Часть 2

      Мимо пролетела фиолетовая бабочка.       Лололошка прикрыл глаза, позволив образам прошлого затопить сознание.       - Ты лежал под этим дубом, - начал он тихо, касаясь кончиками пальцев шрамов на запястье эльфа. - Весь в крови, с разбитым флаконом чернил в руке. Говорил, что это «несчастный случай», но я сразу понял.       Эграссель сглотнул, отводя взгляд. Да, тот день. Отец назвал его «бесполезным отродьем» за ошибку в расчетах, а он... Он просто хотел заглушить голос в голове.       Ло появился будто из ниоткуда - в рваном плаще, с исцарапанным лицом.       Незнакомец, который вместо осуждения молча перевязал раны, а потом сказал: «Боль - плохой советчик. Попробуй кричать в воду. Или бить подушки. Или... Обнимать меня».       - Ты приносил мне персики, - внезапно вырвалось у Эграсселя, губы дрогнули в улыбке. - Каждый раз после ссор. Говорил, что сладкое перебивает горечь.       Ло рассмеялся, коротко и тепло:       - А ты сначала швырял ими в стену. Пока один не попал мне в лоб.       Эльф потянулся к его волосам, запутывая пальцы в прядях. Как же часто эти руки дрожали, готовые причинить боль себе, пока Ло не брал их в свои, не заставлял чувствовать тепло, текстуру коры, шепот ветра.       - Помнишь, как учил меня «перенаправлять Искру»? - продолжил Ло, проводя ладонью по его предплечью. - Вместо того чтобы жечь кожу, ты рисовал узоры в воздухе. Зеленые спирали, которые я потом ловил, как ребенок.       Эграссель кивнул, прижимаясь лбом к его плечу. После каждой стычки с Тадмавриэлем он бежал к озеру, где Ло уже ждал - с терпким чаем, глупыми шутками про «драконов-буквоедов» и терпением, которого хватило бы на десятерых. Иногда они молча сидели часами, пока дрожь в руках эльфа не стихала. Иногда Ло рассказывал истории о мирах, где боль превращалась в крылья.       - Ты... Ты не дал мне сломаться, - прошептал Эграссель, и голос его предательски задрожал. - Даже когда я кричал, что ненавижу тебя.       - Потому что знал: ты ненавидишь не меня, а его голос в своей голове, - Ло приподнял голову смотря на эльфа, заставляя встретиться взглядами. - И каждый раз напоминал: ты сильнее, чем думаешь.       Эграссель закрыл глаза, вспоминая, как однажды после особенно жестокой ссоры с отцом схватил нож – и вместо привычного движения вниз вонзил лезвие в дверь. Ло, стоявший на пороге, не испугался. Просто обнял его, повторя: «Смотри, как далеко ты зашел. Смотри».       - Спасибо, - выдохнул эльф сейчас, целуя ладонь Ло. - За каждое «еще один день».       - Не благодари, - мироходец улыбнулся, и в его глазах вспыхнули искорки озорства. - Ты же знаешь: я просто хотел, чтобы у моих персиков был благодарный едок.       Эграссель фыркнул, толкнув его плечом, но тут же притянул обратно. Над озером закружились светлячки, повторяя танцующие узоры их Искр - зеленой и золотой, сплетенных воедино. А где-то вдали, за стенами библиотеки, Тадмавриэль в бессильной злобе стучал кулаком по столу, не понимая, почему сын больше не боится его слов.       - А теперь, - Ло внезапно вскочил, протягивая руку к воде. - Покажи мне, чему ты научился без меня.       Эграссель замер, следя, как золотистые искры от прикосновения мироходца рассыпались по поверхности озера, превращаясь в мерцающих рыб. Он вздохнул, сконцентрировавшись. Зеленое пламя, обычно едкое и беспокойное, мягко обвило его пальцы. Вместо привычного порыва сжечь что-то, он направил его в воду. Огненные узоры сплелись с золотом Ло, создавая над озером сияющий купол.       - Видишь? - Ло улыбнулся, наблюдая, как отражение их Искр танцует в глазах эльфа. - Ты не разрушаешь. Ты... Создаешь.       Эграссель не успел ответить. Из леса донесся хруст веток - резкий, словно нож по пергаменту. Оба обернулись. На опушке стоял Тадмавриэль, его длинные серебряные волосы колыхались в такт ярости, а глаза метали молнии.       - Падаль человеческая, - прошипел он, обращаясь к Ло. - Думал, спрячешь его здесь?       Ло встал, заслонив эльфа собой. Его поза была расслабленной, но Эграссель почувствовал, как энергия мироходца сгустилась в воздухе, готовая к удару.       - Уходи, - произнес Ло тихо. - Ты проиграл, еще даже не начав.       Тадмавриэль засмеялся, звук, напоминающий скрип ржавых петель.       - Он мой. Кровь, Искра, боль - все мое. Ты же... - отец презрительно сморщил нос. - Просто пятно на его судьбе.       Эграссель впервые за долгие годы не ощутил привычного спазма страха. Вместо этого в груди вспыхнуло что-то новое - жгучее, чистое как кровь Начала. Он шагнул вперед, отодвигая Ло в сторону.       - Нет, - сказал он так громко, что эхом отозвалось в чаще леса. - Ты ошибся. Я – его.       Золотая Искра скинта взметнулась вверх, обвивая тело эльфа, как доспехи. Тадмавриэль отступил, лицо исказилось в гримасе. Он замахнулся, выбросив темный вихрь энергии, но Эграссель встретил его удар сплетением зелени и золота. Волна отбросила отца назад, в чащу.       - Больше никогда, - прошептал эльф, глядя, как тень Тадмавриэля растворяется среди деревьев.       Ло молча обнял его сзади, прижавшись губами к виску.       - Горжусь тобой, - выдохнул он, и Эграссель почувствовал, как по щеке мироходца скатывается капля - соленая, неожиданная.       Они сидели у озера до темноты, пока светлячки не сплели над ними живой полог. Ло рассказывал о мире, где боль превращается в крылья, а Эграссель слушал, впервые веря, что однажды и его шрамы станут узорами на этих крыльях. Даже если Лололошка ему рассказывал это как сказку на ночь.       Эграссель прикрыл глаза и окончательно расслабился, утопая в чужой любви. Ло же посильнее обнял Эграссу, и они нашли свой покой.