Привилегии

Санкт-Петербург. Зимний дворец.

15 декабря. 01:05

Восстание благополучно подавлено. Упрямцы расстреляны, за беженцами ведётся разведка. Бенкендорф после тяжелого как морально, так и физически дня, старался прийти в чувства, помог в этом стакан водки, к которому он не однократно припадал во время подавления восстания. Вся голова раскалывалась, крики и ужасающие лица бунтовщиков до сих пор всплывают в памяти, делая состояние ещё хуже. Но нужно было дойти до царя, нужно обязательно всё доложить. Это его долг. Заходя в роскошные залы, он искал взглядом один из подсвечников. Именно он должен открыть потайной вход в безопасное место. Также градус напитка усложнял условия нахождения заветного, тайного рычага. Кое-как найдя его туманным взглядом, Александра встретила длинная лестница, благо с большими ступенями. Дойдя до самой двери комнаты, в которой скрывался император с девицей, он как обычно постучал своим фирменным стилем, пока кое-как упирался о стену. Стук - Хлопок - Стук - Хлопок - На последний стук сил уже совсем не хватало, ноги стали ватные, а сознание так и спешило вновь и вновь напоминать тяжёлую ситуацию. Бенкендорф вспоминал как запирал каждого зачинщика, как допрашивал некоторых. На глазах невольно возникают слёзы, которые пытается проморгать, когда слышит шаги. « Неужели Николай соизволил встать с удобной кровати и дойти до меня? » -- Пролетело нестандартным и нахальным голосом в голове, что уж сильно его удивило. « Николай Павлович только вступил на престол, а у меня уже бед и проблем куча. Надеюсь он не окажется такой занозой в...» Дверь открывается и предстаёт молодой мужчина лет двадцати пяти , стройный силуэт, величественная поза и неспешные жесты - и это его императораторское величие. -- Мой господин... Всё завершилось, вас..ждут в покоях. -- Кое-как выговорил Александр Христофорович. Слова путались, а язык совсем развязался. -- Я всегда был уверен в вас, Александр. Отличная работа, судя по вашему состоянию. Пойдёмте я проведу вас в ваши покои. -- С лёгкой, но усталой улыбкой произнес Николай Павлович. Весь путь Бенкендорф пытался прийти в чувства и сам идти, однако, на удивление, крепкие и сильные руки не давали усомниться в способностях Николая. Когда мысли окончательно развязались, Александра мучил вопрос, почему-то взявшийся в его голове с очень неуважительным и дерзким тоном. « Не ужели у Пушкина понабрался? Хотя.. Сейчас даже опасно так полагать, ведь у половины бунтовщиков в домах найдены произведения Александра Сергеевича. » -- О чём думаете, Александр? Наверное, о моём удачном первом дне в виде императора? -- С усталой и горькой усмешкой, сказал Николай. -- Что вы... А как же ваша девица? Она не выходила из... -- Достаточно. Новый император резко замер, от чего Бенкендорф чуть не упал на прохладный мрамор, но посмотрев в леденящие душу глаза, пол оказался тёплым. -- Дальше дойдёте сами. Как холодным лезвием отрезал Николай Павлович. Во истину устрашающий император. Он убрал свои руки от подопечного, однако Александр Христофорович не собирался отпускать тепло его сильных рук. -- Прошу, извинить меня за наглость. Алкоголь совсем ударил в голову.. День был очень.. тяжкий. -- Почти как ошпаренный проговорил глава жандармов. Николай смотрел молча в тёмное окно, будто его совсем это не интересовало. Однако взглянув в глаза Бенкендорфа, он не выдержал и вновь подхватил его под руки. -- Я прощаю вам эту наглость. Вы сегодня мой герой. Надеюсь мы будем работать в гармонии и согласии, ведь вы понимаете чего можно достигнуть идя в ногу с императором, ведь так? -- Не буду спорить, это так. Однако не будет ли странно, что я - лишь дворянство имя, буду идти с вами в великие дела? Признаю, не люблю быть показан как герой. -- Я обещаю вам, что обдумаю данный феномен. Даю честное слово императора. -- Благодарю это честь для меня, столько просить у царя просто наглость. -- Однако на эти слова Николай Павлович тихонько посмеялся, давая добро. Дойдя наконец до комнаты, они распрощались. Когда Бенкендорф лёг на кровать он резко привстал. « Что, чёрт возьми, сейчас было?... »