глава 1 Алый король. Страница 5

      Что будет если нарушить правило?       Грядет наказание.       Риддл ещё в раннем детстве на своём горьком опыте узнал ответ на этот вопрос. Любая ошибка ведёт за собой последствия. Любой промах карается очень жестоко. Стоит лишь немного оступиться на тонкой грани между желаемым и дозволенным — и вся жизнь летит в глубокую пропасть боли, мучений и наказаний от любимой мамы, из которой выбраться с каждым разом всё сложнее.       Наверное, это началось ещё глубоко в детстве.       Риддл отчетливо помнил этот момент из детства, словно он снова переживал его. Это был конец августа, и за окном их семейного коттеджа цвели декоративные цветы и ароматные розы, которые всегда радовали глаз. Эти цветы, с их насыщенными красками и головокружительными ароматами, были словно отражением его самого – такого же юного, полного жизни, но всё же ещё нежного и уязвимого. В тот день они казались особенно прекрасными, ведь это был его день рождения.       — С восьмым днём рождения, Риддл! — услышал он такой ласковый и нежный голос своей мамы, который звучал с такой интонацией очень редко. Это был голос, который он всегда любил и который сопровождал его с самого рождения.       С гордостью женщина поставила на стол плоскую тарелку с небольшим тортом светло-коричневого цвета, приготовленным по её собственному рецепту. Риддл прекрасно знал, как тщательно она готовила этот торт, скрупулёзно подбирая ингредиенты, чтобы он был не только вкусным, но и полезным. Этот торт сильно отличался от тех, что он видел раньше. Идеально сформированный бисквит без глазури и кремовых узоров. Единственными украшениями были листочки зелени и зажжённая свечка в форме восьмёрки. Риддл радостно и скромно улыбнулся, понимая, как много труда мама вложила в этот торт для него. Он чувствовал, что в этом торте заключена вся её любовь, забота и стремление сделать его жизнь лучше.       — В этом году праздничный торт почти без сахара, из соевой муки, с орехами, богатый лецитином, что улучшит твои умственные способности, — четко продиктовала мама состав торта в своей привычной манере, которая одновременно восхищала и слегка пугала его. Она всегда знала, что лучше для него, и никогда не оставляла места для сомнений.       Стол был накрыт белоснежной скатертью и празднично сервирован на троих, хотя в гостиной находились только Риддл и его мама. Отец всё ещё был на работе и должен был вернуться домой только вечером. Риддл знал, что отец редко успевал на семейные праздники, но всегда надеялся, что в этот раз всё будет иначе. Он бросил короткий взгляд на пустой стул отца, но затем быстро вернул взгляд к торту, стараясь не думать об этом.       — Спасибо, мама, — с искренностью ответил Риддл, стараясь показать, что он ценит её старания. Но в душе у него кипела мечта, маленькая, но такая важная для него, и в этот день, в свой день рождения, он почувствовал, что имеет право её высказать. Набравшись смелости, Риддл посмотрел на маму с надеждой.       — Мне бы хоть раз… Хоть раз хотелось попробовать тот торт с ярко-красной клубникой на нём...       Лицо матери мгновенно изменилось — из добродушного вмиг стало холодным, а затем и вовсе красным и разозлённым. Накрашенные красной помадой губы дрогнули, и в этот момент он почувствовал, как мир вокруг него немного померк. Риддл всегда боялся, когда мама злилась на него. Он чувствовал себя беспомощным перед её гневом, словно маленькая лодка в бушующем море. Он вздрогнул от её резкого восклицания.       — Боже! Что ты такое говоришь?! Этот ком сахара подобен яду! — строго воскликнула мама, помахивая указательным пальцем перед ним. — Даже в одном кусочке углеводов больше суточной нормы. — Её голос звучал так, словно она защищала его от невидимой опасности, но Риддл знал, что в этот момент она видела в нём угрозу, словно его невинное желание могло разрушить всё, что она так тщательно строила.       Риддл с грустью поник, чувствуя, как его мечта рассыпалась, не успев стать реальностью. Но мама, вернув свою расслабленную улыбку, которая всегда внушала ему чувство безопасности, пододвинула ему тарелку с кусочком жареной рыбы и овощами.       — Вот, лучше съешь полезный для здоровья пассерованный тунец, богатый докозагексаеновой и эйкозапентаеновой кислотами. Идеальное потребление калорий для 8-летнего ребёнка… — мама начала считать в уме. — В одном приёме пищи 600 калорий. Не ешь больше 100 граммов. Хорошо?       — Да, мама… — коротко ответил Риддл, переводя взгляд с тунца на свечу и задувая её. Мама довольно сложила руки. Обычно в этот момент загадывают желание, верно? Вот и он решил доверить своё сокровенное желание свече. Мама могла не понимать, но в его детском сердце всегда будет маленькое место для этих простых радостей, таких как кусочек сладкого клубничного торта.       "Я всегда… Хотел попробовать те пироги с красной клубникой. Пирог, сверкающий словно бриллиант, лежал на витрине кондитерской, мимо которой я иногда проходил, во время прогулок с мамой." — подумал про себя Риддл, только сейчас осознавая, что его мысли словно бы плывут по течению, не с ним, а возле него.       