Пелена

Санкт-Петербург. Императорская темница. Конец декабря.

Темные стены камеры, пропитанные запахом сырости и страха, казались живыми. В углу, на грубом деревянном столе, лежали следы недавних пыток. Николай I, облаченный в строгую форму, с холодным блеском в глазах, вошёл в помещение, и его присутствие наполнило воздух напряжением. Пущин, сидя на полу, с трудом поднимал голову. Его лицо было изможденным, а глаза полны решимости. Он знал, что его ждет, но не собирался сдаваться. Николай подошёл ближе, его шаги эхом раздавались в тишине. — Ты, Пущин, — начал император, голос которого стал низким и угрюмым, — думаешь, что сможешь уйти от ответственности за свои действия? За это восстание, за этот позор и вздор? Пущин с трудом выпрямился, его тело болело от побоев, но он не собирался показывать слабость. — Я не жалею о том, что сделал, ваше величество. Мы боролись за свободу и справедливость. Николай усмехнулся, можно было подумать, будто его эта ситуация никак не волнует и не злит. — Свобода? Справедливость? Ты называешь это восстание борьбой за идеалы? Это лишь мятеж, который должен быть подавлен. И ты, как один из его лидеров, понесешь наказание. Николай жестом приказал стражникам подойти ближе. Они схватили Пущина за руки и принудительно заставили его встать. Николай подошёл к нему вплотную, его глаза сверкали, как у хищника. — Ты будешь говорить, Пущин. Ты расскажешь мне о своих сообщниках, о планах, о том, что вы замышляли. И если не захочешь говорить, я заставлю тебя. Пущин, чувствуя, как страх проникает в его сердце, собрал все свои силы. — Я не предам своих товарищей, ваше величество. Мы боремся за то, во что верим. Даже если это приведет к моей смерти. Николай, не сдерживая гнева, отдал приказ. Стражники начали наносить удары, и Пущин, стиснув зубы, не издал ни звука. Каждый удар был как молот, разбивающий его тело, но его дух оставался непокорным. — Ты думаешь, что сможешь устоять? — произнес Николай, наблюдая за страданиями Пущина. — Возможно первые пару дней - да. Но я сломаю тебя. Я заставлю тебя говорить. Но Пущин, несмотря на боль, продолжал смотреть на царя с презрением. — Даже если я умру, я не скажу ни слова. Моя жизнь — это цена за свободу, и я готов заплатить ее. Николай, осознав, что не сможет сломить волю Пущина, отступил на шаг. Его лицо исказилось от ярости и недовольства. — Ты — лишь один из многих, Пущин. Но я найду способ заставить вас всех заплатить за ваши преступления. И пусть даже ты умрешь, я добьюсь своей цели. С этими словами царь вышел из камеры, оставив Пущина в темноте, где только эхо его слов и стук сердца напоминали о том, что он все еще жив. Внутри него горело пламя надежды, и он знал, что даже в самых темных часах борьба за свободу никогда не закончится.

Санкт-Петербург. Покои Бенкендорфа. 31 декабря.

10:08

Бенкендорф молча лежал на кровати и смотрел в потолок. « Когда моё существование столь таким бесполезным? Только и лежу теперь на кровати из-за Милославского. Благо удаётся сбежать иногда от его лап к жандармам и давать им приказы на счёт декабристов. » -- Доброе утро, шефу жандармов! -- Николай Павлович вновь бесшумно зашёл и уже приземлился на край кровати с счастливым видом. -- Доброе утро, император. -- Александр привстал на локтях и устало потёр глаза. -- Что случилось, что вы такой счастливый? Наступило молчание. Николай усмехнулся и повернулся к генералу. -- Бенкендорф, вам болезнь память вскружила? Я волнуюсь! -- Николай жестом показал другом вставать и скорее собираться. -- Я жду вас за дверью. -- Куда же вы смешите, мой император? -- Александр привстал с кровати и хотел было подойти к Николаю, однако тот в свою очередь сказал: -- Я вас жду, не пренебрегайте терпением главы империи! -- С кокетливой, интригующей и манящей улыбкой произнёс Николай, в конце...подмигнув? Всё внимание мыслей переместилось с работы на императора. « Николай... Какой он на самом деле? За доброй, как будто искренней улыбкой, таиться монстр? Или всё же я себе всё это напридумывал?... Не знаю. Царь весьма не глуп, я это знаю точно. И с детства дал он это понять. Когда гулял он по саду, рассматривая растения, вроде совсем юный, девятилетний мальчик, но уже знал все книги и учебники из частной библиотеки. А я... Следил за ним, пока отец занят был делами государства. Я так хотел с ним подружиться, но титул не позволял. Так было день за днём. Я убегал подглядывать за ним, чтобы уберечь от бандитов, которых и не было. Вот только однажды... » -- Княжна, вы ещё долго полы платья будете подбирать? Или вам с корсетом помочь? -- Николай стоял, облокотившись на дверной проем и скрестив руки на груди, смотрел на Бенкендорфа, который в свою очередь был давно умыт и одет, однако всё это время стоял перед зеркалом с задумчивым видом. -- Прошу прощения, Николай Павлович. Я в мыслях перебрал что можно, но всё равно не понял, что вас так веселит. -- Искусная лож, которую не так и легко разгадать, сорвалась с уст и выставила некий "щит". « А то подумает что-то не то, а мне потом... » Однако мысль перебила императорская рука, которая обхватила плечи Александра и повела на выход. Суматоха, которая окружила этих двоих со всех сторон, пугала и манила одновременно. Она хотела унести их за собой и тут, конечно, не всегда есть выбор. Однако императора с жандармом суматоха решила пропустить. -- Что же случилось? Прошу ответить на мой вопрос. -- Бенкендорф не выдержал и немного суровым, насколько это было возможно при Николае, взглядом посмотрел на самого важного человека в стране. -- Что ж, допустим. -- Они начали шаг к более спокойным коридорам, в которых явно легче и дышится, и переговаривается. -- Сегодня новый год во дворце, вы обязательно приглашены. Прошу вас подготовить список гостей и их краткую характеристику.... -- Пауза молчания длилась долго. Но как только Николай остановил движение и повернулся к Александру, с милой и интригующей улыбкой, тот немного пришёл в себя. « О Господи, новый год! Как же мне его обойти... Лучше бы не выходил из... Как там говорил Милославский.. кома, по-моему... Странное слово, хах, прям как носитель. » -- Но согласитесь, я ведь не плохо вас провёл. -- С приятной улыбкой произнес мужчина. -- Прошу прощения, но дел у меня выше крыши, но мы обязательно встретимся в 8 часов в моих покоях. -- Видя изумлённый взгляд Александра, Николай поспешил прибавить. -- Стражей Я предупрежу, не переживайте. Буду скучать по вашему задумчевому взгляду на мне. Николай резко исчез за спинами других спешащих гостей. Они куда-то бегали, переговаривались, ругались, а Александр... Просто застыл с красными щеками. « Я явно болен. » Бенкендорф отправился в свой старый кабинет, чтобы поскорей забить голову работой, но никак не мыслями о его величестве. Быстро справившись с работой, он разослал всем приглашения, дал приказы стражам следить за определёнными лицами, которые могут что либо сделать не так. А сам бродил по дворцу. Такому шумному, но родному. Стараясь запомнить каждый миг. « Ivre sans vin, pécheur... »¹