Вернутся к фанфику
Глава 10. Ночные кошмары и цветочные поля
25 июля 2025, 11:14Мыслей было много, но ни одна из них не получила ответа. Чжу Шань ворочался с боку на бок, прожигал взглядом невидимый во тьме потолок, задумчиво накручивал прядь волос на указательный палец. Всё никак не мог заснуть, размышляя, это он где-то оплошал или Система проблем создала, раз герои никак не шли на контакт. Сама Система, разумеется, внятных ответов не давала.
Он поднялся с кровати, прошёлся по периметру комнаты, только от вездесущих дум ему нигде не скрыться. Долгое бессмысленное хождение погрузило в себя столь глубоко, что Чжу Шань едва не впечатался во внезапно и бесшумно отворившуюся дверь.
— Извини. Я не тревожу? — тихий голос заставил сиюминутно забыть о тяготах.
— Нет. Что-то случилось? — Чжу Шань всмотрелся в лицо Си Хаоюя, которое во мраке не смог разглядеть. — Ты в порядке?
Тот замялся на пару мгновений, опустил глаза в пол, нервно сминая край одеяния.
— Ну... да, наверное... или нет...
— Да или нет? — Чжу Шань остановился перед ним, сложив руки на груди.
— Наверное...
Чжу Шань закатил глаза, вздохнув, но прогонять не стал и жестом позвал зайти внутрь. Си Хаоюй тенью проскользнул в комнату, затворив за собой дверь, и Чжу Шань не забыл опасливо воззриться в то место, куда ещё недавно нерадивый герой вонзил собственный меч.
Об этом хотелось знать как о тайне всего мироздания, как о чем-то секретном и очень важном, но, видя подвешенное состояние гостя, благоразумно проглотил любые вопросы, которые он уже задавал, но которые так не получили и не получат ответа, и выкинул из головы любые рассуждения на эту тему.
— Что-то всё-таки произошло, да? — Чжу Шань опустился на кровать, выжидательно глядя на ночного визитёра, беззвучно опустившегося рядом. — Опять с Цзинь Мэйли ссоритесь? Вам обоим следует...
— Меня кошмары мучают, — перебив, сипло проговорил Си Хаоюй. — И я никак не могу в себя прийти...
Чжу Шань замолчал, не ожидавший такого расклада событий. Си Хаоюй тем временем продолжил, пользуясь повисшей тишиной:
— Они меня всю жизнь терзают... Сколько себя помню, они были всегда, с самого детства, — голос его сделался хриплым, сдавленным, будто кто-то натянул на шею удавку. — И одному с ними справляться... тяжело.
— Тогда можешь побыть здесь столько, сколько тебе нужно, — Чжу Шань с сочувствием взглянул в лицо своего учителя, что в тусклом лунном свете, проникающем из окна, казалось неживым. — Но почему ты пришел именно ко мне?
Тот устало вздохнул, сосредоточившись на внимательном изучении своих чуть подрагивающих рук.
— А больше и не к кому. С тобой я хоть поговорить могу...
Чжу Шань мысленно цокнул языком. Неужели очевидную кандидатуру он в упор видеть не желал? Она же совсем рядом, всегда находится так близко, только руку протяни... Почему этот идиот раз за разом игнорировал её?! Он же главный герой, а главным героям полагается быть умными и проницательными, видеть то, что не видят другие, и понимать то, что не понимают другие. Только почему конкретно этот представитель рода человеческого не видел, что его спасение находилось прямо перед ним?!
— А как же Цзинь Мэйли? Ты мог бы...
— Не мог, — прервал Си Хаоюй, переведя полные тихой печали глаза на своего ученика. — Когда-то давно мы и были близки, делили жизнь на двоих, два верных друга... Но сейчас я не представляю, чтобы мы могли поладить...
Чжу Шань набрался воодушевления. Сейчас был отличный момент, чтобы задать верное направление ради блага их будущей любви.
