Вернутся к фанфику
потерянное и обретённое
30 июля 2025, 20:31Дверь за спиной хлопнула, но Вэнь Шаньяо даже не обернулся.
— Нашёл? — только и спросил он, изо всех сил стараясь не отвлекаться на громкие шаги и продолжая закидывать в глубокую глиняную миску необходимые ингредиенты, усыпавшие узкий деревянный стол комнаты на постоялом дворе.
— Да, — отозвался Лэн Шуан и положил в молча протянутую ладонь свою находку. — Повезло, что он вертится во сне, как в задницу ужаленный.
Уголок губ непроизвольно дёрнулся наверх, но Вэнь Шаньяо поспешно опустил его обратно и сжал покусанные губы в тонкую линию.
— Не отвлекай меня, — едва слышно попросил он. Магия не любила, когда тот, кто к ней прибегал, не посвящал ей всего себя, смел думать о чём-то постороннем или, ещё хуже, смотреть куда-то, кроме своих рук, творящих колдовство.
К счастью, Лэн Шуан не стал больше ничего спрашивать и спокойно отошёл на шаг назад. Вэнь Шаньяо коротко выдохнул и, прикрыв на мгновение глаза, вернул себе сосредоточенное состояние.
Мысли выстроились в ровный ряд, а пальцы сами подхватывали нужные травы и натёртую стружку костей и корешков. Когда в ёмкости, слабо походившей на ведьмовские котлы, оказалось всё необходимое, Шаньяо добавил врученный волком длинный тёмный волос и принялся старательно вмешивать его в общую массу. Руки, только недавно восстановившиеся и ещё кое-где белеющие тонкими полосками шрамов, болели с непривычки, а шея затекла, но Вэнь Шаньяо старался не обращать на это внимание и только раздражённо дул на падающие на глаза волосы, выбившиеся из слабого хвоста. Застывший за спиной Лэн Шуан какое-то время наблюдал за его мучениями, а затем, слегка помешкав с замершей у чужого лица ладонью, всё же заправил пушащиеся пряди за ухо.
— Спасибо, — поблагодарил Вэнь Шаньяо глухо, так и не посмев взглянуть на волка.
В груди против воли заворочалась досада: сделай Лэн Шуан столь нежный жест при других обстоятельствах, и сердце ведьмака обязательно бы сладко сжалось, а щёки запылали. Но сейчас, когда на пальцах искрилась магия, а память усиленно пыталась вспомнить все слова из нужного заклинания, Вэнь Шаньяо не мог позволить себе отвлекаться на подобные глупости. Ведь если он не сосредоточится, если ошибётся и поведёт их по ложному пути, тогда…
Тогда они вряд ли найдут Вай Сянцзы.
***
— Нет, ну вы издеваетесь надо мной. Рассматривающий хрустальные шкатулки Вэнь Шаньяо оторвался от своего занятия к большому огорчению пузатого владельца и перевёл взгляд на появившегося рядом волка. — Ты возмущаешься так, будто я прошу у тебя это купить, — фыркнул Вэнь Шаньяо с наигранной обидой в голосе, выпрямляясь и отходя на пару шагов от прилавка. — Между прочим, — лукаво улыбнулся он, припомнив редкие свадебные празднества в своём клане и обычаи на них, — ты должен подарить мне что-то на свадьбу. Не то чтобы он и вправду хотел хотя бы одну из этих изысканных шкатулок, в которых ему и хранить-то было нечего, кроме спасённых стекляшек с зельями и наработками Вэней, но получить что-нибудь хоть немножечко ценное от северного волка вдруг показалось ему крайне необходимым. «А его сердца и собачей преданности тебе уже, значит, недостаточно?» — нашептал противный голосок в мыслях, но Вэнь Шаньяо также мысленно шикнул на него и выжидающе уставился на Лэн Шуана. Который, впрочем, на самого ведьмака совсем не смотрел, вместо этого напряжённо всматриваясь в макушки снующих туда-сюда людей. — У нас в стае во время свадьбы не обмениваются покупеыми подарками, — тем не менее ответил Лэн Шуан, и в Вэнь Шаньяо заиграла уже совсем не притворная обида. — Жмот, — буркнул он, понимая, что вёл себя глупо или как обделённая вниманием девица, но ничего не в силах с этим сделать. Было действительно по-идиотски обидно. Он-то думал, что пёс ради него горы свернёт, а он!.. Додумать пыхтящему, как печь, ведьмаку, не дал наконец взглянувший на него Лэн Шуан. — Я куплю тебе всё, что захочешь, и до свадьбы, — он наверняка заметил сведённые к переносице брови и сморщенный нос и чуть мягче добавил: — Для этого мне не нужен особый повод. Вэнь Шаньяо моргнул и почувствовал, как и без того горящие от лёгкого морозца скулы и нос покраснели ещё больше. — Не боишься разориться? — спросил он ехидно, хотя внутри у него всё приятно потеплело, как с приходом весны. В клане, несмотря на то что он был младшим братом главы, его, как и других детей, никогда особо не баловали. Было попросту нечем. Уходящие на разведку ведьмы, также посещающие столицу и другие города с торговыми площадями, привозили домой только всё самое необходимое: дешёвые грубые ткани для пошива одежды, несколько видов специй, с помощью которых постная еда приобретала более яркий и насыщенный вкус, и, конечно же, ингредиенты для зелий и отваров, которые не водились в пределах их леса. У клана Вэнь никогда не было лишних денег, и без того с трудом вырученных от продажи лечебных мазей и настоек, поэтому маленький Вэнь Шаньяо только и мог, что развешивать уши и мечтать хотя бы увидеть всё то, о чём с таким восхищением говорили побывавшие вне леса ведьмы. — Я и так это сделаю, чтобы тебя прокормить, — усмехнувшись, ответил Лэн Шуан. — Парочка побрякушек и новые одежды погоды не сделают. Вэнь Шаньяо тоже усмехнулся, собравшись поведать, что пёс явно недооценил аппетиты человека, всю жизнь сдерживающего их, но вдруг заметил неправильную пустоту рядом с оборотнем и, заозиравшись, спросил: — А где Сянцзы? — Это я у тебя хотел узнать, — хмыкнул Лэн Шуан невесело, и теперь Вэнь Шаньяо, помимо чужого высматривающего взгляда, заметил и едва заметное подёргивание крыльев носа, словно принюхивающегося к чему-то в почти не редеющей к темноте рыночной толпе. — Вы с ним случайно не сговорились? — поинтересовался волк иронично, припоминая ведьмаку о его утреннем приключении с тем, как он заблудился. — Может, хотите, чтобы я поседел раньше времени? — Седина тебе будет к лицу, — попытался пошутить Вэнь Шаньяо, но судя по непроницаемому выражению на лице оборотня, шутка вышла не совсем удачной. — Нет, — покачал он головой в конце концов, тоже пробегаясь по шумной толпе цепким взглядом, — мы с мелким не сговаривались. У Вай Сянцзы и без него мозгов не хватало. Столичная торговая площадь, на которую они отправились сразу после Дэйлуна, во многом уступала демоническому рынку, но младший оборотень всё равно вертел головой по сторонам и на всё смотрел большими от любопытства и восторга глазами. Его привлекало всё: от разноцветных табличек у торговых домов до громких зазывал у прилавков, а укутанные в шубы лоточницы с накрашенными губами, растянутыми в приветливой улыбке для каждого, хоть мельком взглянувшего на их товар, заставали неискушённого мальчишку томно вздыхать и провожать искусительниц грустным щенячьим взглядом, на что Вэнь Шаньяо не упускал возможности пошутить про присущую псинам любовь с первого взгляда, а Лэн Шуан — закатить очи горе. — Не отходить, — только и сказал он брату и ведьмаку, прежде чем они вышли со двора, на котором за небольшую плату посетители рынка оставляли телеги и лошадей и куда посыльные с лавок затем доставляли оплаченный товар. Вэнь Шаньяо сначала показалось это странным, но затем, едва они оказались в потоке спешащих закупиться людей, он понял, что места для телег здесь точно не было, а расступаться, судя по надменным лицам вышагивающих господ и озлобленных физиономий слуг, никто бы не стал. Семеня по обе стороны от Лэн Шуана, Вэнь Шаньяо и Вай Сянцзы послушно держались рядом, но практически не вникали в продемонстрированное старшим мастерство торговаться. Шуану каким-то образом удавалось надавить на нерасположенных к скидкам лавочниц, выбивая мешки с рисом и мукой почти в два раза меньше изначальной цены, но Вэнь Шаньяо, пропуская торги мимо ушей, украдкой посматривал на другие прилавки, где были разложены золотые гребни и сверкающие серьги с бусами, и совершенно не обращал внимания на почти подпрыгивающего от бьющейся в нём энергии Сянцзы. Ведьмак отлично помнил, чем чревато ослушаться и отойти от Лэн Шуана, поэтому, как бы ни был силён соблазн наведаться к лавке с расписными вазами, он оставался подле волка, а вот не в меру любопытный Вай Сянцзы явно не воспринял слова брата достаточно серьёзно. — Вот же бестолочь, — цыкнул Лэн Шуан, массируя переносицу. Холодное закатное солнце осветило его уставшее бледное лицо, и засмотревшийся на него Вэнь Шаньяо вдруг поймал себя на мысли, что на фоне галдящей рыночной толпы волк выглядел неуместно. Всё в его могучей высокой фигуре, острых линиях скул, серо-голубых глазах и тонких губах будто кричало о том, что он не отсюда. В нём сразу угадывались любовь к свободе, бескрайнему заснеженному лесу и морозному воздуху, и целый день в тянущемся к небу городе наверняка сильно его вымотал. — И где его теперь искать? Вэнь Шаньяо пожал плечами. В душе почему-то появилось нехорошее предчувствие, но он отмахнулся от него, думая, что так на него повлияло помрачневшее от беспокойства лицо Лэн Шуана, а не острая ведьмовская интуиция. — Да никуда он не денется, — произнёс он как можно беспечнее, подойдя к оборотню вплотную и сжав его тёплую руку своей, совсем