Вернутся к фанфику

защита и связь

4 декабря 2024, 18:10
На следующий день небо над лесом просветлело и выглянуло не греющее, но от того ещё более яркое солнце. — Нужно повесить занавески, — прокряхтел ведьмак, жмурясь и пытаясь закрыться от настырного луча, будто специально падающего из маленького окошка прямо на кровать. — Только если они завалялись в твоём приданном, — отозвался хриплый голос, и через мгновение потревоживший Вэнь Шаньяо свет исчез, оставляя лишь приятную полутьму, тепло и запах хвои. — У меня такого счастья отродясь не было. — Что у тебя вообще было, кроме хвоста? — пробормотал Вэнь Шаньяо ворчливо, промаргиваясь и кое-как открывая сонные глаза. Но, увидев, что от попадания света на лицо его спасло чужое предплечье, выдохнул и снова устало смежил веки. — И ушей. — К твоему сведенью, мы рождаемся людьми, — всё таким же низким от недавнего пробуждения голосом заметил Лэн Шуан. Его руки бережно обволакивали, и вкупе с тяжёлыми шкурами дарили такое чувство спокойствия, что окончательно проснуться и жить жизнь казалось невозможным. Но Вэнь Шаньяо всё же попытался растормошить сам себя и спросил: — Разве беременность и роды не легче переносить в волчьем обличье? — Наверняка, — ведьмак почувствовал, как острый подбородок коснулся его макушки в кивке, да так там и остался. — Но человеческая часть может подчинить себе сущность волка внутри, чтобы научиться обращаться, а вот волк человеком стать ни за что не захочет. Поэтому до пяти лет мы растём обыкновенными людьми, нас отличает только нюх и обострённое чувство опасности. — Получается, если новорождённый оборотень по каким-то причинам будет отделён от стаи и будет жить с людьми, то он может даже и не знать, кто он такой? — уточнил Вэнь Шаньяо более оживлённо, немного смещая положение. Тема разговора его увлекала, но открывать глаза всё ещё чертовски не хотелось. — До какого-то времени. Рано или поздно инстинкты в нём проснутся, неосознанно подавляемый волк возьмёт верх и произойдёт первое обращение. Но оно будет во много раз болезненнее, чем то, которое могло случиться при должном обучении и если бы оборотень всю свою жизнь прожил в гармонии со своим волком. — А во сколько лет ты обратился впервые? — Как только мне исполнилось пять. По меркам моей стаи это довольно рано, обычно у детей полное обращение получается только к шести-семи. — А в неполном обращении вы бегаете с волчьими ушами на макушке? — всё же приоткрыл один глаз Вэнь Шаньяо. Лэн Шуан посмотрел на него с тёплой усмешкой. Это утро вообще было какое-то очень тёплое. — Тебе не дают покоя наши уши? — Они забавные, — признался Шаньяо и широко зевнул, чтобы у него была причина отвести взгляд и не пялиться на родинку под чужой губой. Вот и зачем он вообще её заметил? — Так и? Больно было в первый раз обращаться? Лэн Шуан слабо пожал плечами. — Да. — А сейчас? — Нет. Вэнь Шаньяо немного отстранился и вгляделся в спокойное лицо. «Лжец». Если бы Вай Сянцзы знал, что его брат на протяжении двух недель каждый вечер специально обращался только для того, чтобы вредный ведьмак мог разлечься один в огромной постели, он бы ни за что не выболтал, что этот процесс болезнен для всех волков вне зависимости от их возраста и умения обращаться. И Лэн Шуан бы продолжал молча нести свою участь до тех пор, пока не сделал бы ещё одну кровать, либо пока Шаньяо не соизволил выделить ему краешек кровати. И каждый день продолжал бы терпеть боль. Ресницы Вэнь Шаньяо дрогнули, и он опустил глаза с лица волка на его тело. Оно, лишь слегка прикрытое одеялом, было оголено по пояс. Ещё вчера на этой бледной коже были смертельные раны, и, если бы Лу Чуньду в действительности не знал учения Юлин и не применил его вовремя, Лэн Шуан был бы мёртв. А он, Шаньяо, лежал бы здесь и ждал в остывающем доме, пока кто-нибудь не пришёл и не рассказал, что случилось. Что, защищая его, погиб ещё кто-то, кто ему дорог. Кто и без того страдал по его прихоти каждый день. — Спи теперь всегда со мной, — тихо произнёс он. Его пальцы невесомо коснулись чужой груди, нежно погладили и одёрнулись, будто опомнившись. Лэн Шуан же, внимательно следивший за каждым его движением, осторожно поймал ладонь юноши своей и прижал туда, где размеренно билось его сердце. — Разве не ты сказал, что это всего на одну ночь? — напомнил волк. — Вчера я ещё не до конца оправился и поэтому ты не стал меня прогонять, не так ли? «Не так, идиот хвостатый», — про себя возмутился Вэнь Шаньяо, сгорая от смущения из-за того, где находилась его рука. Вчера в лекарском доме он и не так прикасался к Шуану, но то было случайно, и ситуация была другой, а сейчас… Сейчас они были в общей кровати, в которой всю ночь спали в обнимку. Точнее, сначала они легли по разные стороны, чтобы друг другу не мешать, но Вэнь Шаньяо не переставал ворочаться и сопеть в попытке уснуть, и не выдержавший Лэн Шуан придвинул его к себе, крепко обняв. Сначала Вэнь Шаньяо думал взбеситься и всё же скинуть пса на пол, но успокаивающий шёпот: «Если так холодно, мог бы и сказать» прямо на ухо развеял все возмущения, тело расслабилось, стало действительно так тепло, как и хотелось, и ведьмак спал крепко и без сновидений до самого утра. Утра, в котором были растаявшие льдины глаз, дурацкая родинка под улыбающимися губами и грудная мышца под пальцами, которую хотелось сжать и проверить, насколько та была упругой. «Я с ума схожу, — подумал Вэнь Шаньяо обречённо. — Ему даже кусать меня не надо, чтобы своим бешенством заразить». — Я чувствую, что становится холодней, — наконец собравшись с мыслями, ответил он. Сердце под его ладонью билось спокойно, чего нельзя было сказать о его собственном, подпрыгнувшем до горла. — Будешь спать на полу хоть в форме волка, всё равно лапы протянешь. Не стоит так пренебрегать усилиями Лу Чуньду, он тебя не для того от загробных богов спрятал. И тут он почувствовал, как сердце Лэн Шуана ускорилось. Оборотень отпустил его руку и немного подтянулся на локтях, опираясь спиной о подушки и уходя от прикосновения. — Ты слишком плохого мнения о нашей выносливости, — он зачесал распущенные волосы назад, пытаясь выглядеть непринуждённо, но отведённый взгляд его выдавал. — К тому же, — добавил он преувеличенно бодро, — моё ранение вчера было совсем незначительным, господин Лу почти ничего и не понадобилось со мной делать. Ах, так вон оно что. Вэнь Шаньяо не без усилия сдержал нервный смешок. Он уже успел забыть, что для Лэн Шуана он не знал о том, что Лу Чуньду был прекрасно осведомлён о большинстве лечебных заклинаний клана Вэнь, ради обучения которым Шаньяо и оставляли в стае. — Даже если так, — не стал он спорить, — с этого дня спишь в кровати. — С тобой поспишь. Ведьмак прищурился. — Обнимешь сразу — и не буду пинаться, — на изумлённый взгляд он поспешил добавить: — Но только в одежде. Лэн Шуан нахмурился. — Мне неудобно спать в тряпках. — А мне неудобно, когда ты полностью