— Это зависит от тебя. Нужно лишь приложить усилия, разрешить все ваши личные конфликты, отринуть гордость... Без этого никаких отношений не построить, тебе нужно стараться ради этого. Пусть у вас сейчас много недопониманий и ненависти, но всё возможно изменить, — лучезарно улыбнувшись, он уверенно кивнул, уверяя в своей речи собеседника.
Си Хаоюй его словами не вдохновился и сделался ещё удручённее, будто Чжу Шань только что втоптал его в грязь.
— Не уверен, что имею на это право... После всего произошедшего она едва ли хочет видеть меня, не то что возвращать былое... Но спасибо, что пытаешься помочь, — он натянул лёгкую улыбку, в которой заметным отблеском промелькнуло сожаление.
— Да что такого между вами случилось-то, а?...
— Я совершил страшное преступление. Семья Мэйли спасла меня, приютила и заменила родную, а я... вместо благодарности сотворил такой ужас... — Си Хаоюй совсем поник и спрятал лицо в ладонях, согнувшись, как глубоко несчастный человек, потерявший всё дорогое, что было в жизни. — Подобное не прощают.
Чжу Шань прикусил нижнюю губу и сам проникся нескончаемой тоской и глубоким, проникающим в самое сердце, раскаянием. Си Хаоюй винил себя в произошедшем, — в этом никаких сомнений не было. И у самого сердце болезненно сжалось, словно именно он мучился грузом вины всё это время.
— Ну... А что ты совершил? — Чжу Шань мягко коснулся его плеча.
Си Хаоюй отрицательно мотнул головой:
— Не могу... Это сложно. Это очень сложно для меня... И страшно... Не заставляй меня. Пожалуйста...
— Да. Да, конечно, я не стану давить, — понимающе кивнул Чжу Шань, не убирая ладони с понурого плеча. — Просто подумал, что тебе стало бы легче, если бы поделился этим.
— Не стало бы. Только хуже, — Си Хаоюй выпрямился, отнял руки от лица и снова посмотрел на Чжу Шаня, словно в нём видел все ответы на свои вопросы и там же находил душевное успокоение.
— Хорошо. Не говори. Тогда... что тебе снилось? Что за кошмары?
Си Хаоюй с тяжким вздохом опустил голову на плечо Чжу Шаня, чем нехило его удивил, заставив вздрогнуть. Это было... неожиданно. Противиться не стал, понимая, что в таком состоянии, после пережитого сна, он был уязвим.
— Я не знаю... Это были бесформенные образы. Они кричали. Я не помню, что, но чувство такое, что я понимал их. И мне было страшно. И холодно... — на последних словах голос понизился, как будто ему было неприятно об этом говорить.
Чжу Шань несмело положил руку теперь на другое плечо, успокаивающе поглаживая, как часто делал это с сестрой.
— Думаю, это были те, кто... страдал из-за меня... — надтреснуто прошептал он.
— Что же ты такого сделал, чтобы из-за тебя страдали другие? Разве ты не обожаемый герой, который очищает мир от зла? — с натянутой улыбкой произнёс Чжу Шань, глядя на длинные тёмные волосы наставника, змеями расползшиеся вокруг.
— Есть за что. Я ведь не только Мэйли жизнь испортил, но и многим другим... — он бормотал уже едва слышно, заставляя себя выговаривать каждое слово, словно горло сдавило терновой лозой.
И эта новая правда поразила Чжу Шаня до глубины души. Кто бы смел подумать, что у совершенного спасителя, человека благородного, мог на плечах лежать такой груз?
Неужели он не настолько безукоризненный, коим Чжу Шань привык видеть его?
— Не скажешь, да? — смиренно предположил Чжу Шань.
— Не скажу... Это всё слишком трудно для меня. Прости...
— Не извиняйся. Ты и не обязан утолять мой интерес.
Си Хаоюй хмыкнул и на какое-то время небольшая комната погрузилась в задумчивую тишину, прерываемую лишь шёпотом ветра за окном. С одной стороны молчание и скрытность главного героя удручали и даже злили, но с другой было понятно, что ему просто-напросто сложно об этом говорить. Даже те крохи, что он поведал, дались ему с трудом.
