9

Прежде чем убрать телефон и наконец лечь спать, она еще пару раз пересмотрела это короткое видео. Шепот: «Спокойной ночи». Вот она — Татьяна Викторовна, которую просят «не делать», а она все равно делает. По-своему, по внутреннему ощущению, по каким-то собственным законам. Усмехнулась. Да, именно так. Если бы ей дали возможность, кажется, вместо «Преступление и наказание», она оставила бы не просто «и», а «Преступление, наказание». И потом добавила бы ещё — «расправа». Но в этот раз стоило обойтись без жертв. Она сама поговорит с директором. Еще раз. Знает, если подойти грамотно, с цифрами и фактами, он не откажет. Это срабатывало раньше. Так появился театральный кружок, так запускались остальные инициативы. Да, потом их закрывали — одна за другой, по разным причинам, но ведь они были. Значит, стоило пробовать снова. Иногда она думала — может, проще было бы отпустить. Оставить все как есть. Перестать контролировать, не ввязываться, когда не просят. Дать другим самим решать, организовывать. Но… не получалось. Это происходило с сопровождением ребят на фестиваль, с заселением в отель, с разговорами про дополнительные номера, да даже с просьбой выключить свет во время репетиции — каждый раз она знала, как сделать лучше. И делала. Уступила только один раз — с билетами на самолёт. Тогда казалось, других вариантов просто нет. Без шансов. И всё же даже это решение потом не давало покоя. Она вздохнула, наконец убрала телефон. Но не легла. Наоборот — медленно выбралась из-под одеяла, стараясь не разбудить Араика. Босыми ногами прокралась по комнате, взяла ноутбук и, приоткрыв дверь, тихо вышла. Прошла в гостиную, включила лампу. Тёплый свет разлился по комнате, отсекая ночь. Быстро сбегала на кухню, налила себе кофе. Расположилась на диване, устроила ноутбук на коленях — и отправилась в знакомое путешествие под названием «собрать аргументы «за», сделать вычисления и предоставить сухие цифры, доказывая, что это не очередная провальная идея». Три часа спустя на рабочем столе лежал почти законченный отчет. Таблицы, диаграммы, сноски. Она перечитала последний абзац, кивнула самой себе. Теперь — точно спокойной ночи. Назад в спальню идти не хотелось. Завернулась в плед, включила телевизор — без звука, просто чтобы был. Пальцы несколько раз щелкнули по пульту, но экран быстро потерял значение. Как и всё вокруг. Уснула.