голый, — вспылил Вэнь Шаньяо, но не дал приоткрывшему рот оборотню продолжить: — Хорошо, давай только штаны, вчера же ты согласился. Идёт? Лэн Шуан, сдвинув брови к переносице, долго смотрел на него. Потом, подавшись вперёд и нависнув над вжавшимся в подушки Вэнь Шаньяо, наклонил лицо к запылавшему лицу ведьмака и прижался губами к сухому лбу. — Странно, — пробормотал он, так и не отстранившись от чужой кожи, — температуры вроде нет… Вэнь Шаньяо толкнул его в грудь. — Со мной всё нормально! — Точно? — беспокойство в голубых глазах плясало на пару со смехом. — А то мне послышалось, что ты хочешь спать со мной каждый день. Одним словом, глупости несусветные. Надувшись, Вэнь Шаньяо отвернулся. — Будешь так ёрничать, вообще из дома выгоню, — пригрозил он, но был прерван урчанием живота. Своего. — Если ж ты меня выгонишь, кто тебя кормить будет? — даже не видя волка, Вэнь Шаньяо знал, что тот самодовольно улыбался. Наглая псина. — Ладно, уговорил. Буду с тобой спать. — Вот только не надо делать вид, что я тут тебя прям умолял об этом, — прижав одеяло к животу, фыркнул ведьмак, так и не обернувшись. — Не хочешь — спи у двери. Мне всё равно. Он закрыл глаза, собираясь ещё немного построить из себя обиженную девицу, но не смог сохранить спокойствие и распахнул веки, как только почувствовал, что чужие руки оказались по обе стороны от его головы. Снова нависший над ним Лэн Шуан нежно улыбался, тёмные гладкие волосы каскадом спадали с плеч, щекоча порозовевшие щёки Вэнь Шаньяо, чьё сердце пустилось вскачь, как только их взгляды встретились. — Наверное, ты делаешь это только потому, что замёрз сам, — высказал предположение оборотень. — Но всё равно — спасибо. Вэнь Шаньяо вжал голову в плечи и пальцами вцепился в простыню. — Было бы за что, — голосом выше, чем обычно, пискнул он. Смотреть в глаза Лэн Шуана было решительно невозможно, и Вэнь Шаньяо опустил взгляд вниз, но тут же пожалел об этом, наткнувшись на рельеф подтянутой груди и бусины сосков. Да что ж такое! — Это твой дом, твоя кровать, ты можешь выгнать меня в предбанник и кормить объедками, а я и слова поперёк сказать не в праве, потому что я здесь никто. Улыбка сползла с лица Лэн Шуана. — Ты точно в порядке? — Угу, — выдохнул Вэнь Шаньяо. — И буду в ещё большем порядке, если ты отодвинешься. Волк тут же отстранился, но озабоченность в его чертах никуда не исчезла. — Кажется, ты начинаешь бредить на фоне голода, — задумчиво изрёк он, встав с постели и быстро накинув на себя рубаху. — Не думал, что на тебя так сильно повлияет голодовка в один день. — Это не… — попытался отмахнуться ведьмак, но желудок снова свело, заставив его замолкнуть. — Ладно, я и правда голоден. Лэн Шуан кивнул. — Я сейчас что-нибудь быстренько приготовлю, — он стянул с подоконника ленту для волос, соорудил высокий хвост и натянул на себя свитер, принадлежащий младшему брату. — Кажется, с позавчерашнего вечера осталась пара булочек. Продержишься ещё полчаса? Вэнь Шаньяо усмехнулся. — Я же не умираю. — Да, — согласился Лэн Шуан. — Ты сходишь с ума и превращаешься в нормального человека. Вэнь Шаньяо аж сел от возмущения. — Ещё слово, — предупредил он, — и я не побрезгую волчатиной. Лэн Шуан издал что-то, похожее на смешок, натянул оставленные у двери сапоги и вышел. Вэнь Шаньяо же, шумно выдохнув, упал на подушки. Солнце по-прежнему освещало комнату. Пылинки кружили в косых лучах, как и мысли в голове юного ведьмака. Он думал о клане. Думал о сестре, о её громком смехе, сухих руках и раскосых глазах. Думал о своей детской комнате, в которой слушал сказки и заклинания, передающиеся по наследству. Думал о своём тайном дневнике, который успел сжечь перед тем, как его схватили, думал о горячем чае, о том, как зеленели горы по весне и как пылала деревня в последний раз, как он её видел. Он думал о Лэн Шуане. О его редких улыбках, сильных руках и вкусной еде. О том, как он придумал причину, чтобы оставить в стае чужака, и подговорил на это Лу Чуньду. О его открытом голубом взгляде, о его взгляде в кошмаре, о том, что он бы мог сейчас не дышать. Или дышать Вэнь Шаньяо в губы, бережно скользя ладонями по талии и… Вэнь Шаньяо натянул одеяло на голову. Не о том он думал! Не о том! Ему нужно было решить, как быть с местью, если он не мог оставить Лэн Шуана, как планировал изначально. Взять его с собой? Но волк не сможет без стаи, а общие дети у них с Шаньяо не появится при всём старании и желании. Позволить Лэн Шуана выбрать себе достойную волчицу, наплодить им волчат и весь этот выгул повести на ковен Хэй? Нет уж, во-первых, он не будет ни с кем делить Шуана, а во-вторых, хватит и первого пункта. А может… «Просто расскажи и попроси помощи», — всплыло в голове вместе с холодным образом оборотня из сна. Вэнь Шаньяо запустил пальцы в волосы. Если перестать строить глупые планы и подумать всерьёз, то рассказать Лэн Шуану о своём желании мести — самый здравомыслящий вариант. Вот только вряд ли северный волк кинется в это дело с головой. В конце концов, Лэн Шуан сын вожака, наверняка он сам в будущем встанет во главе стаи, и рисковать своей жизнью и безопасностью родной деревни ради одного чужака он вряд ли станет. «Но если я буду его мужем, — рассуждал Вэнь Шаньяо, — он ведь будет учитывать мои желания?» Ехидный голос совести внутри подсказал, что волчара уже и так это делал, но этот голос был тише завывшего живота, так что ведьмак его не услышал. Словно призванный на жалобное урчание, в спальню вошёл Лэн Шуан с подносом. — Суп варится, — уведомил он, одной рукой удерживая поднос, другой поправляя стул. — Хм, нужно будет сделать стол, тот, что на кухне, сюда не поместится. — Эх, а у меня даже занавесок в приданное нет, — притворно вздохнул Вэнь Шаньяо, протягивая руки к чаше с кашей. — Тебя мне и одного с головой хватит, — хмыкнул Лэн Шуан, и, если бы ведьмак не знал, что он для него значит, мог бы воспринять это как оскорбление. — Ешь. Сегодня у нас будет трудный день. Вэнь Шаньяо подул на ложку с горячей едой и отправил ту в рот. Если бы даже Лэн Шуан его взаправду не ценил, Вэнь Шаньяо, так и быть, всё равно пошёл бы за него. Ради такой еды он на многое согласен. — Во сколько поведёшь меня на съедение? — В три. И никто тебя не съест. — А я-то думал, что ты меня для этого откармливаешь. — Откармливаю я тебя лишь потому, что иначе ты мне спокойной жизни не дашь, — отмахнулся Лэн Шуан. Он присел на кровать и увёл половину булочки из-под носа жующего юноши. — И даже если ты кому-то не понравишься, он об этом не скажет. — А то что? Нос им за меня откусишь? — ухмыльнулся Вэнь Шаньяо, облизывая губы. Лэн Шуан серьёзно взглянул на него. — Я несу ответственность за тебя. Если кто-то попытается навредить тебе — это будет моей заботой. Сердце Вэнь Шаньяо тронуто вздрогнуло, в груди потеплело. — Это нормально, что ты так печёшься о человеке? — Ты — мой человек, — ответил Лэн Шуан и тут же спохватился: — Ну, это ведь