Положение

Санкт-Петербург. Зимний дворец.

31 декабря

23:45

Волшебный вечер в Зимнем дворце напоминал сцену из роскошной оперы. Огни хороводов свечей отражались в золоте и мраморе, а звуки смеха и разговоров заполняли величественные залы. Николай I, облаченный в свой парадный мундир, с улыбкой приветствовал гостей, которые с нетерпением ждали начала празднования Нового года. — Ваше Величество, как вы прекрасно выглядите в этот чудесный вечер! — произнесла одна из дам, изящно поклонившись, которая явно имела особый интерес к императору. — Благодарю вас, моя дорогая, — ответил Николай с легкостью, — но это все благодаря вам и вашему блестящему настроению! -- После этих слов, она аккуратно упала в руки других дам, изображая, в то время, очень остроумное действие - искусственный вид обморока, чтоб показать деятельность слов царя, однако тот смотрел уже на других гостей, а с тех на третьих. Среди приглашенных выделялся граф Бенкендорф, верный друг и ближайший советник императора. Его остроумие и харизма привлекали внимание, но в этот вечер между ним и Николаем витала особая атмосфера. Их взгляды пересекались, и, казалось, они понимали друг друга без слов. В то время как остальные гости обсуждали последние сплетни и новости, между двумя мужчинами возникали моменты молчания, наполненные глубоким смыслом. Когда начинались танцы они тут же старались найти глаза друг друга, не осознавая этого. Прекрасные зелёные глаза Николая манили Бенкендорфа, они сводили его с ума. Лёгкие одобряющие или изучающие взгляды императора очень сильно влияли на Александра, иногда ему приходилось отлучаться на балкон, где мороз притуплял и необъяснимые чувства, и красный пыл на щеках. Однако, чем дольше длился вечер, тем больше Бенкендорф чувствовал нарастающее смущение. Взгляды Николая были полны иронии и понимания, что заставляло графа краснеть. Наконец терпение лопнуло. « Какой же вы Николай... Я бы провёл с ним беседу в моём кабинете, как именно стоит себя вести. » — Ваше Величество, — произнес Бенкендорф, стараясь скрыть свою неловкость, — возможно, нам стоит немного отдохнуть от светских бесед? Николай, заметив смятение друга, кивнул и, не дожидаясь объяснений, последовал за ним в укромный уголок зала, где никто не мог их услышать. Тишина здесь была контрастом к шуму праздника. — Что случилось? — спросил Николай, его голос стал серьезным. — Выглядите встревоженным. — Я... — начал Бенкендорф, его голос дрожал от волнения. — Я просто не могу избавиться от ощущения, что наши взгляды говорят больше, чем слова. Я ценю нашу дружбу, но эти моменты между нами начинают смущать меня. Николай внимательно посмотрел на него, его глаза сверкали с пониманием. — Я тоже это чувствую, — признался он, — но разве это не прекрасно? Мы можем понимать друг друга без слов, и это делает нашу связь уникальной. Бенкендорф вздохнул, пытаясь уловить мысли императора. Он понимал, что их дружба была основана на доверии и уважении, но в то же время его сердце колотилось от эмоций, которые он не мог выразить. — Я боюсь, что это может вызвать недоразумения, — произнес он, стараясь сохранить спокойствие, хотя сердце так и молило выскочить из груди. — И я не хочу, чтобы кто-то подумал, что между нами что-то большее. Николай добро улыбнулся, однако его взгляд стал уж слишком жёсток, ценичен и холоден. — Дорогой друг, пусть думают что угодно. Важно, что мы знаем, что между нами. Дружба — это тоже форма любви, и я не собираюсь ее скрывать. Но знайте свою цену. -- Последние слова были пропитаны обидой, всепоглощающей, которая могла предвещать беду. В этот момент Бенкендорф почувствовал, что напряжение не уходит, оно возрастает