После празднования дня рождения дни Риддла вернулись в привычное русло, проходя почти одинаково. Подъём ранним утром, завтрак, учёба на дому с мамой, потом час самообучения и снова занятия с мамой. Вся его жизнь была расписана по минутам, и каждый день походил на предыдущий, как две капли воды. Мама не жалела сил и времени, чтобы Риддл научился как можно большему. Обычную школу он не посещал, так как мама считала, что там недостаточно хорошо обучают детей, и не могла доверить его другим учителям. Ещё больше её беспокоило, что какие-нибудь неправильные дети могли бы плохо повлиять на него.       Книжные шкафы в его комнате были забиты всевозможными книгами, в основном о науках и магии. Они возвышались над Риддлом как башни знаний, которые ему ещё предстояло покорить. Каждая книга была как новый вызов, как новая возможность стать лучше, умнее, сильнее. Но иногда ему казалось, что все эти знания, все эти книги создают вокруг него невидимую стену, за которой прячется другой мир — мир, который ему почти неведом. Мир, где дети играют, смеются, бегают по зелёным лугам, живут, как они хотят, а не как им диктуют.       — На сегодня это всё, что касается изучения классической магии, — сказала мама, закрывая учебник. В конце урока она всегда давала домашнее задание, тщательно продумывая его, чтобы Риддл получил максимум пользы. — К завтрашнему дню изучи 50 страниц о лингвофилософии в магической логике. А теперь у тебя есть час самообучения перед уроком магической фармации.       — Да, мамочка, — кивнул Риддл, привычно принимая новое задание. Он знал, что мама всегда тщательно планирует его обучение, но порой это вызывало у него чувство лёгкой тревоги, словно он жил не своей жизнью, а исполнял чей-то другой план.       — У мамочки есть дела, так что увидимся через час, — сказала мама, закрывая за собой дверь и оставляя его одного за письменным столом и книгами. Риддл проводил её взглядом, а затем опустил глаза на тетрадь, стараясь сосредоточиться на задании. Он знал, что время для самообучения — это его личное время, когда он может выбрать, чем именно заниматься. Но как же часто в этот час ему хотелось отложить книги и просто мечтать, разглядывая плывущие за окном облака.       "Каждая секунда моего дня была заполнена всевозможными занятиями. Если что то не получалось, занятие продлевалось пока не получится. Но для меня…это было «нормой»…" — вновь подумал Риддл, но уже с печалью.       Но в один момент что-то изменилось.       Когда у Риддла был час самообучения, он как обычно выполнял упражнения в тетради, аккуратно выводя буквы и цифры. Вдруг кто-то постучал в его окно. Комната была на первом этаже, и ему стало любопытно, кто это был. Его мир редко нарушался внешними событиями, и это заставило его сердце забиться быстрее.       — А? Кто там? — спросил Риддл, открывая окно. Его голос дрожал от волнения и лёгкого страха. Он не знал, что ожидать.       — А! Он подошёл! — удивлённо воскликнул мальчик его возраста.       Это был Трей. Тогда он был совсем не похож на того высокого парня с широкими плечами, каким Риддл знал его сейчас. Перед ним стоял обычный мальчик в очках с огромными линзами на пол лица и круглыми щеками, одетый в тёмно-зелёную толстовку и светлые штаны. В одной руке он держал футбольный мяч. Этот образ был настолько обычным, что Риддлу стало интересно, как такой простой мальчик мог нарушить его тщательно выстроенный мир.       Риддл не успел удивиться, как перед его лицом из ниоткуда появилась летающая голова с кошачьими ушками вверх тормашками.       — Хей-хей, давай играть! — широко улыбнулась голова мальчика с ушами.       — Аааа! — вскрикнул Риддл от испуга, а голова ребёнка задорно рассмеялась.       — Кто вы?! — робко спросил он, приложив ладонь к груди. Ему было страшно, но и любопытно одновременно. Эти ребята были совершенно не похожи на тех, кого он знал, и именно это их отличие так его притягивало.       У головы мальчика вмиг появилось тело. Риддл догадался, что это была его уникальная магия. На землю ловко приземлился мальчик-котёнок с фиолетовыми неряшливыми волосами и ровно стриженной челкой. Его одежда представляла собой фиолетовый мешковатый комбинезон, полный хаотичных нашивок, поверх большеватого полосатого сиреневого свитера. Он выглядел как существо из фантазий, воплотившееся в реальность.       — Я Ченья! А это Трей, — представился Ченья, дружелюбно поднимая ладони. — Давай поиграем в крокет!       — В крокет?.. — переспросил Риддл, в замешательстве глядя на них обоих. Крокет? Эта игра казалась ему чем-то из далёкого мира, о котором он читал в книгах, но никогда не думал, что сможет в неё сыграть.       Ченья засунул руку под комбинезон и в следующую секунду швырнул в Риддла какой-то лохматый шарик.       — Лови!       Риддл чуть не выронил шарик от неожиданности и сразу замер. Шарик зашевелился, и вместо него оказался розовый еж с пушистыми иголками. Он с доверием взглянул на Риддла и, дёргая носиком, поднял лапку. Это было самое милое, что Риддл когда-либо видел и держал в руках. Взгляд чёрных глазок-бусинок заставлял его сердце трепетать от переполняющих эмоций. Он даже не знал, что такие существа могут существовать на самом деле.       — Ёжик? — спросил он, не сдерживая улыбки. Впервые за долгое время его лицо осветилось настоящим счастьем.       — Ага, он тоже хочет с тобой играть, — Ченья с улыбкой кивнул. Он выглядел так, будто это было самое естественное в мире — играть с ёжиками, появляющимися из ниоткуда.       Риддл сразу хотел согласиться, но тут же закрыл рот, вспомнив об учёбе.       — Но… я не могу. Сейчас время самообучения. Мне нужно заниматься, — с неохотой признался он. Слова, сказанные мамой, постоянно звучали в его голове, и он не мог просто так их игнорировать. Он знал, что мама ждёт от него дисциплины и серьёзности.       Второй мальчик с зелёными волосами и очками, которого как прежде узнал Риддл, звали Трей, стоявший рядом, заметно поник и с сожалением посмотрел на Риддла. Ченья на секунду призадумался, а затем произнёс:       — Раз это самообучение, то тогда ты можешь сам выбирать, что изучать. Дедушка говорит, что игра — тоже обучение, ня.       — Игра тоже... Обучение? — для Риддла эти слова были настоящим открытием. Он никогда не думал о игре как о чём-то, что может научить его чему-то важному. Всё, что он знал, это книги и задания.       — Может, всё-таки спустишься к нам? Ненадолго, — с надеждой спросил Трей.       Риддлу редко приходилось делать выбор, поэтому в тот момент он разрывался в сомнениях. Он знал, что его жизнь была подчинена строгому расписанию и любые отклонения от него могли вызвать у мамы недовольство. Но слова Чени и дружелюбные взгляды Трея и ёжика манили его, предлагали ему что-то новое, что-то, чего он никогда не испытывал. Посмотрев на ёжика, который манил его глазами выйти на улицу, и с неохотой переводя взгляд на пустой письменный стол, он, после тяжёлых раздумий, сделал выбор.       — Т-только ненадолго, — заплетающимся голосом, жмурясь от нерешительности, согласился Риддл. Внутри него боролись чувства: страх перед неизвестностью и жажда приключений, которых он так долго был лишён.       Он подумал, что слова Ченьи верны, и небольшая игра не будет вредна ему. Тем более он всегда быстро выполнял задания, а остаток часа часто тратил на повторение пройденного материала, чтобы справиться со скукой. Ещё Риддл знал, что мама очень пунктуальна в плане времени и точно не зайдёт       "Играть с Ченьей и Треем, было очень весело. То, что я никогда не делал. Игры, в которые я никогда не играл. Они научили меня многому, чего я не знал. Как лазать по деревьям, как играть в футбол, как играть в карты и в крокет с фламинго. После этого, каждый день в час самообучения, я сбегал из своей комнаты, в тайне от матери."       Риддл умел точно рассчитывать время, и до поры до времени мама ничего не подозревала. Трей и Ченья сильно отличались от тех детей, которые приходили в гости вместе с мамиными знакомыми. Эти ребята не были напыщенными и серьёзными, как те, кто порой заглядывал в их дом. Они были простыми и искренними, в их глазах не было притворства или скрытых намерений. Они улыбались так, как будто каждая их улыбка была подарком, а не обязанностью. Они с интересом расспрашивали Риддла о его увлечениях, о книгах, которые он читал, и о тех предметах, которые он изучал. В ответ они с восторгом делились своими впечатлениями, рассказывая о том, как проводят время, что им нравится и что их волнует. Каждый раз, когда Риддл был с ними, он чувствовал себя самым счастливым мальчиком на свете. Время словно останавливалось, и на душе становилось так легко, как будто не существовало ни забот, ни строгих правил, которые всегда окружали его.       И однажды, в один из таких дней...       — Эээ? Риддл, ты никогда не пробовал клубничного торта, ня?! — ошеломлённо воскликнул Ченья, чуть не свалившись со скамейки от удивления.       — Угу. Мама говорит, что он подобен яду, — с грустью подтвердил Риддл, опустив глаза.       — Ну, если слишком много есть сладкого, то это правда вредно… — протянул Трей, задумчиво почёсывая затылок, а затем его осенила идея. Глаза его вспыхнули, и он с воодушевлением добавил: — Точно! Мои родители владеют кондитерской неподалёку. Приходи поесть прямо сейчас. Там ты сможешь попробовать самый вкусный клубничный торт в мире!       — Кондитерская? С зелёной крышей над витриной? — воодушевлённо переспросил Риддл, подняв голову.       — О, так ты знаешь! — обрадовался Трей, широко улыбнувшись.       — Сладости родителей Трея великолепны, — подтвердил Ченья, кивая и улыбаясь. Его глаза, казалось, светились от счастья за друга.       — А… но… — неуверенность снова охватила Риддла, как будто внутри него что-то остановилось. В голове пронеслись слова матери о том, как опасны и вредны сладости, о том как они вызывают кариес и как маме бы не хотелось чтобы у её сына он появился. Эти слова словно были красным светом светофора, запрещающим ему двигаться дальше. Он знал, что мама всегда следила за его рационом и здоровьем, и боялся, что, попробовав кусочек торта, он нарушит её доверие.       — Всего один кусочек, ничего страшного не будет, — заверил его Трей, мягко, но настойчиво подталкивая его к решению.       — Лично я бы весь проглотил, ня! — добавил Ченья, хитро облизнувшись, как кот, почувствовавший запах вкусной добычи. Его веселый взгляд и ободряющий тон развеяли последние сомнения Риддла.       