я тебя притащил сюда, так что… Не сдержав улыбки, Вэнь Шаньяо заткнул его ещё одной булочкой, резво запихнутой в рот оборотня. — Ты говоришь, что я недооцениваю вас, волков, но и ты слишком снисходителен ко мне. Я всё-таки ведьмак и могу за себя постоять. Недовольный Лэн Шуан выплюнул булку, повертел её и со вздохом откусил ту часть, которая уже побывала у него во рту. — Пока что ты не можешь даже стоять, — напомнил Лэн Шуан. — Нужно ещё сходить в лекарский дом. — Зачем? — нахмурился Вэнь Шаньяо, взглядом пробегая по телу Шуана. Неужели недоглядел? — У тебя что-то болит? Льдинки глаз Лэн Шуана подтаяли, и он, доев булочку, покачал головой. — Нет, со мной всё хорошо. Я выспался, и даже не на полу. — Ведьмак закатил глаза. — Мы забыли твои костыли. Я, конечно, могу носить тебя на руках, но вряд ли тебе это понравится. «Ох, если б ты только знал, как мне это нравится…» — Можешь забыть об этом, — Вэнь Шаньяо отставил пустую чашу. — Я в полном порядке. Как-то не к слову вчера было. Лэн Шуан нахмурился, отодвинул поднос и убрал часть шкур и одеял, покрывавших ноги лежащего. Удивлённо округлившиеся глаза волка послужили улыбнувшемуся Вэнь Шаньяо лучшей похвалой. — Это господин Лу сделал? — не поверив зрению, Лэн Шуан осторожно провёл тёплой ладонью по голым ногам, кожа которых ещё вчера была испещрена шрамами. Вэнь Шаньяо вздрогнул от прикосновения и поспешно прижал колени к груди, уходя от нежных, но всё же щекотных ласк. — Ага, конечно, — фыркнул он, сдув с лица прядь волос. — Я сам. Моей жизни давно ничего не угрожает, поэтому и колдовать я могу без отдачи собственному телу. Мне только нужны были травы и котёл. — И Лу Чуньду тебе это предоставил? Вэнь Шаньяо лукаво подмигнул: — Я не спрашивал, я просто взял. Лэн Шуан тяжело вздохнул и, смахнув крошки на поднос с пустой чашей, встал. — Ладно, я рад, что ты окончательно поправился и теперь сам сможешь дойти до кухни. — Напомню, меня туда лучше не пускать. Лэн Шуан задумался. — Ты прав, — кивнул он. — Ты либо спалишь весь дом, либо сожрёшь все запасы. Вэнь Шаньяо расплылся в широкой улыбке. — Я рад, что ты так хорошо меня знаешь.

***

— Но вот откуда ты так хорошо знаешь мой размер, меня настораживает, — пробормотал ведьмак, утыкаясь лицом в мягкий воротник плаща, похожего по крою на тот, что носили северные волки. Разница была лишь в том, что шерсти на внутренней стороне плаща Вэнь Шаньяо было раза в два больше, чем на чужих. Натягивающий сапоги Лэн Шуан на мгновение замер. — Ну, — он низко опустил голову, скрывая выражение своего лица, — у меня было время… Переминающийся с ноги на ногу Вэнь Шаньяо сначала лишь хмыкнул, не предав его словам особого значения, но потом, вспомнив про то, как именно его помечали своим запахом, остановился и вперился в макушку оборотня непроницаемым взглядом. — Извращенец. — Зато теперь ты в одежде не с чужого плеча, — оправдался Лэн Шуан, выпрямляясь и окидывая уже одевшегося Шаньяо критичным взглядом. — Совсем за волка сойдёшь. — Только не воняю, — фыркнул тот. — Как только ты будешь представлен стае, — Лэн Шуан первым вышел на мороз и придержал дверь для щурящегося от солнца ведьмака, — мне больше не будет надобности помечать тебя. Так что, как ты говоришь, вонять ты и правда не будешь. Вэнь Шаньяо тут же досадливо прикусил губу — что бы он не говорил о наличии блох и собачьем аромате, пахло от Лэн Шуана невероятно приятно. И понимание, что этот запах был так же и на нём, укрывая и защищая, рождало в груди особое тепло и удовлетворение. А теперь что, его собрались этого лишить? Всё же прав был волк-Шуан — человек-Шуан беспросветный тупица. — Ну и ладно, — только и буркнул Шаньяо, а после, обиженно пнув сугроб, неуклюже потопал вперёд по дорожке, не дожидаясь удивлённого его поведением оборотня. — Далеко собрался? — тот резво догнал его и, убрав за ухо распущенные, с утра вымытые и высушенные у печи волосы, взглянул на надутые щёки. — Ведёшь себя, как будто голодный. — Если ты думаешь, что я могу быть злым только когда голодный, — Вэнь Шаньяо раздражённо убрал чужую ладонь от своего лица, — то тебя ждёт очень много сюрпризов в будущем. Лэн Шуан сокрушённо вздохнул, но больше приставать не стал. Лишь осторожно придержал за руку, безмолвно прося остановиться, а когда ведьмак таки соизволил притормозить, аккуратно поменял их местами, оказываясь впереди. — Дом для собрания находится в конце деревни. Держись за мной. Низкое солнце почти касалось голых деревьев и укрытых снегом сосен. Приземистые домики пыхтели печным дымом, кое-где зоркий глаз ведьмака заметил любопытные детские мордашки, приклеившиеся к окну и с интересом следящие за ним. Помахав двум из них и в ответ получив перепуганные взгляды и тут же скрывшиеся фигурки, Вэнь Шаньяо с усмешкой отвёл глаза от домов и перевёл их на спину впереди идущего волка. Тот шёл спокойно, выпрямившись, но при этом расслабленно. Ничего не тая и ничего не боясь. Вэнь Шаньяо вдруг поймал себя на желании прижаться к нему так, со спины, и подавить этот порыв оказалось сложнее, чем любые похожие порывы прежде. Вскоре им стали попадаться другие оборотни. Кто-то только выходил за порог своих домов да так и замирал в них, приметив Лэн Шуана и семенящий за ним силуэт; кто-то же шёл впереди, но останавливался и сходил на ответвлённую дорожку, провожая скрывшегося за воротником ведьмака прищуренным взглядом. Никто не говорил, но для сжавшегося под многочисленными взглядами Вэнь Шаньяо это молчание было громче любых слов. — Шуан… — Не бойся, — голос прозвучал мягко, Лэн Шуан приостановился и протянул ему руку. — Я с тобой. Вэнь Шаньяо выдохнул облачко пара и вложил свою ладонь в руку волка. Тот ободряюще улыбнулся, переплёл их пальцы и неспешно продолжил путь, подушечкой большого пальца массируя кожу на чужой кисти. Иррационально стало теплее несмотря на то, что рука покинула тёплый карман. Дом, в котором проходило собрание, выделялся на фоне других своим размером, большой верандой с высокой лестницей и резьбой, украшающей колонны веранды, карнизы и наличники. Безмолвно следующий за Лэн Шуаном ведьмак с интересом рассматривал причудливые фигурки волчьих глаз, клыков и силуэтов, воющих на Луну. Кое-где он даже приметил незнакомые, но, несомненно, ведьмовские символы, наверняка вырезанные рукой Лу Чуньду. Сам старший ведьмак обнаружился в огромной, но пустоватой комнате попивающим чай в компании сурового на вид мужчины. Он, как предположил юркнувший за плечо Шуана Вэнь Шаньяо, и был вожаком северных волков. — Явились, — усмехнулся мужчина и жестом руки приказал Лэн Шуану отойти в сторону. Оставленный без прикрытия Вэнь Шаньяо едва не пискнул. — Что же ты прячешься, юноша? Али боишься, что съем? Откинувшийся на спинку стула Лу Чуньду хмыкнул. — Он не вас боится, Лэн Юнгань, — он взглянул на резко вспотевшего Вэнь Шаньяо из-за ободка поднесённой ко рту чаши. — А меня. — Ещё чего, — вскинул подбородок юный