И ещё Чжу Шань чувствовал себя как-то неправильно от того, что в такой момент находился с Си Хаоюем именно он. Привилегия эта по праву принадлежала Цзинь Мэйли. Именно она своим горячим сердцем и ласковыми руками должна вытащить избранника из пучины кошмаров! Мир что, нарочно путает тут всё, чтобы он как можно дольше со всеми проблемами разбирался?!
— Ты злишься, — пробубнил Си Хаоюй, а затем оторвался от нагретого плеча. — Я сказал что-то не то? Если...
— Нет, не в тебе дело, — отмахнулся Чжу Шань. — И откуда ты вообще знаешь, что я злюсь?
— Чувствую, — коротко и твердо.
Чжу Шань вопросительно изогнул бровь.
— Ладно... Допустим... Ты тут не замешан, так что не переживай об этом. Это так, личные тревоги...
Си Хаоюй кивнул, будто действительно понимал, о чем шла речь и полностью разделял мнение ученика. И в который раз за все время Чжу Шань не мог сопоставить два разных Си Хаоюя — книжного, грубоватого и серьёзного, с этим, понимающим и мягкосердечным. Свою добрую сторону он обычно показывал только незнакомцам, которых героически защищал от опасности, а с близкими — с Цзинь Мэйли — обращался пренебрежительно.
Но теперь, возможно, стоило изменить свой взгляд на него.
— Если не хочешь делиться, так не стану заставлять. Захочешь — расскажешь сам, я всегда готов выслушать, — Си Хаоюй доверительно коснулся чужой руки в знак безоговорочной поддержки.
Чжу Шань только кивнул, не зная, нужны ли слова сейчас. Было немного странно разговаривать так, будто они близкие друзья, которые делятся своими горестями под покровом неспокойной ночи.
— И... Скажи, ты не против, если я побуду с тобой до утра?... — робко, словно просил о невозможном, тихо спросил Си Хаоюй. Если бы здесь не стояла такая тишина, Чжу Шань его слов и не расслышал бы. — Боюсь, что этой ночью мне будет нехорошо. Рядом с тобой, мне немного лучше.
Чжу Шань чувствовал, что делать этого не стоит, что лучше бы отправить главного героя обратно, туда, где Цзинь Мэйли могла бы утешить его, как и предвещал сюжет, но слова отказа встали поперёк горла. Разве мог бы он отказать человеку с такой несмелой, но полной надежд просьбой?
Перед глазами встал полуразмытый облик сестры, перед сном каждый раз просящей брата быть с ней и не уходить до самого утра.
Си Хаоюй в этот момент напоминал её.
Чжу Шань просто не мог отправить его обратно.
— Можешь. Если тебе действительно нужно... — обречённость захлебнулась в простом человеческом понимании. В конце концов, он и сам не раз видел во снах ужасы, только рядом с ним никогда не было того, кто мог бы их победить. — Я всё равно уснуть не могу...
— Спасибо тебе, это правда многое для меня значит, — Си Хаоюй расслабленно улыбнулся, будто до этого был напряжён подобно струне, и удобнее устроился на прогретой кровати, забравшись на неё полностью. — Никто и никогда не помогал мне бороться с кошмарами, я привык сражаться с ними самостоятельно. Но... — он прижал колени к груди и как-то по-особенному, с признательностью, посмотрел на Чжу Шаня. — Но ты первый, с кем я могу пережить натиск демонов.
— В таком случае, — Чжу Шань почувствовал нехватку воздуха в лёгких и глубоко вздохнул, — всегда протяну тебе руку, если нужна помощь.
Си Хаоюй задумчиво вскинул голову, рассматривая скучный потолочный узор, Чжу Шань же молча созерцал свои хаотичные мысли, никак не желающие останавливаться и позволять себя рассматривать.
Через какое-то время безмолвия, что не казалось ни неловким, ни гнетущим, Си Хаоюй спросил, продолжая разглядывать лунные блики на потолке, размытые и тонущие во мраке:
— Ты спать сегодня будешь или нет?
Чжу Шань огорчённо вздохнул, понимая, что сон сегодня его обходит стороной:
— Нет, не думаю, что стану. Не могу.
