Предположения

Санкт-Петербург. Конец декабря.

Старый кабинет Бенкендорфа.

07:01

Утро не задалось. Бенкендорф впервые проспал, опоздал на завтрак, потерял очки.. Сидя в своём кабинете и потирая переносицу он собирался с мыслями. -- Сегодня будет тяжёлый денёк. -- Высказал Александр, не до конца осознавая, что это было в слух. Стуки в дверь, которые продолжались на протяжении минуты и были так и не услышаны Бенкендорфом, прекратились и в кабинет врываются помощники жандарма. -- Господа, что вы себе позволяете? Что за вздор! Первый из смельчаков нашёл в себе силы ответить. -- Просим прощения, однако у нас есть повод. Тем более мы стучались, но ответа от вас не следовало. Александр призадумался, вновь на несколько секунд и потом одобрительно, но коротко и резко кивнул. -- Мы продолжали обыски ночью. Вы, как видимо тоже. -- На эту слова генерал лишь закатил глаза. Правда после резкой боли в голове, он больше не будет так реагировать. -- Вы просили полностью осматривать помещения, в том числе книги и тому подобное. И как оказалось, у каждого есть как минимум несколько произведений Пушкина. Включая те, что не прошли вашу цензуру. После этих слов, резкий адреналин ударил вновь по больной голове Александра, и он, в свою очередь, не выдержал и приказал следовать за ним подручным, благодаря которым смог успешно преодолевать залы дворца. Дойдя до резиденции короля, он оставил своих приспешников и вновь постучал своим фирменным стуком. Через пару секунд, услышав одобрительное "войдите", двери открываются, и Бенкендорф входит в зал, который был весь в спокойных и нежных персиковых тонах и лишь ложе императора было из кроваво красного шёлка, как бы показывая то, как Николай взошёл на трон и что против него не стоит стараться идти. -- Доброе утро, Александр. Моё утро теперь всегда будет начинаться с вас? -- Главный из жандармов позволил себе лишь усмехнулся. -- Позвольте,... -- Видя императора и зная, возможно самого зачинщика всего восстания, было уж точно не до усмешек. -- На эту тему мы можем поговорить чуть позже, если вы не устанете от моего общества. -- Николай Павлович улыбнулся, однако следующие слова заставили его убрать все хорошие мысли и чувства. -- В домах восставших были найдены произведения Александра Сергеевича Пушкина, и даже те, что не прошли мою цензуру. Император молча думал. Он составлял дальнейший план действий, а также виновность поэта. -- Что ж, мой милый друг, где находятся те, у кого в домах было больше всего произведений его? -- Тонким и резким, как нож, голосом расспрашивал Николай. -- Гавриил Батеньков, Иван Пущин, и Лунин - их посадили в вашу темницу, остальные были сосланы в Сибирь. Николай Павлович молча стоял и смотрел, глаза его обливалась кровью от злости. -- Мне стоит навестить их. -- Николай быстрым шагом преодолевает расстояние и вот уже Александр пытается догнать императора, однако это не совсем получается. Выйдя из резиденции, жандарм ели как успевал проморгать минутную сонливость и быстрым шагом, по возможности, шёл по стопам Николая. Когда глава государства до шёл до темницы, путь перекрыли стражи. -- Вы что-то перепутали, господа? Сию же секунду, вы должны пустить меня. Завернув наконец последний раз, Александр неспешно стал подходить к Николаю. Походка была величественна, что не могло не удивить императора. -- Прошу простить моих стражников, однако они выполняют мой приказ. Без меня вы туда не отправитесь. Я в ответе за вашу жизнь и безопасность, они, бунтовщики, могут сделать с вами что угодно. -- Допустим, но я надеюсь, что вы в здравом уме и будете всегда на готове. -- Будто усмехаясь над состоянием Бенкендорфа. « При Александре вы таким смелым не были, ваше величество. Но я вас заставлю пересмотреть ваше отношение ко мне. » Они отправились в очень даже хорошую темницу, по сравнению с другими. Она не была сырой, никаких грызунов и прочих живностей нет. Однако сами заключённые лежат на ледяных камнях, раз в день их приставляют к стене цепями, которые по немного изводят нежную кожу на запястьях, шее и щиколотках. Пока прошло 2 дня и заключённые не до конца понимают, что происходит. Александр немного отстал, чтоб сказать одному из стражников привязать всех к стене, а другому пройти с ними. « Из-за моего самочувствия император никак не должен пострадать. Какие бы у нас с ним не были отношения..» И тут в голове, вновь вспоминаются отрывки вчерашнего вечера. Его взгляды, руки, улыбка.. Бенкендорф застыл и видно на столько долго, что сам император уже стоял некоторое время и кашлял в кулак. -- Что с вами, Александр? -- Ответа не последовало. Николай стал ещё сильнее нервничать. -- Вам плохо? -- Ни о каких усмешках идти речи не может, император действительно волнуется за того, кто станет его путеводителем. Николай Павлович призадумался и не выдержал. Резко прихватил руку жандарма и начал трясти. И только сейчас Бенкендорф пришёл в чувство. -- О боже, Александр Христофорович, что же с вами? Сильно устали вчера? -- Пожалуйста, прекратите меня мучить.