Вернутся к фанфику
(не) смотри на меня
23 ноября 2024, 12:38Ноги утопали в снегу, лёгкие — в переизбытке кислорода. Каждый вдох обжигал горло, в носу кололо, а глаза резало от ослепительно белого — низкое зимнее солнце серебрило укрытую пухом землю и не давало разобрать дорогу.
Впрочем, вряд ли в глухом лесу вообще была какая-то дорога.
Вэнь Шаньяо думал об этом лихорадочно, так же, как и перебирал ногами в сугробах. Он не чувствовал ничего, кроме распирающей грудь боли при каждом вдохе и пылающих ушей. Пальцы на руках окоченели примерно десять минут назад, на ногах — около получаса.
Но всё это пустяки, сущие мелочи. Он сможет себя излечить, для этого понадобится всего пару заклинаний, не более.
Ему только нужно выбраться.
И тогда всё будет хорошо.
Обязательно.
«Господи, только бы выбраться».
Но то ли Господь глух, то ли Вэнь Шаньяо не заслужил его помощи, но в момент, когда он зацепился ногами за какой-то кустарник в снегу и повалился лицом в обманчиво мягкий сугроб, он услышал это.
Вой.
Протяжный, громкий и пробирающий до костей так, как не мог пробрать даже лютый мороз.
Вэнь Шаньяо затрясся так сильно, что его почти вырвало. Он попытался сглотнуть колючий воздух, но уставшее тело решило, что с него хватит, и юноша закашлялся, задыхаясь. Горячие слёзы растопили слипшиеся инеем ресницы и хлынули на алые щёки.
Вой накрывал лес.
Вэнь Шаньяо слышал их: как хрустел снег под лапами, как ломались и прогибались ветки под натиском животной силы; как выдыхали горячий пар клыкастые пасти и нетерпеливо клацали зубы. Слышал, как выл он.
Тебе не убежать.
Я тебя поймаю.
Ты не уйдёшь.
Вэнь Шаньяо упрямо сжал зубы. Сердце грохотало в горле, он с силой сглотнул его, поднял голову и решился бежать дальше, но замер, когда его глаза встретились с голубыми.
(кажется, Господь его всё-таки не любит)
Огромный белоснежный волк сидел на поваленном дереве перед ним и спокойно взирал на ведьмака сверху вниз.
Вэнь Шаньяо глупо обернулся, не понимания, как преследователь мог так быстро нагнать его, но не обнаружил за спиной ничего, кроме плотного ряда елей, скрывающих затихших волков и их смертоносное дыхание. Насмешливо яркое солнце вдруг потухло, как задутая свеча, и на лесной поляне поселился сумрак, в котором голубые глаза горели особенно ярко.
Кашель больше не терзал горло, но слёзы продолжали заливать лицо. От них пекли щёки и растрескавшиеся губы.
Становилось темнее. И холоднее.
Перестав всматриваться в деревья, Вэнь Шаньяо вернул взгляд к волку, но вместо него на дереве уже сидел молодой человек. Его красивое лицо в неожиданно поднявшейся метели было одновременно самым прекрасным и самым страшным, что юноша когда-либо видел.
— Почему ты не даёшь мне уйти? — отчаянье, с которым Вэнь Шаньяо произнёс это, поразило даже его самого, но оборотень лишь приподнял подбородок, совсем нетронутый чужим горем.
— Уйти? — его голос разрывал метель и звучал будто в голове. — Уходят, попрощавшись, а ты этого не сделал.
Снежные хлопья били по онемевшему лицу. Вэнь Шаньяо дрожал.
— Мне… — он сгорбился, пытаясь закрыться за волосами, превратившимися в сосульки, — мне жаль.
— Нет, — качнул головой Лэн Шуан, холодный и стальной. — Тебе не жаль. — Он спрыгнул с дерева, высокие сапоги утонули в сугробе, но так легко рассекли его, как Вэнь Шаньяо не смог бы даже будучи полностью здоровым. — Тебе жаль только себя. Свою сестру. Свой клан. — Волк присел перед ним, ледяными пальцами убрал завесу волос и приподнял острый подбородок. Вэнь Шаньяо не хотел, но всё же заглянул в чужие глаза. В них не было ничего, кроме его сломленного отражения. — Тебя волнует только месть.
— Если бы всю твою стаю уничтожили так, как мой клан, ты бы поступил точно так же.
— Нет, — собранные в хвост волосы Лэн Шуана трепались от ледяных порывов, — я бы не воспользовался добротой чужого народа, не ел бы их кашу и не пил бы их воду, зная, что обману их, что привяжу к себе, а потом брошу. — Пальцы сжались на подбородке. — Я бы всё рассказал и попросил помощи.
— Ну да, конечно, — злобно выдохнул Вэнь Шаньяо. — С чего бы вам мне помогать?
— Стае не к чему.
— Вот вид…
— Но не мне, — не дал договорить Лэн Шуан. Вэнь Шаньяо сморгнул слёзы, недоверчиво разглядывая лицо оборотня. — Я понимаю и разделяю твою ярость. Я на твоей стороне.
— Тогда отпусти меня, — ведьмак вцепился в чужую руку, не чувствуя собственной. — Отпусти меня.
— Не могу, — спокойно отрезал Лэн Шуан. Его дыхание было холоднее бушующего ветра. — Можешь просить всё, что угодно, но не это.
— Но мне ничего больше и не нужно, — взмолился Вэнь Шаньяо.
Волк внимательно вгляделся в его заплаканное, измученное лицо, а затем убрал руку с подбородка, отцепил от себя пальцы и встал. Метель закончилась так же неожиданно, как и началась, но Вэнь Шаньяо чувствовал себя настолько опустошённым, что даже не удивился этому.
Выглянувшее из-за туч солнце вновь сделало снежный лес ослепительно невыносимым. Вэнь Шаньяо зажмурился, а когда снова открыл глаза, перед ним никого не было. Он растерянно заозирался и вздрогнул, услышав за спиной возобновившийся волчий вой.
Вот только в этот раз их голоса звучали не угрожающе, а так, будто они что-то оплакивали.
Или кого-то.
Неприятное чувство стиснуло грудь, во рту стало горько. Шатаясь, Вэнь Шаньяо поднялся с колен и побежал, но не вперёд, куда так стремился ещё совсем недавно, а к протяжной волчьей песне, выворачивающей душу наизнанку. Снег больше не казался таким тяжёлым, и каждая клеточка тела горела от внутреннего жара, а не мороза.
Вэнь Шаньяо бежал и бежал, молил кого-то и о чём-то. Не мог думать кого и зачем, но не останавливал молитву, как и свои ноги.
Зачем ты идёшь туда?
Уходи.
Не смотри.