Послышался смешок и многозначительное:
— Я тоже.
И снова тишина, через полминуты прервавшаяся неуверенным предложением:
— Я тут подумал... Может, как раз устроим тренировку по полётам? Тут, с деревней рядом, есть большое поле. Никому не помешаем и пространства достаточно.
Чжу Шань вскинулся, и что-то в его теле восторженно откликнулось на затею, показавшуюся ему весьма привлекательной:
— Что, правда? Я только рад буду.
И уже через пару десятков минут они стояли у начала огромного поля, поросшего множеством диких цветов разных цветов и форм, над которыми пугливыми звёздами порхали золотистые светлячки. Стоило сделать шаг — и они разлетались в стороны, а круглая луна, стражем повисшая в недостижимом небосводе, созданном из пятен пролитых чернил, лишь безмолвно наблюдала за их жизнью, и лишь ветер, колышущий одежды и волосы, доносил до обитателей её неразборчивый шёпот.
— Это довольно нелегко, так что готовься к тому, что придётся приложить немало усилий, — Си Хаоюй вынул свой меч и легко подкинул в воздухе, однако земли оружие не достигло и замерло над ней, позволяя владельцу беспрепятственно на себя ступить. — Концентрация энергии, направление её в меч... Но только теперь ты должен попросить оружие быть твоей опорой, твоими крыльями.
С этими безусловно мудрыми и высокопарными, но абсолютно непонятными и заковыристыми словами Си Хаоюй взмыл чуть выше и пролетел вокруг своего ученика.
— Звучит слишком... образно, — Чжу Шань растерял весь запал энтузиазма и вынул свой меч из ножен с безнадёгой в сердце. — И как это сделать?
— Попроси. Мысленно. Чувствами. Свяжись с мечом, как будто он часть тебя, — наставник всё кружил рядом, ожидая, что его ученик вот так сразу поймет, что от него требуется.
Только Чжу Шань не понимал, что всё это значит! Звучало красиво, даже поэтично, но совсем неясно в рамках настоящего мира.
Чжу Шань старательно выполнил поручение настолько, насколько понял (или не понял), только вместо того, чтобы покорно воспарить над твердью, меч глухо ударился о неё и упал бездушной грудой металла.
Чжу Шань ощутил себя так, словно занимался каким-то абсурдом, которое его заставили делать ради того, чтобы посмеяться. Си
Хаоюй не смеялся и терпеливо объяснял подробности, которые его ученик так и не смог до конца понять и спустя несколько попыток.
— Я что-то не так делаю, — Чжу Шань с печалью и смирением со своей бесталанностью покрутил меч в руках, будто ища подсказку. — Не получается.
— Понимаю. Мне тоже это далось сложнее всего... А вот Мэйли овладела полётом довольно быстро, — Си Хаоюй наконец опустился в мягкую траву рядом. — Может, душа у меча своевольная?
— Откуда мне знать? Это же просто средство для самозащиты и поражения врагов.
Си Хаоюй после этих слов словно что-то понял и, хлопнув в ладоши, с пониманием изрёк:
— Вот в этом-то и дело! Ты относишься к своему мечу без должного уважения и он не хочет тебе помогать. Измени своё отношение к нему и он изменит своё к тебе.
Теперь Чжу Шань совершенно запутался. Меч с душой требовал к себе уважения, чтобы позволить своему же хозяину собой воспользоваться... Что?
Но делать нечего, пришлось принять правила и постараться искренне поверить в существование души у куска металла (он почувствовал, что таким образом можно свихнуться) и повторить действие ещё несколько раз, прежде чем непокорное оружие согласилось послушаться и действительно взлететь над землёй.
— О, вот видишь, получилось! — Си Хаоюй, казалось, был рад даже больше своего подопечного. — Теперь самое сложное... Балансировка.
В груди что-то неприятно сдавило при мысли, что придется в одиночку держаться на этой неустойчивой, узкой поверхности, которая тебя ещё и ввысь вознесёт...
Чжу Шань почти готов был отказаться от этой идеи, если бы расторопный учитель не подтолкнул его в спину, видя замешательство:
— Не бойся, я тебя поддержу, не упадёшь.