Риддл почувствовал, как в груди что-то дрогнуло. Он нервно сглотнул, но ребята уже взяли его за обе руки и, смеясь, потащили за собой. Они двигались так уверенно, словно знали, что делают правильный выбор, и Риддл, глядя на их улыбки, начал верить, что может позволить себе хотя бы один маленький кусочек счастья.       Как только Риддл переступил порог кондитерской, ему показалось, что он попал в сказочное царство. Здесь всё было ярким и волшебным. В воздухе витал сладкий букет ароматов, от которого у Риддла закружилась голова. Казалось, что этот запах сам по себе способен заставить сердце биться быстрее. Со всех сторон его окружали сверкающие витрины, полные разнообразных тортов, пирогов и пирожных. Каждый торт был настоящим произведением искусства — украшенный башенками из крема, шоколадной глазурью, разноцветной посыпкой, а также лесными ягодами и орехами. Они были такими большими, что казались даже больше самого Риддла. Никогда прежде он не видел столько сладостей так близко, и от этой красоты у него захватывало дух. Ему казалось, что он находится во сне, из которого не хотел бы просыпаться.       — Это же… Роузхартс? — голос женщины которая была матерью Трея заставил Риддла замереть на месте. Её доброжелательный тон немного успокоил его, но сердце всё равно билось как бешеное.       — А, добро пожаловать! — добродушно улыбнулся крупный мужчина, отец Трея, держа в руках новую партию кексов. Его теплый, почти отцовский взгляд заставил Риддла почувствовать себя чуть более уверенно.       — З-здравствуйте, извините за беспокойство… — стеснительно поздоровался Риддл, пытаясь собраться с мыслями и не выдать свою растерянность.       — Проходи сюда, — Трей позвал его за собой, открывая дверь в уютную комнату, где они могли быть одни.       Пока Трей ушёл на кухню, Риддл сидел рядом с Ченьей, всё ещё находясь в смущении и ощущая лёгкую дрожь в руках. В доме у Трея царило необычное тепло, которое окутывало его, словно мягкое одеяло. Риддл с любопытством осматривался, вглядываясь в убранство комнаты. Его внимание привлекли многочисленные фотографии в рамочках, развешанные на стенах. На них была изображена полная семья Трея: родители, сам Трей, его младшие брат и сестра. Все они так лучезарно улыбались, что казалось, каждая фотография излучала свет и радость. Риддл почувствовал, как внутри него что-то отозвалось. В эти моменты он остро осознавал, насколько одинок бывает в своём большом доме, где всё подчинено строгим правилам.       Из кухни послышались детские голоса, которые только добавили уюта в эту атмосферу.       — Кто там с Ченьей? — послышались голоса детей младше       — Эй-эй! И мне кусочек! — послышался такой же голос только более мягкий скорее всего принадлежавший девочке       — Скоро принесу, идите пока к себе! — строгим, но тем не менее, добрым голосом отозвался Трей, и Риддл почувствовал, как что-то теплое и нежное прокатилось по его душе. Раздался частый топот маленьких ножек, который быстро стих, оставив после себя лёгкую улыбку на лице Риддла.       Трей вернулся с подносом, на котором были три тарелки, каждая из которых сияла белизной фарфора.       — Извините за этот шум, — покачал головой Трей, ставя перед каждым свою тарелку.       — Младшие брат и сестра? — спросил Риддл, с любопытством взглянув на Трея.       — Ага. Они часто просят сладости, когда я что-то готовлю, — улыбнулся Трей, наливая чай в чашки. — Вот, приятного аппетита! — добавил он, придвинув Риддлу заветный кусочек клубничного торта.       "Ярко-красный клубничный пирог на белоснежной тарелке, украшенный листиками мяты. Для меня, клубника сверкала ярче любого бриллианта."       Риддл завороженно раскрыл рот, не веря происходящему. Сердце его забилось сильнее, и он боялся, что оно сейчас выпрыгнет из груди. Щёки порозовели, глаза расширились от восторга. Он смотрел на кусочек торта, как на нечто неземное, как на чудо, которое он всегда хотел испытать, но даже не мечтал, что это когда-нибудь случится. Торт был украшен спелыми, сочными ягодами клубники, покрытыми прозрачной глазурью, которая блестела на свету, как драгоценные камни. Кусочек был таким красивым вблизи, что Риддлу казалось, что он смотрит на произведение искусства, а не на еду.       Набравшись смелости, Риддл аккуратно подцепил вилкой одну из ягод. Она выглядела настолько идеально, что он на мгновение замер, не решаясь съесть её. В нос ударил опьяняющий аромат свежей клубники, который окутал его, словно тёплый ветерок в летний день. Трей и Ченья не отрывали от него взглядов, ожидая его реакции, и это только усиливало напряжение. Риддл медленно поднёс клубнику ко рту, и в ту же секунду ягода исчезла у него во рту. И тут его накрыла буря эмоций! Красная мякоть таяла на языке, её сладкий вкус и клубничный сок растеклись по рту, словно тёплая волна, пронизывающая всё тело. Эта волна удовольствия распространялась изнутри, заполняя его, как будто он оказался в самом центре ромашковой поляны, где царили спокойствие и радость.       