Плюсы оставаться трезвым

      Громкая музыка в доме будто намеренно глушила все мысли. Басы стучали где-то прямо в груди, вибрация проходила по полу и стенам, а где-то за углом кто-то уже умудрился включить ещё один динамик, отчего казалось, что звук исходит буквально со всех сторон. Чишия стоял у стены, скрестив руки на груди и лениво наблюдая за разгулявшейся толпой. Он не любил вечеринки. Не любил шум. Не любил толпы. Но то, что он любил, как раз сейчас рассыпал смешки у импровизированного бара, подстукивая пальцами по бутылке и бросая вызывающие взгляды на незнакомцев. Сугуру. Конечно, он пришёл только ради него. Кто ещё добровольно согласится провести вечер в аду с алкоголем, дешёвой попсой и телами, мечущимися по гостиной как марионетки без нитей? Нираги сиял, как диско-шар под потолком. Соревновался с какой-то девчонкой в том, кто быстрее осушит стакан, и, судя по лицу той бедняжки, ей оставалось недолго. Сугуру же, как всегда, не менялся: сколько бы ни выпил, взгляд — цепкий, движения — уверенные, мозги — на месте. Пьяным он становился только по настроению. И вот, не дождавшись финала, он взял Шунтаро за запястье и, смеясь, повёл по коридору прочь от грохота. Чишия даже не сопротивлялся — если честно, только обрадовался. Музыка стихла, как только они зашли в комнату с плотно закрытой дверью. Просторная, хоть и безликая, с разбросанными по полу подушками и забытым кем-то пиджаком на диване. — Серьёзно? В чужом доме? — хмуро произнёс Чишия, едва Нираги закрыл дверь и повернулся к нему с той самой «искоркой». Голос Шунтаро был почти усталым, как будто он заранее знал — спорить бесполезно. — Ты же не пил, — нагло протянул Сугуру, подталкивая его в сторону свободного кресла, — значит, встанет. Давай по-быстрому, мм? Он уже оседал на чужие колени, ловко расстёгивая первые две пуговицы своей яркой рубашки, и усмехался, совсем как кот, что поймал мышку. Блондин хотел что-то сказать — про гигиену, про уместность, про то, что есть вещи, требующие приватности, — пока не заметил в руке парня маленький, почти незаметный блеск упаковки. Презервативы. — Ты… — Чишия закатил глаза, подавив смешок. — Значит, заранее планировал? — Ага, — весело хмыкнул Нираги, облокачиваясь на его плечо. — Там, у бара, кто-то прям за столом девушку трахать начал. Я тоже захотел. — Очаровательно, — отозвался Чишия с той самой сухой интонацией, за которую Сугуру его обожал. — И ты решил, что я — лучшая альтернатива столу? — Ты всегда лучшая альтернатива всему, Шунтаро, — мурлыкнул Нираги, цепляя его за подбородок пальцами. — И потом… тут хотя бы не так шумно. Почти романтика. Он подался ближе, чувствуя, как пальцы Чишии невольно скользят ему под рубашку — не чтобы поддержать, а просто по привычке. Исследовать. Контролировать. И, как обычно, ничего не останавливает. Сугуру наклоняется, небрежно целует, пока чужие руки уже расстегивают остальные пуговицы рубашки. Шунтаро отвечает на поцелуй не сразу, привкус алкоголя в чужом рту ему никогда не нравился. Слишком резкое, слишком горькое. Горче чем если бы он сам пил.  