Но Вэнь Шаньяо не мог не смотреть. С тех самых пор, как он увидел поразительно большого белоснежного волка с необыкновенными голубыми глазами, он больше не мог отвести от него взгляда. И сейчас, ступая перед прижавшимися к земле волками, окружившими цветущую поляну посреди зимы и сугробов, он не переставал этого делать.
Не смотри на меня.
На примятых незабудках лежал Лэн Шуан. Окровавленная шерсть казалась грязной кляксой на фоне сочных трав и заснеженных елей, а мёртвые глаза — блёклыми в сравнении с цветами.
Вэнь Шаньяо застыл, не решаясь ступить со снега на луг, но не прекращая смотреть.
А волки выли.
И их песнь смешивалась с человеческими рыданиями.
***
Он проснулся с криком на губах. Сердце безумно колотилось. Спина взмокла так, будто Вэнь Шаньяо натянул на себя мокрую рубаху да так и лёг, а горло не смачивал половину жизни. Полностью зажившие пальцы вцепились в мягкие шкуры в попытке найти опору и донести до паникующего сознания, что кружащие над головой пучки трав и заячьи лапки на самом деле спокойно висели, совсем не грозясь упасть на него. «Сон. Всего лишь сон». Всего лишь. Рывком сев, Вэнь Шаньяо с силой потёр лицо. Влага на пальцах заставила его несколько секунд тупо смотреть на свои ладони, после чего он быстро обтёр их о и без того влажную рубаху. Разгорячённое от пережитого ужаса тело быстро остывало и кожу стянуло мерзкими мурашками. В комнате он был один. Серый ноябрьский день за маленьким окошком подсказал ему, что Лэн Шуан где-то бродил. В последние несколько дней оборотень всё чаще отлучался, но, быть может, он уходил так всегда — просто Вэнь Шаньяо не замечал, будучи практически всегда без сознания. Только сейчас, когда Лу Чуньду прекратил заливать в него сильно расслабляющие отвары, Вэнь Шаньяо перестал по пробуждению натыкаться на взгляд голубых глаз, словно всегда неотрывно следящих за ним. (не смотри на меня) Всё тело передёрнуло. — Пёс плешивый, — выругался Вэнь Шаньяо шёпотом, свесив ноги с постели, — уже и до снов добрался. От горькой дряни, которой его опаивал Лу Чуньду, его мысли всегда рассеивались, он был сонным и вялым, а когда засыпал, то всегда без сновидений. Но без отваров сны вернулись, и то, что кошмар был первым из них, его не удивляло. — Но какого лешего мне приснился этот бред? — спросил он свои пальцы на ногах. Те в ответ лишь поджались. — И где носит этого волчару? Волчара не заставил себя ждать. Из передней части дома послышался грохот. Вэнь Шаньяо предположил, что это звук от дров, сваленных на пол. Он не переставал удивляться неудобству чужого жилища — какой толк было делать печку за несколько комнат от спальни, где тепла должно быть больше всего, и постоянно таскать маленькую жаровню? Тупые волки. Вэнь Шаньяо уставился на дверь, ожидая, когда та откроется и явит Лэн Шуана. Ведьмак не признался бы в этом даже себе самому, но ему очень нравился вид волка, только пришедшего с холода. Румяные щёки и нос, припорошенные снегом тёмные волосы и по-особенному ярко блестящие глаза — всё это делало с сердцем Вэнь Шаньяо какие-то тёмно-магические штуки, которые ему почему-то не хотелось прерывать. Как-нибудь потом он обязательно препарирует каждую свою эмоцию и реакцию, ну а пока он был слишком поглощён ожиданием. Но дверь всё не открывалась. Вэнь Шаньяо нахмурился. Каждый раз, когда Лэн Шуан возвращался, он первым делом шёл в спальню, чтобы проверить, не спит ли ведьмак и пора ли приступать к готовке — существовать с голодным Вэнь Шаньяо в одном помещении было попросту невозможно. — Волчара, — позвал Шаньяо негромко, так как смысла надрываться всё равно не было — слух оборотня улавливал даже шёпот. Но, кажется, не в этот раз. — Эй, — теряя терпение, повысил голос ведьмак, — ты там заблудился? Я жрать хочу! Кинуть меня решил? — произнеся это, Вэнь Шаньяо застыл. Уже начавшие угасать воспоминания о сне сковали сознание новыми тисками. Ужас, ещё более сильный, чем при пробуждении, заставили Вэнь Шаньяо вскочить с постели. Гонимый страхом, он даже не заметил, как обожгло холодом голые ступни, схватил приставленный к стулу костыль, доделанный два дня назад, и стремительно поковылял к выходу. Но внезапно дверь открылась. — Ты кто такой?! — было произнесено одновременно, но с разными интонациями: со стороны Вэнь Шаньяо разъярённо, со стороны незнакомца — удивлённо и даже напугано. Они уставились друг на друга. Вэнь Шаньяо отметил, что плащ на парне был очень похож на тот, что носил Лэн Шуан, да и волосы собраны похожим образом. Вся стая одинаковая что ли? — Что ты забыл в этом доме? — напустив на себя угрожающий вид, поинтересовался Вэнь Шаньяо. Холод догнал его, тело начинало потряхивать, но капитулировать на кровать и вести разговор оттуда казалось жалким. Хотя, если встать на постель в полный рост… Ну почему эти псы такие высокие?! Незнакомец смотрел на него выпученными глазами и только открывал и закрывал рот. Наконец, собравшись с мыслями, он выдавил: — А ты? Вэнь Шаньяо фыркнул. — Живу. Лицо оборотня вытянулось ещё больше. — Но… это же дом Лэн Шуана… — Тем больше у меня вопросов к тому, что ты тут делаешь, — согнув одну ногу и уперев покалывающую от холода ступню в тёплую голень другой, вскинул подбородок Вэнь Шаньяо. — Насколько мне известно, он не ждёт гостей. Представление Вэнь Шаньяо стае должно было случиться только завтра и в доме, где собирался совет. Поэтому появление незнакомого волка в жилище Лэн Шуана, куда за две недели не наведывался никто, кроме Лу Чуньду, не могло не насторожить. — Да, но… Слушай, может, сядешь на кровать? — обеспокоено посоветовал оборотень, поглядывая на его ноги. — Холодно, наверное. Вэнь Шаньяо не дал гордости большей воли и быстро, как мог, дошёл до постели, тут же укутавшись в несколько шкур. Пытливые глаза всё ещё были направлены на смущённо улыбнувшегося паренька. Что