ведьмак, хотя весь внутренне подобрался. Лу Чуньду с совершенно пустым лицом взмахнул пальцами, прошептав заклинание так, что даже оборотни не услышали, и Вэнь Шаньяо вдруг вскрикнул, с ужасом смотря на собственные ладони, стремительно краснеющие и покрывающиеся волдырями. Лэн Шуан тут же оказался рядом, обхватил тонкие запястья и, поймав влажный от слёз взгляд на искажённом болью лице, развернулся к спокойному ведьмаку, рыча: — Что вы сделали?! — Всего лишь обличил вора, — ответил Лу Чуньду, никак не реагируя на выступившие клыки и гневный взгляд сына вожака. — Это заклинание наказывает руки, взявшие чужое. Вэнь Шаньяо несдержанно всхлипнул: — Ну и жмотяра же вы! Лэн Шуан бережно убрал с мокрого лба прилипшие пряди и, обняв дрожащего юношу за плечи, умоляюще посмотрел на молчаливого Лэн Юнганя. — Отец… — Лу Чуньду, — вожак оперся локтем о стол, будто в комнате проходила чайная церемония, а не прямо перед ним корчился от боли человек, — что он взял у тебя? Лу Чуньду подлил себе чая и только после этого ответил: — Редкие сухоцветы. — Зачем они ему? — Вероятно, чтобы излечить свои ноги, — он хмыкнул. — Вчера ещё с костылями ходил, а сегодня вон какой резвый. По щекам Вэнь Шаньяо покатились слёзы, он обессиленно опустился на колени, и Лэн Шуан опустился вслед за ним. Кожа на ладонях воспалилась так, что пошла кровь. Было ужасно больно, а главное, такое сильное наказание и за такой пустяк! Да Вэнь Шаньяо со своими вылеченными ногами хоть три мешка этих сухоцветов сюда принесёт, только бы прекратить эту бессмысленную пытку! Лэн Юнгань же, задумчиво поскребя подбородок, спросил: — То есть, он излечил свои ноги за один раз с помощью этих сухоцветов, а ты не смог за две недели? Погружённый в агонию Вэнь Шаньяо не увидел, как рука старшего ведьмака дёрнулась. — Этот мальчишка из клана Вэнь, лекарство их главная отрасль. — Но ты ведь ученик главы Великого Ковена и намного опытнее этого мальчишки, — словно подливая масла в огонь, напомнил Лэн Юнгань. Будь Вэнь Шаньяо способен сосредоточиться на чём-то кроме успокаивающего шёпота Лэн Шуана и обжигающей боли в руках, он бы обязательно посмеялся в унижённое лицо Лу Чуньду. — Получается, он сильнее тебя? Чаша опустилась на стол с громким стуком. — Будь он сильнее, он бы сейчас мог с лёгкостью обратить моё заклинание, — Лу Чуньду недовольно посмотрел на усмехающегося вожака. — Но он может колдовать только с котлом, и вся его ценность лишь в том, что он для вашего сына… — Господин Лу, — резко прервал Лэн Шуан. Он был напряжён, как скала. — Прошу, простите его. Лу Чуньду посмотрел на него и сжавшееся в его объятиях тело со сталью в фиалковых глазах. — Я ненавижу, когда у меня что-то делают за спиной. — Шаньяо больше так не будет, — пообещал Лэн Шуан, прижав юношу плотнее к себе. Тот спрятал заплаканное лицо на его плече. — Ущерб моей мастерской уже нанесён, — скривил губы Лу Чуньду. Лэн Шуан выдохнул сквозь сжатые клыки. — Я привезу вам чай. — Это меня уже не задобрит. — Чай из чёрного лотоса из столицы. В комнате повисла тишина. Даже шумно дышащий Вэнь Шаньяо, услышав слова Лэн Шуана, поражённо моргнул. Любой столичный чай и так был довольно дорогим, а уж чай из чёрного лотоса и вовсе был ценнее пыльцы фей и шкур многих магических существ. Как Лэн Шуан собрался его раздобыть и чем расплачиваться, Вэнь Шаньяо не мог и представить, но, почувствовав приятную прохладу на ладонях, решил, что подумает об этом позже. Невыносимая боль наконец исчезла, и Шаньяо, судорожно выдохнув, обмяк в руках стиснувшего его Лэн Шуана. — Договорились, — Лу Чуньду встал из-за стола и, подойдя к сидящему на полу комку рук и ног, повернул голову Вэнь Шаньяо к себе, цепко ловя измученный взгляд своим. — Запомни раз и навсегда — без моего разрешения в моей мастерской нельзя ничего трогать. Понял? Измученный Вэнь Шаньяо не успел даже кивнуть, когда Лэн Шуан жёстко откинул руку ведьмака от него и процедил сквозь зубы: — Вам тоже нельзя его трогать, ясно? На дне фиолетовых глаз мелькнуло недовольство, но, видимо, желание обладать чаем из чёрного лотоса было сильнее, поэтому Лу Чуньду, никак не отреагировав на неподобающее обращение, выпрямился и молча вышел из помещения. — М-да, — протянул Лэн Юнгань, пока Лэн Шуан помогал Вэнь Шаньяо подняться и вытереть лицо маленьким платком, выуженным волком из кармана своего плаща. — Не так я представлял нашу первую встречу. — Отец, этот ведьмак слишком много себе позволяет в наших землях, — злость, исходящая от Лэн Шуана, приятными волнами обволакивала задетую гордость Вэнь Шаньяо, кое-как добравшегося до свободного стула не без помощи сильной руки. — Ты же знаешь, он никому не разрешает входить в свою мастерскую. Но то, что он попросил меня оставить этого мальчика в стае, говорит о многих талантах этого юноши, — вздохнул Лэн Юнгань. Лэн Шуан сжал кулаки. — И всё же… — И всё же, — оборвал вожак, — Шаньяо не волк, он не наша семья, он остаётся здесь лишь потому, что он будет какое-то время полезен Лу Чуньду. И Лу Чуньду имеет право его наказывать. Другой вопрос, — он прищурился, когда Лэн Шуан расстегнул чужой плащ и поправил взлохмаченные каштановые волосы, — почему ты так отреагировал на эту сцену? От приходящего в себя Вэнь Шаньяо не укрылось, как Лэн Шуан вздрогнул и потупил взгляд. — Потому что это было несправедливо. — Он взял чужое без разрешения. Это воровство. — Нужно было лучше лечить его, чтобы не вынуждать к так называемому воровству. — Шуан, — голос Лэн Юнгань стал жёстче, Вэнь Шаньяо невольно прижался к рядом стоящему волку, сцепившему кулаки. — Ты, кажется, чересчур привязался к этому человеку. Вэнь Шаньяо приподнял голову и взглянул на лицо Лэн Шуана, хмурящегося и кусающего губы. Слова Лэн Юнганя дали ведьмаку понять, что тот относился к нему ровно так, как и должен, и рассматривал Вэнь Шаньяо в жизни стаи так же, как и он рассматривал самого себя ещё вчера. Неужели Лэн Юнгань не знал о том, что Лу Чуньду на самом деле не нуждался в знаниях отпрыска Вэнь? Что Вэнь Шаньяо нужен лишь его сыну? «Он боится того, что мне могут проболтаться? — всё ещё глядя на потемневшее лицо Лэн Шуана, задумался ведьмак. — Или ему нельзя иметь такую привязанность ко мне?» — В конце концов, мы скоро поженимся, — незаметно для вожака Вэнь Шаньяо обхватил кулак Лэн Шуана и успокаивающе помассировал. Напряжённые костяшки тут же расслабились, и их пальцы переплелись. — Вполне естественно, что он за меня переживает. — Мальчик, не воспринимай это так серьёзно, — посоветовал Лэн Юнгань с сухой усмешкой, пододвинув к себе стоящий в центре стола чайник. Вэнь Шаньяо только сейчас обратил на него внимание и поразился, какой изящной была эта вещица, сделанная из тонкого фарфора и расписанная кленовыми листьями. Она так не вписывалась во всё, что было в этом хорошо сбитом, но грубом доме, что наверняка принадлежала Лу Чуньду. — Вы с моим сыном не истинная пара, — пальцы Лэн