***

Аня резко открыла глаза. Темнота за окном все еще не отступила — до будильника оставалось пятнадцать минут, но телефон уже разрывался. Она потянулась, глянула на экран. Мама. Черт. Паника пришла не сразу, а прокатилась волной, холодной и липкой, будто кто-то вылил на нее ведро воды. Кажется, идея не возвращаться домой была не самой удачной, даже несмотря на то, что она писала, что останется у подруги. Не сработало. Тревога придала сил встать с кровати. Комната была погружена в серый предрассветный полумрак. Она быстро огляделась — Татьяны не было. Странно, вроде ложились вместе. Ладно. Потом. Схватила телефон, натянула на плечи одеяло и босиком, стараясь не шуметь, выскользнула на балкон. Дверь за ней щелкнула слишком громко — она поморщилась. Прохладный, сырой воздух обдал лицо, но собраться не получилось. Где-то вдалеке залаяла бродячая собака, и этот звук внезапно показался ей утешительным — живым. Пальцы дрожали, но не от холода, когда она нажимала на кнопку «Ответить». Едва поднесла телефон к уху — раздалось: — Ты где?! — голос матери был острым, как лезвие, и, кажется, пробудил всех соседей. — Я тебе с шести утра названиваю! — Мам, ну… я же писала, что останусь у подруги, — пробормотала Аня, сползая ниже по стене, кутаясь в одеяло плотнее. — Во-первых, не сказала, а написала. И не заранее, а в час ночи, между прочим. А во-вторых — я уже обзвонила всех твоих подруг. ВСЕХ. Никто не знает, где ты! — Всех?.. — Аня задумалась. — А Таня? — Напомни? — Она из параллельного, — выдохнула она, понимая, что наврала хуже некуда. — Дай ей трубку, — голос матери стал ледяным. Она явно заподозрила обман. — Мам, она спит… — отчаянно пробормотала Аня, стараясь говорить тише. — Пусть перезвонит, когда проснётся, — отрезала мать. — Если ты мне врёшь — неделю без прогулок. И без телефона. Поняла? — Мааам… — простонала Аня. — Всё. Сегодня после школы — сразу домой. Ты в школу хоть собираешься? — Да, да! Собираюсь! Хватит уже! — Тогда до вечера, — бросила мама и отключилась. Аня выдохнула и спрятала лицо в одеяло. Возвращаться в комнату и начинать этот день не хотелось, но холод взял своё. Она зашла, скинула с плеч одеяло и прошла на кухню. Там, на полу, под пледом, спала Татьяна Викторовна. В последний момент успела затормозить и не наступить ей на ногу. — Блин… — выругалась тихо. Старалась вести себя так же, но выходило плохо: кран с водой, микроволновка, скрип шкафа. Всё раздражающе громко. — Павлова… я тебя убью, — донеслось из-под пледа. Таня глубже зарылась в подушку. Голова раскалывалась, тело отказывалось просыпаться. — И вам доброе утро, Татьяна Викторовна, — фальшиво бодро произнесла Аня. — Кофе хотите? — Я хочу, чтобы ты пошла в школу… а я — нет, — простонала Таня и с трудом перевернулась на другой бок. — Только одна просьба. И я — исчезаю, — предложила Аня, наливая воду в чайник. — Ты издеваешься? — чуть приподняла голову, выглядывая из-под пледа одним глазом. — Скажите моей маме, что вы моя подруга. Я вам — кофе, и ухожу. — За что мне всё это… — простонала Таня, но взяла телефон. — Она не верит, что я ночевала у подруги. — Правильно делает. Сколько вообще времени? — Уже семь. — Кошмар. Ладно. Давай сюда. И больше меня не трогай. Если кто-то из нас умрет сегодня — пусть это буду я… — Договорились, — радостно кивнула Аня. Та посмотрела на нее удивленно. С трудом выдавила из себя несколько внятных слов в трубку, что-то вроде: «Да, всё нормально, у меня осталась. Мы вместе делали проект». Этого оказалось достаточно. Телефон был возвращен. Она медленно встала, выпила воду из стакана, налила ещё. — Потише будь. В холодильнике — макароны. Кофе — в левом ящике. Мне тоже оставь, — буркнула, зевая. И, пока ещё не проснулась окончательно, направилась в комнату. Закуталась в одеяло, натянула его до подбородка и, не говоря больше ни слова, сдалась. Полуразвалившись на кровати, продолжила отходить от вчерашнего.

