще жива?
— Как видишь, и будешь еще жить, если останешься послушной девочкой.
Это все похоже на сон, или же какой-то боевик с моим участием.
— А теперь ложись. Ты должна отдыхать. И даже не вздумай бежать, здесь полно охраны. Даже если ты сбежишь то, мы все равно далеко от Лос-Анджелеса.
— Где мы?
— Я не могу сказать.
— Ты сказала, что ты мне не враг, так докажи это.
— В Мексике.
Ого!
— Те, кто меня похитил, они знают, что я умерла?
— Нет. Я сказала, что ты просто еще не пришла в себя. Если я сказала бы правду, то тебя здесь не было. Им ты нужна живая, а не мертвая.
Логично!
— А теперь ложись, и делай все как я тебе скажу, и тогда ты увидишь Фрин и свою семью.
Я легла обратно в постель.
— И еще каждый час здесь отключают камеры, на десять минут, чтобы я поменяла тебе повязки. Так что мы можем общаться, и тебе повезло что в этот момент, когда ты хотела свалить отсюда камеры были отключены.
Дверь в комнату открылась и вошел парень примерно тридцати лет.
— Все хорошо? — произнес он по-итальянски.
Как хорошо, что итальянский ничем не отличается от испанского, но если только произношением. В итальянском языке звуки произносятся более мягко и музыкально, с удлинением гласных. В испанском — более чётко и твёрдо, с большим количеством шипящих звуков. Разговорный итальянский и испанский языки лексически совпадают на 82%. Спасибо бабушке, ведь благодаря ей я такая умная.
— Если она уже пришла в себя, то можно связываться с ее родителями, и выдвигать свои требование.
— А если они не смогут освободить нашего человека?
— Тогда и они получат свою дочь частями, — говорит он и покидает комнату.
Девушка посмотрела на меня.
— Делать как ты скажешь? Просто лежать и ждать, когда меня начнут делить по частям?
— Тебя не тронут.
— Да что ты… Я знаю кто они… моя мама долго работала над этим делом, наврятле судья согласятся его выпустить. Судья лучше пожертвует мной чем освободит того ублюдка.
— И что ты будешь делать?
— Бежать.
— Ты еще слаба.
— Если ты мне поможешь.
— Нас убьют.
— Меня все равно убьют, а так хоть попытаюсь свалить отсюда.
— Давай так, у нас еще есть примерно один день.
Всего лишь? Один день?
— И что изменится? У меня вырастут крылья? И я свалю отсюда?
— Было бы не плохо. Они сейчас начнут выдвигать требование, и если ничего не получится я помогу тебе. Обещаю.
И я должна ей верить?
Ты ей явно понравилась Бекки, это очевидно, ты только посмотри, как она на тебя смотрит.
— Ты должна верить мне.
— Почему? Потому что ты меня спасла?
— Да. Как я тебе уже говорила, я тебе не враг.
Что-то мне подсказывает что она сейчас скажет, у нее была девушка похоже на меня, только ее убили. Я закатываю глаза. Бред.
— У меня была девушка, похоже на тебя, ее убили.
Бинго Бекки.
— Мой брат ее убил.
— Дай угадаю, тот, кто сейчас сюда заходил, он и есть твой брат?
— Нет. Мой брат сидит в вашей тюрьме. И я надеюсь он там сгниёт. А тот, кто сейчас сюда заходил, это мой будущий муж. Ненавижу его.
— Слушай, если ты поможешь мне свалить отсюда, я тоже могу тебе.
— Мне уже ничем не поможешь, а если меня убьют, то я воссоединюсь со своей любимой. Я верю, что она ждет меня.
В Мексике верят, что после смерти они воссоединяются со своими любимыми, а еще они верят, что если человек возвращается с того света, то в тела умерших, вселяются их родственники. Но я пока изменения не чувствую, меня все еще тянет к Фрин. А что если это проявится не сразу? Я мысленно мотаю головой. Нет. Я все та же Бекки Армстронг.
— Правда Бекки, тебя спасло чудо.
— Наверное мне еще рано туда.
Девушка посмотрела верхний правый угол.