Нираги отстранился всего на секунду, чтобы сдёрнуть с себя рубашку. Яркая ткань мягко соскользнула с плеч, открывая ровную линию ключиц и нагретую кожу. Его тело двигалось само собой — лёгкий толчок бёдрами, будто бы случайный, но слишком уверенный, чтобы быть неосознанным. Он всё ещё смотрел Чишие в глаза. С той же знакомой усмешкой — будто знал, что проигрывать в этой игре блондин не умеет, но всё равно будет делать вид, что контролирует ситуацию. Комната уже наполнялась характерным запахом. Тот самый тёплый табак, едва уловимый, но такой настойчивый, будто сам воздух стал плотнее. Он был чуть сладкий, с примесью ванили, но не магазинной — скорее, как у кожи после горячего душа. Немного горечи, как у сигареты, которую ты держишь на губах, но не поджигаешь. И это сочетание всегда срабатывало на Чишию. Он вдохнул глубже. Сам того не замечая. Запах цеплялся за горло, за кожу, за мысли. Он пьянил сильнее, чем алкоголь, и Чишия не знал — это из-за феромонов или просто из-за того, что этот аромат был про Нираги. Родной. Желанный. Опасный. Сугуру не стал терять ни секунды. С поразительной лёгкостью освободился от ремня, джинсы упали на пол с глухим звуком. Он даже не остановился, просто нагнулся ближе и потянулся к футболке Чишии, чтобы стянуть её через голову. Никаких слов, ни намёков на стеснение. Только руки — горячие, нетерпеливые — скользящие по коже. — Давай не тормози, — бросил он, хрипло, как будто всё это происходило слишком медленно для него. И Чишия позволил. Потому что с этим запахом на коже, с этим напором в голосе и теплом тел — сопротивляться было бессмысленно. Нираги наконец стянул с него футболку, неуклюже — как бывает, когда пальцы чуть теряют ловкость. Алкоголь начинал делать своё дело. Движения стали медленнее, слишком мягкими, будто Сугуру начал тонуть в собственном расслаблении. Чишия это почувствовал сразу. До этого всё шло как надо: возбуждённый, дерзкий, активный Нираги — это был привычный сценарий. Но теперь, когда он чуть замешкался, отвёл взгляд, задержался с ремнём — как будто задумался о чём-то постороннем — Шунтаро резко потерял терпение. Блондин приподнялся на локтях, ловко перевернув их местами. И оказался сверху — быстро, без слов, без предупреждения. — Что, устал? — его голос звучал уже иначе. Не раздражённо, но сдержанно-насмешливо, как врач, которому надоело ждать, пока пациент сам догадается, что с ним не так. — Или просто передумал? Он наклонился ближе, запах тёплого табака, пропитанный кожей, заполнил пространство между ними. Сугуру чуть зажмурился от близости и от того, насколько резкой стала смена ролей. — Я тебе не игрушка, чтобы ты меня заводил и бросал посередине. — Чишия выдохнул это почти в губы, но всё ещё не касаясь. Сердце у Нираги забилось сильнее. Он не собирался останавливаться, просто слегка поплыл. Но эта резкая реакция — она подлила масла в огонь. — Злишься? — усмехнулся он, даже не пытаясь сдержать довольный тон. — Тебе ж понравилось. Чишия в ответ только прищурился. — Мне понравилось, когда ты был на ходу. Сейчас ты тормозишь. Шунтаро подставляет два пальца к чужому рту, Сугуру принимает. Облизывает, пытается остановить как можно больше слюней. Все выглядит до одури пошло, потому они продолжают. Больше говорить не хотелось. Нираги завелся из-за какой-то мелочи, Чишия завелся из-за этого факта. Вроде Чишия управляет процессом, а вроде Нираги его на это подталкивает. У них всегда так. Нираги творит херню, а Чишия ему позволяет, но следит за рамками. И в сексе так же. Сейчас рамки посмыты тем, что под Шунтаро бухой омега, которого хочется всем сердцем, и который был вовсе не против, и надеялся на это еще в более-менее трезвом состоянии. А еще это был его омега, так что разложить парня на чужой кровати уже не кажется какой-то аморальной идеей. Он ведет по чужим губам подушечками пальцем. Нираги течет даже от этого. У него полностью затуманенный мозг и блестящие прикрытые глаза. Сугуру сам начинает напирать, стараться взять пальцы глубже в рот, водя пирсингом по мягкой коже. Чишия отрывается от него резко, доставая пальцы из рта