Шуана в руке Шаньяо дёрнулись, — и этот договор — сущая формальность. Скинуть тебя на полную ответственность Лу Чуньду мы не можем, так как он всё же тоже чужак, а Лэн Шуан виноват в том, что тебя сюда притащил. Вот пусть и отдувается за каждый твой просак, — мужчина отпил из маленькой чаши. — Но это ненастоящий брак. У вас не будет брачных меток, вы не пройдёте полный свадебный обряд. И как только Лу Чуньду скажет, что от тебя больше проблем, чем пользы, мы с тобой распрощаемся. Вэнь Шаньяо всё это знал. За две недели, проведённых в постели, он обдумывал сложившуюся с ним ситуацию очень много раз, и, приходя к выводу, что так называемый брак выгоден и ему, почти всегда оставался удовлетворённым. Почти — потому что-то внутри него слабо противилось мысли уйти, и вчера, после неосознанных, но несомненно искренних и правдивых слов Лэн Шуана, он окончательно закрепил в себе это чувство. Поэтому слова вожака так сильно задели его. — По-настоящему это или нет, — он сильнее стиснул пальцы Лэн Шуана своими, — мы всё равно рядом с друг другом. Если Шуан будет защищать меня, то и я — его. В льдистых глазах Лэн Шуана загорелась благодарность, но Вэнь Шаньяо не заметил этого. Лэн Юнгань же, некоторое время посмотрев в решительные обсидиановые глаза, заметил: — Ты не такой, как Лу Чуньду. Вэнь Шаньяо оскорблённо фыркнул. — Ну за пару травинок лишать рук точно не стану. — Я не об этом, — качнул головой мужчина, и суровое выражение на его лице внезапно разгладилось, стало мягче и приветливее. — Ты умеешь привязываться. Подобное заявление ещё несколько дней назад могло вызывать у Вэнь Шаньяо лишь закатывание глаз, но сейчас, смирившись с тем, как сильно он привязался к хвостатому, молча подпиравшему его плечо своим тёплым боком, он залился предательским румянцем и буркнул: — Просто Лу Чуньду слишком стар и чёрств, а я пока молод и глуп. Лэн Юнгань хрипло рассмеялся. — Самокритично, — он поднялся во весь немаленький рост. — Но ладно, хватит разговоров. Я чувствую, что почти все уже собрались. — Мы выйдем через пару минут, — подал голос Лэн Шуан. Отец коротко кивнул и вышел из комнаты. — Вы одновременно очень похожи и одновременно совсем нет, — поделился своими впечатлениями Вэнь Шаньяо. Он потянулся к чайнику, чтобы проверить, остался ли ещё чай, но его ладонь неожиданно перехватили. Он непонимающе уставился на волка, присевшего перед ним на колени и сосредоточенно рассматривающего его руки. — Оборотни гадать умеют? — неловко пошутил он. Лэн Шуан не ответил. Отпечаток хмурости всё ещё виднелся на его красивом лице, и Вэнь Шаньяо, не став давить в себе этот порыв, осторожно высвободил одну ладонь из хватки и провёл большим пальцем по густым тёмным бровям. Те тут же поддались ласковым касаниям и расслабились. Следом нахмуренный лоб стал гладким, а глаза, поднявшиеся на Вэнь Шаньяо, — такими светлыми, что их сияние притянуло ведьмака в распахнувшиеся объятия словно магнитом. Было тихо и немного душно. Вэнь Шаньяо зарылся лицом в тёплый мех чужого плаща, сосредоточившись на дыхании волка, и отстранился лишь тогда, когда Лэн Шуан, проводя носом по его волосам, снова обхватил его ладони и поднёс к своему лицу. — Точно всё в порядке? — тихо спросил он. — Да, — так же тихо ответил Вэнь Шаньяо, но не сдержал усмешки. — За исключением того, что ты теперь с Лу Чуньду вовек не расплатишься. — Мог бы просто сказать спасибо. Вэнь Шаньяо положил ладонь на бледную щёку и искренно произнёс: — Спасибо. Волк удивлённо моргнул. А затем, спрятав глаза за ресницами, медленно направил ладонь Вэнь Шаньяо к своим губам и нежно поцеловал тыльную сторону. И если до этого момента Вэнь Шаньяо было жарковато, то сейчас он ощутил себя брошенным в костёр. Дыхание спёрло, спина онемела, а от жара, прилившего к лицу, влажно заблестели глаза. Тишина стала оглушающей. А может быть, это всего лишь сердце так громко стучало, что казалось, будто Вэнь Шаньяо кто-то бил по голове. С размаху. Не жалея сил. — Ш-Шуан… Услышав низкий от волнения голос, Лэн Шуан мгновенно пришёл в себя. Он отшатнулся, падая на задницу, и с паникой уставился на раскрасневшегося Вэнь Шаньяо, прижавшего поцелованную ладонь к груди. — Извини, — волк рывком встал, кинулся к двери, но резко затормозил и, обернувшись к так и сидящему на полу Вэнь Шаньяо, вернулся. Потянул юношу на себя и снова ещё раз просипел: — Извини. Виноватая физиономия и совсем сбитый с толку вид так позабавили Вэнь Шаньоя, что он, откинув смущение, похлопал Лэн Шуана по голове и снисходительно произнёс: — Ничего, собакам свойственно выражать привязанность к хозяевам. Лэн Шуан оскорблённо прищурился и, с силой запахнув чужой плащ, потянул рассмеявшегося Вэнь Шаньяо за запястье к двери. Перед домом собралась вся стая. Каждый оборотень был в человеческом образе, и это единственное, что успокаивало Вэнь Шаньяо — будь перед ним почти две тысячи волков, он, не взирая на всю свою гордость, заперся в доме и не выходил, пока бы они все не разошлись. Вновь оказавшись на морозном воздухе, ведьмака пробрало дрожью, и она усилилась, когда он снова поймал на себе высокомерный взгляд Лу Чуньду, стоящего рядом с Лэн Юнганем на ступеньках. Вожак сделал сыну и его спутнику жест подойти ближе и заговорил, как только те встали рядом: — Прошу внимания! Нестройный шум толпы тут же смолк. Вэнь Шаньяо пытался мысленно призвать себя к спокойствию, но стоя перед сотнями оборотней, глаза каждого из которых были направлены лишь на него, не мог не напрячься. Лэн Шуан с бесстрастным лицом завёл руку назад и положил её на скованную поясницу. Ведьмак шумно выдохнул и благодарно кивнул. — Сегодня я хочу сделать важное объявление! — громко продолжал Лэн Юнгань тем временем. — Как вы все знаете, наша стая с давних времён живёт в этих лесах, и каждый, кто приходит на эту землю без спроса и с дурными намереньями, карается во имя защиты наших детей и семей, — он сделал паузу и, с как показалось Вэнь Шаньяо, отеческой любовью обвёл собравшихся взглядом. Укутанные в платки женщины закивали с понимающими улыбками, мужчины хмыкнули, а дети нетерпеливо приплясывали на месте, явно не очень довольные тем, что их отвлекли от игр в этот солнечный день. — Но вам так же известно, что уже несколько лет мы делаем исключение. Господин Лу Чуньду, которого мы приняли как лекаря; дева Яо Фэн, ставшая женой нашего дорого советника Ю Хо; Шэнь Лэйбао, рождённый полукровкой от нашего почившего собрата вне стаи. Со всеми ними мы живём в согласии и покое, и от имени вожака и совета я хотел бы представить вам всем нового члена нашей стаи. Вэнь Шаньяо, — Лэн Юнгань кивнул ему, — сойди со ступеней. Одеревеневшими ногами Вэнь Шаньяо сделал, как ему велели, и, оказавшись на притоптанном снегу прямо перед толпой, ощутил себя в зоне, где интерес и напряжение волков стали материальными и словно давили со всех сторон. Он совсем не знал, что говорить, и с охватившей сознание паникой