— Камера.
Я укрылась одеялом и положила голову на подушку.
Она наклоняется надо мной делая вид что поправляет подушку и шепчет.
— Я не стану пристегивать тебя наручниками, но и ты будь хорошей девочкой.
Киваю головой.
Она одаряет меня улыбкой идет к двери выключает свет и покидает комнату. Я должна свалить отсюда не смотря ни на что.
POV Фрин
Сегодня я поняла одну вещь - возвращение в нашу квартиру была худшей идеей в жизни. Все здесь напоминало о ней. Я без интереса смотрела на цветы, конфеты, любимые книги, которыми завалили меня близкие и фанаты. Лукнам моя очень близкая подруга уже два часа пыталась меня разговорить, но на все ее фразы я отвечала "да" или "нет". Иногда кивала и даже задавала вопросы. Знаю, она пытается меня отвлечь, но, если бы я не боялась ее обидеть, я бы уже давно попросила подругу уйти. Еще в больнице Пранот навестил меня. Никогда не думала, что познакомлюсь с ним в таких обстоятельствах.
Родители, и Лукнам жили со мной они не хотели оставлять меня одну.
— Фрин, Бекки, не хотела бы видеть тебя такой, — произносит Лукнам.
— Вы ее нашли? Если нет. То я буду такой пока вы ее не найдете.
— Фрин… ты должна быть сильной ради Ребекки. — А ты С-Л-А-Б-А-Я, — снова произносит Лукнам.
Я злобно посмотрела на подругу.
— Нет.
— А я говорю, что ты СЛАБАЯ, Фрин, - громко говорит она. И пока Ребекка где-то там борется, ты здесь раскисаешь. Пожалейте меня. Фнык-фнык… — Слабачка. Ты просто слабачка. И когда Ребекка вернется я расскажу ей все.
— Ты просто не знаешь, каково мне сейчас…
— Конечно, куда мне до тебя, Фрин-мученица.
— Ты не знаешь, что такое потерять любимого человека.
— Фнык-фнык… Думаешь, Ребекка хотела бы видеть тебя такой? Ты должна быть сильной, если не для себя, сделай это ради той, которую любишь. Ребекка не вернется домой пока ты не станешь сильной.
Двери лифта открылись и мое сердце забилось как таймер у бомбы замедленного действия. Я посмотрела на дверь в надежде что это Ребекка, но я ошиблась. Это был Анноп и Сам дочь Уэлча.
И я увидела в ней свою Ребекку, как будто она вернулась ко мне в обличии маленькой девочки. Я мысленно мотаю головой.
Нет!
Девочка стояла возле лифта и смотрела на меня, потом подбежала ко мне запрыгнула на диван и обняла меня своими маленькими ручками и прошептала:
— Папы больше нет.
Я обняла ее и на глаза накатились слезы.
Сквозь сон я слышу голос своих родителей и родителей Ребекки. Открываю глаза и чувствую, что мне тепло, в первый раз жизни после того как Ребекка пропала я ощутила тепло оно исходило по всему телу словно она была рядом.
— Фрин, моя Фрин.
Открыв глаза, я увидела ее лицо четко и ясно — она вернулась ко мне, я знала, что это случится, моя девочка снова со мной. Рука сама потянулась к Бекки - я так хотела прикоснуться к ней, ощутить родное тепло кончиками пальцев. Я ласково прижала ладонь к ее подбородку. Ее кожа была такой мягкой словно бархат.
— Ты вернулась, и мы снова будем вместе как раньше?
— Да, все будет как раньше, только тебе для начала нужно меня найти.
— Я найду тебя. Обещаю. — Мой голос дрогнул я начала давиться слезами, но Бекки быстро смахнула их с моих губ и щек.
— Тогда для этого, ты должна быть сильной, будь сильной не только для себя и меня, а еще для нее. Бекки кивает. Я смотрю на Сам. — Ты ей нужна. И еще я не хочу, чтобы ты плакала. Это самое первое, о чем я тебя прошу. Ты должна подумать о себе, и о ней, плохо тебе, плохо и Сам. Выйди из этого состояние. Ты должна, иначе ты меня не найдешь.