немного подмёрзшей от долгих часов на улице. — Наверняка где-нибудь кадрит особенно хорошенькую лоточницу и скоро прискачет к тебе за монетками. Лэн Шуан опустил на юношу льдистый взгляд и, сжав его руку в ответ, шумно выдохнул, выпуская между их лицами прозрачное облачко пара. — Хорошо бы, если так, — протянул он, но ни в голосе, ни в глазах его не было уверенности. — Вот только я не могу найти его даже по запаху. — Здесь слишком много людей, — напомнил Вэнь Шаньяо и тут же недобро зыркнул на какую-то богато одетую госпожу, засмотревшуюся на профиль Лэн Шуана в паре метров от них. Почувствовав на себе тяжёлый взгляд, она быстро нашла его источник, побелела ещё больше под слоем пудры и быстро пошла дальше, звеня колечками на своей шубе и причитаниями следующих за ней слуг. — Не переживай так о нём, — ещё раз попытался потушить чужую тревогу ведьмак, но тщетно — Лэн Шуан лишь снова тяжело вздохнул и покачал головой. — Я за него в ответе, — он поудобнее перехватил ладонь Шаньяо и аккуратно потянул того за собой, возвращаясь к вглядыванию в разношёрстную толпу и украшенные прилавки. — Мало ли, что с ним могло приключиться. Вдруг ему тоже решили показать эротические книжки, — добавил он с усмешкой, и Вэнь Шаньяо порадовался, что волк смотрел вперёд, а не на него. От напоминаний об иллюстрациях, которые невольно просмотрел ведьмак, а Лэн Шуан не думая купил, живот мигом свело, но Вэнь Шаньяо яростно встряхнул копной волнистых волос и негромко буркнул: — Главное, чтобы его в бордель не затянули, — он увернулся от края мешка, взваленного на плечи осунувшегося носильщика, и добавил: — Я не очень хорош в лечении болезней, передающихся половым путём. Лэн Шуан покосился на него через плечо. — Никто не пустит его в подобное место без денег, — просветил он. — Но ты прав, — северный волк слегка запрокинул голову и наверняка перевёл взгляд на темнеющее зимнее небо. Даже несмотря на то, что в столице Империи не было снега и сильных морозов, на улице всё ещё была зима, и темнело здесь так же рано и быстро, как и в других её частях. — Нам нужно побыстрее отыскать эту хвостатую проблему и вернуться в гостиницу. Вэнь Шаньяо открыл было рот, но вовремя прикусил губу и молча последовал за Лэн Шуаном. Он ещё не говорил волку о своём намеренье посетить Великий Ковен, и что-то подсказывало ему, что Лэн Шуан будет не в восторге от его решения. Гладить пса против и так вздыбленной шерсти — во всех смыслах плохая идея, поэтому стоило отложить разговор об этом до того момента, когда рядом с ними будет стоять целый и невредимый Вай Сянцзы, потирающий отбитую братскими подзатыльниками голову. Но, пройдя торговую площадь от начала и до конца два раза и заглянув в каждый торговый дом и прилавок, они так и не смогли заметить следов присутствия младшего оборотня. — Его здесь нет, — наконец напряжённо озвучил Лэн Шуан то, что крепло в их умах с каждым покачиванием головы от тех, к кому они обращались с вопросом о «очень высоком парне с бледной кожей и чёрным хвостом». — Он ушёл с рынка. — Сохранил твои сбережения, — попытался разбавить атмосферу уже подмёрзший Вэнь Шаньяо, но лицо волка от его слов помрачнело ещё больше. — Ладно, без паники, — вздохнул ведьмак, хотя плохое предчувствие, ранее отброшенное им, уже захватило сердце и теперь отбивало учащённый ритм. — Может, он вернулся на постоялый двор? — предположил он с плохо скрываемой надеждой. Вот было бы славно, если бы они завалились в гостиницу, а там их встретила блестящая от съеденных жирных пирожков рожа, которой бы они надавали оплеух, а потом завалились спать, зная, что скулёж за соседней стенкой издаёт «несправедливо» обиженный мальчишка. — Нет, — разрушая его надежды, мрачно ответил Лэн Шуан, глядя на уже совсем потемневшее небо с тонким мерцающим полумесяцем. Покупателей на торговой площади практически не осталось, и владельцы начали потихоньку убирать свои товары и переговариваться о прошедшем рабочем дне между собой. Некоторые поглядывали на две напряжённые фигуры, замершие посередине выложенной камнем дорожки, но с сетованиями о молодом поколении отворачивались. У всех у них уже расспросили о Вай Сянцзы, и никто из них не смог помочь волку и ведьмаку. — Если бы он ушёл, — спустя некоторое время молчания произнёс Лэн Шуан, — я бы пошёл по запаху, но запаха нет, — он посмотрел потемневшими от тяжёлых мыслей глазами на вздрогнувшего от его слов юношу. — Он словно испарился. Тревога впилась в плоть Вэнь Шаньяо острыми когтями, и он даже немного удивился своему состоянию. Он был знаком с Вай Сянцзы от силы пару дней, при этом не то, чтобы близко, и всё равно чувствовал беспокойство о нём. Было ли это связано с тем, что мальчишка был частью семьи для Лэн Шуана, или Вэнь Шаньяо с момента, как его выдернули из клана, стал таким мягким, — он не знал. Но он точно не хотел, чтобы с этим придурком случилось что-то действительно серьёзное и опасное. — А что насчёт связи? — с надеждой зацепился он за всплывшую в сознании мысль. — Между вами же, как членами стаи, есть связь? На лицо Шуана упала ещё более мрачная тень, что в свете тусклого фонаря с ближайшего прилавка выглядело довольно устрашающе. — Связь есть, — подтвердил он, — но сейчас я её тоже не ощущаю. — Он же не… — выдохнул Вэнь Шаньяо с неожиданным для самого себя испугом, но оборотень быстро оборвал его: — Нет, — чётко произнёс тот, мгновенно поняв, какие мысли посетили чужую голову. — Он жив. Если бы связь пропала совсем, то я бы ощутил её разрыв, — пояснил он. — Но сейчас я чувствую то же, что чувствовал бы, находясь Сянцзы в стае, а я — здесь. Вэнь Шаньяо задумался, зябко поведя плечами. С заходом солнца стало намного холоднее, и пальто, в которое его одели утром, перестало согревать. — Но он же не мог оказаться так далеко, чтобы ты перестал его чувствовать, за такое короткое время, — проговорил он вслух, тщетно пытаясь представить, как огромный детина мог провалиться сквозь землю посреди большого количества людей. — Не мог, — согласился волк и наконец озвучил самое неприятное: — По крайней мере, сам. Вэнь Шаньяо с досадой кивнул и на мгновение прикрыл глаза. Память лихорадочно пыталась отыскать в своих глубинах подходящее заклинание, и вот, найдя нужное, захлестнула его приливом уверенности и забурлившей в крови силы. — Я могу попытаться найти его, — он распахнул тёмные, как небо, глаза и вперился ими в застывшего напротив волка. — Правда? — Лэн Шуан посмотрел на него так, что Вэнь Шаньяо тут же решил, что даже если у него не получится с первого, третьего и десятого раза, он будет пытаться до тех пор, пока его затея не увенчается успехом либо его силы не источатся до предела. Всё что угодно, лишь бы его всегда спокойный и собранный Шуан никогда больше не походил на побитую собаку так же сильно, как сейчас. — Да, — кивнул он, подавляя в себе желание шагнуть к оборотню и обнять его. Даже несмотря на опустение рынка, на них всё ещё было направлено слишком много любопытных глаз. — Нам нужно вернуться на постоялый двор, — развернувшись на маленьком каблуке, как можно решительнее сказал он. — И побыстрее. Дважды говорить Лэн Шуану не следовало — он тут же схватил Вэнь Шаньяо за тонкое запястье и понёсся по торговой площади ко двору, где их дожидалась напоенная и немного покормленная двойка с телегой, загруженной купленным за день товаром. Усадив ведьмака рядом с собой и кинув служке несколько монет в благодарность, северный волк погнал лошадей прочь от рынка, и погружённый в мысли о заклинании Вэнь Шаньяо даже не заметил, как быстро проносились мимо них освещённые дома и как ругались чуть не попавшие под копыта зеваки. Ввалившись на порог гостиницы и уточнив у косо глянувшей на них хозяйки, не возвращался ли сюда приехавший с ними паренёк, они ожидаемо получили отрицательный ответ и с упрёками в топанье поднялись в свою комнату. Не застеленная с утра постель манила тёплым одеялом и мягкостью, но Вэнь Шаньяо не позволил этой мысли задержаться дольше, чем на пару секунд, сбросил с плеч пальто прямо на пол и полез за своей сумкой, кинутой со вчерашнего вечера под стол. — Раздобудь какую-нибудь глубокую миску, — скомандовал он волку, оставшемуся у двери. — И принеси с телеги те мешочки, что я купил в Дэйлуне. После того, как они ушли от Хозяина, Вэнь Шаньяо случайно заметил несколько интересных для себя лавок, в которых обнаружились даже те самые сухоцветы, из-за которых Лу Чуньду решил сварить его руки. Долго уговаривать Лэн Шуана не пришлось, он спокойно оплатил всё, на что указал тонкий палец ведьмака, от жадности набравшего даже то, что он впервые видел, но в чём, несомненно, нуждался. Конечно, было бы лучше, если бы эти покупки доехали в целости до Ганшаня и мастерской Лу Чуньду, но выбирать не приходилось, и Вэнь Шаньяо, закатав рукава и собрав волосы в низкий хвост чужой лентой, приступил к приготовлению основы заклинания. — Ты уже когда-нибудь использовал эту магию? — поинтересовался Лэн Шуан, когда на дне одолженной на кухне глиняной миски оказался порошок из перетёртых между ладоней трав. — Нет, — честно отозвался Вэнь Шаньяо, протягивая руку к новому ингредиенту. — Но я очень хорошо запомнил