там Лэн Шуан говорил? Что другие волки захотят его тут же прикончить, стоит им увидеть ведьмака без объявления от совета? Пока что самая большая угроза от неожиданного гостя, по мнению Шаньяо, была в том, что тот расплачется. — Так и будешь в дверях стоять или представишься? Оборотень ойкнул, поспешно захлопнул дверь и почесал в затылке. — Я Вай Сянцзы, Лэн Шуан, наверное, говорил обо мне… — Ни слова. — Ауч, — Вай Сянцзы натянуто рассмеялся, снова почесав макушку. — Это так похоже на брата. — А, так ты тот самый сводный младший брат? — удивлённо протянул Вэнь Шаньяо, безуспешно пытаясь отогреть ноги под тёплыми шкурами. Обрадованный тем, что за него всё же говорили, Вай Сянцзы отрывисто кивнул. — Так и что ты здесь делаешь? — Я дрова принёс, — улыбнулся оборотень. — Вообще я уже недели две как заметил, что из дымохода тут постоянно дым валит. Раньше брат мог печь затопить только для того, чтобы еды приготовить, а сейчас вон целый день дровишки подкидывает! Тут жарища такая! — он порывисто стянул с себя плащ, продолжив улыбаться. — Мерзляком, что ли, стал? Вэнь Шаньяо поплотнее закутался в меха. — Конечно, в волчьей шкуре ему спать теплее, чем мне под пятью одеялами. — Но мы не спим в волчьем обличие, — захлопал глазами Вай Сянцзы. — Почему это? — насторожился Вэнь Шаньяо. — Потому что каждое обращение довольно болезненно, — тоном, как будто ведьмак не знал, что небо голубое, а трава зелёная, ответил Вай Сянцзы. — Каждый раз обращаться перед сном — с ума сойти можно! Хотя кто-то вроде моего брата и смог бы такое проворачивать, но у него вон сколько шкур! — он обвёл довольным взглядом огромную кровать, заваленную мехами, как будто сам их натаскал. — Ему-то это не к чему. Не к чему, если он спал в этой постели. Но Лэн Шуан не спал. Он, сгоняемый Вэнь Шаньяо каждый вечер, лишь первые два дня рычал от возмущения, но впредь ни разу ни заикнулся о том, чтобы остаться спать подле ведьмака. Он молча убирал посуду после ужина, поправлял одеяла и раздевался перед обращением, ни единым мускулом на лице не выражая, что это действие давалось ему нелегко. Что он терпел боль лишь потому, что Вэнь Шаньяо упирался. Грудь стянуло ноющей болью. — Идиот хвостатый, — прошептал Вэнь Шаньяо. В комнате на некоторое время повисло молчание. — Извини, — первым подал голос Вай Сянцзы. Шаньяо поднял на него глаза, и тот снова взлохматил себе волосы. Не было ли у него там дырки от стольких потираний? — Немного неловко спрашивать, когда мы уже так разговорились, но… ты кто? Если бы не тяжесть от открывшейся жертвенности Лэн Шуана, Вэнь Шаньяо наверняка разразился смехом, но сейчас он лишь криво ухмыльнулся: — Ещё позже спросить не мог? — Вообще-то, я ещё в самом начале спросил, — надулся Вай Сянцзы. — Просто ты не ответил, а потом как-то по-другому разговор завязался и… — Если продолжишь так бубнить, то так ответа и не получишь, — заметил Вэнь Шаньяо. Оборотень послушно замолк, глядя на него огромными глазами. — Меня зовут Вэнь Шаньяо, мы должны были познакомиться только завтра. — О, а я-то думал, в честь чего собрание, — Вай Сянцзы кивнул сам себе. — А почему ты живёшь в доме моего брата? Вэнь Шаньяо не до конца был уверен, можно ли ему сейчас об этом объявлять, но уже завтра вся правда всё равно вскроется, так что он признался: — По идиотским законам вашей стаи, я, вроде как, жених твоего братца. Выражение, которое выдал Вай Сянцы в ответ на это откровение, Вэнь Шаньяо расценил как высшую степень удивления. — А я-то думаю, почему ты им так пахнешь! — Ну, может быть потому, что я в его рубахе в его кровати? — Вэнь Шаньяо изогнул бровь, но, как и обычно, изогнулись обе, предав его лицу непонятную гримасу. Вай Сянцзы энергично замотал головой. — Нет, это другой запах. Такой остаётся, только если волк осознано помечает им, и для этого мало посторонних вещей. Нужен прямой контакт кожи. Вэнь Шаньяо, раньше не задумавшийся, как именно Лэн Шуан помечал его, спросил: — Получается, он облапал меня? Вай Сянцзы неуверенно улыбнулся. — Получается, что так. Вот он, добропорядочный Лэн Шуан! Вэнь Шаньяо представил, как тот раздевал его, аккуратно, чтобы не тревожить раны и переломы; как проводил руками по плечам, груди, спине, прямо как там, в купели. Как ложился рядом, тоже обнажённый, и, наверное, обнимал. Вэнь Шаньяо представлял это и всё искал в себе злость и возмущение. Но находил лишь жар, заливший лицо алым заревом. — Ну и где этот пёс? — пытаясь звучать более уверенным, чем он себя чувствовал, спросил Вэнь Шаньяо. — В печи совсем потухло, что ли? На явную колкость Вай Сянцзы не улыбнулся. Он весь как будто сжался, опустив глаза и прижав к себе свой огромный плащ. — Ну, тут такое дело… Спина ведьмака напряглась. — Что? — Ты только не волнуйся, — выдохнул Вай Сянцзы, пытаясь быть непринуждённым, но получалось плохо. — С ним всё будет хорошо, правда… Его оборвал вой за окном. Глаза Вэнь Шаньяо остекленели. Мурашки побежали по коже, как ядовитые жуки, и их яд с каждым укусом проникал в кровь всё больше, приближаясь к сердцу. (метель. луг. незабудки. вой. кровь) Вэнь Шаньяо замутило. Кровь. — Говори, — он впился во вздрогнувшего парня абсолютно тёмным взглядом. — Всё. Быстро. Кадык Вай Сянцзы дёрнулся, он невольно отступил назад, но упёрся спиной в дверь и сбито затараторил: — Вчера была очередь брата обходить границы нашей территории, он ушёл под ночь, к утру должен был вернуться, он всегда так возвращается, но сегодня его всё не было и не было, несколько волков пошли по его следу и скоро по связи через них мы все почувствовали, что брат в беде. — Он шумно выдохнул, так же шумно вдохнул и продолжил: — Я не знаю пока почему, но ближайший ковен, с которым у нас давно договорённость о не пересечении границ, вторгся на наши земли. Брат пытался договориться, но ведьмы были агрессивны