вглядывался в ожидающие, не верящие и любопытные лица. Горло перехватило, пальцы в карманах плаща скрючились от неуверенности. Вэнь Шаньяо немного обернулся, ища поддержки у Лэн Шуана. Тот едва заметно улыбнулся и посоветовал: — Просто стой. «Сам постой! — возмутился ведьмак мысленно. — Как обед меня рассматривают!» Раздосадованный Вэнь Шаньяо развернулся, поёжившись от случайно перехваченных взглядов, но, приглядевшись, заметил, как дёргались чужие носы. «Запоминают мой запах», — наконец понял он, и в этот же миг каждая напряжённая часть его тела расслабилась. Нападать на него никто не спешил. И Лэн Шуан, в конце концов, рядом. Прошло некоторое время, в течение которого все оборотни от мала до велика принюхивались к чужаку. Те, что стояли впереди, менялись местами с теми, кто стоял подальше, тем самым давая возможность каждому привыкнуть к незнакомцу. Чьи-то лица морщились, чьи-то оставались бесстрастными, а лицо приветливо машущего из гущи синих плащей Вай Сянцзы трещало от улыбки. Вэнь Шаньяо позволил себе несмелую улыбку в ответ, но тут одна из фигур вышла вперёд, оказавшись слишком близко к невидимой границе между собравшимися и Шаньяо. — А на каком основании совет и вожак вообще принимают его в стаю? — спросила вышедшая девушка. Она, как и большинство северных волков, была высокой, бледнолицей и обладающей острой красотой. Рядом с Вэнь Шаньяо захрустел снег. — На том основании, что я беру его в ученики, — ответил подошедший Лу Чуньду. По толпе прошёл неодобрительный шёпот, а красавица с маленькими косичками, вплетёнными в высокий хвост, вскинула бровь. Совсем как Лэн Шуан. — Вы, при всё нашем уважении к вам, не имеете права притаскивать к нам кого не попадя. — Этот юноша, — усмехнулся Лу Чуньду, косо взглянув на хмурого Вэнь Шаньяо, — обладает знаниями, которые уже защищают ваш лес. Он будет в первую очередь полезен вам, а не мне. — Но… — начала девушка, но не закончила, так как со ступенек спустился Лэн Шуан. Он взял уже порядком подмёрзшего Вэнь Шаньяо за руку и примирительно улыбнулся волчице. — Чтобы не нарушить правила стаи, он выйдет за меня замуж. В этот раз толпа отреагировала удивлённым вздохом — синхронно, будто единый организм. Неугомонные волчата тут же закружили вокруг родителей, выкрикивая и размахивая руками: — Братец Шуан наконец женится?! — А как же Линь Могуй?! — Ура, свадьба!!! — Тишина! — призвал к спокойствию вожак, всё ещё остававшийся на возвышенности лестницы. — Этот брак не будет считаться настоящим, но будет заключён в угоду… — Отец, — оборвал Лэн Шуан нерешительно. Удивлённый Лэн Юнгань замолк. Вэнь Шаньяо не подавал признаков, но то, как сильно стиснули его руку чуть дрожащие пальцы, было невероятно больно. — Сегодня ты уже говорил о том, что этот союз лишь пустяк, дань правилам и традициям. И я позорно струсил и не сказал тебе, что считаю иначе. Вэнь Шаньяо поражённо моргнул и попытался заглянуть Лэн Шуану в лицо, но тот будто специально спрятал профиль за воротом плаща. Стая за спиной смолкла, с любопытством наблюдая за развернувшейся сценой. Поджавший губы Лэн Юнгань спустился с лестницы и холодно уточнил: — Почему? Вэнь Шаньяо, не зная, но чувствуя, что так нужно, прижался вплотную к судорожно вдохнувшему Лэн Шуану. Тот, не отводя взгляда от отца, громко признался: — Потому что Шаньяо мой истинный. На этот раз стая никак не отреагировала. Все словно застыли, и всё погрузилось в мёртвую тишину. Лишь Лу Чуньду смотрел на всё происходящее с насмешливым безразличием и выглядел так, будто больше всего на свете хотел отправиться обратно в дом и заварить новый чай. — Как… как давно ты знаешь? — справившись с первым потрясением, спросил Лэн Юнгань. — С самого начала, — покорно ответил Лэн Шуан. — Мне стоило догадаться, — сокрушённо промолвил вожак, прикрывая глаза и будто постарев на пару лет за одно мгновение. — Иначе бы ты ни за что не приволок чужака к себе в дом, но ты, Лу Чуньду, — он недовольно глянул на старшего ведьмака, — как ты мог меня обманывать все эти дни? — Дни? — вновь вмешалась девушка с косичками. Вэнь Шаньяо злобно зыркнул на неё. Вот не могла смолчать?! — Мальчик у нас уже две недели, — на помощь с ответом пришёл вышедший из толпы Ю Хо. Его плащ был расстёгнут, словно на улице была весна, а не стояли крепкие морозы. — Он был ранен и очень слаб, поэтому его представление стае отложили на время. Вожак взглянул на своего советника. — Ю Хо. Ты тоже знал, не так ли? Волк с дымящейся трубкой виновато склонил голову. — Шуан очень просил не рассказывать. — Почему? — потребовал Лэн Юнгань у сына. В его нахмуренном взгляде плескалось неверие и тяжесть нанесённой обиды. Лэн Шуан словно становился меньше под взглядом отца и всей стаи. Голова низко опущена, плечи поникли, а хватка на руке Вэнь Шаньяо сделалась почти невыносимой. Все ждали ответа, и, казалось, даже скрывающееся за елями солнце не смогло бы заставить стаю разойтись, пока сын вожака не даст ответ. Так что глубоко вздохнувший Вэнь Шаньяо решил дать ответ вместо него. — Я сказал ему не говорить. Лэн Юнгань перевёл на него обескураженный взгляд. Даже безразличное лицо Лу Чуньду загорелось интересом, а наконец повернувшийся к ведьмаку Лэн Шуан, бледнее и встревоженнее прежнего, предостерегающе шепнул «не надо». — Ты? — переспросил вожак. И Вэнь Шаньяо, понимающей, что скорее всего пожалеет об этом, как можно решительнее заговорил: — Да, я, — он вырвал свою руку из ослабевшего захвата Лэн Шуана и обернулся лицом к нахмурившейся девушке-дознайке, покуривающему трубку Ю Хо и всей ожидающей стае. — Вся эта ваша истинность или как там её меня испугала! Я не знал Лэн Шуана, но уже оказался с ним связан так, что не имел права уйти. Конечно, я не хотел, чтобы об этом знали другие, поэтому и попросил его никому не рассказывать, а причиной моего нахождения здесь сделать обучение у Лу Чуньду — что, кстати, не является ложью. Так у меня появилось время принять решение. — И что же ты решил? — усмехнулась волчица. Она явно имела что-то против Шаньяо. — Линь Могуй, — шикнул вожак, и та покорно отошла на шаг назад. Теперь уже сам не решаясь взглянуть на молчавшего всю его речь Лэн Шуана, Вэнь Шаньяо не без дрожи в голосе выпалил: — Я остаюсь. Несмотря на журчание знакомых рек, сладкие дикие яблоки, почти ручных енотов, уже остывшие костры домов, лающий смех дяди и редкий заливистый смех сестры — он остаётся. Он сохранит в себе всё это, знания Вэнь и любовь к клану, как и ненависть к тем, кто лишил его практически всего — но взрастит план мщения не на пепелище родных земель, а здесь. Рядом с тем, кто стал слишком, болезненно дорог. На миг оглушённый собственным признанием, Вэнь Шаньяо пришёл в себя от взрыва голосов. Стая гудела и шаталась. Кто-то одобрительно свистел, кто-то спрашивал, когда свадьба, а кто-то хвалил красоту их пары. Вэнь Шаньяо впервые был рад стоящему на улице морозу, ведь так сразу и нельзя было определить, от