Часть 13

Свадьба была ночью — тихой, без пышных церемоний, только они, свечи, звёзды и едва слышный шелест шёлковых одежд. Хуа Чэн надел на палец Му Цина тонкое кольцо из чёрного серебра с выгравированным знаком. Му Цин надел на Хуа Чэна точно такое же. Обеты были короткими, но искренними. — Я обещаю любить тебя — несмотря ни на что, — прошептал Хуа Чэн. — А я обещаю терпеть твою самодовольную рожу вечно, — фыркнул Му Цин, но его голос дрогнул. Поцелуй был долгим. Их губы соприкоснулись мягко, но с жаждой, как будто в первый раз. Хуа Чэн скользнул ладонью по его спине, притягивая ближе. В этот момент мир исчез — остались только они. Когда они вернулись в покои, Му Цин всё ещё чувствовал себя немного неуверенно, но стоило Хуа Чэну закрыть за ними дверь, как в воздухе повисла напряжённая, почти звенящая тишина. Хуа Чэн не спешил — он подошёл ближе, его руки тёплые, уверенные. Он осторожно снял с Му Цина верхнюю накидку, наклонился и коснулся губами его плеча. — Ты уверен? — прошептал он, взгляд серьёзный, без обычной усмешки. Му Цин посмотрел на него. Медленно кивнул. — Уверен. Эта ночь была их. Не о страсти, не только. О доверии. О том, как Му Цин позволял себе быть уязвимым, а Хуа Чэн — быть нежным. Поцелуи, шепот, прикосновения — всё это сливалось в единое целое, в тишине, нарушаемой только их дыханием и стуком сердец. Когда рассвело, они лежали, переплетённые, под одним покрывалом. Хуа Чэн дышал ровно, одной рукой обнимая Му Цина, а тот прижимался к нему, закрыв глаза. Му Цин тихо выдохнул, не открывая глаз: — Ты всё ещё считаешь, что я милый, когда нервничаю? — Неа, — пробормотал Хуа Чэн сонно. — Теперь я считаю, что ты невыносимо прекрасен, когда полностью мой. Му Цин фыркнул, но не смог сдержать лёгкую, почти невидимую улыбку. Он знал, что теперь у него есть дом. И этот дом — Хуа Чэн.