Часть 2

***

Прошло уже несколько недель. Тот странный, будто сон наяву, эпизод с появлением Мимика в комнате и последующий сон постепенно отодвинулись в уголки сознания Никиты. Рациональная часть мозга настаивала на галлюцинации от переутомления, на совпадении глюков техники и игры воображения. Он почти убедил себя в этом. Почти. Яркое, почти обжигающее солнце поздней весны заливало улицы теплом. Никита шел неспешно, вдыхая воздух, пахнущий прогретым асфальтом и молодой листвой. После недель нон-стоп записи роликов и нервотрепки с поиском и настройкой новой камеры (старую так и не удалось реанимировать), эта прогулка была глотком свободы. Он проходил мимо витрин магазинов, ловил взглядом играющих на площадке детей, просто наслаждался моментом покоя. Внезапно тишину разорвала знакомая мелодия – звонок от Роменского. Никита автоматически достал телефон, увидел имя «Давид» и принял вызов. – Привет, а я тут на улицу решил выйти, прогуляться. – бодро начал он, продолжая идти. – Привет, Берг! – в трубке послышался голос Роменского. – Гуляешь, значит? Завидую, очень сильно. Я тут в очередной раз мониторю цены на эту чертову видеокарту... Никит, ну это же просто грабеж средь бела дня! Цены взлетели так, будто на них золотом рисуют. Никита фыркнул, сворачивая на менее людную аллею парка: – Рассказывай. Я свою камеру еле нашел по адекватной цене, и то, кажется, переплатил. Аппаратура сейчас – это просто космос по стоимости. Хотя... – он замялся, – после того случая, наверное, стоило вложиться и в хороший стабилизатор для микрофона на всякий пожарный. А то вдруг опять помехи начнутся... В трубке на секунду повисла пауза. Когда заговорил Давид, в его голосе звучала осторожность: – Кстати, о том случае... Не думал больше? Что это могло быть? Ты так и не сказал тогда, что там на самом деле увидел, когда камера глючила. Просто... силуэт? Или что-то конкретнее? Никита замедлил шаг. Солнечный свет вдруг показался слишком ярким, а тени под деревьями – слишком глубокими. Он молчал, перебирая в памяти вспышки того вечера: зависшее изображение на мониторе, темную фигуру с белой маской, нереальное прикосновение к щеке, слабость и потерю сознания... А потом тот сон... Поцелуй. Он сжал телефон чуть крепче. – Никит? Ты там? – обеспокоенно спросил Давид. – Я... – Берг сглотнул, пытаясь подобрать слова. Что он мог сказать? "Мне кажется, меня поцеловал миф из Майнкрафта, а потом он же ко мне в снах лез"? Звучало как откровенный бред. – Не знаю, Ром. Честно. Полная загадка. Может, глюк. Может... переутомление тогда было дикое. Лучше не зацикливаться. Он услышал недоверчивый вздох на том конце провода, но Давид, к его облегчению, не стал давить: – Ну ладно... Как скажешь. Главное – что ты в порядке. Ладно, не буду отвлекать от прогулки. Наслаждайся солнцем, пока оно есть. Позже созвонимся? – Ага. – Никита постарался вложить в голос больше легкости, чем чувствовал. – Позже. Пока. Он уже почти опускал телефон, чтобы закончить разговор, как вдруг его взгляд, скользящий по потоку людей на противоположной стороне аллеи, наткнулся на что-то... знакомое. Что-то, от чего кровь мгновенно стынет в жилах. Среди мелькающих фигур, у самого края тротуара, стоял человек. Высокий. Голубая, плотно облегающая торс футболка бирюзового оттенка. Свободные черные джинсы. Растрепанные каштановые волосы. И... белая маска. Та самая. С черной, застывшей в вечной улыбке прорезью рта, узкими щелями глаз и черными слезами, стекающими вниз. Мимик. Мысль пронеслась молнией, парализуя. Телефон выскользнул из ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на асфальт у его ног. Никита не обратил на это внимания. Весь мир сузился до одной точки – до этой фигуры в двадцати метрах от него. Сердце бешено колотилось, стуча в висках. Это невозможно. Не может быть. Галлюцинация. Наваждение от разговора... Но фигура была абсолютно реальной, материальной. Она не расплывалась, не мерцала. И она смотрела прямо на него. Сквозь узкие прорези маски Никита почувствовал на себе тяжелый, изучающий взгляд. Они замерли так на несколько вечных секунд – Никита, остолбеневший посреди аллеи, и загадочный незнакомец на другом её конце. В ушах Берга стоял звон, заглушавший шум города. И тогда фигура в маске резко, почти неестественно быстро, развернулась. Не попытка раствориться в воздухе, как тогда в комнате, а самый обычный, стремительный бег. Он рванул в сторону переулка между домами и скрылся из виду в мгновение ока. Никита так и остался стоять. Неподвижный. Словно вкопанный. Глаза широко распахнуты, дыхание перехвачено. Он смотрел на то место, где только что был... Он. Где теперь осталась лишь пустота и мельтешащие, ничего не подозревающие прохожие. Гул города вернулся, обрушившись на него с новой силой, но звучал он приглушенно, как из-под воды. Только холодок, пробежавший по спине, и ледяное онемение в пальцах напоминали: это не сон. Или... самый настоящий кошмар наяву. Он медленно, с трудом, опустил взгляд. Телефон лежал на асфальте, экран треснул, образуя паутинку. Звонок с Давидом, конечно, прервался. Никита Берг стоял посреди солнечной аллеи, окруженный обычной жизнью, и чувствовал лишь всепоглощающий, леденящий ужас и одну навязчивую мысль: Он здесь. Он реален. И он нашел меня.