все составляющие и слова заклинания, так что должно сработать, — обнадёжил он то ли волка, то ли себя. На самом деле, на практике он видел это заклинание лишь однажды, но та ночь была такой яркой и наполненной виной, что навсегда отпечаталась в памяти раскалённым клеймом. В тот день в клане Вэнь отмечали один из немногих праздников их рода, и обычно пустынные улочки заполнились людьми. Вэнь Шаньяо тогда уже исполнилось тринадцать, но он не вытянулся, как все остальные его сверстники, и выражал свой авторитет посредством ехидства и насмешливых взглядов, за которые девчонки дразнили его ужом, а мальчишки устало возводили глаза к небу. Как бы им всем порой ни было тошно друг от друга, а все они понимали, что враждовать и задираться не было смысла — им было суждено всю жизнь провести в этом лесу, в этих домах, выполняя одну и ту же работу. Детская жажда приключений потухла под рассказами взрослых о внешнем мире, где обитало множество ковенов и кланов, мечтающих добраться до них, и обычно юные ведьмы и ведьмачки переставали хотеть выйти из леса уже к семи годам. Вэнь Шаньяо и сам давно не грезил о широких реках, по которым плавали огромные суда с пассажирами, привыкнув к холодным, бурным горным речушкам, но, попав под натиск пятилетней малышни, гонимой родителями от накрываемых столов, не придумал ничего лучше, чем рассказать о мире за пределами их клана. Он знал об этом больше, чем любой другой подросток из Вэней, ведь с раннего детства любил развешивать уши и слушать вернувшихся из разведки и закупки ведьм, всегда первым делом навещающих дом главы, и потому хвастливо заваливал малышню желанной для них информацией. — Но самое страшное место, — с напускной деловитостью вещал он в тот вечер, окружённый заворожёнными детьми, — это Великий Ковен. — Он сделал угрожающую паузу и услышал, как один из мальчиков шумно сглотнул. — Этот Ковен больше всех остальных желает подчинить нас себе и украсть все-все наши знания, сжечь наш лес и истребить наших священных духов. Никогда и ни за что никому из вас нельзя попадаться ведьмам из Великого Ковена или перешагивать его порог! Со стороны, где по приказу дяди были поставлены столы, послышалась тихая мелодия, потянуло жаренным мясом и треском костра. Вэнь Шаньяо с чувством полного удовлетворения осмотрел прижавшуюся друг другу ребятню и уже собрался сказать, что пора бежать к родителям, как один из мальчишек резко поднялся и воинственно заявил: — Тогда нам нужно сжечь Великий Ковен первее! Вэнь Шаньяо удивлённо посмотрел на него, но снова не успел ничего сказать — на вояку накинулась маленькая подружка: — Ты с ума софол? — поинтересовалась она наполовину беззубым ртом. — Он же не профто так великим назыфается! Мы ему нифего не сделаем! Юный герой насупился под вспыхивающими смешками соклановцев, но от своей идеи не отступил и сердито упёр пухлые кулачки в такие же пухленькие бока. — Если все так боятся, тогда это сделаю я! — выпятил он грудь вперёд, и теперь даже те, кто старался не хихикать, рассмеялись в голос. Вэнь Шаньяо тоже улыбался, но манящий аромат мяса, такого редкого в их клане, сводил с утра пустой желудок, и юноша, встав с поваленного дерева, на котором сидел всё это время, лишь потрепал смелого мальчика по голове и не слишком проникновенно поддержал: — Уверен, что, когда вырастешь, всё именно так и будет, — после чего поманил малышню за собой и, увлечённый думами о том, как он вгрызётся в оленину, даже не обернулся на семенящую за ним толпу. Даже не убедился, что все последовали за ним. Пропажа обнаружилась к середине застолья. Вэнь Шаньяо как раз обгладывал птичью косточку, когда увидел, как отошедшая от костра сестра держала одну из молодых ведьм за плечи и что-то пыталась ей донести. В том месте, где стояли девушки, не горело костров, но привыкший к темноте Вэнь Шаньяо смог рассмотреть залитое слезами лицо, и именно в этот момент он понял, что ещё не видел того пухлощёкого смельчака ни за одним из столов. И что-то, что называли страхом, схватило его за горло. На поиски отправились все мужчины и половина женщин клана. Мать мальчика тоже кидалась в тёмный лес, но Вэнь Сяньмин удалось напоить её травами и уложить на лавку, после чего глава, не стесняясь в выражениях, доходчиво объяснила потупившемуся брату, почему впредь не стоило рассказывать малышам о том, что могло их слишком сильно впечатлить и натолкнуть на дурные затеи. Вэнь Шаньяо послушно снёс все упрёки и тяжёлую затрещину от Вэнь Хояня, и слезящимися от унижения глазами остался наблюдать за тем, как сестра готовилась к заклинанию поиска. Он хорошо запомнил все ингредиенты, которые она кидала в свой котёл, и особенно запомнился ему маленький тёмный волосок, извлечённый из холщового мешочка на груди беспокойно дремлющей матери — многие срезали первые волоски своих детей и носили их как обереги. Или как источник души, к которой при случае можно было воззвать. К счастью, сам хозяин души совсем скоро отыскался живым, но не то чтобы невредимым: решив пересечь узкую речку за пределами защитного массива в месте, где поток был самым непредсказуемым, он поскользнулся, сломал ногу и счесал себе всю спину. Долго плакал, но не звал на помощь и не отзывался на окрики взрослых, ведь он, вообще-то, вознамерился уничтожить Великий Ковен, а звать на помощь в самом начале пути — не по-мужски! За такую позицию ему совершенно по-мужски надавали по шее и заперли в доме на ближайший месяц, а Вэнь Шаньяо малодушно понадеялся, что запомнившееся заклинание сестры никогда ему не пригодится. Впрочем, никогда и ничего в его жизни не шло по плану, и ему бы уже стоило к этому привыкнуть. — Ты что собрался с этим делать? — насторожился Лэн Шуан, с нескрываемым подозрением глядя на вспыхнувшую разноцветным огнём миску, заполненную зеленоватой кашицей и каплей ведьмовской крови сверху. Ведьмак, прикрывший во время чтения заклинания глаза, не ответил и, пальцами подчерпнув горько пахнущую субстанцию, поднёс её к лицу, густо смазывая ей всё ещё закрытые дрожащие веки. Темнота перед глазами тут же замерцала, и Вэнь Шаньяо, вытянув вперёд руку, смог ухватиться за переливающуюся золотом нить. — Сянцзы и правда жив, — чуть хрипло произнёс он, сосредотачиваясь на энергии чужой жизни и того, что её окружало. — И он в столице. Где-то на другом её конце. Он услышал облечённый короткий выдох и почувствовал, как свободной от чужой жизни руки коснулись горячие пальцы. — Ты знаешь, почему я не могу его почувствовать? — тихо спросил Лэн Шуан, судя по всему, не знающий, как себя стоит вести с ведьмаком в таком состоянии, а потому перешедший почти на шёпот. Вэнь Шаньяо увёл своё сознание от ощущения чужой кожи на собственной и прислушался к обратной стороне образовавшейся между ним и Вай Сянцзы связи. Не было похоже на то, что младший оборотень находился в смертельной опасности или был ранен, его разум был спокоен, но это ощущалось слишком неестественным и… — Если мы его вытянем, — не сдержался от кривой усмешки Вэнь Шаньяо, — то предлагаю навсегда запереть этого идиота в стае. Тело Лэн Шуана, практически прижатое к его боку, напряглось. — Где он? — прямо спросил волк. — У ведьм, — ответил Вэнь Шаньяо и опустил уже начавшую затекать руку. Теперь он чётко видел пролегающую в темноте нить и не было смысла так усердно натягивать её. — Кажется, они опоили его одурманивающими отварами, не дающими ему прийти в себя, и вокруг стоит защита. Она искажает энергии, поэтому ваша связь растянулась и тебе кажется, что Сянцзы далеко. По крайней мере, только до такого логического объяснения смог додуматься Вэнь Шаньяо. Примерно по такому же принципу действовал один из пластов массива защиты, прежде оберегающего клан Вэнь, а сейчас не подпускающего к себе ублюдков Хэй вблизи стаи северных волков. Барьер путал, не давал почувствовать тех, кто находился за ним, поэтому особо настойчивые обрекали себя на долгие скитания, а затем на вероятную смерть. Слабостей в таком колдовстве почти не было — разве что заклинание поиска, к которому и прибегнул Вэнь Шаньяо, но для него требовался волос или другая часть тела по типу ногтя, а такое достать было не так уж и легко. Но не невозможно. Вряд ли те, кому по какой-то причине понадобился Вай Сянцзы, могли бы подумать, что его смогут найти в обход их защиты. — Я не могу открывать глаза, — сообщил ведьмак, слегка повернув голову в сторону Лэн Шуана. — Тебе придётся вести меня. — Могу и на руках понести, — отозвался тот, и в устах любого другого это могло бы прозвучать как шутка, но только не от северного волка. — Я бы с удовольствием, — усмехнулся Вэнь Шаньяо, — но нести меня через весь город на глазах у любопытных горожан было бы слишком странно. На это оборотень издал разочарованный вздох, но спорить не стал, лишь отошёл куда-то на несколько мгновений, а затем Вэнь Шаньяо почувствовал на своих плечах тяжёлую, но безумно тёплую ткань. — Пойдёшь в ганшаньском плаще, — сказал Лэн Шуан, аккуратно стаскивая с волнистых волос ленту и перебрасывая их вперёд, чтобы пряди хоть немного, но скрывали смазанные тёмным веки. — И на ступеньках я всё же буду тебя брать на руки, хорошо? — спросил он вкрадчиво