Ночной ларек

Сначала они решили просто выпить. Пивка – для рывка. Нираги даже не помнил, как они познакомились. Чишия, наверное, его так взбесил в их первую встречу, что Сугуру его поцеловал. Для него это был нормальный способ решения своих проблем. А потом он затащил Чишию к себе в квартиру, и вместо секса получил какую-то лекцию про важность уборки и что-то медицинское. Он явно не трезвый тогда был, так что не запомнил. Хотя такую дичь и в трезвом уме не поймешь. В Шунтаро он влюбился на третью встречу, когда сам от идеи его трахнуть отказался только чтобы послушать что-то новое про жизнь парня. Сам полез целоваться, сам предложил съехаться через месяц. Жить вместе оказалось очень удобно, потому что они два студента. Нираги платил за квартиру и подвозил на учебе, Чишия готовил ужины и рассказывал про практику в МОРГе. Все оставались в плюсе. И, не считая одной кровати и постоянных приставаний друг к другу, они вели себя как простые сожители. Как друзья почти, которые постоянно друг друга подкалывают. В конце сессии Нираги приперся домой с ящиком пива и без закуски. А Чишия поддался на искушение. Он закрыл сессию без единой отработки и пересдачи, а это для его специальности просто чудо. И нажраться на пару с парнем казалось логично. На кухне посидели до утра, разговаривая как в первый раз. Пару раз поцеловались, но просто переспать сегодня казалось скучным. Хотелось наслаждаться жизнью. Атмосферы на секс не было. Они включили старый магнитофон с какими-то ретро песнями, которые хранил Нираги. Он рассказывал про новый проект. Сугуру разрабатывал игры, писал на них коды, постоянно ругался с дизайнерами и сценаристами. Они все были его старше на несколько лет, но каждый раз поражались его опыту. А что поделать? Когда друзей в детстве нет, приходиться себя чем-то развлекать. А информатика ему всегда легко давалась. Половину времени Нираги работал дома, иногда ездил на пары, периодически катался в офис, чтобы сдать проект или набить морду тому верстальщику, который не берет трубки, а дедлайны горят. Нираги рассказывает это все в красках, а Чишию пробивает на хиханьки-хаханьки. Чишия проходит практику. Ему осталось еще непонятно сколько лет в меде. Он уже сам не верит, что доучится. Как будто в школе он провел меньше времени, чем в университете. Но пока его нервы не сдавали, и профессия все еще удовлетворяла. Чишия стал врачом благодаря травме, оставленной отцом, Нираги – программистом, благодаря травле. А потом они нашли друг друга. И проблемы не ушли, наоборот добавились чужие. Но стало легче. Они выходят на улицу. Уже вторник, пять утра. Днем было тепло – они ходили в легких курточках. Сейчас в этих куртках должно быть прохладно, но они под градусом. Так что Нираги пошел в резиновых тапках, а Чишия в чужой олимпийки. Шли до единственного круглосуточного ларька – надо была пива докупить, чтобы продолжать праздник. Сугуру поджигает край сигареты, делая пару затяжек. Чишия на него по началу недовольно жмуриться от противного дыма, а потом отбирает сигарету и сам докуривает. Он вообще не курит, только когда пьяный. Нираги потерю сигареты не сразу осознает, продолжает говорить. Шунтаро его единственный слушатель, который всегда поддержит и без вопросов примет все, что ему рассказали. Он задавал наводящий вопросы и всегда запоминал ответы. В этом была суть их отношений. Поэтому Нираги хочет остаться с парнем навсегда и не готов променять его на кого-то.

***

Из ларька они вышли нагруженные: в одной руке у Нираги шуршал пакет с пивом, в другой — пачка чипсов, ещё какие-то сухарики и баночка оливок, которые он взял просто потому что прикольно. Чишия вёл себя прилично — взял только бутылку газировки и жевательную резинку. По привычке. Не потому что был трезвым. Сугуру хотел что-то сказать, когда почувствовал, как что-то мягкое коснулось его ноги. — А? — Он опустил глаза. Из темноты переулка, в который выходил ларёк, показался серый, облезлый и какой-то слишком мелкий для возраста котёнок. Он пищал, дрожал и жался к ноге Шунтаро, будто специально выбрал самого невозмутимого человека в радиусе ста метров. — Э, слышь… — Нираги ткнул локтем Чишию в бок. — Это твой родственник. Шунтаро бросил на него взгляд. Такой же сухой, как апрельский воздух. Потом опустил глаза на котёнка и нахмурился. — У меня лицо симметричное. А это мокрое недоразумение, — отозвался он, но не отступил. Просто смотрел. Сугуру поставил пакет на асфальт и сел на корточки. Его лицо стало другим — не гримасничающим, не язвительным, а почти ласковым. Как будто вся внутренняя грубость на время растаяла от одного взгляда на маленькую трясущуюся тушку. Он протянул руку, и котёнок сразу ткнулся в ладонь. Пищал, будто рассказывая всё, что с ним случилось за последние три дня. — Прям ты, — пробормотал Нираги, — только ещё без психотерапевта. Он провёл пальцами по его мокрой спине, аккуратно подхватил котёнка на руки. Тот не вырывался — наоборот, прижался к груди, будто нашёл родственную душу. — Мы не справимся, — устало сказал Чишия, глядя, как тот стоит с котом в руках, будто это какая-то древняя реликвия. — Мы даже кактус загубили. — Он сам сдох. — Сугуру поднял на него глаза. — И я его не поливал, потому что ты сказал: “Он сам выживет”. — Потому что это был кактус. А не… — Шунтаро кивнул на дрожащий комок у него на руках, — …эта штука. На секунду повисло молчание. Ветер дунул в сторону дома, словно намекая, что пора двигаться. Чишия вздохнул. — Боже, мне лень сейчас это обсуждать. Делай, что хочешь. — То есть можно? — Нираги чуть не просиял. — Можно, если оно не разорвет все обои. Сугуру усмехнулся. Поднял пакет, прижал котёнка чуть ближе и пошёл вперёд, не скрывая радости. Шунтаро смотрел на него сзади, и в этой походке, где один пьяный парень тащил пиво, оливки и случайного уличного кота, было столько абсурдного счастья, что он, сам того не заметив, улыбнулся. И домой они зашли уже не вдвоём, а втроём.