чего полыхало лицо — от смущения или холода. — Сын, — неожиданно мягко позвал Лэн Юнгань, подойдя ближе к взволновавшей толпу компании, — я не буду юлить и скажу, что не очень рад, что твоя пара не волк и на худой конец даже не девица. Но вы повязаны, я вижу, как ты привязан к этому юноше и как он тянется к тебе, и не имею права не одобрять вас, тем более что если я решу изгнать мальца, то потеряю сына. Но чтобы больше, — он положил широкую ладонь на плечо опустившего голову Лэн Шуана и добродушно встряхнул, — от меня ничего такого не скрывали. Все поняли?! Стая послушно поддакнула. А Вэнь Шаньяо не верил, что всё это происходило с ним на самом деле. Волки, практически все до единого, одобряли его как пару их самого завидного жениха, не фыркали и не рычали, лишь весело галдели, обсуждая пышность его волос, хорошенький носик и как ему шёл их плащ. Немного сетовали, что у такого сильного волка, как Лэн Шуан, не будет потомства, но сразу же добавляли, что это ничего, главное, что он люб своему истинному. А он ведь люб, очень люб. По взгляду видно! Сердце Вэнь Шаньяо благодарно сжалось. Ещё какие-то две недели назад он думал, что не осталось в мире места, где ему могли бы быть рады; что всю свою жизнь он проведёт в злобе и одиночестве. Но Лэн Шуан нашёл его, и несмотря на опускающееся к горизонту солнце, внутри ведьмака всё светилось. Он даже не заметил, как начал улыбаться, и осознал это лишь тогда, когда его взгляд встретился со взглядом Лэн Шуана. Улыбка мгновенно треснула, Вэнь Шаньяо отшатнулся. Вместо голубых глаз на него смотрели почерневшие, практически полностью затопившие радужку зрачком. Звериные. — Прошу нас простить, — в голосе Лэн Шуана не было эмоций, как и привычной бережности в хватке, в которой он стиснул запястье встревоженного ведьмака, стремительно потащив того в дом. В спину им раздались улюлюканье, подбадривание и самый громкий вопрос: — Так когда свадьба-то?! Но громче всех был тяжёлый взгляд волчицы с косичками.

***

Резко оказавшись в тёплом помещении, Вэнь Шаньяо ощутил себя в несколько раз тяжелее, чем он был. К тому же, вся его бравада спала, и нервное перенапряжение отозвалось комом в горле и слабостью в коленях. Ноги переставлялись кое-как, дышалось труднее, а рука, за которую его тянули, покалывала. — Шуан? Тот не отозвался и продолжил вести за собой по длинному коридору до самой дальней двери. Отворив её, Лэн Шуан втолкнул в тёмную комнату ничего не понимающего и ослабевшего Вэнь Шаньяо и с хлопком закрыл дверь. Практически полная темнота, рассеиваемая лишь крохотным окошком под потолком, заставила ведьмака по-настоящему занервничать. — Эй, — он сглотнул, медленно отступая и ойкая, когда затылок столкнулся с деревянной стеной. — Я кричать буду… — На здоровье, — отозвался хриплый голос из темноты, и в следующее мгновение Вэнь Шаньяо оказался вжатым в стену твёрдым телом. — На помощь спешить не будут, ты уже и так всем заявил, что ты мой. Услышав этот вкрадчивый, грудной тон, в голове Вэнь Шаньяо щёлкнуло и он наконец понял, что происходило. Захотелось одновременно засмеяться и побиться головой о стену позади. — Так вон оно что, — протянул он, на ощупь отыскав лицо волка и обняв горячие щёки своими замёрзшими ладонями. — У тебя опять чувством собственничества башку снесло? Стягивающие с него плащ руки на мгновение остановились, а спокойное дыхание стало прерывистее. — Что значит опять? Вэнь Шаньяо окончательно расслабился под натиском горячей силы, исходящей от прижатого к нему тела, и фыркнул. — Буквально вчера ты меня не просто раздел и облапал, но ещё и поведал, как жить без меня не можешь, — он нащупал чужой нос и нажал на него большим пальцем. Буп. — Или откуда, по-твоему, я знаю об этом всём? Лэн Шуан ушёл от унизительного прикосновения и, судя по дыханию, обдавшему скулу Вэнь Шаньяо, склонил своё лицо к нему. — Думал, кто-нибудь тебе проболтался. — Ага, ты сам. Лэн Шуан тяжело вздохнул и носом потёрся о вспыхнувшую румянцем щеку. — Да, уже и самому себе доверять нельзя, — он немного наклонил голову вбок и опустился так, чтобы лицо уткнулось прямо в оголившуюся шею. Плащ ведьмака валялся где-то в ногах на наверняка пыльном полу, но самому ведьмаку и дела до этого не было. Вообще думать о чём-то, кроме сухих губ на чувствительной коже, было проблематично, а когда они задвигались, произнося что-то, стало совсем невыносимо. И всё же Вэнь Шаньяо заставил себя успокоиться и услышал смиренное: — Я должен сказать тебе спасибо. Холод стены, к которой его прижимали, дал дополнительной оплеухи затуманившейся голове, и Вэнь Шаньяо, вглядываясь во всё более меркнувший свет из окошка, поинтересовался: — Интересно, за что именно? За то, что оправдывал тебя перед твоей семьёй, или за то, что несмотря на все свои планы решил остаться? — он перевёл взгляд туда, где должна была быть макушка волка, и спокойно продолжил: — Или за то, что я тебя сейчас не избиваю, извращенец треклятый? Лэн Шуан тихо рассмеялся в покрывшуюся мурашками шею, и только-только совладавший со своим телом и эмоциями Вэнь Шаньяо окончательно обмяк. Как же так? Почему подобная близость делает из него размягчённую глину? Точно ли здесь не задействована тёмная магия?.. — За всё, — прошептал Лэн Шуан в ответ, отнимая ведьмака от прохладной стены и последней опоры на здравые мысли. Осталось только живое тепло и твёрдые руки, обнявшие за спину. Стало совсем темно. — Но давай по порядку. Я не рассказал отцу, потому что боялся его неодобрения. В последние годы он особенно много говорил о продолжении нашего рода, о том, что у меня наверняка будут сильные волчата и как он хочет поскорее их увидеть. Поэтому я решил, что если и скажу правду, то только перед всеми, чтобы он хотя бы немного был сдержан в словах и действиях. Вэнь Шаньяо вспомнил перекошенное негодованием, но всё же смирившееся лицо вожака и спросил: — А мне ты когда собирался рассказать? — Примерно перед свадьбой. — Тогда почему раскрыл правду сейчас? — Потому что ты сказал, что будешь защищать меня, — прошептал Лэн Шуан, и голос его прозвучал как никогда уязвлённо. — До этих твоих слов я воспринимал себя в твоём будущем как защитника, опору, на которую ты всегда сможешь положиться. И никогда не думал, что это работает в обе стороны. — Он замолчал, а Вэнь Шаньяо не торопил. — Просто… я чувствую нашу связь иначе, чем ты. — Это ваша волчья особенность? — спросил Вэнь Шаньяо, медленно скользя пальцами по чужой спине. Мысленно он жалел, что оборотень был в плаще. Хотелось быть как можно ближе, без лишних слоёв ткани и меха. — Да. Обычно мы чувствуем свою стаю, но не так хорошо, как истинную пару. Я нашёл-то тебя только благодаря ей, — поведал Лэн Шуан и признался: — Я чувствую не только твоё присутствие, но и твои сильные эмоции. Желания. — Вэнь Шаньяо смущённо прикусил губу, но волк быстро продолжал, не дав вставить и слова: — Поэтому я знаю, что ты хочешь