— Найду потому что люблю тебя, — обессиленным голосом прохрипела я, вновь дав волю своим слезам.
— Тогда будь сильной.
— Ребекка! — крикнула я ее имя и открыла глаза.
— Фрин милая, — ко мне подбежала мама и села рядом со мной, она обняла меня.
— Ребекка, она была здесь. Она приходила ко мне.
Мама и Лукнам переглянулись, они явно были шокированы тем что я им только что сказала.
— Детка, Ребекка…
— Не говори ничего, — я обрываю маму на полуслове. — Я ничего не хочу слышать. Вам все понятно?
— Сам, пошли приготовим что-нибудь, — говорит Лукнам, и они удаляются на кухню.
— Фрин, послушай меня, — говорит мама, когда Лукнам и Сам скрылись на кухне.
— Это ты меня послушай…
— Нет! — рявкает мама, — это ты меня послушай. — Во-первых, если не думаешь о себе, подумай о ребенке, ты пугаешь ее своими криками. Не будь эгоисткой, я тебя не так воспитывала. Во-вторых, ты должна быть сильной, если не ради себя, то сделай это ради Сам и Ребекки. Ты должна идти дальше, а не раскисать, ты сильная девушка, а знаешь почему? Потому-что ты дочь своего отца.
— Ты же знаешь, я не могу. Я не могу просто вот-так взять и пойти дальше. Мне нужна Ребекка. Я не смогу без нее. Даже не так: я не хочу без нее. Я не знаю, как мне жить без нее. Она была моим лучшим другом, моей опорой, фундаментом, всем. А теперь я даже не знаю, жива ли она,ведь прошло шесть недель, и никто ничего не выдвинул свои требования.
Я ничего не хотела. Кроме одного - прижаться к Бекки. Почувствовать, как она дышит. Почувствовать биение ее сердца. Сколько раз я засыпала на ее груди, слушала этот стук и даже не задумывалась о том, насколько это много? Какое это простое и элементарное счастье - слышать ритм ее сердца. Казалось, я готова отдать все чтобы это повторить. За один час. За еще один удар ее сердца. Но ее со мной нет.
— Она жива, и она в твоем сердце, и если ты в это веришь, то Ребекка обязательно вернется к тебе. К вам, — подчеркнула мама. — Ведь вы теперь не одни, у вас есть Сам. — И подумай о ребенке, она тоже нуждается в тебе, потому что она потеряла родителей. Ты нужна Сам, девочке нужна твоя любовь.
Из кухни доносится детский плачь и меня словно возвращают в реальность из какого-то не реального мне мира. Я и мама переглядываемся я встаю с дивана и пулей влетаю на кухню. Вижу, как Лукнам держит маленький пальчик над водой. От увиденной крови меня передергивает.
Соберись, Фрин!
— Ты дала ребенку нож? Совсем сума сошла? — кричу я на подругу.
— Нет. Я понятие не имела как он оказался в ее руке.
— Фрин, не ругай Лукнам, это я сама его взяла, я просто хотела сделать тебе сэндвич чтобы ты поела, ведь ты только плачешь и плачешь.
Я беру аптечку достаю перекись и промываю ранку чтобы остановить кровь, затем беру пластырь и обматываю им маленький пальчик.
— Ох, Сам, — я обнимаю ее. — Ты меня напугала.
— Извини.
Я крепко обнимаю девочку и вдыхаю запах ее маленькой шейки. От нее пахнет детством, таким сладким и приятным детством, что я на миг хотела сама там оказаться. Впервые за долгое время я улыбнулась - по-настоящему, не выдавливая из себя улыбку. Улыбнулась, потому что я была не одна. Как бы зла я не была сейчас на этот мир, во вселенной есть столько людей которые любят меня, и я нужна им. Все это время они терпеливо ждали обо мне известий, находили для меня слова поддержки, да и просто…были рядом. Мама права я нужна Сам и нужна Ребекки, и если я хочу, чтобы она вернулась, то я стану сильной, не только ради нас, но и ради теперь уже нашей с Ребеккой дочери, потому что я намерена удочерить девочку.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!