***

Как только прозвенел звонок, сообщая о начале длинной перемены, Аня первой выскочила из класса. За ней — еще пара девчонок из параллели, переглянулись, кивнули, и, как будто сговорились, направились за здание школы — туда, где давно уже облюбовали укромное местечко между старым сараем и спортплощадкой. Неофициальная курилка. Закурили почти одновременно, кто-то присел на скрипучие качели, кто-то остался стоять рядом. Разговор шел без особой темы, будто все происходящее нужно только для разрядки. И вдруг — ощущение, что на них кто-то смотрит. Не громко, не демонстративно, а пристально. Одна из девчонок обернулась и дыхание перехватило. Будто следуя за ними из-за угла появилась фигура. Мария Генриховна. Всё так же — в распахнутом пальто, сдержанно улыбающаяся. Видела всех, рассмотрела, запомнила. Как бы намекая всем своим видом: попались. Пока девочки судорожно пытались спрятать сигареты за спиной, все еще надеясь, что она не к ним. Вдруг пронесет? Аня уже спрыгнула с качелей, выпрямилась и осталась стоять. Ровно. Напротив. Смотря с вызовом. — Павлова, если ты думаешь, что я иду вас пугать — ты ошибаешься, — спокойно произнесла завуч. — Добрый день, девочки, — кивнула остальным. — Здравствуйте, Мария Генриховна, — почти хором отозвались те. — Аня, насколько я знаю, Татьяна Викторовна вчера была с тобой. Она не пришла сегодня? Павлова скрестила руки на груди, словно защищаясь. — Нет, она спала, когда я уходила. А что? — Да нет, ничего. Спасибо, — коротко кивнула. Почти отвернулась, но на секунду задержалась, бросила через плечо: — И, кстати. Вас отсюда отлично видно из учительской. Если не хотите проблем ни мне, ни себе — я бы выбрала другое место для встреч. Она развернулась и ушла, не дожидаясь ответа. Тонкие каблуки ее туфель отбивали равномерный ритм по асфальту. Девочки выдохнули почти одновременно. — Она всегда такой была? — прошептала одна. — Что с ней вообще? С каких пор она типа… добренькая? — Ань, Ань! — начали они. — А что она имела в виду? Почему она тебя про Таню спрашивала? Но Павлова уже отключилась. Отошла чуть в сторону, достала телефон. Набрала номер. Один гудок. Второй. Никто не берет. Стиснула зубы. Еще раз. Наконец, сонный, хрипловатый голос. — Да, алло… — Татьяна Викторовна, вас Мария Генриховна искала. — Пиздец, — выдохнула Таня, и тут же, почти автоматически: — Ой, сорри. — Что происходит? — голос Ани стал настороженным, почти взрослым. — По-моему, мы уже договаривались не обсуждать эту тему. — После того, что между нами было? — посмеялась Аня. — Думала, могу хоть на что-то рассчитывать. Татьяна посмеялась в ответ, искренне, но немного сдержанно. — Я скоро приеду. — К ней? — с нажимом спросила Аня. — Во-первых, не к ней, а к Марии Генриховне. А во-вторых — нет. К директору. — Из-за кружка? — Ага. — Он возвращается? — До встречи, Ань, — коротко, но не грубо. Связь оборвалась. Аня уставилась в экран телефона еще на несколько секунд. — Серьезно? — подлетела одна из девчонок. — Кружок возвращается? — А вы что, еще не поняли? — Аня резко развернулась к ним. — Я только что с ней говорила. С Татьяной Викторовной. — А что за «между нами было»? — Да блин, я вчера была в клубе, с ней. А потом она меня у себя оставила. Чтоб мать не спалила. — Ого… круто.