***

С трудом оторвав взгляд от пустоты переулка, Никита нагнулся, дрожащими пальцами поднял телефон. Экран мерцал, но работал. Слепая паника требовала действия. Единственная мысль: Давид. Нужен Давид. Он тыкал в потрескавшееся стекло, набирая номер Давида с такой силой, что пальцы болели.

– Алло? Никит? Ты чего отключился? Экран разбил? – Голос Давида в трубке звучал обеспокоенно, но пока еще без паники. – Д-Давид… – Голос Никиты сорвался, став хриплым и чужим. Он сглотнул ком в горле, пытаясь взять себя в руки. – Приезжай. Срочно. Сюда. Ко мне. Прямо сейчас. Пауза в трубке была красноречивой. Потом голос Давида стал жестче, собраннее: – Берг? Что случилось? Говори нормально. Ты где? На том же месте? – Да... Да, тут же. У парка. На аллее. – Никита оглянулся, словно ожидая увидеть маску в толпе. – Он… Я его видел, Ром. Его. Снова. Здесь. На улице. Тот самый… с маской. – Ты о чем?! – В голосе Давида прозвучало недоверие, смешанное с тревогой. – Никита, ты в порядке? Может, тебе плохо? Солнце? Перегрелся? – Нет! – Никита почти крикнул, заставив пару прохожих обернуться. Он понизил голос до сдавленного шепота: – Я не перегрелся. Я не спятил. Я его видел. Голубая футболка, черные джинсы, каштановые волосы… Маска. Та самая чертовская маска! Он стоял, смотрел на меня… а потом убежал. Приезжай, пожалуйста. Мне… мне страшно. Я сейчас рухну тут. В трубке послышался резкий вдох, затем решительное: – Сиди. Не двигайся. Я уже выезжаю. Минут 15. Держись. И… не паникуй. Разберемся.

***

Эти пятнадцать минут показались Никите вечностью. Каждый прохожий казался подозрительным, каждая тень – угрожающей. Он прислонился к стволу дерева, пытаясь контролировать дрожь в коленях. Сердце бешено колотилось, в висках стучало. Что, если он вернется? Что, если это не конец? Рациональные мысли о галлюцинациях разбивались о леденящую уверенность в увиденном. Наконец, знакомый автомобиль резко притормозил у обочины. Давид буквально выпрыгнул из машины, хлопнув дверцей. Его взгляд мгновенно нашел Никиту, и выражение лица сменилось с тревоги на шок. Он быстро подбежал. – Боже, Берг, ты белый как мел! – Давид схватил его за плечи, внимательно вглядываясь в лицо. – Что случилось? Говори все по порядку. Ты точно видел… того парня? Здесь, среди людей? Никита кивнул, слова шли с трудом: – Т-Точно. Как в тот вечер. Футболка, джинсы, волосы… Маска. Он стоял там, – Никита ткнул пальцем в сторону переулка, – смотрел прямо на меня. Я замер… а он… развернулся и убежал. Быстро. Очень быстро. Это был он, Ром. Я не сомневаюсь. Давид сжал его плечи крепче, его взгляд метался между лицом друга и указанным переулком, пытаясь найти рациональное объяснение. – Слушай… – он начал осторожно, – Может, это… ну, знаешь… совпадение? Может, просто парень в похожей одежде? Маска… может, это был какой-то арт-перформанс? Или… – Давид глубоко вздохнул, – Никит, а если это действительно… ну, последствия того стресса? Галлюцинация? Ты же сам говорил, что переутомлен, ролики, нервы… Камера тогда сломалась, стрим упал, ты отрубился… Мозг мог сыграть злую шутку. И сейчас, после разговора об этом… спровоцировал видение. Никита отчаянно замотал головой: – Нет! Это не похоже на видение! Это было… осязаемо! Реально! Я не спал! Я был в полном сознании! До того, как он появился! – Он почувствовал, как подкашиваются ноги, и чуть не осел на землю. Давид быстро поддержал его. – Окей, окей, не накручивай себя еще больше. – Давид обнял друга за плечи, пытаясь его успокоить. – Смотри. Давай так. Чтобы исключить все варианты… и для твоего спокойствия… Поехали к тебе. Побуду у тебя. Посидим, поговорим. И… – он немного помялся, – я куплю тебе легкие успокоительные. Ну, на травках. И… может, стоит проконсультироваться, насчет вот этих… галлюцинаций? Просто чтобы проверить. Для очистки совести. Если это они – таблетки помогут. Если нет… ну, тогда будем думать, что делать дальше. Согласен? Никита, чувствуя, как трясутся руки, и понимая, что спорить сил нет, лишь слабо кивнул. Рациональное предложение Давида звучало как якорь в море хаоса и страха. – Согласен… – прошептал он. – Поехали. Пожалуйста.