с каждым словом всё сильнее и сильнее. Он кивнул, осознавая, что в их отношениях есть что-то особенное, что нельзя осуждать. Они вернулись к празднику, где шум и смех вновь охватили их, но между ними осталась та невидимая нить, связывающая их сердца. Однако теперь эту нить, которую так хотел оборвать Александр Христофорович, теперь может безжалостно разорвать Николай, и теперь эту нить резко захотел восстановить Бенкендорф. Вечер продолжался, и, несмотря на светские беседы и шутки, Николай и Бенкендорф знали, что их связь была глубже, чем любое слово, и это знание делало их сильнее. Александр будто потерял связь с реальностью, ведь он буквально почти что...отказал самому императору. Без эмоций, шуток, ироний, подколок продолжалась глубокая ночь. С ним остался алкоголь, к которому тому противопоказано было возвращаться, однако смысл жизни он почти потерял. Так и продолжалась рюмка за рюмкой. По залу шастали гости, светские дамы, которые под действием спиртного уже были сами не свои. Это забавляло Александра, однако он понимал, где-то на глубине души, что он сейчас в точно таком же положении. Когда примерно было около 3 часов ночи, Бенкендорф решился пройтись по дворцу. Слишком много хорошего алкоголя, и его редкое употребление, и неопытность сделало своё дело и теперь Бенкендорф старается найти покои. Однако от поддержки и помощи стражей отказался. Наконец зайдя в шикарную спальню, выполненную в бордовых и тёмно зелёных тонах , он прилёг на локтях на кровать. И теперь его мысли занимал лишь император. « Может ещё не поздно подойти и сказать, что... Ой, его мундир.. А костюм какой у него. Подчёркивает его стройность, рельеф и всё что нужно. Просто мечт...» Бенкендорф, погружённый в свои мысли, не сразу замечает, как в комнату входит Николай I. Император, с сердитым выражением на лице, останавливается на пороге, его глаза сверкают гневом. — Что ты здесь делаешь, Бенкендорф? — прорычал Николай, его голос звучит как раскаты грома в зимнем дворце. — Ты осмелился нарушить мои покои? Пьяный Бенкендорф, не сразу осознавая всю серьёзность ситуации, с трудом поднимает голову и пытается улыбнуться, но его улыбка выглядит скорее глупо, чем дружелюбно. — О, Николай! — восклицает он, — как же ты прекрасен в своём мундире! Я просто... размышлял о тебе, о нашем... о том, как всё могло бы быть иначе. Хотел... Извинится.. Император сжимает кулаки, его гнев нарастает. Он подходит ближе, и Бенкендорф чувствует, как атмосфера в комнате становится тяжёлой и напряжённой. — И что же ты, по-твоему, испортил, а? — произносит Николай, его голос становится холодным, как зимний ветер. — Ты отказал мне в доверии, Бенкендорф. Ты не ценишь тех привилегий, которые я тебе предоставил. Бенкендорф, пытаясь сохранить самообладание, начинает оправдываться: — Я не хотел, Николай! Мне просто... выпало выпить, и мысли унесли меня в другую сторону. Ты знаешь, как это бывает... — Я не хочу слышать твои отговорки! — прерывает его император. — Ты должен понять, что за свои слова и поступки нужно отвечать. Ты не можешь просто так пренебрегать тем, что я для тебя сделал! Так тем более не уважать моего личного врача, который запретил тебе употребление алкоголя. Весь оставшийся вечер я, вместо того, чтоб веселиться, следил за тобой, идиотом, как ты напивался будто жена пять детей за раз родила, а ты лишился работы! Мне так было стыдно за тебя перед гостями. Но тебе смешно же. Николай делает шаг вперёд, и в этот момент Бенкендорф понимает, что шутки закончились. Он поднимается с кровати, пытаясь выглядеть менее уязвимым. — Я обещаю исправиться, Николай! Я был не прав, и я готов заплатить за свои ошибки. Дайте мне