***

Спустя какое-то время Таня все же появилась в школе. Шла уверенно, но выглядела так, будто за ночь не отдохнула, а пережила что-то страшное. Перед кабинетом директора на мгновение замерла, потом, словно вспомнив о чем-то важном, резко изменила траекторию и свернула к кабинету Марии Генриховны. У двери остановилась. Сделала паузу, поправила волосы — тщетно, они все равно падали в беспорядке. Постучала. Изнутри — спокойный, деловой голос: — Войдите. Она толкнула дверь. Мария сидела за столом, не поднимая глаз: подписывала какие-то бумаги, аккуратно откладывая каждую в стопку. Все выглядело предельно организованным — как всегда. Татьяна прошла внутрь, чуть неуклюже опустилась на стул напротив. Скинула рюкзак. На ней была мятая футболка, ветровка сверху, в глазах — краснота от недосыпа. Легкий запах перегара тоже присутствовал, хоть она и пыталась перебить его духами и чистой одеждой. Мария Генриховна наконец подняла голову. Неспешно, без удивления. — Это теперь так выглядят руководители театрального кружка областного театра? — тихо спросила она, приподняв бровь. Таня чуть усмехнулась: — Все переди, Мария Генриховна. Я еще не руководитель. — Уже, — отрезала Мария. — Уже, еще… Какая разница? Лучше скажите, зачем искали. И… жвачкой не поделитесь? Та не ответила сразу. Молча открыла ящик стола и достала пачку мятной жвачки, положив перед Таней. — Татьяна Викторовна, я искала вас, потому что вы так уверенно собирались приехать сегодня… но исчезли. — Ну вот я здесь, — раскинула руки, затем закинула в рот пластинку жвачки. — В чем проблема то? Мария Генриховна встала. Медленно обошла стол, остановилась рядом, прислонилась к краю — как-то по-домашнему, почти доверительно. Скрестила руки. Некоторое время молчала. — Я была у директора, — сказала наконец. — Ну и? — Татьяна повернулась к ней, глаза блеснули. — Показала ему кое-какие бумаги. Он согласен. Проект одобряет. Но… руководить будет ваша подруга. Татьяна не сразу поняла. Моргнула, выпрямилась. Потом внезапно вскочила, и коротко, быстро коснулась губами щеки Марии. Как тогда, возле автобуса. И в тот же момент замерла. Прижала ладони к вискам, скривилась от внезапной боли. Рановато еще для резких движений. Мария вздрогнула. Все внутри сжалось, то ли от неловкости, то ли от странности ситуации. Хотелось проявить беспокойство, предложить присесть или принести воды, но снова сдержалась. Только наблюдала. Такое вообще работает в этих случаях? На сколько она помнит, ей помогало только хорошо проспаться, а потом наесться жирной, вредной еды. Хотя, казалось бы, после этого должно становиться только хуже. Наконец, пришла в себя: — Это лишнее. Достаточно было пригласить меня на репетицию. Хочу увидеть лично за что вы так боролись. — Поняла, репетиция, — кивнула, потирая лоб, сбрасывая остатки боли. — И хороший кофе. А не тот, что тут в столовой. — Татьяна Викторовна, просто репетиция, — Мария сдержанно улыбнулась. — Мария Генриховна, что же вы так сразу отказываетесь? — Татьяна снова оживилась, ухмыльнулась. — Не переживайте, будет и крепкий, и без сахара. Я скину место и время. — Я сегодня до шести, — замялась Мария. — Окей, — тут же достала телефон из кармана, быстро сделала пометку, и направилась к выходу. Остановилась на секунду в дверях, но ничего не сказала. Просто вышла, аккуратно прикрыв за собой.

***

Практически сразу после того, как села в такси, оказалась в пробке. Типичная, вязкая, почти неподвижная — та самая, из которой не выбраться, даже если вдруг решишь сбежать пешком. Сначала мелькнула мысль, что стоило взять свою машину. Потом тут же одумалась: вчерашний вечер все еще отдавался в висках. Даже за рулем велосипеда сейчас вряд ли чувствовала себя уверенно. Что может быть хуже, чем стоять в пробке в такси? — подумала она, откинувшись на спинку сиденья. Ответ пришел почти сразу: когда водитель решает скрасить обстановку и прибавляет музыку погромче. — Серьезно? — пробормотала она вслух. Но водитель не расслышал или сделал вид, что не расслышал. Захотелось открыть дверь и выйти прямо на ходу, под взгляды других таких же измученных заложников города. Но у нее были дела, встречи, обязательства. Благодарит себя за то, что хотя бы не забыла наушники. Включила свой плейлист. Стало немного легче. Одновременно с этим открыла карту, нашла нужное место и скопировала название.

Татьяна Викторовна [14:47]

Предлагаю 1554. Я знаю, там хороший кофе. Супер крепкий)

Мария Генриховна [14:49] Там рядом красивый вид

Татьяна Викторовна [14:49]

Смотровая площадка?