***

Дорога до дома Никиты прошла в гнетущем молчании. Давид сосредоточенно вел машину, изредка бросая взгляды на друга, который сидел, прижавшись головой к холодному стеклу, его глаза были закрыты, но веки подрагивали. Никита мысленно вновь и вновь прокручивал увиденное, пытаясь найти изъян, доказательство галлюцинации. Но каждый раз взгляд в щели маски, ощущение реальности фигуры возвращали леденящий ужас. Что ему нужно? Почему я? Что будет дальше? Войдя в квартиру, они машинально сняли обувь и направились на кухню. Звук бегущей из крана воды, ритуал мытья рук – все это казалось каплей нормальности в море абсурда. – Ладно, – Давид вытер руки, развернулся к Никите, опершемуся о столешницу. – Вот эти… успокоительные. – Он достал из кармана небольшой пакетик с таблетками. – На травах, как и говорил. Без рецепта. Одна таблетка утром, одна вечером. После еды. Минимум неделю. Главное – регулярно. И… постарайся высыпаться. Никаких ночных записей. Дай мозгу отдохнуть. Никита взял пакетик, разглядывая маленькие таблетки. Они казались таким жалким щитом против того, что он видел. – А если… если это не галлюцинации, Ром? – спросил он тихо, не поднимая глаз. – Что тогда? Что… это было? И почему оно преследует меня? Давид вздохнул, пожимая плечами: – Не знаю, Берг. Честно. Пока у нас нет фактов, только твои ощущения. Давай для начала попробуем этот вариант. Если видения прекратятся – значит, все дело в перегрузке. Если… – он запнулся, – если нет, тогда будем копать глубже. Разбираться. Вместе. Окей? Никита кивнул, не очень уверенно. «Вместе» звучало обнадеживающе, но не снимало тяжести с души. Чтобы отвлечься, они молча приготовили бутерброды, разогрели их. Ели почти не разговаривая, каждый погруженный в свои мысли. После ужина Давид забрал подушку и плед из шкафа. – Я тут, на диване. Если что – кричи или звони. Не стесняйся, – сказал он, уже располагаясь в гостиной. Никита прошел в свою комнату. Усталость валила с ног, но страх не отпускал. Он долго ворочался, прислушиваясь к каждому шороху в квартире, к дыханию Давида за стеной. Постепенно, вопреки ожиданиям кошмаров, тяжелый, почти беспамятный сон сморил его.

***

Тишина в комнате была абсолютной, нарушаемая лишь ровным дыханием спящего Никиты. Лунный свет, пробиваясь сквозь щель в шторах, рисовал на полу длинную, искаженную тень. Тень двинулась. От стены отделилась темная фигура, не отбрасывающая собственной тени на пол. Она подошла к кровати бесшумно, как призрак. Высокий силуэт в голубоватой футболке, черных джинсах. Белая маска с застывшей улыбкой и черными слезами холодно отсвечивала в полумраке. Мимик. Он остановился у изголовья, его невидимый взгляд скользнул по лицу спящего. Затем, с неожиданной нежностью, он присел на край кровати. Материал матраса слегка прогнулся под невесомым, казалось бы, весом. Холодные пальцы медленно, почти ласково, провели по каштановым волосам Никиты, сбив прядь со лба. Под маской тронулись губы, шевелясь в беззвучном шепоте, который, однако, вибрировал в самом воздухе комнаты, достигая подсознания спящего: – Спи, милый… Не бойся. Это только начало. Мы еще встретимся… Чаще. Гораздо чаще. Я обещаю… Он наклонился чуть ближе, как будто вдыхая аромат сна. Но в этот момент из гостиной донесся отчетливый звук – скрип дивана. Кто-то встал. Мимик замер. Его голова резко повернулась в сторону двери. Маска казалась еще более безжизненной и зловещей. В следующее мгновение его фигура… растворилась, если так можно сказать. Не исчезла, а словно растворилась в самих тенях комнаты, распалась на мириады темно-серых, почти чёрных частиц, которые рассеялись в воздухе, не оставив и следа. Дверь в комнату тихо приоткрылась. На пороге стоял Давид, потирая глаза и зевая. Он щурясь оглядел комнату, залитую лунным светом. Никита мирно спал. Ничего необычного. Никакого постороннего. – Фух… – Давид тихо выдохнул, потирая виски. – Показалось… Стресс, недосып… Чертова тема эта. – Он зевнул еще раз, широко и громко. – Ладно… Завтра разберемся… Обязательно разберемся. Он тихо прикрыл дверь и поплелся обратно на диван, даже не подозревая, как близко к истине было его последнее бормотание. Завтра действительно предстояло многое обсудить. И не только им.