и, получив кивок, накинул на голову юноши тёплый капюшон. — Тогда пойдём. Их пальцы привычно и правильно переплелись, и усталость, обвалившаяся на Вэнь Шаньяо за долгий день и затраченные на колдовство силы, будто испарилась, оставляя после себя лишь лёгкие капли на коже и больше не заставляя тонуть в себе. Мир с отсутствием зрения обострился, стал более громким и чётким. Не сводя внимания с мерцающей золотой нити, плавно ведущей на выход из постоялого двора, Вэнь Шаньяо всё же подмечал скрип половиц под их с волком шагами, слышал шуршание тканей, усилившееся, когда Лэн Шуан подхватил его под колени и поясницу и опустил на первый этаж под вздох хозяйки и плевок какого-то мужика. Он ярче почувствовал морозный воздух костяшками пальцев и кончиком носа, скривившегося от ударившего в него запаха лошадей и людских отходов, и явственнее ощутил каждый свой шаг по выложенной камнем дороге. В детстве он любил закрывать глаза и ходить по летней траве после дождя, впитывая в себя звуки леса и шёпот земли, а иногда и прохаживаться по ковру из еловых иголок, чувствуя себя в такие моменты единственным существом на всём белом свете. Сейчас же он тонул в людском гомоне. С наступлением темноты столица Империи не затихла, а может, даже больше ожила. Со всех сторон доносились голоса: игривые, злые, весёлые и унылые, их разбавляло ржание лошадей, отдалённый собачий лай и шипение двух сцепившихся где-то на крыше кошек. Плескалась вода, скрипели колёса повозок, стонали слуги, несущие носилки со своими господами, пахло вином и жареной рыбой. Но больше всего пахло снегом и костром. Вэнь Шаньяо немного повернул голову к источнику аромата и, прислушавшись к его ровному дыханию, полушутливо произнёс: — Надеюсь, мы идём не в сторону Великого Ковена? Ещё сегодня он сам хотел наведаться на его порог, но сейчас, стоило ему лишь подумать, что уплотняющаяся нить жизни Вай Сянцзы приведёт его прямиком в лапы самых сильных ведьм Империи, и по спине пробегала дрожь. Конечно, маловероятно, что сопливый оборотень, впервые высунувший хвост из стаи, мог перейти дорогу такой организации, но никогда не стоило недооценивать чужую глупость. — Нет, — успокоил его Лэн Шуан, нежно массируя подмерзающую кожу на запястье. Обе руки ведьмака должны были быть открыты, так что варежки оставались глубоко в карманах плаща. — На самом деле, думаю, мы идём в сторону трущоб, о которых я говорил утром. Вэнь Шаньяо не сдержал фырка. Конечно, где ещё обитать ведьмам, которые похищают невинных волчат, кроме как в сточной канаве города? — Нам нужно придумать, что делать, когда мы найдём место, где держат твоего непутёвого братца, — едва он успел закончить, как почувствовал, что ноги оторвались от земли, а щека прижалась к твёрдой груди. Судя по ощущениям ткани, оборотень остался в пальто, не сменив его на свой фирменный синий плащ. — А что мы можем сделать, кроме как ввалиться в ведьминский домик и за шкирку вытащить Вай Сянцзы? — раздался сверху сухой хмык. Вэнь Шаньяо не удержался и закатил глаза под сомкнутыми веками. — А что могут сделать ведьмы, если к ним ввалятся два безоружных идиота? — спросил он насмешливо, когда его снова опустили на каменную дорожку и он потащил оборотня за собой, вслед за горящей в темноте нитью. Они шли уже больше часа, и с каждым шагом нить разгоралась всё ярче. — Дай-ка подумать… О, точно! Они могут нас убить! — Не преувеличивай, — большая ладонь легла на тонкую талию. — Моё оружие — мои острые зубы. — Сильно ли помогут тебе твои зубы, если ты захочешь убить Лу Чуньду? — усмехнулся Вэнь Шаньяо и даже не видя волка понял, что тот скривился. — То-то же. Мы не можем пойти напролом. Нужна хитрость. — Я в этом плох, — цыкнул Лэн Шуан. — Хитрость — это для ведьм. Что ж, тут он был прав. Проблема была лишь в том, что Шаньяо, будучи ведьмаком, не знал о скрывающих чарах, которые могли бы помочь им пробраться туда, где держали Вай Сянцзы. Прежде он не собирался покидать клан и никогда не интересовался заклинаниями смены облика и сокрытия своего присутствия. Гораздо больше Вэнь Шаньяо привлекали различные яды, но в сложившейся ситуации толку от этих его знаний не было никакого: он не имел с собой ни одного готового яда, не мог его изготовить, да и незаметно отравить похитителей Вай Сянцзы тоже вряд ли бы вышло. — Сначала найдём их укрытие, — решил он, вытянув руку вперёд, словно снова пытаясь нащупать чужую нить. — Тем более мы уже близко, — добавил он тише, когда понял, что ведущий его золотой свет совсем недалеко изгибался, а затем скручивался в большой пульсирующий шар — источник его энергии. — Разведаем обстановку и только потом решим, что делать. — Надёжный план, — фыркнул Лэн Шуан, но спорить не стал — у самого волка идей тоже не было. — Скажи, когда мы почти приблизимся, чтобы я смог нас хотя бы спрятать за каким-нибудь углом. Вэнь Шаньяо коротко кивнул и, слегка шевельнув окоченевшими от холода пальцами, застыл. Крылья носа расширились, а лёгкие наполнились морозным воздухом и едва различимым ароматом полыни и ромашки. Хватка Лэн Шуана на его запястье усилилась, оборотень заметил его состояние и явно хотел спросить, что случилось, но не успел. К горлу Вэнь Шаньяо прижалось что-то острое и обжигающе холодное, а теплота волка пропала. — Так-так, — слегка прикрытую волосами щёку обдало горячим дыханием, со спины прижалась чужая грудь, — что это у нас тут? Ещё один лесной пёс, да ещё в компании ведьмы? С каких пор наши виды водят дружбу? Вэнь Шаньяо хотел что-то ответить, но язык прилип к нёбу, а глаза, всё ещё закрытые и видящие перед собой только золотую нить, наполнились горячими слезами. Его напряжённые от минутного страха мышцы расплавились, как лёд у костра, и захотелось осесть на холодный камень, развернуться и уткнуться хлюпающим носом в колени той, кто так знакомо пах и так привычно говорил с неповторимым шипением в мягком голосе. — Сяньмин… — выдохнул Шаньяо, не веря собственным словам и разуму, но не находя ни капли сомнения в том, что он слышал и чувствовал. Он просто не мог ошибиться — ни тогда, когда всё внутри него кричало, что это точно была сестра! Это была её сухая кожа на запястье, прижатая к его ключице, и знакомый изгиб её любимого кинжала, которым она срезала травы и в шутку грозила пустить кровь непослушному брату. Это её сердце слегка ускоренно билось между его лопаток, и все сомнения в том, что сегодня утром в Дэйлуне он ошибся, кинувшись за фигурой в тёмном плаще, — рассеялись. И пускай сестра редко обнимала его, но если и делала это, то всегда со спины. Хотя и без кинжала у горла. — О, знаешь моё имя, — усмехнулся хриплый голос, а лезвие вжалось в дёрнувшийся кадык ощутимее. — Хотя это удивляет меньше, чем то, что такая маленькая гадость, как ты, знакома с заклинанием поиска души. Не хочешь открыть свои глазки прежде, чем я их выколю? Вэнь Шаньяо не стал спорить, ведь всё равно искать Сянцзы с помощью золотой нити уже не было смысла, и медленно приподнял намокшие от слёз ресницы, чувствуя, как неприятно трескалась засохшая мазь на веках. В этой части города не висели уличные фонари, было темно и пахло чем-то кислым. Дома вокруг стояли в основном одноэтажными и приземистыми, но не были похожи на совсем уж развалюхи. Скорее всего, они с волком дошли лишь до начала трущоб, не углубившись в тёмные провалы города, где с наступлением темноты не стоило выходить за шаткие стены своих жилищ. Впрочем, в месте, где они находились, людей тоже не наблюдалось, но кое-где в маленьких окошках всё же горел мерцающий свет, и благодаря его слабому отблеску ведьмак и смог рассмотреть бледное лицо Лэн Шуана, перекосившееся от злобы и беспомощности. Оборотень стоял совсем рядом, глядя на юношу в упор, и его голубые глаза горели в темноте такой яростью и жаждой убийства, что затылок Вэнь Шаньяо невольно стянуло мурашками, хотя он и знал, что эта ненависть предназначалась не ему, а стоящей позади девушке. — Отпусти оборотня, — спокойнее, чем он себя чувствовал, попросил ведьмак. Он был практически уверен в том, какое именно заклятие глава клана Вэнь применила на Лэн Шуане, ведь сам частенько попадал под него, когда сестра уставала от младшего брата и хотела заставить его оставаться на месте столько, сколько ей было нужно. Попавший под магию человек или кто бы то ни было не мог пошевелить даже пальцем ног, а если ведьма захочет, то и заговорить будет не в силах. Прямо как Лэн Шуан сейчас. — Забавно, что ты думаешь, что можешь отдавать мне приказы, — хмыкнула Вэнь Сяньмин, и Вэнь Шаньяо почувствовал, как с его головы сдёрнули капюшон плаща, больно потянув за волосы. — Думал, если нацепишь мордашку моего брата, то я так легко поведусь на всё, что ты мне скажешь? Не на ту напал. Вэнь Шаньяо судорожно сглотнул и сжал в кулаки покалывающие от обморожения руки, за что тут же получил тычок в поясницу и покатившуюся по шее капельку крови. Вэнь Сянмин, как и всегда, была наготове и не упускала ни единого движения врага. — Конечно, не на ту, — покорно согласился Вэнь Шаньяо, надеясь, что его спокойствие хоть немного, но успокаивали взволнованного Лэн Шуана. Было приятно знать, что волк так сильно переживал о нём и готов