И тогда он сделал неуверенный шаг. Меч показался тонкой верёвкой, натянутой над пропастью, на которой ему предстояло продержаться неизвестно сколько.
Надёжная рука Си Хаоюя придержал его справа.
— А дальше-то что? — Чжу Шань едва держался, чтобы не упасть в траву — в таком положении опираться оказалось неудобно.
— Прикажи своему телу лететь туда, куда хочешь, — беспечно выдал Си Хаоюй. Ему-то, паршивцу, говорить легко!
Чжу Шань расслабился, усмиряя страх и неуверенность. Рядом был тот, кто его поддержит, — бояться нечего.
И, очищая разум от сомнительных мыслей, он приказал себе, как солдату, что должен двинуться вверх. Меч медленно, будто совсем обессиленный, поплыл по воздуху ввысь и только чудом Чжу Шань успел его остановить, чтобы ненароком не улететь в облака.
Дальше, — вперёд, все также медленно, на пробу, прощупывая свои умения и нрав меча. Тот всё ещё держался и не планировал бросать владельца оземь, а Си Хаоюй, надёжно сжимающий нервно дрожащую ладонь своей, шёл рядом, готовый в любой момент оказать помощь.
— Надо же, быстро учишься! — подбадривал он, глядя снизу вверх на сосредоточенного ученика, который тратил уйму сил на то, чтобы не упасть.
— Это сложнее... Когда ты на мече один... — сквозь зубы бормотал Чжу Шань.
— Ну конечно! А ты чего ждал?
Чжу Шань ничего не ответил, глядя то на неустойчивую поверхность под собой, то на наставника, несправедливо спокойного, как штиль в море, то вперёд, гадая, выдержит ли он полет, больше похожий на неспешное передвижение бесколесой повозки по песку, или через пару секунд-таки рухнет.
И тогда Си Хаоюй, подлец, решил поиздеваться и ускорить шаг, обернувшись к ученику лицом, словно тянул за собой воздушный шар на верёвочке:
— Давай, быстрее. Не будь таким скованным!
— Я кое-как держусь, не торопи! — с напускным недовольством проворчал Чжу Шань, скрывая за маской страх. — Упаду — виноватым будешь!
Си Хаоюй весело посмеялся, наслаждаясь всем происходящим: казалось, он не очень-то и переживал за сохранность единственного подопечного и воспринимал всё как долгожданное отвлечение от дел. Ему было легко, словно они просто гуляли, впитывая красоты ночного мира, и Чжу Шань невольно почувствовал, как мышечное напряжение постепенно забылось. Стало чуть свободнее, ведь, в конце концов, почему он так переживал? Это всего лишь тренировка, и он даже не рассекал облака, и если упадет — что с того?
— Не волнуйся, твоя жизнь на моей ответственности! — уверил Си Хаоюй, подмигнув. — Если захочешь — пригласишь на бой, чтобы защитить свою честь!
И было в этом что-то безмятежное, как оазис покоя в безудержном шторме — сам Си Хаоюй обладал особенной аурой, которая незримым объятием омывала душу и сердце, топя тревоги и сомнения под волнами своей мягкости. И как такой человек мог столь грубо вести себя с той самой?
— Обязательно. Если не сломаю себе руку, пока буду падать... — и судьба решила подло подставить несчастного попаданца — меч вдруг начал замедляться, и не успел Чжу Шань воскликнуть гнусное проклятие, как тотчас же полетел вниз.
Си Хаоюй лишь изумлённо распахнул глаза, прежде чем руки их разъединились и ученик бесславно приземлился в цветочные заросли, по пути едва не заглотив светлячка и пару острых травинок. Меч приземлился рядом с глухим ударом.
Чжу Шань тихо выругался, прежде чем Си Хаоюй с виноватой улыбкой навис над ним, нервно сминая ткань длинного одеяния.
— О боги, извини, я был резок. Ты как? — он протянул ладонь, его брови изломились, а глаза наполнились блеском раскаяния.
