Вернутся к фанфику

Глава 5: Кровавый союз

20 апреля 2026, 06:40
Годы шли, а отец не менялся. Время, казалось, было бессильно против его пороков. Он продолжал пить, продолжал "любить" нас своей странной, извращенной любовью. И, казалось, с каждым днем его безумие становилось все более изощренным. Он становился все более непредсказуемым.

Он стал приставать ко мне чаще.

Эта фраза звучала как приговор, как начало чего-то ужасного.

Нет, он не трогал меня так, как Ло. Он просто… наблюдал. Его взгляд, липкий и тяжелый, преследовал меня повсюду. Он смотрел на меня, когда я ел, когда читал, когда просто сидел в комнате. И от этого взгляда мне становилось жутко. Я чувствовал себя постоянно уязвимым. Я рассказывал об этом Ло. Я всегда делился с ним своими самыми страшными секретами. Я знал, что он меня поймет. Он всегда меня понимал. Он был моим единственным другом, моим единственным союзником в этом кошмаре. Он чувствовал мою боль как свою собственную, и я знал, что могу довериться ему во всём. И вот однажды, Ло не выдержал. Он увидел то, что я чувствую, он увидел мой страх, он почувствовал моё отчаяние. Он всегда понимал меня лучше всех, даже чем я сам. Отец опять начал приставать ко мне. Он стоял в дверном проеме моей комнаты и молча смотрел на меня. Я чувствовал, как по спине ползут мурашки. И тут ворвался Ло. Он был в ярости. Ярость переполняла его, вырываясь наружу в виде неконтролируемого гнева. Его глаза горели огнем. В них не было страха, только злоба и решимость защитить меня. — Оставь его в покое! — прокричал он, бросаясь на отца. — Хватит до него докапываться! Отец попытался оправдаться. Он говорил, что любит нас, что заботится о нас, что просто хочет, чтобы мы были счастливы. Но его слова звучали фальшиво и лицемерно. Ни я, ни Ло давно в это не верили.

Мы видели его истинное лицо, лицо монстра, скрывающегося за маской отца.

— Любовь? Это ты называешь любовью? — заорал Ло, его голос дрожал от ярости и боли. — Ты издеваешься над нами! И он выпалил ему в лицо все. Все, что копилось в нем годами. Все, что он так долго держал в себе, наконец вырвалось наружу. Словно плотина прорвалась. Он рассказал о своём страхе и унижении, которые он испытывал каждый раз, когда тот был пьян, когда его отец превращался в монстра, теряя человеческий облик, о том, что он боится его.

Признание, которое далось ему с огромным трудом и с таким же огромным облегчением.

Отец слушал молча, его лицо исказилось от гнева и боли. А потом он сказал: — Вы просто не понимаете. Вы не видите, как я стараюсь, как жертвую собой ради вас. Я делаю это из любви к вам. Я хочу, чтобы вы были счастливы, даже если вы этого не понимаете. Я хочу, чтобы мы были вместе. Навсегда. — И пьёшь ты постоянно тоже из-за любви к нам? — голос Ло был полон сарказма и презрения, он не верил ни единому его слову. Отец не ответил. Оправдания закончились. Ему было больше нечего из себя выдавить.

Вместо этого он схватил со стола кухонный нож.

Отец стоял с ножом в руке, на его лице застыла идиотская улыбка.

Улыбка безумца, уверенного в своей правоте.

В пьяном бреду ему вдруг показалось, что он сейчас докажет, убедит, заставит поверить. Он докажет себе, что его любят, что его ценят, что он нужен. Не успел мозг толком сообразить, что делает, как произошёл взмах рукой, и острое лезвие быстро разрезало плоть. Боль пронзила его, возвращая в реальность, но было уже поздно.

Лишь потом до него дошло, что произошло.

Он осознал, что совершил что-то непоправимое.

Мы с Ло замерли в ужасе.

Реальность превратилась в кошмар наяву.

Снова. И снова из-за него.

Отец смотрел на нас безумными глазами. — Теперь мы все будем связаны. Навечно, — прошептал он, протягивая нож нам. — Давайте сделаем то же самое. Давайте закрепим нашу семейную любовь кровью. Я помню, как услышал мамин испуганный вскрик, как не задумываясь среагировал Ло. Он действовал инстинктивно, защищая нас от угрозы. И, схватив меня за руку, потащил в свою комнату.

Бегство в безопасное место, в нашу крепость, в наш маленький мир, где мы могли спрятаться от безумия.

Мы заперлись на ключ и сидели там, дрожа от страха. Прижавшись друг к другу, ища утешение и защиту в объятиях. Мы слышали, как отец стучится в дверь, кричит, умоляет нас выйти. Но мы не открыли. Мама в это время только пришла в себя от шока. Она поговорила с отцом, успокоила его, перевязала руку, а потом пришла поговорить с нами. Она, как всегда, пыталась сгладить углы, скрыть правду, защитить того, кто должен был защищать нас. Она, как всегда, пыталась найти оправдание его безумным поступкам. Её оправдания казались жалкими и неубедительными, но она продолжала верить в них, поэтому мы делали вид, что тоже в них верим. А что нам оставалось? На следующий день она подошла к нам. Её глаза были красными от слез. — Ваш отец просто хотел закрепить нашу семейную любовь с помощью клятвы на крови, — сказала она, сжимая наши руки. Это звучало глупо, абсурдно. — Он любит вас больше всего на свете. Просто он выражает свою любовь… необычным способом. Её слова звучали так, словно она сама не верила в них. — Вы же знаете, что он делает первое, что взбредёт в голову в таком состоянии? — Оправдание его безумству, его жестокости. Мерзость. — Он просто не переживает о последствиях...

Он просто не думает о нас, о том, что мы чувствуем, о том, как он нас ломает.

Я посмотрел на Ло. Он тоже смотрел на меня. В его глазах была усталость и безнадежность. Мы видели правду, мы знали, что происходит, но мы не могли ничего изменить. Мы знали, что это не так. Мы знали, что отец не любит нас. Мы были просто детьми. Маленькими, беззащитными детьми, попавшими в сети взрослого безумца. Отец был болен. А мы в ловушке. И... мы просто смирились.. Смирились с болью, смирились с унижением, смирились с тем, что мы сломлены.

Смирились с тем, что наша жизнь никогда не будет нормальной.

— Знаешь, Ви, — прошептал Ло, прижимаясь спиной к стене, словно пытаясь в нее вжаться и исчезнуть. — Если я когда-нибудь посмотрю на алкоголь… прошу, ударь меня, да так, чтобы я больше никогда на него не смотрел. Я замер, пытаясь подобрать слова, но не мог. Кровь отца, все еще мокрая на полу, отпечатывалась в моем сознании яркой картинкой. — Я не хочу быть как он… — послышался тихий шмыг, полный отчаяния. — Я не хочу быть таким… Мои губы задрожали. Я чувствовал, как слезы подступают к горлу, готовые вырваться наружу. — Тогда ты меня тоже хорошенько ударь, когда я о таком подумаю! Ло тихо хихикнул сквозь слезы, но в этом смехе не было радости, только облегчение от того, что он не один. — Обязательно. Его взгляд был серьезным, полным решимости. Мы оба знали, что это не просто обещание.

Это клятва.

То, о чём говорил отец, то, что он делал… это была не любовь. Это проклятие. Проклятие, которое преследует нас, душит нас, отравляет наше существование и не дает нам дышать.

И мы должны выбраться из этого проклятия.

Любой ценой.

Мы должны сломать эту цепь, пока она не сломала нас. Мы должны выжить, вопреки всему.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!