был разорвать на куски каждого, кто смел приблизиться к Вэнь Шаньяо с недобрыми намереньями, но терять только что вновь обретённую сестру не хотелось. Хотя вряд ли Лэн Шуан вообще смог бы ей навредить. — На мою сестру напали два месяца назад и отрубили ей голову, — поборов дрожь в голосе от воспоминаний, как можно беспечнее произнёс он. — Так что кто из нас натянул на себя чужое обличье — вопрос. Вэнь Сяньмин шумно втянула в себя воздух рядом с его ухом, и Вэнь Шаньяо не смог сдержаться от усмешки. Он практически наверняка знал, что если начнёт настаивать на том, что он настоящий Шаньяо, то девушка быстро перережет ему горло, ни на секунду не поверив его словам, и не собирался рисковать. Гораздо надёжнее в диалоге с ней было выбрать такую же позицию недоверия, чтобы выяснить всё в процессе споров. По крайней мере, он надеялся, что это сработает. — Значит, ты из ковена ублюдков Хэй, раз знаешь, что со «мной» случилось, — сделала вывод Вэнь Сяньмин, её волосы защекотали Вэнь Шаньяо уши. До безумия сильно захотелось обернуться и посмотреть на неё, но шевелиться с кинжалом у сонной артерии было чревато, да и отводить взгляд от Лэн Шуана означало оставить его один на один с охватившим его тело колдовством. — Сомневаюсь, что они сочинили песни о том, как сожгли мой дом, и разнесли её по свету, а других чужаков в клане в тот день не было. — Не было, — согласился Вэнь Шаньяо глухо, — но я, как член клана Вэнь, был там и видел голову моей сестры у своих ног. Думать об этом было всё ещё невыносимо, даже с учётом того, что прямо сейчас он ощущал исходящее от Вэнь Сяньмин живое тепло и чувствовал на своей скуле её дыхание. Мелькнула мимолётная мысль, что ведьма за спиной действительно могла быть не той, за кого себя выдавала, но Вэнь Шаньяо быстро отмёл её. Будь это так, на них бы вряд ли стали нападать. — Интересно ты стелешь, — хмыкнула Вэнь Сяньмин тем временем, неожиданно сильно обхватив его подбородок свободной от кинжала рукой и повернув в свою сторону. Их носы чуть не столкнулись, а от того, каким не в пример острым кинжалу был взгляд сестры, по телу Шаньяо прошла неконтролируемая дрожь. — Вот только моего А-Яо, как и многих моих названных братьев и сестёр, взяли в плен и увезли в ковен Хэй. И мне известно, что не осталось никого живого после допроса этих тварей. Перед глазами замелькали лица всех тех, кого уводили из пропахшей страхом и смирением комнаты, в которую затолкали всех Вэней. Сначала их было так много, что нельзя было сидеть, не соприкоснувшись локтями или ступнями с кем-то другим, но с каждым днём тёмная комната пустела, и в конце концов не осталось никого, кроме Вэнь Шаньяо. — Я сбежал, — преодолев спазм в горле, просипел он, пытаясь разглядеть лицо сестры, едва различимое в свете холодных звёзд и полумесяца. — Прихватил с собой наработки, которые Хэй вынесли из твоей мастерской, и сбежал. Повисла леденящая тишина. Лишь издалека слышался чей-то зычный крик, да тяжёлое дыхание недвижимого Лэн Шуана напоминало о чужой жажде крови. — Чем ты можешь доказать, что это правда? — наконец спросила Вэнь Сяньмин напряжённо. Отличный знак. — Посмотри на волка, — ответил Вэнь Шаньяо, едва качнув всё ещё удерживаемым подбородком в сторону оборотня. — Когда в детстве ты пыталась рассказать мне об их хвостатом виде, ты упоминала их принципиальность и преданность. Стал бы северный волк водиться с кем-то из Хэй? К тому же, — он сглотнул вязкую слюну, смачивая пересохшее от переживаний горло, — это ещё раз доказывает, что я настоящий и смог выжить, потому что попал в стаю, которая не так далеко от ковена Хэй. Вэнь Сяньмин остро ухмыльнулась. — Как раз-таки это ничего не доказывает. Северные псы не пускают чужаков в свой дом. — Не пускают, — легко согласился Вэнь Шаньяо. — Только если чужак не связан с кем-то из стаи истинностью. Пальцы на узком подбородке неожиданно ослабли, а тёмные глаза под капюшоном расширились. — Ты хочешь сказать, — выдохнула ведьма неуверенно, обдав чужое лицо облачком пара и запахом мяты, — что мой брат стал подстилкой для собаки? — О, так ты всё-таки признаёшь, что я твой брат? — не сдержал широкой ухмылки Вэнь Шаньяо, на что ещё мгновение назад растерянная девушка фыркнула и резко оттолкнула его от себя — ещё один хороший знак. Если бы она считала его действительно опасным, то ни за что бы не отпустила. — Не будь такой жестокой, сестрица, — пожурил он, почесав тонкую царапину на шее и спиной отступив к Лэн Шуану, загораживая его собой. На всякий случай. — Всё-таки, я дал тебе объяснение того, кто я и как смог выжить, — сделал юный ведьмак справедливое замечание. — Ты же не видела моей смерти, а вот я твою — очень даже. Кто-то в соседнем доме открыл дверь, увидел их компанию и шмыгнул испуганно обратно, но вырвавшийся из прихожей свет успел осветить недовольное лицо Вэнь Сяньмин, поджавшей губы и сложившей руки на груди. Освобождённый Вэнь Шаньяо наконец смог её хоть как-то рассмотреть: одета девушка была в даже на вид тонкий плащ из тёмной ткани, не очень длинные чёрные волосы были собраны в низкий хвост, а лицо казалось таким худым и измученным, что хотелось надеяться, что всё это игра света, а не истинное состояние ведьмы. — Прежде, чем я расскажу, я проверю тебя одним заклинанием, — выдвинула Вэнь Сяньмин условие после затянувшегося молчания. — Хорошо, — легко пожал плечами Вэнь Шаньяо, вслепую нащупывая горячую ладонь волка своей одеревеневшей. Контраст горячей кожи к ледяной едва не заставил его отпрыгнуть, но Шаньяо остался на месте, сильнее стискивая чужую бездвижную ладонь. — Только сначала всё же расколдуй волчару. — Разбежался, — в темноте было почти не разобрать, но глава клана Вэнь явно закатила глаза. — Чтобы он меня сожрал? — Не сожрёт, — пообещал Вэнь Шаньяо, хотя сам не до конца в это верил. От Лэн Шуана буквально на физическом уровне исходили волны ненависти, но, понадеявшись на силу своего влияния, Вэнь Шаньяо осторожно, словно к дикому зверю, заглянув в полыхающие голубым огнём глаза и шёпотом попросил: — Не нападай, хорошо? Она моя сестра. — Неестественно спокойный Лэн Шуан моргнул, давая понять, что недоволен его просьбой, но аура убийства заметно уменьшилась, и Вэнь Шаньяо вновь обернулся к девушке. — Расколдовывай. — А сам чего не расколдуешь? — насмешливо спросила она. Вэнь Шаньяо не сдержал улыбки. Ещё одна проверка. Сяньмин никогда не была доверчивой. — Ты ведь не захотела учить меня этому заклинанию, — ответил он честно, потому что сколько бы он ни просил сестру обучить его, она всегда оставалась непреклонна, не желая давать ему в руки ключ от его же наказаний. И Вэнь Сяньмин тоже отлично об этом помнила. Она шумно, как-то покорённо выдохнула, глаза её блеснули золотом, и уже в следующее мгновение Вэнь Шаньяо оказался в кольце сильных рук, стиснувших его до боли в рёбрах и слабости — в коленях. — Если ещё хоть раз, — прохрипел Лэн Шуан ему в шею, сухими губами касаясь тонкого пореза на нежной коже, — она сделает так со мной, я сверну ей шею несмотря на все твои мольбы, понял? Вэнь Шаньяо издал нервный смешок и кивнул, наслаждаясь тем, как аккуратно волк обхватил его наверняка алые ладони своими огромными и поднёс к своему лицу, согревая их горячим дыханием. — Вижу, что даже если всё остальное брехня, то слова про вашу истинность — правда, — донёсся до них усмехающийся голос Вэнь Сяньмин. Лэн Шуан оторвал взгляд от юноши и стрельнул уничтожающим в её сторону. — Ты хотела проверить его, — напомнил он низким от враждебности голосом. — Так делай это быстрее и не шипи. Вэнь Сяньмин пропустила его колкость мимо ушей, медленно, как гадюка, подошла ближе и, не убирая кинжала, приложила ладонь к голове послушно застывшего Вэнь Шаньяо. По телу ведьмака прошла покалывающая волна тепла, словно он окунулся в нагретую солнцем озёрную гладь, и не успел он моргнуть, как его утянули в ещё одни крепкие объятия, но уже дрожащие и до такой щемящей тоски отчаянные, что на глаза сами собой вновь навернулись слёзы. — Я верила, — влажно пролепетала Вэнь Сяньмин, утыкаясь лицом в пушистые волосы обнявшего её в ответ брата. — Верила, что мой А-Яо не мог так легко сдаться и сгинуть… — А я… — сорвавшимся от эмоций голосом прохрипел тот, тщетно пытаясь остановить всё-таки покатившиеся по щекам слёзы, — не мог поверить, что моя сестрица могла так просто умереть прямо у меня на глазах… Но я не понимаю… — он немного отстранился и посмотрел на такую же заплаканную главу клана. — Как ты смогла остаться в живых? Твоя голова… Влажно поблёскивающее в свете месяца лицо Вэнь Сяньмин прочертила усталая улыбка. — Пойдём в дом, — сказала она, утирая тыльной стороной ладони лишнюю влагу со щёк. — И я тебе всё расскажу. — А будущего зятя пригласить в дом не хочешь? — встрял между братом и сестрой Лэн Шуан, угрожающе взглянув на девушку сверху вниз. Ведьма едва ли доставала оборотню до груди, но выглядела она так высокомерно, будто могла сломать его позвоночник в любой момент. И, что самое главное, она действительно могла. — А я своего благословения не давала, — усмехнулась Вэнь Сяньмин, обходя северного волка и направляясь туда, куда прежде вела мерцающая перед веками Вэнь