Чжу Шань потёр ушибленное бедро, тихо шипя от тупой боли. Поморщившись, он принял помощь и не без труда поднялся, ощущая себя удручённо. Он знал, что с первого раза не научится овладевать полётами, но неудача оказалось на вкус ещё более горькой, чем он ожидал.
— Продолжим или потом? — Си Хаоюй успокаивающе потирал руку Чжу Шаня, пока вдруг не заметил, что на второй красовались сбитые костяшки от удара. Схватив и вторую ладонь в плен своих, он с разочарованием вздохнул: — Ох, сильно больно?
— Что? — переспросил Чжу Шань, чувствуя бережливость касаний от своего учителя. — Не сильно...
— Ты можешь направить свою энергию на исцеление или подождать, пока заживёт естественным путём, — продолжая самозабвенно поглаживать его ладони, Си Хаоюй вдруг озабоченно подметил: — У тебя руки холодные.
— Ну да... Это нормально. У меня часто так... — Чжу Шань попытался вырвать свои кисти из жара чужих, но непревзойденный герой оказался против.
— Не думаю, что это хорошо, — Си Хаоюй крепче сжал холодные руки, точно в надёжный щит.
— Ладно-ладно, но... ты что делаешь? — он с растерянностью глянул на пленённые ладони.
— Согреваю, — миролюбиво пояснил тот.
Чжу Шаня как током прошило с головы до пят — резким, сразу по всем нервным окончаниям. Чем-чем, а этим главный герой уж точно должен заниматься только со своей любимой!
— Не надо, не трать время... — Чжу Шань постарался высвободиться. Тщетно — стальная хватка сильнее.
— Я не люблю, когда у людей холодная кожа, — он рвано вздохнул, сглотнув.
— Ну... Так ты просто меня не трогай! — уверенность Чжу Шаня на Си Хаоюя не подействовала.
— ...Помимо этого, я также должен о тебе заботиться, ты же мой ученик, — хмыкнул наставник, продолжая своими руками согревать его.
Чжу Шань закатил глаза, мысленно сетуя на излишнее беспокойство главного героя. Неужели в нем действительно так много заботы о каждом нуждающемся?
Ну почему он не может направить свою сердечную теплоту на Цзинь Мэйли?
— Разве заклинатели могут так легко простудиться? — с сим возмущением Чжу Шань всё-таки освободил свои руки.
— Опытные, может, и нет, но ты ещё недостаточно преуспел в этом, твое тело не закалено, — со знанием изрёк Си Хаоюй.
Чжу Шань поднял меч с земли, отряхнул его от пыли и рывком засунул в ножны.
— Не настолько я хилый, чтобы от летнего холода болеть... — обиженно пробурчал Чжу Шань, тряхнув руками, чтобы жар чужих прикосновений перестал так печь пальцы.
И, точно в насмешку, налетел порыв ветра, пробравший до самых костей. Чжу Шань поёжился, — было действительно холодно, несмотря на время года.
Си Хаоюй, помешкавшись, вдруг потянул ладонь и опустил её на голову подопечного. Тот подавился воздухом от столь нежданного и тёплого прикосновения.
— Ты...
— У тебя в волосах цветок застрял, — пояснил наставник и ловко подцепил его двумя пальцами. — О, кажется, лепестки отпали... и тоже застряли.
Он отбросил цветок в сторону и принялся аккуратно вытаскивать потерянные лепестки. Чжу Шань забыл, как дышать, — прежде никому он не позволял так бесцеремонно касаться своих волос.
— Э-это... ерунда же... — задушенно просипел он.
— Вот именно. Ерунда, я вытащу, — с этими словами он извлёк оба оторванных лепестка, которые тут же откинул в густую траву. — Всё.
Чжу Шань пару раз тряхнул головой, сгоняя мираж бережных прикосновений, поправил растрепавшиеся пряди и глубоко, размеренно вздохнул.
Си Хаоюй только улыбнулся одними губами, взглянув в чистое звёздное небо. Чжу Шань поймал себя на неожиданной мысли, что не хотел возвращаться обратно. Здесь, в этом месте и времени, было что-то отчасти уютное и безмятежное.