отомстить. И я помогу тебе в этом, не сомневайся. Облегчённо выдохнув, Вэнь Шаньяо про себя поблагодарил Шуана за молчание насчёт других его желаний, и положил голову на крепкое плечо. Мягкий воротник плаща защекотал лицо. — Получается, я предназначен тебе судьбой, — подытожил он. От произношения этого факта вслух сердце стало совсем мягким. Лэн Шуан усилил объятие. — Как и я тебе. — Т-ш-ш, — шикнул Вэнь Шаньяо, — я хочу потешить своё самолюбие тем, что я особенный для тебя, всё остальное потом. — Он практически не опирался на собственные ноги, полностью доверившись рукам волка. Опора из хвостатого действительно хорошая. — Раз уж мы тут откровенничаем, — он прикрыл глаза, хотя и без того вокруг было совершенно темно, — то мне очень нравится, когда ты носишь меня на руках. Горячий хмык раздался прямо над ухом. — Приму к сведенью. — А ещё мне на самом деле очень нравится твой запах, — продолжал Вэнь Шаньяо, глубже зарываясь лицом в меховой ворот чужого плаща. — Чем ещё удивишь? — волк явно наслаждался его развязавшимся языком, и Шаньяо мгновенно заставил его пожалеть об этом: — Тем, что спрошу, кто такая Линь Могуй. Лэн Шуан вздохнул, но не недовольно, как предполагал ведьмак, а так, по-волчьи. Немного устало, но вполне миролюбиво. — Действительно удивил, — он сместил руки, и те оказались на слегка выгнутой пояснице. — Мы с ней одного возраста, росли вместе. Вся стая хотела, чтобы мы поженились. — А ты? — поинтересовался Вэнь Шаньяо и вспомнил, как ещё какую-то неделю назад думал, что было бы здорово, если бы с его исчезновением Лэн Шуан женился и настрогал целый дом детишек. Но даже тогда ещё яро отвергающий свои мысли и чувства Шаньяо вскипал от одного представления этой картины, а сейчас, увидев воочию, кто мог бы занять его место, и вовсе несдержанно стиснул ткань плаща на широкой спине. Ехидно, но справедливо добавил: — Она красавица. — Красавица, но не моя истинная, — качнул головой Лэн Шуан. Он явно понял, что ему устраивали сцену ревности, но не стал это комментировать. — Я собирался ждать тебя. — Не разочарован? — В первые минуты хотел удавиться, — честно ответил волк, за что получил ощутимый тычок. Вэнь Шаньяо ещё бы и укусил, но через плащ ни до шеи, ни до плеча нормально не добраться. — Но сейчас не променяю тебя и на сотни красавиц. — Спасибо за одолжение. — Это не одолжение, это моя правда. А что насчёт тебя? — Что? — не понял юноша, всё ещё немного дующийся, но внутренне приятно дрожащий от чужого признания. — Вряд ли ты так представлял себе своё будущее и что вместо жены у тебя буду я, — пояснил Лэн Шуан, хмыкнув. — Я вообще не собирался заводить семью, — признался Вэнь Шаньяо. — Как-то не до этого мне было, молодые ведьмы в клане мне были как сёстры, а выходить за его пределы, чтобы найти себе жену и в мыслях не было. Так что это даже хорошо, что ты мне подвернулся, — он грустно усмехнулся. — Только жаль, что в таких обстоятельствах. Лэн Шуан нежно погладил его по голове. Наверное, он улыбался. Всё же хорошо, что вокруг было настолько темно и сердце Вэнь Шаньяо, и без того растаявшее, не подвергалось ещё большим испытаниям. — Прости меня ещё за то, как грубо я тебя сюда потащил, — пропуская сквозь пальцы его волосы, сказал Лэн Шуан. — Просто вокруг было так много волков, их запахов, а ты признал меня, и всё во мне возжелало немедленно тебя спрятать и окутать собой. — Спасибо, что хоть раздевать совсем не стал, — отозвался Вэнь Шаньяо лениво. Его наконец разморило настолько, что он был готов уснуть прямо так, полу стоя. Слишком много потрясений за день. Представление стае, откровенность с Лэн Шуаном, наказание Лу Чуньду… — Кстати, — мгновенно взбодрился он, — что там насчёт чая из чёрного лотоса? — Съезжу в столицу и добуду, — равнодушно ответил Лэн Шуан, будто говорил не о дорогущей вещи, а о сущей безделице. — Хорошо ещё, что Лу Чуньду на него согласился. Ничего другого более стоящего я предложить не смог бы. — Ты уедешь? — всполошился Вэнь Шаньяо, оторвав голову от его плеча. — Ты поедешь со мной, — успокоил Лэн Шуан. — С нами ещё наверняка напросится Вай Сянцзы. Перед зимой мы всегда ездим в столицу за припасами, и до нашей свадьбы как раз должны вернуться. Вэнь Шаньяо задумался. Он никогда не был в столице, но слышал, что там можно было купить практически всё — главное, знать места. И хоть жили и правили в столице в основном люди, магических существ там было достаточно. Отличное место для того, чтобы узнать побольше об ублюдках Хэй или даже наведаться в Великий Ковен. Но были и другие мысли. Они пришли в голову внезапно, но захватили с такой силой, что даже поднявшийся во всём теле жар не смог их испепелить. — Слушай, — Вэнь Шаньяо медленно обвил мощную шею волка руками, не давая себе времени как следует подумать о том, что он собирался сделать, — насчёт свадьбы… — Что? — понизившимся голосом уточнил оборотень. — У вас, волков, есть какие-то особенные традиции? — Перед церемонией нужно будет поклониться нашим богам, — ответил Лэн Шуан со всей серьёзностью, — а затем испить особое вино, правда… — он вдруг запнулся, — его нужно будет испить одному, а после передать через поцелуй другому. Какая-то часть внутри Вэнь Шаньяо истерично забилась в смущении и гневе, но та, что владела им и его мыслями сейчас, испытала ликование. Она толкнула охваченного истомой юношу вперёд, засветила его глаза лихорадочным блеском желания, и Вэнь Шаньяо, наугад потянувшись вверх, доверительно прошептал в, как он думал, губы: — А я вот совсем не умею целоваться, — признался он и в тот же миг понял, что шептал не в губы, а в острый подбородок. Чёртова темнота! И, возможно, его маленький рост. — Вот оплошаю перед всеми, стыдоба будет… Лэн Шуан судорожно выдохнул ему в переносицу. Пальцы на выгнувшейся пояснице впились в кожу через одежду, а голубые глаза вспыхнули в темноте. — Обязательно так меня изводить? — прохрипел он. Вэнь Шаньяо чувствовал себя опьянённым. — Ты не представляешь, волче, как я буду изводить тебя дальше и что… мпхмхх!.. Губы у Лэн Шуана оказались сухими и такими же горячими, как и шея, в которую Вэнь Шаньяо вцепился, как изголодавшийся путник. Кровь шумела в ушах, сердце подпрыгивало до горла. Он не знал, что ему делать, но изо всех сил льнул к чужому телу, жмурил глаза и старался прикусить губу волка так же, как это сделали с его губой. Было так приятно, так жарко и так хорошо, что, когда из-за задержки дыхания он судорожно выдохнул и разомкнул губы, он даже не заметил, как мокрый и горячий язык Лэн Шуана скользнул ему в рот. А даже когда заметил, лишь попытался повторить чужие движения языком, смутно ощущая, как в уголках глаз скопились слёзы наслаждения. — Теперь, — пытаясь отдышаться, прохрипел Лэн Шуан, когда губы обоих онемели, а языки с трудом ворочались, — не опозоришься. Вэнь Шаньяо смог лишь обессиленно уронить голову на грудь волка.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!