Часть 1

      Яркое, даже излишне, солнце и возгласы торговцев на центральной площади – обычный день для Архея. Детишки весело бегали и играли с друг другом, а родители обсуждали свои планы на день.       В кабинете Эграсселя все было как прежде. Приятный шелест старых книг наполнял собою пространство вокруг, а пустые баночки из-под чернил были небрежно разбросаны повсюду — как и всегда. Да и сам он ничуть не изменился за последние несколько лет очередного продолжительного отсутствия его лучшего друга.       Сейчас эльф делал уборку в своем кабинете. После вчерашнего срыва из-за ссоры с отцом тот не выдержал: все книги, записи, полные баночки с чернилами полетели на пол. В последнее время он все больше стал подвержен эмоциям и манипуляциям Тадмавриэля. Оно то и очевидно – Эграсса помимо стен своего кабинета-библиотеки и вечно недовольного им отца света белого не видит. Сидит днями и ночами за расчетами, исследованиями или читает очередные нудные, уже даже по его меркам, книжки – и все.       Так проходит каждый его день после того, как даже Туилин перестала заглядывать к нему – у эльфийки появились неотложные дела, и та уже почти на протяжении полугода не имеет возможности появится в родном мире. Она пообещала эльфу, что в ближайшее время они увидятся и этого Эграсса ждал больше всего.       Он уже просто изнемогал поговорить хотя бы с кем-то помимо эгоцентричного отца, который его, впрочем, особо за собеседника не считал. Ссель до безумия сильно жаждал ощутить из своего спектра эмоций хоть бы чуть-чуть радости или просто кратковременное спокойствие.       Из-за всего стресса, ссор, отсутствия близких рядом эльф просто забыл о себе. Забыл о том, что он может заниматься чем-то помимо всего того, что написал в ежедневных планах. Вся его жизнь буквально стала состоять из бесконечной рутины, унижений от отца и ожиданий приезда Туилин или как минимум просто кого-то из Первых.       ***       Эграссель на ватных ногах еле-еле шаркал тапочками по полу и нехотя перебирал свои записи про последние исследования с Искрой и скинтом. Эграсса остановился подле рабочего стола и начал вслух читать свои еле связные текста с его последней бессонной ночи. Большинство из бумаг сразу же были рывком подброшены в воздух и тут же сожжены ядовито-зеленым пламенем, что сопровождался грубыми, совсем не свойственными для Эграсселя, высказываниями о себе.       Эльф продолжил импульсивно наматывать круги по кабинету, со страдальческим видом глядя на весь беспорядок, что натворил вчера и решая новую дилемму: сжигать эту стопку бумаг или нет?       Вдруг Ссель внезапно замер. Он почувствовал странное, тягуче-сладкое, и до боли знакомое ощущение в груди – энергию Искры Первого. Однако из-за того, что парень был занят словесным самоистязанием, тот даже не удосужился повернутся и посмотреть за спину, когда ощутил очень яркий всплеск энергии совсем рядом.       Эграссель лишь неучтиво и слегка испуганно выкрикнул тому, кто стоял позади:       — Туилин! Я же просил не врываться ко мне таким способом! А если бы я… — ему не дали досказать его «если», потому что предполагаемая «Туилин» подбежала к тому и крепко обняла парня.       У него отняло дар речи.       На своей груди эльф ощутил совсем не женские ладони.       — Эграсса… — нежно-нежно прошептал голос, еще крепче прижимая тело эльфа к себе.       И в одно мгновение, только-только услышав ноты самого любимого голоса во всех вселенных, парень ощутил какого это «потерять ощущение собственного тела». Время замерло, и, словно забыло, как идти дальше.       Эграссель развернулся лицом к Ло и дрожащими руками бережно огладил его черты лица, наклонившись ближе.       — Моя Искорка… — он глупо улыбнулся, не в силах сдержать радости, которая хлестала из него потоком, стоило ему только увидеть его.       Надолго эльфа не хватило – тот через секунду разрыдался.       Мироходец молча всматривался в его мокрые хризолитовые глаза, и с заметным удовольствием вдыхал запах пшеничных волос.       Больше никто из них не отважился сказать ни слова. Так они и простояли молча несколько минут, пока Лололошка не опустил руки на талию, ласково поглаживая, сжимая шелковую ткань белого халата. Эграссель с наслаждением закрыл глаза и прижался максимально близко к юному телу.       С горячих щек эльфа не переставали литься слезы. Он действительно не верил в реальность происходящего. Ему казалось, что все это – его очередные бредовые фантазии, что часто было, если он внезапно отключался прямо за столом из-за сильной усталости. Однако сейчас все это выглядело вполне настоящим.       