и не ушли, пока он не разорвал парочку на куски, но ему это далось нелегко, и, в общем… Ведьмы ранили его и заблокировали канал нашей связи, из-за чего он не мог позвать на помощь, он потерял много крови, но сейчас с ним всё нормально, правда! С ним и не такое приключалось! Ха-ха! — под жёстким взглядом Вай Сянцзы оборвал нервный смех. — Серьёзно, у нас ведь есть Лу Чуньду! Да-да, тот самый Лу Чуньду, который поил Вэнь Шаньяо всякой дрянью почти две недели, за которые он так до конца и не восстановился. Сколько же он будет лечить Лэн Шуана? — Где сейчас Лэн Шуан? — сипло спросил Шаньяо. Ноги его наконец отогрелись так, что пятки горели. — В лекарском доме. — Отведи меня туда. Вай Сянцзы неожиданно нахмурился, чуть пухловатые черты его юношеского лица заострились и похолодели. — Ты не представлен стае. Тебе нельзя отсюда выходить. — Я же помечен. — Без брачной метки запах брата на свежем воздухе слетит с тебя мгновенно, пока ты остаёшься здесь, где каждая вещь хранит его частичку, ты в безопасности, — объяснил Вай Сянцзы, но не увидел на чужом лице смирения и готовности отступить. Он вздохнул и забухтел: — Ну почему со мной вечно так происходит? Я же всего лишь принёс дров по просьбе брата, хотя и очень удивился, ведь он не любит, когда в доме тепло, но как я мог ему отказать? Он ведь так редко меня о чём-то просит, хотя я всегда готов прийти на помощь, а тут даже дров нормально занести не могу, чтобы шишек не набить. Говорил же мне просто затопить печь, никуда больше не соваться, так нет же! Услышал голос незнакомый, решил проверить, не забрался ли кто из мелкотни в дом, пока хозяина нет, а тут бац красавец писанный, не волк, но пахнет братом, ещё и женихом оказался. И мне бы его защищать, покормить, жаровню принести, так нет же! Сам себя в медвежью яму загнал. Вэнь Шаньяо внимательно выслушал его монолог, скинул с плеч шкуры и снова свесил ноги с кровати. — Закончил? — спокойно уточнил он. Вай Сянцзы шмыгнул носом и кивнул. — Тогда пошли. И не ной, большой уже. — Мне пятнадцать, — снова шмыгнул волк. Вэнь Шаньяо недоверчиво уставился на него. — Что? Я ещё расту, буду ничуть не меньше брата, вот посмотришь! Вэнь Шаньяо не стал говорить, что он поражён его размерами уже сейчас, и сполз с кровати на всё тот же холодный пол. Костыль лежал рядом. Рёбра срослись, все ушибы сгладились, но нога всё ещё доставляла проблемы. — Пошли. — Ты так идти собрался? — Вай Сянцзы окинул взглядом его фигуру, одетую лишь в хлопковую рубашку чуть ниже колен. Вздохнул. — Посиди минутку. Я принесу одежду. Когда оборотень вернулся с охапкой вещей, он стал быстро раздеваться, ничуть не стесняясь, как и, наверное, все северные волки. — Ты ходил за одеждой, чтобы в итоге пойти в том же наряде, что и я? — усмехнулся Вэнь Шаньяо, скользя оценивающим взглядом по белой коже. Парнишка был высок, но разворот плеч и присущая подросткам угловатость выдавали его возраст. Интересно, а сколько лет Лэн Шуану? Он никогда не спрашивал. — Ты оденешь мою одежду, — стянув штаны, ответил Вай Сянцзы и тут же натянул на себя те, что принёс. — А я — брата. Чтобы попытаться тебя скрыть, нам нужен свежий запах, так что вот, бери, — он кинул в ведьмака свои штаны, рубаху и вязанный свитер. Плащ просто положил рядом на кровать — уж больно тяжёлым он был, чтобы кидать его в кого-то настолько тонкого, как Вэнь Шаньяо. Тот, прижав к себе вещи, хмуро заявил: — Выйди или отвернись. Вай Сянцзы улыбнулся. — Брату моему тоже так говоришь? Вэнь Шаньяо не собирался признаваться, что Лэн Шуан не только не отворачивался, но и всегда активно помогал ему со сменой одежды. — Не твоё собачье дело, — буркнул он. Вай Сянцзы со смешком поднял руки, сдаваясь, и отвернулся. Вэнь Шаньяо как мог быстро снял с себя рубаху и ненадолго застыл: что-то на подсознательном уровне противилось тому, чтобы запах Лэн Шуана на нём был перебит чьим-то другим. Но выбора не было, и Вэнь Шаньяо, показательно кривя нос в спину насвистывающего Вай Сянцзы, оделся в его одежду. Из всех вещей в пору ему были лишь носки. Сапоги из овечьей шкуры могли слететь при нормальном ходьбе, но на сомнительную радость Вэнь Шаньяо нормально ходить он ещё не мог. — Может, мне понести тебя? — добродушно предложил Вай Сянцзы, выходя в длинный коридор. — Обойдусь, — отмахнулся Вэнь Шаньяо, про себя отмечая, что если бы это предложил Лэн Шуан, он бы даже не подумал отказываться, а уже потянул руки к мощной шее. Полагаться на него было привычно и… приятно. Улица встретила их морозным воздухом, сугробами по колено и серым небом. Вэнь Шаньяо поплотнее укутался в чужой плащ с тёмным воротником и огляделся. Невысокие деревянные дома виднелись тут и там, но не были выстроены в привычные ряды; расстояние между постройками было везде разным, и до ближайшего жилища от дома Лэн Шуана было метров двадцать. Паутина узких тропинок вела к каждой двери. — Далеко нам идти? — уткнувшись носом в меховой ворот, пахнущий хвоей, грибами и мятой, спросил Вэнь Шаньяо. Впереди идущий Вай Сянзцы обернулся, посмотрел сначала на костыль, наполовину утонувший в снегу, потом на ведьмака. — Нет, — качнул он головой. — Но, если всё же устанешь, — скажи об этом. Вэнь Шаньяо хмыкнул, но ничего не ответил. Шли они медленно. Притоптанный снег не хрустел под ногами, и вокруг было так тихо и спокойно, что покой спящей природы вскоре пробрался и в сознание Шаньяо. Мысли его были мирными, ни следа отпечатка тревоги и страха, хотя он не переставал думать о Лэн Шуане и о том, что с тем произошло. Мать-природа коснулась ведьмовской сущности, и уверенность в себе и своих силах наполнили Вэнь Шаньяо тёплым потоком, не дающим морозу добраться до хрупкого тела. Но такая тишина в таком большом поселении всё же настораживала. — Я надеюсь, так спокойно здесь не потому, что голодные волки поджидают