Шаньяо золотая нить. — Но раз уж наш дом всё равно уже провонялся псиной, то так уж и быть, пущу на порог. — Так это ты похитила моего брата, ведьма? — сжал кулаки Лэн Шуан. — Да кто его похищал? — оскорблённо фыркнула Вэнь Сяньмин, даже не обернувшись. — Твой беззубый волчонок первый меня начал преследовать, вот и получил урок. Опасаясь того, что эти двое могли перестать ограничиваться только словами, Вэнь Шаньяо обхватил дрожащими от холода ладонями чужой кулак, шикнув «хватит», и, поспешив за не дожидавшейся их девушкой, всё же решил уточнить: — Ты ведь ему ничего не сделала? Вряд ли Лэн Юнгань обрадуется, когда узнает, что сестра жениха его старшего сына изувечила его младшего… — Я тебя прямо-таки не узнаю, А-Яо, — присвистнула сестра, кинув на него лукавый взгляд, легко видимый в свете из окна, мимо которого они прошли в этот момент. — Раньше ты не о ком, кроме себя и меня, не переживал, и, если бы я тебя уже не проверила самым действенным способом, подумала бы, что тебя подменили. Вэнь Шаньяо прикусил губу, спрятав взгляд за ресницами от посмотревшего на него волка. Живя в клане, он и правда был довольно эгоистичным, хотя и не показывал этого в открытую, к тому же имел присквернейший характер, о чём ему часто сообщали сестра и дядя. Но… — Много чего произошло, — выдавил он из себя, невольно переплетая слегка отогревшиеся пальцы с пальцами идущего рядом Лэн Шуана. — Я наконец понял, что стоит платить добром за добро. В конце концов, если бы не болтливый язык Вай Сянцзы, он бы вряд ли так скоро узнал о том, что Лэн Шуан страдал по его вине каждый вечер, вынужденный обращаться в звериную форму, лишь бы угодить его капризам. Да и об истинности он бы тоже узнал, скорее всего, только после свадьбы, не отведи Сянцзы его в тот день в лекарский домик и не дав свою одежду, спровоцировавшую у Лэн Шуана приступ собственничества и откровенности. Волей-неволей, а младший оборотень помог Вэнь Шаньяо, и если с мальчишкой что-то случилось… — Похвально, — вырвал его из мыслей хмык сестры. — Но можешь не строить такую кислую мордашку, всё с вашим щенком нормально. Я его вырубила, а потом опоила сонным отваром. Храпит на весь дом. — И он не сказал, почему пошёл за тобой? — хмуро спросил Лэн Шуан. Ему явно не нравилось знать, что его непутёвого братца не заколдовали, а тот практически сам преподнёс себя в чужие руки. — Ты слушать умеешь вообще? — теперь уже точно закатила глаза Вэнь Сяньмин, остановившись у двухэтажного строения с тёмными провалами окон. — Я же сказала, что вырубила его. Раздражённый Лэн Шуан открыл было рот, чтобы огрызнуться, но Вэнь Шаньяо впился отросшими ногтями во внутреннюю сторону его ладони и покачал головой. Он знал, что это было в характере сестры — сначала бить, а потом вести разговоры, и с учётом того, что несмотря на собственную смерть она сейчас стояла перед ним, тактика эта была рабочей и не подвергалась критике. — Ты сама поддерживаешь барьер? — решив разбавить обстановку, спросил Вэнь Шаньяо, когда ведьма открыла скрипучую дверь и прошла в темноту, а гости последовали за ней. Открытой кожи на лице и руках словно коснулось что-то прохладное и мокрое, так ощущалось заклинание, из-за которого всё внутри дома будто перемещало за многие мили от этого места и замыливало даже такое тонкое чутьё, как у оборотней. — Нет, — качнула головой сестра, снимая с себя тонкий тёмный плащ и кидая его на ближайший стул, куда гости также положили свою верхнюю одежду. В огромной комнате первого этажа было на удивление светло и очень тепло — судя по всему, из-за магии истинные размеры дома можно было оценить только оказавшись внутри, и даже когда в доме горели свечи, с улицы этого было не заметить. Вдоль деревянных стен стояли крепкие стулья и табуретки, несколько столов и одна застеленная шкурой кровать, обнаружилось также несколько закрытых дверей и уходящая на второй этаж лестница, а на ней… — Эй, чего сидишь там? — окликнула Вэнь Сяньмин тёмную фигуру на ступеньках. И когда фигура подняла глаза, Вэнь Шаньяо невольно отступил на шаг назад, врезаясь спиной в грудь остановившегося за ним Лэн Шуана. — Кто это?.. — выдохнул ошарашенный ведьмак, во все глаза рассматривая точную копию лица сестры, безмятежно взирающего на него со ступеней. — Это, — хмыкнула та Вэнь Сяньмин, что привела их в дом, — ответ на твой вопрос о том, как я осталась жива. Чувствуя лопатками спокойное сердцебиение волка, в знак поддержки обернувшего руки вокруг его талии, Вэнь Шаньяо мысленно призвал своё собственное сердце к такому же спокойствию и напряжённо уточнил: — Это клон? — Именно, — довольно подтвердила Вэнь Сяньмин, проходя в середину комнаты и оглядываясь на застывших у входа парней. — Дверь прикройте и пойдёмте к вашему волчонку. Послушно закрыв дверь, они настороженно последовали за главой клана. Сидящий на ступеньках клон отодвинулся в сторону, чтобы они втроём могли спокойно пройти наверх, но Вэнь Шаньяо, не в силах носить в себе тяжесть снедающих его вопросов, вновь обратился к сестре: — Получается, что во время нападения Хэй тебя не было в клане? Голову отрубили клону? Вэнь Сяньмин слабо улыбнулась ему через плечо. — Да, А-Яо. Я уже неделю как была в столице и о нападении узнала только тогда, когда моего тогдашнего клона уничтожили. К горлу подкатил мерзкий холодный комок, а в глазах вдруг снова предательски защипало, но Вэнь Шаньяо не дал себе размякнуть и стиснул кулаки так, что если потом он обнаружит на ладонях кровь, то даже этому не удивится. — Почему ты мне не сказала? — спросил он и не узнал собственного голоса. Словно в горло насыпали песок, и сколько не пей, избавиться от него не выйдет. Прямо как и от чувства предательства на сердце. — Почему не сообщила, что покидаешь клан и оставляешь клона? Вэнь Сяньмин остановилась на две ступеньки выше, прервав подъём на середине лестницы, и обернулась с таким выражением лица, которое Вэнь Шаньяо у неё прежде ещё не видел. — Потому что глава не имеет права покидать клан, — напомнила она, отрешённо глядя на брата, а может, и мимо него. — Я должна была сидеть в лесу до конца моих дней и довольствоваться рассказами тех, кто мог хотя бы ненадолго и ограниченно, но увидеть каменные города, янтарные заколки и дворцы в пять этажей. Знаешь ли ты, А-Яо, что дядя отказался от должности главы, хотя и очень её хотел, только потому что очень любил столичное вино, которое покупал каждый свой приезд сюда? — она ненадолго замолчала и перевела взгляд на затылок своей копии. — Заклинание создания такого уровня клона, способного колдовать, примерно как его создатель, и даже истекать кровью несмотря на соломенное нутро, считалось давно потерянным, но отец рассказывал мне основы, и я смогла воссоздать его, — ведьма не сдержалась от гордой усмешки. — Я собиралась отлучиться всего на две недели. Мне казалось, что клон так хорош, что никто не заметит разницы, поэтому я решила не говорить даже тебе. — Но ты должна была сказать, — закрыв глаза, упрямо прошептал Вэнь Шаньяо. Он понимал и со скрипом принимал всё, что говорила сестра, но всё же не мог забыть своего горя, которое смог пережить во многом только благодаря Лэн Шуану, и сейчас в знак поддержи держащему его за руку. — Должна была, Сяньмин. Ты хоть понимаешь, что я чувствовал, когда якобы твоя голова упала мне в ноги? Ты хоть понимаешь?! — сорвался Вэнь Шаньяо на крик и запоздало почувствовал, что дрожал. Весь кошмар той ночи, когда к ним в клан ворвались ублюдки Хэй, словно ожил перед зажмуренными веками, и Вэнь Шаньяо как наяву услышал треск горящего дерева и обрушившейся крыши, почувствовал в носу запах гари, ядовитых паров и крови — особенно крови. Она была везде: на собственных руках и сбитых коленях, на рыдающих детях, отчаянно жмущихся друг к другу и огромными глазами наблюдающих за тем, как тела их родителей выворачивало под заклятиями, на земле, кажется, навсегда пропитавшейся железным запахом. На сестре, что теперь стояла перед ним и говорила, что не могла рассказать ему правду. — Не трогай, — услышал он предупреждающий рык Лэн Шуана и с усталым удивлением обнаружил себя в объятиях волка, прижавшего его к своей груди, привычно пахнущей лесом и заботой. — Тебе, ведьма, очень повезло, что это не ты видела его мечущимся по постели от кошмаров. — Да что ты, — процедила Вэнь Сяньмин ядовито, одёрнув протянутую к брату руку. Уйдя в себя и мрачные воспоминания, тот даже не заметил, как она приблизилась. — А тебе, блохастый, повезло, что это не ты остался в пятнадцать лет без родителей, с совсем маленьким братом на руках и ответственностью за клан, который для выживания должен всегда скрываться. Я не хотела, — её голос сорвался, и немного успокоившийся Вэнь Шаньяо смог нормально посмотреть на сестру, страдальчески заломившую тонкие брови над блестящими от эмоций глазами. — Я не хотела, чтобы всё так вышло. Если бы я знала… — она запнулась, — если бы я только знала, что наш защитный массив пройдут, я бы никогда не покинула клан, не оставила бы тебя, А-Яо… Вэнь Шаньяо долго смотрел на неё не моргая, а затем, отцепившись уже согревшимися пальцами от одежд Лэн Шуана, сгрёб Вэнь Сяньмин в тиски. — Я прощаю