Ло не выдержал долго наблюдать слезы:       — Позволь… — тихо промямлил он.       Человек неуверенно приблизился к щекам эльфа, и, едва приоткрыв пухлые губы стал неторопливо выцеловывать его прозрачные кристаллики. Эграссель потихоньку расслабился и холодные руки с плеч Ло медленно опустились на бедра.       Ощутив отдачу в своих действиях, он зарылся пальцами в волосы Эграссы и прильнул к его сухим, потрескавшимся губам. Ему всегда нравились эти слегка кудрявые светлые локоны. А их аромат ассоциировался только с самыми прекрасными моментами в жизни Ло. Как бы он хотел чувствовать их запах всегда. Как бы он хотел ощущать его губы на своих целую вечность. Как бы он хотел не отпускать его никогда.       Через буквально минуту магия отстраненности от всего мира исчезла. Ло и Эграссель словно очнулись ото сна. Крепкого, приятного и затянувшегося.       Наконец они могли нормально поговорить.       — Пошли на наше озеро? — внезапно предложил Ло, мягко отстранившись поцелуя, но все еще придерживая эльфа за талию.       Эграссель на это лишь молча кивнул и пошел приводить себя в более презентабельный вид.       ***       — А это место все такое же, — прокомментировал Лололошка, снимая с себя очки с цветными голубоватыми линзами. — Такое же чудесное, как и тогда, помнишь? — мироходец поудобнее устроился на груди у Эграсселя, который облокотился о ствол дерева.       — Да, — Первый улыбнулся, поправляя светлый плед. — Ты прав. Годы идут, а тут все краше.       Парень трепетно сжал ладонь Сселя в своей.       Эграсса внимательно рассматривал каждую деталь окружающего их пространства: прозрачно-лазурное озеро, где любят плавать утки, громадный, величественный дуб, который словно скрывал их от глаз посторонних, небольшой березовый лес вокруг, горы, виднеющиеся вдалеке. И все это принадлежало только им. Все воспоминания тут были только их.       Лучи солнца просачивались сквозь листву и мягко согревали собою влюбленных. А у птиц была собственная складная и мелодичная симфония их прелестных голосов.       Эльф вдохнул свежий воздух, нежась в приятной неге.       — Я соскучился по твоим прикосновениям, — признался Эграсса, прижимая Ло к себе со всей силой, будто бы желая влить его в себя, стать одним целым и ощущать его в каждом уголке своей сущности.       Лололошка промолчал, но ослабленно улыбнулся. Слова сейчас были крайне неуместны.       Всеми фибрами души Эграссель чувствовал тепло от Искры Ло, а Ло – от его. И им было до безумия хорошо вместе. Спустя столько времени эльф наконец смог ощутить счастье и спокойствие, которых желал так долго.       Пустотный маг развернулся лицом к своей пассии и осторожно взял левую руку эльфа, поднося к своим губам, намереваясь поцеловать. Взгляд скользнул по запястью, и выше – к предплечью.       — Твои старые шрамы… — вырвалось у Ло.       Он испуганно взглянул в синие циркониевые глаза. И Эграссу тут же словно окунули в лед. И нет, не из-за того, что ему напомнили про существование на его руках шрамов. А потому что в недавней ссоре с отцом, Тадмавриэль упоминал их и в лицо насмехался над слабостью сына в его подростковые годы. И он знал, что Эграссель причинял себе боль именно из-за его издевок и унижений. И от этого ему стало еще больше нравится давить на эту болевую точку каждый раз, как сын попадался ему на глаза. Ему нравилось чувствовать его боль и уязвимость. Ему нравилось видеть его слезы. Больной ублюдок.       — После заражения, от моего отца не осталось ничего святого, — гнусно пронеслось в мыслях.       Мироходец почувствовал нарастающую тревогу эльфа, дрожащие руки, судорожно сжимающие его пальцы и тихо произнес:       — Прости, милый…       Он аккуратно поцеловал белые шрамики, вдыхая его запах. Его кожа пахла сладкими персиками.       — Забавно, — прозвучал немного неуместный комментарий в голове.       Эграсса притянул парня к себе и заботливо приобнял, отчетливо ощущая жар, все еще исходящий от их Искр. От того, что их желанные для друг друга тела находились настолько вплотную, становилось трудно дышать. Однако, сейчас от этих действий, по их разгоряченной плоти проходились вспышки экстаза. Бурными, слабо пульсирующими волнами, делиция вязко растекалась по поверхности кожи. Они оба перестали дышать и застыли, стремясь полностью испытать кратковременное наслаждение от податливых тел.       В это мгновение Ло был искренне счастлив. И он готов был поклясться, что его любимый эльф разделяет вместе с ним не менее яркие чувства.       — Помнишь, из-за чего мы с тобою стали так близки? — совершенно неожиданный вопрос застал Лололошку врасплох.