меня за углом? — Вэнь Шаньяо выдохнул облако пара и сильнее навалился на костыль. Нога напомнила о себе слабой ноющей болью. — Такая тишь хоть и приятна, но подозрительна. — Не надумывай, — Вай Сянцзы ногами раскидывал снег, делая дорожку шире. — Слышал вой? Это был знак собраться на совет в доме вожака. — А тебе ничего не будет за то, что ты не там? Вай Сянцзы посмотрел на него из-за плеча и натянуто улыбнулся. — Меня на такие собрания ещё не допускают, а уж всыпят мне явно по другой причине. Вэнь Шаньяо не знал, к каким наказаниям прибегали северные волки, но мысленно посочувствовал пареньку, обречённому на взбучку из-за него. — Как будущий муж сына вожака, я замолвлю за тебя словечко, — попытался приободрить он, на что Вай Сянцзы рассмеялся. Лекарский дом и правда оказался недалеко. Он отличался от прочих наличием маленькой веранды и большими окнами, за которыми горело множество свеч. Вай Сянцзы легко взбежал на ступеньки, помог взобраться Вэнь Шаньяо, отморозившему держащую костыль руку, и, стряхнув с сапог налипший снег, без стука открыл дверь. Тепло натопленного дома обдало их мутным облаком, из-за чего сжавшиеся от холода лёгкие расширились и Вэнь Шаньяо тихо закашлялся. В доме тоже было тихо. Вай Сянцзы махнул рукой, призывая следовать за ним, и повёл ведьмака по тускло освещённому коридору. Над головой, как и в доме Лэн Шуана, висели пучки сухоцветов, грибов и частей животных. Вэнь Шаньяо шёл, всё больше прихрамывая. Теплое помещение обрушилось на него, как лавина, и огромный плащ на его плечах начал тянуть его вниз. — Мне лучше не показываться сейчас, — шепнул Вай Сянцзы, остановившись перед одной из боковых дверей. Вэнь Шаньяо кивнул и зашёл в комнату один. В отличии от коридора, в ней, несмотря на день за окном, горело минимум десять свечей, а под потолком ничего не весело. У входа стоял широкий стол, заваленный пожелтевшими бумагами, стружкой, остатками трав и сухих ягод, а у дальней стены расположились две кровати. На одной из них лежал Лэн Шуан. Всё внутреннее спокойствие, полученное Вэнь Шаньяо от соединения с природой, обратилось штормом. Гигантские волны страха ударились о рёбра вместе с гулким ударом сердца, и Вэнь Шаньяо, выронив костыль, захромал к постели с раненным. Лицо Лэн Шуана было бледнее прежнего. Вэнь Шаньяо замер над ним, тяжело дыша от усталости и волнения, и дрожащими пальцами откинул укрывавшее волка одеяло. — Надеюсь, объяснение твоего присутствия здесь будет достойным, — раздался голос позади, — иначе могу пообещать, что одним костылём на ближайшие недели ты не отделаешься. Вэнь Шаньяо, медленно отведя взгляд от обнажённого, совершенно здорового тела, выпрямил напряжённую взмокшую спину и обернулся к стоящему в дверях Лу Чуньду. За ним, понуро упустив голову и кусая губы, мялся Вай Сянцзы. — Как вы это сделали? — сухо спросил Вэнь Шаньяо. — Что именно? Вэнь Шаньяо сжал кулаки, шумно вдохнул сквозь сжатые губы и, обратно накрыв бессознательного Лэн Шуана, двинулся в сторону захламлённого стола. Лу Чуньду неотрывно следил за каждым шатким шагом. — Вай Сянцзы сказал мне, что Шуан потерял много крови, — позволив плащу скатиться с плеч к ногам, Вэнь Шаньяо упёрся руками в стол и зажмурился от резкой головной боли. Лу Чуньду зыркнул на ойкнувшего Вай Сянцзы и щелчком пальцев захлопнул дверь, оставляя оборотня за пределами комнаты. Огоньки свечей одновременно дрогнули, а затем ровно замерцали. — Он ошибся, — только и сказал старший ведьмак. Вэнь Шаньяо коротко хмыкнул. Может, он бы и поверил в это, если бы прямо сейчас перед ним не лежали до боли знакомые ингредиенты, а под бумагами с описанием так же известного ему заклинания не скрывался… — Глиняный Лэн Шуан. Он не обратил особого внимания на этот стол, когда зашёл, но стоило ему увидеть идеально гладкую кожу волка, совсем не подходящую тому, кто попал под ведьмовской удар и не мог самостоятельно добраться до стаи, и подозрения ударили его по макушке, как снежная лавина. — Вы использовали одно из самых сильных лечебных заклинаний, — Вэнь Шань не моргая смотрел на мужчину сквозь водопад собственных волос. — Ну, — усмехнулся Лу Чуньду, — на что-то я ещё годен. Шаньяо отразил его усмешку. — Несомненно. Ведь это тайное заклинание клана Вэнь. Тёплый оранжевый свет не отражался в фиалковых глазах. В комнате как будто стало холоднее. — Не думал, что ты уже изучил его, — наконец недовольно цокнул Лу Чуньду. Образ ледяного изваяния затрещал, и мужчина, массируя переносицу, упал на ближайший стул. — Сколько же с вами проблем… — Получается, вы совсем не нуждаетесь в том, чтобы я рассказывал о заклинаниях нашего клана? И так долго вы лечили меня только для того, чтобы я об этом не догадался, хотя на самом деле с вашими знаниями я смог бы встать на ноги за день? — Вэнь Шаньяо стоял над ним, ничего не чувствуя. Словно его выключили. — Зачем я вам? — Мне — не к чему, — фыркнул Лу Чуньду. — Слишком много чести. Вэнь Шаньяо через плечо посмотрел на безмятежного Лэн Шуана, чья грудная клетка мерно опускалась и поднималась. — Ему? Лу Чуньду промолчал. Вэнь Шаньяо поджал губы, часто моргая. Какой же он наивный. Польстился на притворную заботу, мягкий тон и чужую уступчивость. А его водили вокруг пальца — ещё и непонятно, для чего. Зачем он нужен стае? Зачем он нужен Лэн Шуану? Почему на самом деле он не убил его ещё в самом начале? Зачем всё это? — Присядь, — спокойный голос Лу Чуньду донёсся до сознания как из-под толщи воды. Вэнь Шаньяо и не заметил, когда его начало потряхивать. — Сядь и успокойся, кому говорю? — Полному идиоту, — ухмылка растянула лицо, Вэнь Шаньяо попробовал переступить через лежащий в ногах плащ, но запнулся и упал на колени прямо перед ведьмаком. — Ещё и жалкому. Лу Чуньду вздохнул, поднял его под локти и довёл до пустующей кровати. На соседней Лэн