и начиная целовать лицо и ключицы. Он резко втянул кожу на шее, оставляя засос. Нираги чувствует резкую боль и ловит особый кайф. Кровь начинает кипеть, заливать новую отметину и опускаясь вниз. Он не сообразил как оказался в одной рубашке, которую Чишия медленно с него расстегивал. Они поменяли позу, теперь Шунтаро оказался между его разведенных ног. Он лежал на спине, чувствуя, как парень, прогибаясь в пояснице, начинает целовать его бедра. Он от такого потек через секунду, начиная мелко дрожать. Ноги на простынях разъезжались. Он согнул их в коленях и откинулся головой на подушку. Дальше все в руках Чишии. Он уже не в состоянии думать, он готов только принимать всю любовь. Нираги был точно прав, у Чишии встал, и довольно быстро. От вида парня он почти сам потек. Такой красивый его Нираги, с красными щеками и расширенными зрачками. Его такого только трахать, пока сбитое дыхание вовсе не остановится. Чишия раздвинул его ноги, фиксируя их. Схватился за лодыжки и приблизился к парню совсем близко. Первый палец вошел хорошо, как по маслу. Было влажно и жарко, потому он почти сразу добавил второй. Он раздвигал их, как ножницы, чтобы растянуть парня тщательнее. А то будет больно, если не сейчас то на утро точно. Хотя может и стоило разок довести Нираги до такого состояния. Чтобы не повадно было. Чишия думает о чем-то своем до момента, пока Нираги не издает тихий стон. О как, значит не уснул. Чишия находит простату, толкаясь так, чтобы задевать ее. Стоны становятся все громче и громче, и Чишия понимает, что пора его как-то затыкать. А то сейчас переорет музыку и у людей появляться лишние вопросы. А значит надо торопиться. Он вводит третий палец, входит по костяшки и достает их окончательно. Нираги чувствует неприятную пустоту пару секунд, а потом какой-то шорох. Он как-то вообще выпал из реальности. Чишия же успел раскатать презерватив. Он вошел резко и сразу полностью, зная, что Нираги и насухую с такого кайфует, а под вином, или что он там пил, его вообще разнесет. В Нираги все еще было ужасно жарко и узко, потому каждое прикосновение отзывалось волной по животу. Он толкнулся на пробу. Сугуру взял подушку в руку, закрывая ей лицо, чтобы хоть как-то заглушить свою реакцию. Он был готов кричать в голос, кусать губы и стонать пока голос еще есть. Главное преимущество Чишии - образование медика. Он идеально знает тело человека и понимает на какие точки давить. - Шунтаро, - тихо прошептал он, понимая, что парень через подушку его не услышит. Он почувствовал новый толчок. Все внутри обожгло. Он откинул подушку. Чишия начал входить резко, но с большими перерывами, а потом наращивал темп. Нираги чувствовал, как глаза от удовольствия слезятся. - Шунтаро, - повторил он чуть громче, но парень похоже его все еще не слышал. Сугуру почувствовал как горячая смазка потекла по бедрам, и он чуть напряг тело, чтобы получать удовольствие острее. - Шунтаро, - почти в голос повторил он, - Шунтаро-Шунтаро-Шунтаро. Он долго шептал. У Чишии от удовольствия почти заложило уши. - М? - переспрашивает Чишия, резко наваливаясь сверху и ловя новый угол. Нираги мелко задрожал и кончил себе на живот, тихо постанывая имя парня. И Шунтаро был уверен, что лучше этого он ничего и никогда не увидит. Он вышел из парня, краем одеяла вытирая сперму с чужой кожи, пока не застыла. Подрочил и снял презерватив, скручивая и выкидывая на пол. Сегодня они напились, разгромили чужую комнату и потрахались на чужой кровати. Оба счастливы от этого осознания, с одной стороны бескультурные мрази, а с другой им так хорошо. А это главное.