тебя, — прошептал он, зарываясь пальцами в тёмные волосы на затылке, — но никогда больше мне не ври. — Не буду, — выдохнула Вэнь Сяньмин судорожно, и Вэнь Шаньяо вдруг ощутил то, как всё в этой сцене было непривычно — словно это он сейчас был старшим, а не сестра. Её плечи под простой белой рубашкой оказались удивительно острыми, а подбородок Шаньяо теперь утыкался сестре в макушку, пока она с шумным дыханием зарывалась лицом в его шею с оставленным ею порезом. Когда они обнимались в последний раз, то были примерно одинакового роста, и коснувшаяся их в разлуке разница ещё больнее кольнула и без того встревоженное сердце. — Кто-нибудь ещё спасся кроме тебя? — тихо спросил Вэнь Шаньяо, украдкой вдыхая знакомый с детства запах полыни и ромашки и осторожно отстраняясь. — Да, — выдохнула сестра. — Я уехала с десятью ведьмами, наложив на себя заклинание отвода глаз, и пока не стало известно об уничтожении клана, никто даже не догадывался, что я была с ними. — Ну не надо, — послышался насмешливый голос откуда-то снизу, — я заметил тебя практически сразу. Трое повернули головы к источнику звука, тогда как сидящая в начале лестницы точная копия Сяньмин осталась по-прежнему безучастной. Чего нельзя было сказать о Вэнь Шаньяо, на секунду переставшего дышать от появления нового человека. Точнее, ведьмака. — Дядя?! — то ли радостно, то ли испуганно выдохнул он. Вэнь Хоянь сверкнул белозубой, скошенной на одну сторону улыбкой, больше похожей на оскал, и взмахнул узкой ладонью. — Малыш Шаньяо, — поприветствовал мужчина снизу, вышедший, судя по всему, из одной из боковых дверей первого этажа. — Выжил, значит. По позвоночнику Вэнь Шаньяо пробежал мерзкий холодок. С дядей у них никогда не было тёплых отношений — Вэнь Хоянь всегда требовал от него каких-то невероятных успехов в изучении магии, а Вэнь Шаньяо, сколько бы не пытался, никак не мог постичь их все в своём юном возрасте. Получать насмешки от кого-то, кто называл его своей близкой семьёй, было привычно, но всё-таки горько, и эта горечь и обида жили в сердце молодого ведьмака по сей день, хотя почти и исчезли с пониманием, что дядя мёртв. — Вы тоже, — справившись с удивлением, спокойно произнёс Вэнь Шаньяо, радуясь, что сейчас он стоял наверху и смотрел на дядю сверху вниз. Вэнь Хоянь был преступно высок и имел такой колючий взгляд, что оказываться непосредственно рядом с мужчиной всегда было страшновато. — И раз я так же видел и вашу смерть, смею предположить, что вы, как и сестра, оставили своего клона в клане, а сами уехали. Вэнь Хоянь псевдо извиняюще развёл руками, а Вэнь Сяньмин поспешила объяснить: — Оказывается, дядя тоже в тайне вёл свои исследования и достиг результата раньше меня, он уже давно сбегал за пределы леса и в тот раз тоже решил ушмыгнуть, — в её голос вплелось неодобрение, но открыто она не стала его выказывать. Сестра всегда искренне уважала и ценила их дядю, и в этом у них с Шаньяо, наверное, было самое главное различие. — Так что сейчас мы и ещё десять выживших ведьм клана живём здесь и… — Я, конечно, не очень хочу мешать воссоединению вашей семьи, — вдруг прервал Лэн Шуан, косо поглядывающий на Вэнь Хояня и явно чувствующий исходящую от того недоброю энергию, — но хотелось бы также воссоединить и мою. Вэнь Шаньяо едва не ударил себя по лбу. Со всеми потрясениями, внезапно ожившими близкими и вырвавшимися эмоциями он снова успел позабыть о Вай Сянцзы. — Сяньмин, — посмотрел он на сестру, — отведи нас к оборотню. О делах клана мы поговорим наедине, хорошо? Ведьма кивнула, но не смогла сдержаться от колкого замечания: — А что, своему женишку ты дела нашей семьи не доверяешь? Вэнь Шаньяо против воли вспыхнул, но не успел ответить, так как усмехнувшийся Лэн Шуан его определил: — Он может доверить мне свою жизнь и сердце, ведьма, можешь не переживать. Вэнь Сяньмин окинула волка оценивающим взглядом, словно впервые встретила, и судя по тому, как расслабилось её лицо, она осталась удовлетворена тем, что увидела. Вэнь Шаньяо мысленно выдохнул — он уже начал переживать, что сестра всерьёз начнёт собачиться с Лэн Шуаном и не одобрит то, что между ними происходило. — Я не понял, — донеслось до них растерянно в спину, когда они втроём наконец поднялись на второй этаж и очутились в тёплой полутьме коридора с шестью дверьми по обе стороны. — Кто чей жених, а? Вопрос Вэнь Хояня пока решили оставить без ответа. Для его же блага. Комната, в которой держали Вай Сянцзы, оказалась совсем крошечной и располагалась в самом конце коридора. В ней не было окон и какого-либо освещения, поэтому Вэнь Сяньмин, щёлкнув пальцами, зажгла на их кончиках слабый, но позволяющий рассмотреть скудную обстановку огонёк. Вдоль стен до самого потолка возвышались башни деревянных ящиков, в которых, судя по блёклому разноцветному отблеску хранились склянки с зельями, а в небольшом пустующем пространстве в центре комнаты стоял стул с привязанным к нему бессознательным оборотнем. Ещё на пороге Лэн Шуан, отлично видящий в темноте и сквозь запах магии наконец учуявший младшего брата, тут же ринулся к нему и, упав перед тем на колени, начал несильно бить мальчишку по пухловатым щекам. — Сянцзы, — позвал он сначала тихо, а потом, не получив никакой реакции, добавил громче: — Сянцзы, ты меня слышишь? — Конечно не слышит, — цокнула языком Вэнь Сяньмин, остановившись у северного волка за спиной. — Вроде ребёнок ещё, а пришлось напоить лошадиной дозой, чтобы он наконец отрубился. Льдистые глаза Лэн Шуана вспыхнули угрозой, когда он посмотрел на ведьму снизу вверх. — Если ты сейчас же не снимешь с него свой морок, я выпью твою кровь, поняла? — и от того, как он это произнёс, по телу Вэнь Шаньяо прокатила волна совершенно неуместного сейчас жара, а сестра, словно прознавшая о его состоянии, лукаво спросила: — А мой братик не взревнует? Выпить чью-то кровь — разве не звучит слишком романтично? — Ответом ей послужили два обескураженных и неодобрительных взгляда, и глава клана Вэнь, буркнув «много вы понимаете», недовольно кинула волку: — Подвинься, ушастай. Сейчас приведём твоего мелкого в порядок. Лэн Шуан послушно поднялся с колен и, встав рядом с Вэнь Шаньяо, шепнул тому на ухо: — А вы и правду родственники. — А были сомнения? — хмыкнул Вэнь Шаньяо, наблюдая, как сестра, бормоча себе под нос заклинание, приставила свободную от огня ладонь к повешенной голове бесчувственного Вай Сянцзы. Лэн Шуан какое-то время не отвечал, тоже отмечающий действия ведьмы над его братом, а затем, нагнувшись к юноше ещё ближе и задев губами чувствительную ушную раковину, ответил: — С учётом того, как сильно вы одержимы нашими хвостами и ушами, — никаких сомнений. Щёки потеплели, и, наверное, впервые за несколько дней путешествия Вэнь Шаньяо обрадовался, что Вай Сянцзы прервал их с волком особую атмосферу, решив скинуть с себя морок заклинаний и трав именно в это мгновение и громко простонать. — Ну вот, — Вэнь Сяньмин осветила магическим огнём чужую осоловевшую мордашку, — принимайте вашего бойца обратно. Всё ещё связанный Вай Сянцзы несколько раз моргнул, завертел головой по сторонам, заметил стоящих перед ним Лэн Шуана и ведьмака и открыл было рот, чтобы наверняка начать оправдываться, но вдруг увидел слегка нависшую над ним Вэнь Сяньмин и расплылся в до того широкой и радостной улыбке, что Лэн Шуан не смог сдержать отчаянного стона: — Нет, только не это… Удивлённый поведением оборотней Вэнь Шаньяо сначала посмотрел на одного, едва ли не пускающего слюну на скривившуюся ведьму, затем на второго, словно только из-за гордости не хватающегося за голову, и резкая догадка осенила и его. — Да на вас точно проклятие, — не смог он сдержать нервного смешка. Как столько невероятных событий могло произойти с ним всего за один день? Сначала словно бесконечный Дэйлун, Господин и его брат Байчжу, потом поиски Вай Сянцзы и живые сестра с дядей. А теперь ещё и это? — Я рад, что ты хотя бы признаёшь, кому с двух сторон везёт меньше, — обречённо пробурчал Лэн Шуан, всё же не сдерживаясь и массируя точку между бровей. — И кто действительно проклят. — Может, кто-то из вас объяснит, что здесь происходит? — раздражённо спросила сестра, кажется, решившая игнорировать восхищённый взгляд Вай Сянцзы на себе. К сожалению, она ещё не знала, что игнорировать это слишком долго ей не удастся, только если она всерьёз не захочет обречь юного оборотня на долгую, тоскливую смерть. — Если бы ты сначала сама спросила у него, зачем он за тобой пошёл, то уже бы всё знала, — насмешливо ответил Лэн Шуан, снова присаживаясь над подзависшим братом и легко распутывая тугие узлы верёвки, связывающей мальчишку. — Такая опытная ведьма, как ты, наверняка что-нибудь да слышала об истинности у оборотней, не так ли? Вянь Сяньмин дёрнулась и в неверии уставилась на улыбающегося Вай Сянцзы. — Не может быть, — прошептала она тихо, но все в комнате её всё равно услышали. — Может, — наконец заговорил Сянцзы, и голос его оказался таким низким, что, если бы Вэнь Шаньяо не следил за движением его губ, ни за что бы не узнал в этом звуке голос задорного младшего брата своего жениха. — Как только я почувствовал тебя у той лавки с цветами, то сразу