Шуан по-прежнему лежал без сознания. Вэнь Шаньяо знал, что после лечения по методам Юлин тот, на ком оно было применено, должен проспать как минимум пару часов. Но сколько времени осталось до того, как северный волк откроет глаза, он не знал. — Далеко собрался? — спросил Лу Чуньду скептически, когда усаженный на кровать юноша вновь попытался встать, но был остановлен цепкой рукой. — Маленькие дети и то быстрее понимают, что я от них требую. — Вы не имеете права что-то от меня требовать, — огрызнулся Вэнь Шаньяо. — Отпустите. Я ухожу. Лу Чуньду хмыкнул, но руку убрал. — Даже не попрощаешься? — Почему ты не даёшь мне уйти? — Уходят, попрощавшись, а ты этого не сделал. Сны для ведьмы — не просто разыгравшаяся фантазия. А кошмары и вовсе практически всегда вещие. Именно поэтому Вэнь Шаньяо так остро отреагировал на слова Вай Сянцзы о ранении Лэн Шуана, хотя оборотень и уверял, что всё в порядке. Видение мёртвого волка были слишком красочными и реалистичными, чтобы Вэнь Шаньяо мог так просто выкинуть их из головы. Но что, если первая часть сновидения тоже имела смысл?.. — Вы ведь не скажите мне, почему он притащил меня в стаю и оставил в живых? — тихо спросил он, переплетя пальцы и положив их на колени. Сидящий рядом Лу Чуньду какое-то время не отвечал. — Я не умею объяснять подобное, — наконец произнёс он. — Но могу сказать лишь одно: здесь тебе сейчас безопаснее всего. Кажется, ведьмы Хэй очень хотят тебя отыскать, настолько, что готовы пренебречь своим нейтралитетом с северными волками. Поверь, если бы помыслы Лэн Шуана в отношении тебя были дурными, он бы давно отволок тебя к ним, а не лишался половины живота, защищая тебя. Вэнь Шаньяо передёрнуло. Он видел, что большая часть на глиняной копии Лэн Шуана была заменена сухими цветами, которые заделывали раны на настоящем теле, но слышать об этом было ещё неприятнее, чем смотреть. — Он же… — юноша чуть сгорбился, чувствуя себя до жути уязвимым. — Он же не притворяется со мной? Он списывал все нежные касания и проникновенные взгляды на добрую натуру волка и его ответственность, но если это всё было ненастоящим, лишь для каких-то скрытых целей… Шаньяо не видел, но уголок губ Лу Чуньду дёрнулся — и даже не насмешливо. — Поверь, он отвратительный актёр. Облегчённо выдохнув, Вэнь Шаньяо слабо кивнул. Лэн Шуан действительно мог врать ртом, но действиями — вряд ли. Ведьмак понимал это даже за то короткое время, что они были знакомы. Одна из свеч потухла. Лу Чуньду встал, чтобы заменить её, когда Вэнь Шаньяо спросил: — Через сколько он придёт в себя? — Через час. Он планировал ничего не рассказывать тебе о случившемся. — Похоже на него. Вэнь Шаньяо тоже поднялся. Лу Чуньду посмотрел на него с подозрительным прищуром. — Опять надумал уходить? — Нет. Хочу помочь. — Уж со свечкой я сам как-нибудь справлюсь. — Не с ней, — Вэнь Шаньяо мазнул взглядом по спокойному лицу спящего волка, мысленно посовещался сам с собой ещё раз и без тени неуверенности продолжил: — Мне нужна моя сумка. И котёл.***
Веки дрогнули, и Лэн Шуан медленно открыл глаза. — Ну и храпишь же ты. На самом деле, спал северный пёс поразительно тихо, но Вэнь Шаньяо не знал, что ещё такого сказать, чтобы не выдать всей той радости, что его охватила, как только он снова увидел льдистые глаза. Живые. Лэн Шуан поморщился, подтягиваясь на локтях. — Ты б себя слышал, — отразил он, зевнул да так и замер с широко раскрытым ртом. — Знаю, я неотразим, но такая реакция мне слишком льстит, — поддел Вэнь Шаньяо. Лэн Шуан захлопнул рот, быстро обвёл комнату глазами и вернул взгляд на ведьмака, спокойно сидящего на придвинутом к кровати стуле. Ранее позабытый костыль стоял рядом. Больше в помещении никого не было. — Ты что здесь делаешь? — хрипло спросил Лэн Шуан. — Пришёл по зову сердца. — Я серьёзно. — Я тоже. Лэн Шуан посмотрел на него одним из тех своих странных взглядов, которые Вэнь Шаньяо никак не мог разобрать — слишком тёмным и неизвестным ему было чувство, плещущееся в ледяных озёрах оборотня. Но, вопреки здравому смыслу, его совсем не пугал этот взгляд. Наоборот — от него что-то приятно сжималось внутри. — Шаньяо. — М? Лэн Шуан протянул ему руку. Вэнь Шаньяо, поколебавшись, положил в горячую ладонь свою собственную и даже не успел сообразить, как оказался сидящим на чужих коленях. Такая резкая смена положения настолько его поразила, что он не сразу заметил, как с него начали стаскивать одежду. — Эй, эй, эй! — он попытался отодвинуться, но хватка волка была железной, будто не он ещё сегодня был смертельно ранен, и как бы Шаньяо не дубасил по плечам и голове, как бы не пихался острыми коленками, вырваться ему не удавалось. — Ты что т-творишь?! — от досады и непонимания голос предательски вздрогнул. Руки на его талии чуть ослабили захват, но не позволили отстраниться. Тяжело дышащий Вэнь Шаньяо уже был без рубашки и свитера, а и без того огромные штаны только чудом не съехали с ослабленными завязками. Лэн Шуан задрал голову и посмотрел в напуганное лицо совершенно звериными глазами. Ноздри его яростно раздувались. — Ты в чужой одежде, — голос поменялся, став похожим на рык. Вэнь Шаньяо вздрогнул, и пальцы на его пояснице впились в кожу сильнее. — Ты воняешь другим. — Так уж и воняю, — попытался разрядить атмосферу ведьмак, но судя по тому, как клацнули заострившиеся клыки, получилось у него так себе. — Шуан, послушай… Но Лэн Шуан не желал слушать. Он уткнулся носом в покрывшуюся мурашками кожу, мазнул губами по ходящей ходуном рёберной клетке и застыл на сгибе плеча и шеи. — Сянцзы… — прорычал он разъярённо, распознав запах, осевший на чужой коже. — Как он посмел… Похоже, Вай Сянцзы переживал вовсе не потому, что ожидал наказания за то, что выпустил Шаньяо из дома и привёл к раненному брату, и что ж, опасения его были справедливыми. Вэнь Шаньяо обнял