— Что ты там высматриваешь? — несколько мгновений спустя спросил он и проследил за траекторией взгляда учителя, но ничего, кроме россыпи космических тел, не нашёл.
— Не знаю. Мне просто нравятся звёзды. В них есть что-то обнадёживающее, не находишь?
Тот пожал плечами. Надежду он видел в себе, в цели, которую обязан достигнуть, в близких людях, но никак не в безмолвных светилах — к мольбам смертных они всегда будут глухи.
— Ты не хочешь уходить, да? — предположил Чжу Шань.
— Ты прав, — с ломкой печалью вздохнул тот. — Не хочу. Здесь, в тишине и покое, мне не так тревожно.
— Тебя беспокоит вся эта погоня за артефактом?
— Не только... — в том, как нервно его пальцы стали теребить края широкого рукава, угадывалась потерянность — в самом себе, в мире и людях. — Когда я нахожусь там, где бурлит жизнь, мой груз становится тяжелее. И я не могу перестать опасаться и бояться.
— Ты боишься... чего? — Чжу Шань не заметил, как собственный голос понизился, точно они говорили о страшной тайне.
Си Хаоюй неопределенно повёл плечами, но не ответил. Оставалось лишь самому выдумать слабое место, от которого главному герою так хотелось сбежать.
— Постоим ещё немного, если позволишь, и пойдём.
Чжу Шань смирился с тем, что его вопрос оказался проигнорирован, и подключился к созерцанию перемигивающихся звёзд. От человека слева чувствовалась аура глубинной боли, нерушимой нитью тянущейся туда, куда Чжу Шань заглянуть не мог. Но ему стало грустно, как если бы всё то, что переживал Си Хаоюй, пережил и он. Теперь красота вокруг не казалась такой уж приятной глазу и всё стало как-то серо и уныло.
Где-то вдали подала голос ночная птица, из-под ног взлетело несколько золотых светлячков. Чжу Шань покосился на Си Хаоюя, пребывающего в своих думах глубоко и обособленно. В оригинале подобное меланхоличное состояние он у него замечал лишь пару раз, когда тот тосковал по своей избраннице, а теперь благородный спаситель едва ли не каждый день настаивался в неозвученных сожалениях и зашифрованной боли.
Интересно, что таила его душа? Какие тяготы сжимали сердце? Удастся ли когда-нибудь приоткрыть завесу этих тайн?
— Не знаю, о чем ты думаешь, но я более чем уверен, что однажды всё наладится. Ночи отведено определенное время, — впереди, осветив поле сотней оттенков янтаря, забрезжил робкий восход, — и даже после самой тёмной наступает рассвет.
Си Хаоюй улыбнулся, посчитав слова ученика наивностью:
— Может быть. Я не знаю...
Вскоре они покинули поле и незаметно вернулись обратно, и прежде чем разойтись по разным комнатам, Си Хаоюй от всего сердца сказал:
— Спасибо.
Чжу Шань не успел поинтересоваться, за что его благодарили, как тот уже испарился из поля зрения. Тогда он вернулся в свои выделенные покои, где тотчас же с блаженством раскинулся на кровати и несколько минут просто лежал, внимая, как расслабляются мышцы.
А потом вдруг услышал радостное пиликание Системы, внезапно возникшей над ухом с радостным сообщением, от которого возросло желание жить:
[Поздравляю! Первый шаг на пути к сближению героев был совершён! Текущий статус Си Хаоюя: интерес]
Чжу Шань подскочил на постели с сияющими восторгом глазами:
— Правда?! Наконец-то! — а затем разочарованное: — Но почему я этого не заметил?...
[Процесс любви долог. На начальных стадиях развитие чувств будет незаметно даже для самого Си Хаоюя]
— Эй, а что насчёт Цзинь Мэйли? Она что к нему чувствует? — Чжу Шань с претензией уставился на голограмму, подсвеченную зелёным.
[Текущий статус Цзинь Мэйли: острая неприязнь]
Чжу Шань вымученно простонал, хлопнув себя по лицу. Эти люди просто невыносимы!
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!