понял, что со мной. Меня потянуло за тобой, красавица, так сильно потянуло, что я даже перестал бояться брата, который разозлился бы на меня, если бы я отошёл от него слишком далеко, но ты так пахла… — он сглотнул, улыбка пропала с его лица, но в карих глазах на пару с отражающихся в нём огоньков с пальцев Вэнь Сяньмин всё ещё виделся восторг и обожание. — Я хотел позвать тебя, но ты так быстро шла, мелькала как тень, я бы потерял тебя, если бы не наша связь и мой нюх, я шёл и шёл за тобой, а ты всё отдалялась и отдалялась, а потом… — Потом она решила, что пора тебя вырубить, — хмыкнул Лэн Шуан, решив, что привычного потока речи от младшего оборотня на этот раз достаточно. Он обхватил лицо мальчишки ладонями и заставил наконец посмотреть на себя. — Нельзя теряться в этой связи, Сянцзы, — строго произнёс он, и глаза Вай Сянцзы наконец наполнились осознанностью. — Нужно всегда оставаться начеку, понял? Младший шумно сглотнул, видимо, вспомнив о своём страхе перед братом, и отрывисто кивнул. — Понял. — А я вот не совсем, — фыркнула Вэнь Сяньмин. — С каких пор у волков устанавливается связь с ведьмами? — Особо ни с каких, — решил поучаствовать в разговоре Вэнь Шаньяо. — Просто мы с тобой особенные. Иначе как можно было объяснить то, что оба сына вожака оказались связаны с детьми прошлого главы клана Вэнь, было решительно непонятно. Может, их и правда всех кто-то проклял? Не то чтобы Вэнь Шаньяо был против, конечно. Его уже вполне устраивало своё большое и мохнатое проклятие. А вот сестре с этим только предстояло смириться. — Я на это дерьмо не подписывалась, — нахмурилась она, отходя в сторону и явно чувствуя себя неуютно рядом с выпрямившимся во весь рост Вай Сянцзы, потягивающимся и разминающим затёкшие мышцы. — Эта связь на меня никак не влияет, и в ближайших моих планах не было решения завести ручного пёсика. Да и, — она прямо посмотрела в лицо погрустневшего от её слов волчонка, — тебе сколько лет-то, малыш? «Малыш» вновь неудержимо расплылся в белозубой улыбке с выделяющимися верхними клычками. — Пятнадцать, — гордо ответил он, на что Вэнь Шаньяо не смог сдержать мысленного сочувствия, потому что сестре-то… — А мне тридцать, — хмыкнула та, старательно пытаясь не показывать, что её удивил чужой возраст. Она наверняка думала, что мальчишке хотя бы столько же, сколько её брату, но Ганшаньский воздух и гены оборотней творили настоящие чудеса. — Я тебе в матери гожусь. Приоткрывший рот от удивления Вай Сянцзы, к его чести, быстро пришёл в себя. — Но ты выглядишь прекрасно, красавица! — Никакая я тебе не красавица, — усмехнулась ведьма, хотя скулы её и заалели — это было видно во всё ещё полыхающем огоньке на её пальцах, который она поспешно задула, скрывая доказательства своего смущения. — Давайте уже выйдем отсюда наконец и нормально обо всём поговорим. Она поспешно выскочила за дверь, и не знай Вэнь Шаньяо, что сестра невольно могла обратить в змею, когда испытывала противоречивые эмоции и не могла себя нормально контролировать, он бы обязательно крикнул, что от себя не убежишь. Но становиться ползущим гадом сегодня не входило в его планы, и он промолчал. — Нет, ну вы видели? — с придыханием выдохнул Вай Сянцзы в темноте, сверкая лихорадочным взглядом. — Она такая невероятная, такая… — Полегче, — осадил его Вэнь Шаньяо с тяжёлым вздохом, делая шаг вперёд и на ощупь находя горячую руку Лэн Шуана, тут же переплётшего их пальцы. — Не желаю слышать, как нахваливают мою вредную сестру. — Она твоя сестра?! — вскрикнул Вай Сянцзы, в мороке пропустивший множество интересной для себя информации. — Как её зовут?! — Не ори ты, — шикнул на него Лэн Шуан и, судя по звуку глухого удара и обиженному «Ой!», дал мальчишке подзатыльник. — Её зовут Сяньмин, — ответил Вэнь Шаньяо, потираясь щекой о чужое плечо. Тепло дома и нервотрёпка сегодняшнего дня догнали его ноющей поясницей и почти невыносимой слабостью в ногах. Или это с ним делала близость Лэн Шуана? — И, если ты будешь её донимать, она сварит тебя в своём огромном котле, понял? Сестра любила ему грозить этим, когда он был совсем маленьким, а потом не понимала, почему он впадал в истерику, когда она подводила его к котлу с намереньем научить варить отвар. Методы воспитания у неё были так себе, и Вэнь Шаньяо уже мысленно сочувствовал её будущим детям. И их потенциальному отцу. — Долго меня не было? — отбросив вопросы о ведьме, спросил Вай Сянцзы нерешительно. — Часа четыре, — прикинул Лэн Шуан, легко потянув ведьмака за собой в сторону двери. — Ладно, пойдёмте уже отсюда. Вай Сянцзы послушно и шустро выскользнул из душной комнаты, громко топоча по коридору и зовя «прекрасную Сяньмин», но стоило Лэн Шуану только подойти к оставленной нараспашку двери, как та быстро закрылась, вновь погружая помещение в абсолютную тишину. — Подожди, — шепнул Вэнь Шаньяо и, не дожидаясь ответа от явно удивлённого его поведением волка, прижался к тому всем телом, окольцовывая талию руками и зарываясь носом в открытый участок чужой шеи. — Давай постоим так немного, хорошо?.. Эта мысль была внезапной, как и всё в сегодняшнем дне. Взяв Лэн Шуана за руку в спокойной обстановке, когда ему не нужно было следить за убегающей вперёд золотой нитью или доказывать свою личность враждебно настроенной сестре, Вэнь Шаньяо вдруг почувствовал, насколько сильно он нуждался в том, чтобы остаться с волком наедине хотя бы на пару минут. Они ведь целый день практически всегда были у кого-то на виду: то у шумной толпы Дэйлуна, то у такой же толпы на столичной торговой площади, а даже если и оставались одни, то не могли посвятить себя друг другу — нужно было колдовать, не отвлекаться, бежать, спасать… — Хорошо, — раздался над ухом хриплый выдох, и Вэнь Шаньяо счастливо зажмурился, когда в его волосы вплелись сильные, но сейчас такие нежные пальцы. Захотелось осесть на пыльный деревянный пол, забраться к Лэн Шуану на колени и просидеть так до самого утра, а может, и дольше. Возможно, Вэнь Шаньяо бы стоило ужаснуться, насколько сильно он нуждался в присутствии северного оборотня, как сильно был зависим от жара его кожи и ощущения твёрдого тела под ладонями, но он уже, кажется, своё отбоялся. Теперь он просто хотел ненадолго забыться в его объятиях и сердцебиении, пока не пришлось вновь вернуться к делам и тяжёлым разговорам. — Не могу поверить, что Вай Сянцзы так быстро влюбился в мою сестру, — произнёс он тихо, вдыхая успокаивающий аромат леса и мороза, никогда не смываемый с кожи оборотня. — С вами всегда так, если образуется истинность? Пальцы в его волосах осторожно помассировали кожу головы, а сверху послышался вкрадчивый голос: — Мы не влюбляемся по щелчку пальца, даже если это истинность, — объяснил Лэн Шуан, несильно потираясь щекой о голову ведьмака. — Просто Сянцзы мелкий и сильно… чувствующий. Он же как раз сегодня нам с тобой завидовал, вот и получил свою персональную ведьму. «Да ещё какую…» — подумал Вэнь Шаньяо сочувствующе, но вслух спросил: — Тогда что вы чувствуете, когда впервые встречаете свою пару? — Много чего, — Лэн Шуан мазнул губами по сухому лбу и продолжил, так и касаясь тёплой кожи, — но больше всего желание защитить, быть рядом. Влюблённость приходит потом, кому-то для этого требуется достаточно много времени, а кому-то, как Сянцзы, пять минут. Уголок губ Вэнь Шаньяо приподнялся, но улыбки не вышло. Его сердце вдруг сжалось так, что стало трудно дышать. Хотел ли он знать?.. — А тебе? — всё же задал он вопрос, уверяя себя, что от ответа на него ничего не зависело. Даже если Лэн Шуан всё ещё не был влюблён в него, ничего страшного в этом не было. Вэнь Шаньяо и сам не решил до конца, что испытывал, требовать чего-то от оборотня, и без того дававшего ему больше, чем он мечтал, он не смел, но… — Если не считать те три дня, что ты провалялся без чувств, то час, наверное, — усмехнулся Лэн Шуан, вырывая юношу из болота липких мыслей и заставляя пожалеть, что он не мог видеть лицо волка прямо сейчас. — Ты как глаза свои темнющие открыл и назвал меня блохастым, так я и понял, что кроме меня твой острый язык больше никому не выдержать. — Умеешь же ты делать комплименты, — фыркнул Вэнь Шаньяо, ничуть всерьёз не обиженный. Он и сам, может, пропал в тот же миг, как увидел перед собой идеальное нагое тело и пронзительные льдистые глаза. — Получается, в первую нашу встречу ты не смотрел на меня так же восхищённо, как Сянцзы на мою сестрицу? Дыхание Лэн Шуана сместилось со лба на левую щеку. — А ты что, сам уже не помнишь нашу первую встречу? Конечно, Вэнь Шаньяо помнил. Особенно то, как готов был сам прыгнуть в зубастую пасть и бесславно помереть — настолько сильно он тогда устал. Получалось, правда, что в зубастую пасть он себя всё же вручил, но в ней оказалось безопаснее, чем где-либо ещё. — Кажется, ты смотрел на меня так, словно хотел сожрать, — наконец ответил он и всё же улыбнулся, когда его приоткрытые губы накрыли чужие, тут же увлекая в медленный и до пожара в груди глубокий поцелуй. Может быть, сестра в чём-то и была права — испить крови звучало довольно романтично. Но дать сожрать себя полностью — ещё приятнее.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!