голову оборотня ладонями и призвал всё своё терпение. — Ему пришлось, — вкрадчиво произнёс он. Ведьмак не до конца понимал, что с Лэн Шуаном случилось, но у того явно что-то замкнуло в сознании. — Это всё для того, чтобы я смог увидеться с тобой. — Лэн Шуан не отлипал от его шеи, но явно слушал. Вэнь Шаньяо выдохнул и осторожно вплёл пальцы в распущенные волосы, нежно массируя. — Сейчас ты отпустишь меня, я сниму всё, что не принадлежит тебе, и ты меня снова пометишь, хорошо? — он кожей почувствовал, как Лэн Шуан кивнул, и похлопал его по макушке, как собаку. — Хороший мальчик. Скинув все вещи Вай Сянцзы на пол, Лэн Шуан пристально проследил, как краснеющий Вэнь Шаньяо дрожащими пальцами стянул с себя штаны и носки, и, как только ведьмак оказался полностью обнажён, потянул того на себя, укрывая их обоих тонким одеялом. Волк, как и всегда, был горячим. Лёжа на нём, Вэнь Шаньяо впервые до конца осознал, насколько большим и твёрдым было его тело. Всё же смотреть это одно, а чувствовать… Пытка какая-то! — Так вот что ты творил со мной, пока я не знал, — пробормотал он в плечо, в которое уткнулся щекой. Комната была хорошо натоплена, так что даже под тонким одеялом Вэнь Шаньяо не чувствовал холода. К тому же внутренний жар, забурливший в нём от такой близости, неплохо согревал на пару с волко-грелкой. Шершавые ладони Лэн Шуана заскользили по выгнувшейся спине, лаская выпирающие лопатки. — Когда Шаньяо не пахнет мной, Шуан теряет себя, — откровенно зарокотал он, потираясь скулой об ухо юноши. — Да, я заметил, — хмыкнул тот, уходя от щекотного прикосновения. — Настолько потерял, что аж заговорил о себе, как об отдельной личности. — Волк-Шуан и человек-Шуан разные, — обиделся, очевидно, волк-Шуан. — Человек-Шуан глупый. — Вы оба так себе. Оборотень несильно куснул его за несчастное ухо. — Ложь. Я намного лучше. — И чем же? — Я точно знаю, чего хочу. — И чего же? — Многого, — тёплые губы сомкнулись на покрасневшей мочке терзаемого уха. Пальцы на ногах Вэнь Шаньяо поджались, поясница под горячей рукой онемела. — Но больше всего укусить тебя. — Наконец-то признаёшься в желании сожрать меня? — Не сожрать, — хмуро буркнул Лэн Шуан. — Сделать своим. Сердце в груди Вэнь Шаньяо подпрыгнуло. — Человек-Шуан тоже этого хочет? — Конечно, только он боится. — Чего? — Того, что ты не захочешь нас и уйдёшь. Что не останешься только ради нас. Вэнь Шаньяо приподнялся на руках так, чтобы его лицо повисло над лицом Лэн Шуана. Он впервые чётко рассмотрел маленькую родинку под глазом волка и чуть больше — под губой. — Почему он этого боится? Лежащий под ним Лэн Шуан не моргал, словно любуясь тем, что видел перед собой. — Потому что если ты уйдёшь, я умру, — он заскользил рукой под одеялом со спины на шею, заправил каштановую прядь за ухо и улыбнулся. От этой улыбки Шаньяо забыл, как дышать. — А если умру я, умрёт и он. Но мы не боимся самой смерти. Мы боимся быть без тебя. Горло сжалось, руки ослабли, и Вэнь Шаньяо рухнул, приземляясь в горячие объятия. — Отпусти меня. — Не могу. Можешь просить всё, что угодно, но не это. Дурацкий сон пророчил вовсе не ранение от Хэй. Он наглядно показывал, что будет, когда Вэнь Шаньяо сбежит. Когда решит, что время для мести пришло, что стая северных волков Лэн пройденный этап, а Лэн Шуан — приятный, но ненужный в его жизни элемент. Когда обречёт его на медленную смерть. — Скажи, — глухо произнёс Шаньяо, слушая мерный стук чужого сердца под своей щекой, — человек-Шуан нас сейчас слышит? — Не-а, — фыркнул волк. — Я слишком взбесился из-за того, что ты мной не пахнешь, поэтому подавил его. — Могу я попросить тебя не рассказывать ему о том, что ты мне открыл? Волк-Шуан задумался. — Он рассердится, но мне в принципе всё равно, — он чмокнул ведьмака в висок. — Рано или поздно он сам тебе всё расскажет. — Верно, — согласился Вэнь Шаньяо, прикрыв глаза. Он вдруг почувствовал себя невероятно усталым. — Спасибо. Оборотень не ответил, лишь продолжил аккуратно прижимать его к себе, и Вэнь Шаньяо расслабился настолько, что задремал. Снились ему поляны, покрытые незабудками.***
Он пришёл в себя, почувствовав в волосах чужие пальцы. — Удобно тебе? Упёршись подбородком в накачанную грудь, Вэнь Шаньяо встретил знакомые голубые глаза. — Между прочим, это ты меня схватил, раздел и подмял, — он скатился с горячего тела и потянулся. — Не знал, что ты такой собственник. Лэн Шуан стыдливо отвёл взгляд и прикусил губу. — Извини. Я это не контролирую, — он сел, прикрыв нижнюю часть одеялом и стараясь не смотреть на разлёгшегося рядом голого Вэнь Шаньяо. — Где Лу Чуньду? — Пошёл выполнять моё задание. — Ты ничего не перепутал? — Не-а, — Вэнь Шаньяо от души зевнул, ещё раз потянулся и посмотрел на сбитого с толку волка из-под ресниц. — Напомню, что я здесь лишь для того, чтобы он узнал от меня тайны моего клана. — Лэн Шуан и бровью не повёл. И всё же играть, когда надо, он умел. — Мне сказали, что на тебя напали ведьмы Хэй. — Ты не должен был об этом узнать. — Об этом мне тоже сказали, — кивнул Шаньяо так, будто его это не злило. Чуть тише добавил: — Это всё из-за меня. — Ты не виноват в том, что они ублюдки. — Но они могут ранить твою семью. — Ты тоже скоро станешь частью моей семьи, — напомнил Лэн Шуан. Вэнь Шаньяо потупил взгляд. Теперь, зная, что для волка на самом деле значили эти слова, он с трудом сдерживал улыбку, пропитанную поровну болью и нежностью. — И всё же я не мог оставить всё так, как есть, — продолжил он. — Мой клан помимо исцеляющей магии так же хорошо владел чарами сокрытия. Лу Чуньду, каким бы великим он ни был, не знает того, что знаю о замыливании глаз я. И обнаружить это было невероятно приятно. Лэн Шуан же насторожился. — И что ты сделал? — Всего лишь изготовил особые ведьмовские мешочки и заговорил их на крови ублюдков Хэй так, чтобы