Мария Генриховна [14:50] Ага

Татьяна Викторовна [14:51]

Круто. Подходит

Как только машина наконец остановилась у подъезда. Таня, не дожидаясь, пока водитель что-то скажет, выскользнула наружу. Дверь хлопнула за ее спиной, и все — как будто скинула с плеч пару тройку камней. В подъезде на секунду остановилась, оценивая лестницу, но разум взял верх — вызвала лифт, хоть ждать и дольше. Квартира встретила прохладой. Мгновенно сбросила обувь, на автомате прошла на кухню, что-то перехватила — остатки пасты, кусочек яблока, не изысканно, зато быстро. Затем, почти не думая, прошла к шкафу и остановилась. Что надеть, чтобы выглядеть нормально, но не как будто слишком старалась? Выбор пал на темные джинсы, белую футболку и старый добрый оверсайз пиджак. Проверенный вариант: удобно и не совсем спортивно — а это было важно. Почувствовала, как голова постепенно проясняется. Уже лучше. Гораздо лучше. Настолько, что решила: дальше поедет на своей машине. Закинула в карман ключи, еще раз проверила телефон, глянула в зеркало. Сойдет. В самый раз. В машине включила любимую музыку, настроилась на дорогу. Пробки рассосались, настроение поднималось. Через двадцать минут была уже у театра. Вика нашлась быстро, как всегда: с телефоном в руке, на сцене, что-то бормоча под нос. Таня подошла и просто сказала: — Согласовали. Все получилось. — Серьезно? — отвлеклась от репетиции Вика. — Ну я врать что ли буду? Было видно, как Вика рада. Сразу и репетировалось легче. Оставалось только дождаться, когда она закончит, чтобы вместе отправиться в областной театр — к той самой подруге. Татьяна расположилась в кресле, устроившись как дома. Провела там почти час: наблюдая, слушая, иногда комментируя. Потом они поехали. Областной театр оказался уютнее, чем она ожидала. Все было на своем месте, настоящая рабочая атмосфера. Знакомство, обсуждение ролей, реквизита, голосов. Лена оказалась совсем не такой, как она себе представляла. Живая, с чувством юмора, внимательная. Даже пригласила Татьяну на роль. Та усмехнулась, но вежливо отказалась: — Я тут пока не за этим. Прошло еще несколько часов. Обсуждение превращалось в смех, планирование — в мечты. И все бы хорошо, но Таня резко вспомнила, что у нее встреча. Поднялась, спрыгнула со сцены, сняла пиджак со спинки кресла, вернула его на свои плечи и сунула телефон в карман. — Мне нужно идти. Дела, — бросила Вике. — Приятно было познакомиться, — повернулась к Лене с легкой улыбкой. — Подожди, — Вика спрыгнула следом. — Немного же осталось! — Не могу, реально. Время. — Таня уже была у двери. — А я-то думала, чего ты так нарядилась. Не просто же так… — Вик, ну ничего не бывает просто так, — Татьяна хмыкнула и исчезла за дверью. Лена осталась на сцене, чуть приподняв брови: — Так внезапно… — А говорила, что у них все… — вырвалось у Вики. Голос был чуть тише, чем нужно, но Лена все равно обернулась. — Что ты сказала? — Да так, мысли вслух, — отвела взгляд и вернулась к сцене. — Ну что там у нас дальше по плану? Она прошла за кулисы, якобы проверить звук, но на самом деле просто спряталась. Прислонилась к стене и выдохнула. Смешно. Глупо. Опять это чувство — будто ее куда-то не позвали. Не выбрали. Таня всегда так — появляется внезапно, уходит резко. Она могла смеяться до слез, хлопать по плечу, делать комплименты, просить совета. А потом исчезнуть. Как будто ничего и не было. И так до следующего раза. — Бред какой-то, — сказала сама себе. Вернулась на сцену с деловым и занятым видом, но внутри все дрожало, пока Лена не спросила: — Ты давно ее знаешь? Чуть не оступилась. — Не особо. Она недавно к нам пришла. Подруга кивнула. А Вика сделала вид, что снова готова к работе.