Каждый кусочек торта был невероятно нежным и насыщенным, а аромат свежей клубники оставался на губах, напоминая о том, что чудеса действительно случаются. Риддл почувствовал, как его лицо освещается искренней улыбкой счастья. В этот момент все страхи и сомнения растворились, оставив только чистую радость от неожиданного удовольствия. Он смотрел на своих друзей, которые радостно улыбались, и это чувство счастья и принадлежности окутывало его с головы до ног.       — Как тебе? — с нетерпением спросил Трей, наблюдая за его реакцией.       — Это… Это невероятно! — воскликнул Риддл, не в силах скрыть восторга. — Я никогда не пробовал ничего подобного. Это просто потрясающе!       — Здорово, что тебе нравится! — обрадовано ответил Трей. — Мы рады, что смогли поделиться с тобой этим.       — Я знал, что тебе понравится, ня! — Ченья рассыпался в смехе, его фиолетовые волосы весело трепетали. — На самом деле, я тоже с удовольствием бы съел весь торт целиком!       Риддл продолжал наслаждаться каждым кусочком, и его сердце было наполнено теплом и благодарностью. Он смотрел на друзей, которые искренне радовались за него, и понял, что эти моменты были настоящим сокровищем. Он чувствовал, что эти мгновения счастья и дружбы — это то, что придаёт смысл его жизни, так отличной от тех дней, когда он был одинок и погружён в учебу.       Всё вокруг казалось волшебным и безмятежным. Даже звуки кондитерской, смех детей, разговоры взрослых, казались частью какого-то большого, светлого и доброго сюжета, который теперь стал частью его жизни. Риддл понимал, что этот день запомнится ему надолго, и что каждый кусочек этого торта будет ассоциироваться у него с искренней дружбой и счастьем, которое он испытал в компании своих новых друзей.       — Спасибо вам, что привели меня сюда, — сказал он, искренне глядя на Трея и Ченью. — Это было лучшее, что могло случиться сегодня.       — Да не за что, — ответил Трей, улыбаясь в ответ. — мы всегда рады делиться хорошими моментами.       Ченья и Трей снова принялись за свои порции торта, а Риддл, сидя среди них, чувствовал, что в его жизни появляется что-то новое и ценное — настоящая дружба и простое человеческое счастье, которое стоит гораздо больше, чем любой строгий распорядок или учеба.       "Этот пирог был таким сладким, вкуснее всего, что я когда-либо ел… Смакуя каждый кусочек, я настолько увлёкся… Что забыл о времени."       Когда час самообучения закончился, мама пришла проведать Риддла, неся поднос с налитым органическим чаем. Однако, войдя в комнату, она обнаружила пустоту и тишину — Риддла не было на месте. Мама замерла от ужаса и нарастающего гнева. Хрупкая фарфоровая чашка упала на пол и разбилась вдребезги, разлив чай. Так же разрушился и секрет Риддла, и его маленький островок счастья.       Мама бросилась искать Риддла и вскоре нашла его в кондитерской Кловеров. Риддл бы хотел повернуть время вспять, чтобы избежать этого момента. Мама была крайне разъярена. Когда Риддл увидел её, его охватил холодный страх — то, чего он боялся больше всего, стало реальностью. Он думал, что мама начнёт ругать его, но вместо этого она мельком посмотрела на его губы, покрытые крошками, и, увидев родителей Трея, сразу же начала обвинять их. Она громко кричала, что они осмелились накормить его сахаром. Риддл хватал маму за край кофты, умоляя прекратить. Родители Трея не были виноваты, это всё он. Они смиренно кланялись и просили прощения, в то время как Трей, стоявший позади них, был в ступоре. Слёзы стыда и беспомощности катились по щекам Риддла. Он боялся, что Трей теперь возненавидит его, что их дружба разрушена навсегда, и что Трей больше не захочет с ним разговаривать. Риддл продолжал рыдать, а мама не переставала кричать. Наконец, она схватила его за руку и силой потащила из кондитерской под начавшийся дождь.       Дома разговор продолжился. Риддл дрожащим голосом отчитывался перед матерью, пока она стояла над ним, не отрывая разгневанных глаз.       — Мало того, что ты забыл о расписании, так ещё и сбежал, чтобы съесть ком сахара?! — громкий голос мамы заставил Риддла сжаться и прятать взгляд.       Мама повернула голову в сторону, заметив Трея и Ченю за забором, и метнула на них испепеляющий взгляд. Трей и Ченя сразу же спрятались, испугавшись её.       — Те двое подстрекали тебя, да? Больше я никогда не позволю тебе с ними играть! — холодно отчеканила мама.       Риддл испуганно раскрыл глаза, и слёзы снова потекли из его глаз. Он снова бросился к матери, хватая её за рукав.       — Прости меня, мамочка! Я знаю, что не заслуживаю прощения, но я больше так не буду! Прости!       — Молчать! Так нельзя, ты нарушил правила! — мама безжалостно отдёрнула руку, как будто Риддл был прицепившимся репейником.       — Ах, так и знала, что не надо было давать тебе свободное время. Мы должны безупречно распоряжаться им.       С этими словами мама подошла к окну и закрыла его, лишая Риддла последнего лучика надежды и отрезая от внешнего мира.       Трей и Ченья, стоявшие рядом с домом, не могли ничего сделать. Они чувствовали огромную вину и жалость за Риддла. Однако, будучи детьми, они не могли ничем помочь. Перекинувшись грустными взглядами друг с другом и с Риддлом через стекло, Трей и Ченья развернулись и с поникшими головами медленно ушли.       "Я нарушил правила, поэтому меня лишили веселья. Поэтому, я должен был подчиняться правилам, установленным мамой"       "Потому что мама, лучшая в городе, поэтому она всегда права." "Но… Эй, мама… Почему же… Почему же так больно в груди?."       Закрыв свои эмоции и чувства у себя внутри, Риддл продолжал упорно писать в тетради, словно печатная машинка. Он замечал, как книг в его комнате становилось всё больше и больше: сначала они заполнили стол, окончательно закрыв окно, затем начали образовываться башни, запирая его в четырёх стенах. А он всё писал и писал. Его ладонь уже была испачкана чернилами от ручки и сильно болела, но он не мог позволить себе отпустить её, так как внутри было ещё больнее. Риддл старался всё вытерпеть, но что-то внутри всё равно кричало в темноту.       "Я хочу есть много пирогов, пускай только на день рождения! Хочу долго играть на улице! Хочу завести больше друзей!" "Ответь… Мама… Какие правила нужно соблюдать, чтобы эта боль прошла?"

***

      — О! Очнулся! — воскликнул Гримм.       — Слава семерым, я уже испугался что ты никогда не проснёшься. — облегчённо выдохнул Кейтер, вместе с остальными       Эйс же тем временем приводил Еву в чувства, с одной стороны он хотел её оставить продолжить спать, с учётом того как мирно и невинно выглядела девушка в этот момент, с виду и не скажешь что этот божий одуванчик может тебя назвать тупым за совершенную ошибку, но он все таки решил исполнить желание девушки       Проснулась Ева с плохим настроением. Как правило, ей нельзя было попадаться на глаза сразу после пробуждения, так как её настроение было далеко от идеального, и она могла легко выплеснуть своё раздражение на окружающих. Однако сегодня её негативные эмоции не нашли выхода, так как, она заметила Риддла, и всё её недовольство по поводу того что её раздражения тут же ушли. Она сразу же подскочила к нему, не теряя времени, и, быстро и энергично приседая, оказалась рядом. Её тревожность и раздражение, казалось, мгновенно исчезли, заменённые на сосредоточенное стремление помочь или разузнать, что же произошло.       — Трей? — Риддл с тревогой бегал глазами то на своего друга, то на всех присутствующих.       Он тяжело дышал, приложив руку к лбу, на который со старанием был наклеен пластырь. Лежа на подложенной к его голове подушке и сложенной мантии старосты, он ощущал себя беспомощным и растерянным. Вокруг него собралось несколько человек, их лица были полны обеспокоенности, но он не мог полностью сосредоточиться на их выражениях.       — Хаа…ха. Я… Что?.. — Риддл казалось, не понимал, где он находится и что произошло. Его голос дрожал, и он пытался осмыслить окружающую его обстановку. Каждое слово звучало как испорченная запись, в которой не было ясно, что он хочет сказать или спросить. Его взгляд метался от лица к лицу, в поисках хоть какой-то подсказки о том, что происходит, и как ему себя вести.       — Тихо, успокойся, всё хорошо, — молвила девушка непривычно спокойным голосом. На самом деле, внутри она была в полном беспокойстве, но понимала, что поддаваться эмоциям в этот момент было бы неправильно. Если она начнёт паниковать, Риддл только ещё больше расстроится и испугается. Её задача была оставаться собранной и уверенной, чтобы поддержать его. В таких ситуациях нужно было быть взрослой и держать себя в руках, чтобы помочь другим справиться с тревогой и стрессом.       — Слава великим, ты пришёл в себя! — со спокойствием улыбнулся директор.       — Сейчас можешь ни о чем не думать. Отдохни. — мягко успокаивал Трей, наравне с Евой.       — Арх, вы двое опять его балуете! — Эйс единственный не разделял всеобщего волнения. Он стоял как скала, сложив руки на груди.       — Завидуй молча, — холодно ответила Ева для Траполла, её голос звучал как ледяной ветер. Она вновь перевела взгляд на Риддла, стараясь быть мягче, чем в своих словах. — Если бы ты мог умереть, с тобой бы тоже сейчас сюсюкались.       Эйс замолчал, но согласно кивнул. Он понимал, что в такой ситуации не помешает проявить немного сочувствия, несмотря на то что это Риддл. Всё могло закончиться гораздо хуже, и даже если обида оставалась, он осознавал важность поддержать друга в трудный момент. Внутри всё ещё оставалась горечь, но сейчас было важно показать, что он готов помочь и не позволить негативным эмоциям затмить необходимость быть рядом.       — Да… Это было опасно, — покачал головой Дьюс, его лицо выражало беспокойство.       — Боже, не копите в себе стресс! От этого лучше не будет! — важно фыркнул Гримм, обращаясь ко всем, включая Риддла. Его слова были полны решимости, как будто он мог одним высказыванием снять напряжение с комнаты.       — СПОКОЙНО, Спокойно, все живы, и все относительно здоровы. — попытался расслабить атмосферу Кейтер. Его голос был спокойным и уравновешенным, стараясь внести нотку оптимизма в сложившуюся ситуацию.       Все замолчали, когда услышали тихий всхлип Риддла. Он держал руку над лицом, чтобы защитить глаза от яркого солнечного света. Его дыхание было прерывистым, и в его глазах читалась боль и усталость. Тишина в комнате стала более ощутимой, каждый чувствовал тяжесть момента, и даже самые непреклонные лица смягчились от увиденного.        — Я… На самом деле, я очень хотел тот Монблан… — голос Риддла дрожал, и он смотрел на присутствующих с чувством неловкости.       — Э? — спросил ошеломлённый Эйс когда уставился на Риддла, не понимая, как это связано с происходящим.       — Розы могут быть белыми, а фламинго розовыми. Чай с мёдом мне нравится больше, чем с сахаром, а с молоком — больше, чем с лимоном, — продолжал Риддл, его голос всё больше трепетал, а глаза наполнялись слезами.       — Я хочу… болтать со всеми после обеда… Больше, всегда… Я хочу подольше поиграть с Треем и Ченьей… У…ух…у-у… кх-хы, — Риддл всхлипывал, пытаясь сдержать свои эмоции, но слёзы продолжали литься.       Из его глаз на землю скатились крупные капли слёз, и Риддл громко зарыдал, не в силах больше держаться.       — Уаааааа! Ххыа-хаа-а~! — его плач становился всё громче, словно он пытался освободиться от тяжести, давившей на его сердце.       — Эй! Не думай, что из-за слёз тебе все простят! — возмутился Эйс, его лицо выражало смесь раздражения и удивления.       — А ты вообще не читаешь ситуацию, — разочарованно вздохнул Дьюс, его взгляд был полон сожаления по поводу поведения друга.       — Да ну… Риддл плачет как младенец… — шокированно произнёс Кейтер, не веря, что видит перед собой такого эмоционального Риддла. Наверное на его памяти, это был первый раз когда он видел такие проявления эмоций помимо гнева       — Эйс, ты совсем не умеешь поддерживать людей, — молвила девушка, качая головой, но её лицо было мягким и добрым. Она улыбнулась, глядя на Риддла. Наконец-то он понял, что был не прав.       — Ты тоже! — недовольно напомнил Эйс       — Так я и не отрицаю поэтому и молчу. — заметила Ева на что на неё и Эйса шикнул Трей. После чего Кловер повернулся и с сожалением обратился к плачущему Риддлу:       — Ты тоже меня прости. Я знал, что тебе больно, но делал вид, что не замечаю.       — Уу… у-уу… — Риддлу стало тяжело дышать из-за слёз, и он попытался медленно подняться.       Трей протянул руку, помогая Риддлу, стараясь говорить как можно мягче, но сохраняя твёрдость.       — Поэтому, прости меня, Риддл, но я должен сказать это. Ты был не прав. Тебе следует это принять и извиниться перед всеми.       Риддл опустил голову вниз, и его голос был почти неслышным, когда он попытался проговорить слова, искренне раскаиваясь.       — Ух… Простите… Простите меня! — молвил Риддл начиная захлёбываться в собственных слезах       Девушка мягко взяла его за щеки и стала стирать слёзы большими пальцами, пусть и в разговорах она была не сильна, но Ева посчитала что просто обязана хотя бы контактом показать что ей не все равно:       — Не плачь так много, — проговорила она — Глаза могут заболеть. Всё будет хорошо.       Все присутствующие слушали Риддла, и через некоторое время на лицах некоторых появилась понимающая улыбка. Трей и Кейтер утешительно гладили его по плечам и спине, их жесты были полны поддержки и сострадания. Гримм, стоя рядом с Эйсом и Дьюсом, с довольным выражением сложил лапки, наблюдая за происходящим. Директор, видя эту трогательную сцену, не мог скрыть улыбки.       Остальные учителя, в основном профессор Круэл и Трейн, которые прибыли на подмогу, но оказалось что уже поздно. Они в целом застали картину что Риддл на земле, а Ева спит от усталости и изнеможения, как оказалось группа студентов в одиночку справились с оверблодом, а если помнить ещё про то что это Ева вырубила Риддла и монстра, так вообще ситуация становилась не однозначной. Учителя тактично решили осмотреть лабиринт на наличие каких-либо последствий от происшествия. Тренер Варгас, почёсывая голову от неловкости, тоже решил присоединиться к ним, стараясь сохранить свои собственные эмоции в рамках. Вскоре все они стали готовиться к дальнейшим действиям, но атмосфера уже была значительно менее напряжённой, и поддержка окружающих помогала Риддлу постепенно успокоиться.       — Я… хотел кое-что сказать старосте, если он извинится за всё… — ребята выжидающе посмотрели на Эйса.       Сделав глубокий вдох, Эйс моментально изменился в лице и без стеснения свирепо закричал:       — ОДНИМ «ПРОСТИТЕ» ТЫ НЕ ОТДЕЛАЕШЬСЯ! НИКОГДА НЕ ПРОЩУ!!!       Все те кто были возле Эйса который так внезапно крикнул, испуганно дернулись. Ева ничего не сказала, хотя ей было понятно, что у Эйса трудный характер, но такое поведение было явно чрезмерным. Настало время научить его манерам. С одной стороны она всё ещё чувствовала себя виноватой за то что подговорила Риддла закидать едой, а с другой не могла не согласиться с Эйсом что одним "простите" дело не обойдется.       НО НЕ ГОВОРИТЬ ЖЕ ОБ ЭТОМ НАСТОЛЬКО ПРЯМО В КОНЦЕ ТО КОНЦОВ! Тем более в такой момент, оверблод же можно назвать панической атакой?       — Этот парень ещё злопамятнее великого Гримма, — разочарованно прокомментировал Гримм.       Ева молча поднялась на ноги, отряхнув колени от грязи, удивительно, но раньше она не заметила даже что чистыми брюками на землю села. После чего подошла к Эйсу по ближе, а все для того, чтобы со всего размаху дать ему подзатыльник.       — Ай! — удивился Эйс вовсе не театрально покачнувшись вперёд, но вернулся на место       — Ты совсем дурак, что ли!? Нельзя так прямо об этом говорить, особенно в такой момент! — строго произнесла Ева. — Все прекрасно понимают то что одним простите дело не обойдётся. Просто планировали это сделать уже после истерики. Тем более, даже если ты не сейчас хочешь прощать, нужно хотя бы придумать альтернативу, при которой человек сможет получить от тебя прощение. Это же база! Эйс, не тупи пожалуйста!       Эйс почесал затылок, задумавшись, что можно предложить. Риддл в это время выглядел совершенно растерянным.       — Тогда, как же быть?.. — непонимающе моргал Риддл.       Снова взглянув на Риддла, Эйс заметил, что тот действительно хочет добиться прощения. Эйс точно смягчился, но продолжал делать вид что зол, а потому он предложил следующее:       — Я требую реванша за счёт дня рождения. Мы ведь не смогли насладиться тем Монбланом. На следующую вечеринку ты теперь должен самостоятельно приготовить тарт. А, и никакой помощи от Трея! Сам справляйся! Тогда… может быть, я тебя и прощу.       — Но ты ведь сам подлизывался к Трею и другим, чтобы мы тебе помогли, — со снисходительной насмешкой припомнила Ева. Она была собой относительно довольна, вправлять мозги ей очень даже понравилось.       — А ты вообще молчи! — шикнул на неё Эйс беззлобно, вернувшись к Риддлу и ткнув его пальцем в лоб. — Ну? Всё понял?       — Д-да. Понял, — замкнувшись молвил Риддл, кивнув в знак согласия, его голос был полон смеси из растерянности и смирения.       Последнее Эйс произнёс немного стеснительно, почесывая шею. Глаза Риддла наполнились надеждой, и на его лице появилась слабая, но искренняя улыбка.       — Не нужно было есть пирог с тем парню, — пробормотала Ева понимая что лучше бы поделилась им с Эйсом и Дьюсом, а не со случайным студентом, но что сделано то сделано.       — Только давайте займёмся этим, когда сами восстановимся, — сказала Ева, стряхивая со своих рук чернила и стараясь вернуть себе образ обычного ученика. — Сейчас вам всем нужно отдохнуть, а Риддла вообще проверить на состояние здоровья.       — Да, да. Как прекрасно находить компромисс! Что ж, вопрос теперь решён! — продекламировал директор Кроули, вставая за спиной Евы и кладя руку ей на плечо. Ева уже не обратила на это внимания, потому что чувствовала себя выжатой, как лимон.       — Тогда давайте приберёмся. Наш фотогеничный сад полностью разрушен. Ох-ох, — с грустью оглядел руины Кейтер.       — Я помогу, — вызвался Трей, готовый взяться за работу.       — А как? — девушка удивилась, мысленно отмечая, что пятна на ней исчезают сами собой, словно она была материалом, который не впитывает и не задерживает жидкость. Чернила, покрывавшие её, словно отталкивались от ткани, как вода от специального покрытия. Этот эффект казался необычным и завораживающим.       «Не могут впитаться? Странно. На одежду вполне себе работает, а на меня нет? Ладно потом у директора спрошу.» сделала себе заметку в голове Ева решив пока не заострять внимание.       — Есть я и мои клоны, плюс учителя явно помогут. Магия, не заморачивайся — ответил снисходительно Кайтер словно объяснял все ребёнку, хотя Ева по сравнению с ним действительно была ребенком       «Как хорошо всё объяснять магией,» подумала девушка, но тем не менее кивнула       — Трей, проводи Риддла и префекта в медпункт. Они оба изрядно пострадали от чернил. Лучше им провериться, — попросил друга Кейтер, заметив, что лицо девочки побледнело.       — Хорошо, — кивнул Трей.       Пока профессор Круэл осматривал Риддла, готовясь позволить директору сопроводить его и Еву, он отложил разговор о том, что учитель делал ей замечания по поводу риска, связанного с сражением с Риддлом. После того как профессор обработал её раны от ударов об землю, он нежно погладил её по голове, как будто поощряя щенка, и сказал:       — Хорошая девочка. —       Ева, услышав слова профессора про хорошую девочку, сначала улыбнулась, а затем только гавкнула в ответ. Профессор, не ожидавший такого реакции, не удержался и рассмеялся. Ситуация из-за всего происходящего ранее, хоть и была напряжённой, сейчас, получила неожиданный и тёплый момент. К слову учитель с помощью магии починил ленточку Гриму и тот снова радостно бегал возле Евы хвастаясь тем что он теперь нормальный.       Кайтер с улыбкой наблюдал за четвёркой друзей, Эйс и Дьюс успели вновь поспорить о чем то, а Ева и Грим стояли рядом наблюдая за ними со стороны, и во взгляде их читалось что они не знакомы с этими двумя. Кейтер невольно умилился их взаимоотношениями.       — Спасибо вам, ребятки… — тихо вздохнул он, полон благодарности.       — А? Вы что-то сказали? — спросил Дьюс, не сразу поняв, что произошло.       — М-м… — Кейтер помотал головой, загадочно улыбаясь и разводя руки. — Ничего.       Тем временем девушка взяла Гримма на руки и, обнимая его как плюшевую игрушку, почувствовала облегчение от того, что этот день наконец закончился. Она не обращала внимания на то, что в мыслях вспоминает бога, будучи атеисткой. В этот момент главное было то, что всё закончилось и можно было наконец расслабиться.