Вернутся к фанфику
Глава 2: Ожог
17 апреля 2026, 06:40Картинка всплывает в памяти как сквозь мутное стекло. Детали размываются, но общее впечатление остается четким и болезненным.
Я вижу кухню в нашем доме, залитую ярким полуденным солнцем. Солнечные лучи, проникающие сквозь занавески, рисуют на полу причудливые узоры. Мама на кухне хлопочет у плиты, напевая себе под нос какую-то незатейливую мелодию. Мы с Ло идём на кухню, чтобы взять что-то перекусить. На столе лежит нагретый утюг.
Ло всегда боялся утюга. Не знаю почему, просто боялся. Нет, скорее не боялся, а опасался его. При виде утюга у кого-то в руках, он сжимался, внимательно следил за этим инструментом и вздрагивал при каждом движении.
В тот день отец решил, что хватит бояться, что Ло должен преодолеть свой страх, а может, он просто был слишком пьян. Сейчас уже сложно сказать наверняка.
Он вошел на кухню, взял утюг в руки и сказал:
— Ло, ты чего утюга боишься? — мужчина усмехнулся. В его голосе звучала насмешка, но я не думаю, что он хотел обидеть Лололошку, только припугнуть. — Смотри, Ло, это совсем не страшно. Просто глупая железяка.
Лололошка застыл от страха, словно парализованный, прижавшись к дверному проёму. Он стоял, словно загнанный в угол зверек, готовый к неизбежному.
— Папа, не надо, — прошептал он, его голос дрожал от ужаса. Слова были едва слышны, словно тихая мольба о пощаде.
Отец проигнорировал его мольбы. Он подошел к Ло, держа утюг на вытянутой руке.
— Видишь? Совсем не страшно, — повторил он, его голос звучал настойчиво.
Ло отшатнулся, споткнулся и упал на пол.
Мир словно замедлился, каждое движение стало медленным и мучительным.
И тут случилось то, что перевернуло все внутри меня. То, что разделило нашу жизнь на "до" и "после". Он попытался встать, но его нога оказалась прямо под утюгом. Под раскаленной, смертоносной железякой.
Отец даже не вздрогнул, видимо не успев среагировать, но было уже поздно. Точка невозврата была пройдена.
Раскаленная подошва коснулась нежной кожи.
Я никогда не забуду этот звук. Шипение, похожее на змеиное. И крик Ло. Крик чистой, незамутненной боли.
Я кинулся к нему, оттолкнул отца и попытался поднять Ло. Я хотел заслонить его от всего мира, защитить от боли и страданий. Он рыдал, хватаясь за обожженную ногу. На коже алела страшная метка: безобразная, кровоточащая полоса.
Клеймо, выжженное на нашем детстве, навсегда изменившее нас.
Отец стоял с утюгом в руке, глупо улыбаясь и думая, что Ло шутит или притворяется. Он словно находился в каком-то другом измерении, не осознавая ужаса происходящего. Когда мама обратила внимание на происходящее, вскрикнула от ужаса и подбежала к нам, папа наконец-то что-то понял. Он непонимающе посмотрел на маму. Крик Ло эхом разнёсся по комнате. Мама заслонила нас собой и повернулась к отцу. Её тело дрожало от ярости, но в голосе звучал холод. — Что ты делаешь, идиот?! — взревела она, указывая на Ло, который задыхался от слёз. Её голос был полон страха за наши жизни. Отец, казалось, не слышал ее. — Посмотри на него! Посмотри на Лололошку! — закричала она, её голос дрожал от гнева и страха. Отец, словно очнувшись, перевёл взгляд на Ло. Увидев его заплаканное, перекошенное от боли лицо, он словно окаменел. Секунду он смотрел на него, затем снова на обжигающий утюг в своей руке и с каким-то извращённым торжеством, доказывая что-то не нам, а самому себе. — Видите? Это совсем не больно! — выкрикнул он, пытаясь убедить нас и себя в том, что он всё ещё контролирует ситуацию, и в следующее мгновение прижимая утюг к своей руке. Мама, не веря своим глазам, отпрянула от него, прикрывая рот рукой. Отец стоял, стиснув зубы, а потом издал короткий, сдавленный смешок. — Вот видите? Я же говорил! Совсем не больно! — повторил он, глядя на нас безумными глазами, совсем не понимая, что он сотворил. На его руке тоже алел ожог, покрываясь волдырями, но он, казалось, не чувствовал боли. Он стоял и смеялся. Этот дикий, неестественный смех, от которого холодела кровь в жилах. Я помню, как в тот момент во мне что-то сломалось. Что-то важное и фундаментальное. Я перестал видеть в отце героя, сильного и доброго. Я увидел в нем чудовище. Чудовище, которое причиняет боль тем, кого должно защищать. Мама перевязала ногу Ло, стараясь скрыть от нас ужас, отразившийся в её глазах. Он продолжал рыдать, прижавшись ко мне. Он искал во мне опору, надежду, утешение, а я сам нуждался в этом не меньше его. Я гладил его по голове, шептал успокаивающие слова, хотя сам был на грани истерики.Я чувствовал, как подступает тошнота, как мир вокруг меня начинает расплываться.
Отец молча ушел в свою комнату и закрылся там. Он не извинился, не попытался объяснить. Он словно бежал от содеянного, прячась в своей скорлупе вместе с алкоголем. Он просто исчез, оставив нас наедине с нашей болью и страхом, предоставив нам самим разбираться с последствиями его безумного поступка. Шрам на ноге Ло остался навсегда. Он был не только на теле, но и в душе. Этот шрам наша общая незаживающая рана, кровоточащая воспоминаниями о том дне, когда наш отец сломал Лололошку.Сломал его веру, его доверие, его детство.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!