если кто-то из них приблизится к этим землям, — он не смог сдержать кровожадного оскала, — то этот кто-то будет обречён ходить кругами до тех пор, пока не повернёт обратно. А если и найдётся умелец, сумевший обойти эту защиту, его ждёт весьма неприятный сюрприз. — Какой? — Кровь забурлит так, что его разнесёт на ошмётки. Этот массив издавна охранял земли клана Вэнь от нежданных гостей. Много лет путешествующие под чужими именами ведьмы собирали кровь разных народов и видов, чтобы вплести её в заклинание и не дать подобраться к их тайнам и жизням. И именно этой лазейкой воспользовались ведьмы ковена Хэй — не так давно в его главе встал безродный выскочка, крови предков которого не было в массиве, и, наплодив с десяток детей, он обзавёлся немалым числом тех, кто смог отыскать скрытую деревню древнего клана. При Вэнь Шаньяо мешочки обновлялись лишь раз, и сейчас он как никогда благодарил свою детскую любопытность за то, что увязался тогда за Вэнь Сяньмин, узнал о всех ингредиентах и смог запомнить все слова из заклинания. Но больше всего он хвалил себя за кровь одного из детей главы Хэй, которую прихватил с собой при побеге. И хоть он не планировал пускать её в ход так скоро, выбирать особо не приходилось. Все другие скрывающие чары могли быть легко обнаружены и уничтожены, а допустить, чтобы ублюдки зашли на эти земли, Вэнь Шаньяо больше не мог. Лэн Шуан долго смотрел на него, не моргая, а затем, усмехнувшись, спросил: — Я так понимаю, дорогу тебе переходить не стоит? Ответить Вэнь Шаньяо не дал скрип приоткрывшейся двери. — О, — выдохнул незнакомый ведьмаку оборотень с чёрными вьющимися волосами. Его жёлтые глаза лукаво прищурились, стоило им наткнуться на два оголённых тела на одной кровати. — События набирают обороты? Уши Лэн Шуана предательски запылали. — Всё не так, — буркнул он, заматывая не очень-то смущённого Вэнь Шаньяо в одеяло и подбирая скинутую на пол одежду. Штаны оказались на бёдрах волка быстрее, чем Шаньяо успел моргнуть. — Лу Чуньду давно ушёл? — С час назад, — ответил Вэнь Шаньяо, кое-как высунув подбородок из кокона. — Сказал, что к темноте вернётся. — Я поражён тому, что он вообще куда-то пошёл, — подал голос незнакомец, достав из-за пазухи плаща длинную курительную трубку. — В такие морозы, как сейчас, он носа с дома не высовывает, не то, что отправляется к границам. Вэнь Шаньяо даже не заметил, как злорадно усмехнулся. Заставить каменного Лу Чуньду делать что-то по чужому желанию и так звучало невозможно, а уж уговорить его самостоятельно закладывать мешочки в промёрзшую землю за много миль от деревни и вовсе казалось на грани сумасшествия. Но Вэнь Шаньо не мог пойти сам, а мешочки должны были быть заложены исключительно рукой ведьмы. И только поэтому Лу Чуньду, скрипя зубами и прихватив с собой виновато поджавшего хвост Вай Сянцзы, согласился. Вряд ли Вэнь Шаньяо испытывал чувство приятнее, чем смотреть в спину злющего, но смирившегося ученика главы Великого Ковена, который, к тому же, совсем не заметил, как Шаньяо исцелил себя у него под носом. Будет знать, как две недели поить его помоями. — У него не было выбора, — только и сказал он, придерживая края одеяла. Незнакомец усмехнулся и наконец представился: — Я Ю Хо. — Вэнь Шаньяо. Ю Хо кивнул и выдохнул кольцо дыма, и то, медленно тая, донесло до Шаньяо аромат табака с мятными нотками. Новый знакомый не задавал вопросов, как Сянцзы, и не смотрел враждебно, как любой здравомыслящий оборотень, которым он несомненно являлся, так что Вэнь Шаньяо предположил, что мужчина знал о его существовании в стае уже давно. Наверное, кто-то из приближённых к вожаку. — Нам пора домой, — Лэн Шуан, полностью одетый в чужую, немного маловатую одежду, повернулся к сидящему на кровати юноше. — А мне в одеяле идти? — Я тебя понесу. — Это всё ещё не спасёт меня от холодной смерти. Ю Хо качнул головой себе за плечо. — Там висит твой плащ, Шуан. Но он не почищен. Лэн Шуан нахмурился, но, наткнувшись на ожидающий взгляд Вэнь Шаньяо, вздохнул и ушёл за дверь. Вернулся волк со своим привычным синим плащом с чёрным меховым воротником и ещё одной парой обуви. Он накинул плащ поверх одеяла, бережно обул босые ноги в тёплые сапоги и легко подхватил Вэнь Шаньяо под колени. Оказавшись в привычных объятиях, ведьмак тихо выдохнул. Он чувствовал себя маленьким капризным ребёнком, постоянно требующим, чтобы его взяли на ручки, но больше не испытывал ни малейшего угрызения совести за это. Находиться в руках Лэн Шуана ощущалось слишком правильным и приятным, чтобы оправдываться даже перед собой. — Мне передать что-нибудь Лу Чуньду? — спросил Ю Хо, когда Лэн Шуан ногой отворил входную дверь и вывел их на морозный вечер с краснеющим небом. — Только то, что представление Шаньяо стае завтра в силе. Ю Хо кивнул, махнул им курительной трубкой на прощание и закрыл дверь. Лекарский домик с ярко освещёнными окнами стремительно удалялся. Вэнь Шаньяо поёжился от холода, пробежавшего по плохо прикрытым ногам, и плотнее прижался к волку. Тот нёс его быстро, непрерывно бегая глазами из стороны в сторону и явно опасаясь, что их мог кто-то увидеть. Пар от дыхания затуманивал его сосредоточенное лицо, но даже так Вэнь Шаньяо продолжал им украдкой любоваться. Его благодушное настроение не портило даже то, что от ворота плаща, в которое он утыкался, пахло запёкшейся кровью. Одно лишь осознание, что те, кто посмел причинить вред Лэн Шуану, горько поплатятся за это, наполняло его душу покоем и чувством, что он всё делал правильно. В конце концов, быстро бегать Вэнь Шаньяо никогда не умел. И от себя и своей пугающей привязанности он отрываться тоже больше не мог. «Ты не умрёшь, — прислушиваясь к стуку сердца волка, решил он. — Я больше не хочу никого терять». Особенно тебя.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!