шанс! Император смотрит на него с недоверием, но в его глазах мелькает искра любопытства. Может быть, он действительно даст Бенкендорфу возможность искупить вину. Но сначала... — Ты будешь отвечать за свои слова, — произносит Николай, его голос становится более спокойным, но в нём всё ещё слышится угроза. — И запомни: доверие, как стекло, легко разбить, но очень сложно восстановить. Бенкендорф, осознав всю серьёзность ситуации, кивает, понимая, что теперь ему придётся приложить все усилия, чтобы вернуть расположение императора. Император садится тоже на кровать, чуть ближе к изголовью. Александр хотел развернуться лицом к Николаю, однако сильные руки на плечах не давали ему это сделать. Чуть позже император устроился в обратную позу для Бенкендорфа. Царь лёг на живот и опёрся на локти, другой лежал на спине, также упираясь локтями. Сердце главы жандармов начинает сильнее стучать, воздух уже не поступает в голову, кажется будто весь воздух подчинён царю. Резкое дыхание возле уха Александра, заставляет его окончательно перестать дышать. И лишь слова Николая доносятся до него. Император в свою очередь издевается над жандармом. Он шепчет ему слова на французском языке, выделяя каждое. Томное дыхание Николая сводит с ума своего подчинённого. -- Tu me supplieras d'arrêter¹.... -- Император давно заметил как Александр реагирует на французский, по этому пытка только начинается. А когда это всё это имеет такой подтекст - не стоит стараться, Николай окончательно завладел им. -- Tu ne m'aimes pas du tout ? Je peux faire des choses qu'aucune femme ne peut faire.² Лицо Александра в миг залилось краской. Его очаровали. Окончательно. -- Je te suis fidèle, Nicholas. Mais cela ne va-t-il pas interférer avec notre travail ?³ -- Неуверенный и очень смущённый французский раздался от Александра как приговор. Минутное молчание, длилось слишком громко и долго. Бенкендорф медленно повернул голову в право, чуть даже не задев императора острым, как лезвие, носом. Аккуратные и ухоженные пальцы Николая делали незаметные узоры на скуле другого. От этих прикосновений Александр таял и смутился ещё сильнее. После этого, не долгого действия, Романов резко остановился на уровне глаз другого, места совершенно не хватало, между их губ почти не было пространства, однако ни один из не тянулся к губам другого, пока тот не примет инициативу. Однако, когда Александр не выдержал и хотел окончательно убрать все эти жалкие миллиметры, что разделяли их губы, Николай отвёл голову Бенкендорфа обратно вперёд. -- Pitié, pourquoi me torturer ? ⁴ -- Жалобным тоном вырвались слова у Александра. -- Прошу.. -- Il suffit de demander. -- Промурлыкал Николай, с хитрой улыбкой и специально хорошим акцентом. -- Demandez gentiment.⁵ Александр вздыхал и закатывал глаза от каждого слова из уст своего императора. Однако, когда он был уже готов молить царя продолжить, его шею пронзил резкий укус острых зубов. -- Ma belle, ma chérie. ⁶ -- Бенкендорф тонул. Безоружейно отдавая себя Николаю. Тот лишь как чеширский кот улыбался, иногда прикусывая шею другого. Когда уже Александр окончательно выдохся и лишь стонал от удовольствия, император начал оставлять дорожку багровых поцелуев на том. Когда же в порыве страсти оба потянулись к губам другого император остановился. Вставая и поправляя свою одежду он продолжил. -- Nous continuerons cela un peu plus tard. Tenez-vous bien et alors non seulement cette nuit sera magique. Bonne nuit, mon gendarme. ⁷ -- Устало произнёс Николай и отправился к дверям, на последок подмигнув Александру. « Этой ночью я точно не усну.... » Теперь ему будет о чём подумать на больничном. И возможно помечтать...