Вернутся к фанфику
возвращение домой
27 августа 2025, 21:29Бескрайнее небо над головой перекатывалось тяжёлыми серыми тучами, от этого простирающийся до горизонта снег тоже казался серым и потерявшим свои блеск и белизну. В такую погоду всегда невыносимо клонило в сон, и Вэнь Шаньяо, которому давно надоело смотреть на проносившиеся мимо однообразные пейзажи, как раз собирался вздремнуть, когда снова услышал недовольное гундение под боком:
— Ну и дубак.
Глаз Вэнь Шаньяо нестерпимо задёргался, но юноша проигнорировал неудобство, посильнее натянул на голову капюшон и притворился мёртвым.
Но не тут-то было.
— Ты что, не замёрз, А-Яо? — толкнув его в плечо, спросила Вэнь Сяньмин таким обвиняющим тоном, словно все были обязаны страдать от холода так же, как и она.
— Когда ты успела стать такой неженкой? — вздохнул он, всё же обернувшись к сестре с видом человека, которого уже заранее утомил этот разговор. Хотя он не сильно-то и притворялся — он уже успел порядком устать от несколько часовых вздыханий и бормотаний Вэнь Сяньмин, которой всё было не так и не то. — И что с тобой будет, когда мы окажемся в Ганшаньском лесу? Там куда холоднее.
И, по обещаниям оборотней, станет ещё хуже.
— А ты когда успел стать таким терпимым к холоду? — фыркнула Вэнь Сяньмин громче ветра, довольная, что на неё наконец обратили внимание. — Раньше тебя на улицу было не выгнать, а сейчас сидишь и даже не пикнешь.
Вэнь Шаньяо тоже не сдержался от фырка. Он не любил зиму, потому что его постоянно выпинывали из тёплого дома по поручениям, так что маленький ведьмачок очень быстро возненавидел и тяжёлые шубы, и вечное хлюпанье промокающих сапог, и то, что его, более хилого и слабого с рождения, закидывали снежками, как только он выходил за порог.
К тому же, тогда он не имел персональной передвижной печки. И даже если сейчас её не было прямо под боком, он мог отлично видеть её пушистый белоснежный хвост и согреваться знанием, что сможет прижаться к ней, как только их путь закончится.
Но говорить об этом вслух Вэнь Шаньяо, конечно же, не стал.
— Плащи волков хорошо защищают, — вместо этого произнёс он и невольно зарылся носом в мех на прикрывающем лицо капюшоне. К сожалению, желанного запаха костра и мороза, перемешанного с ароматом горячей кожи, не чувствовалось, ведь плащ принадлежал не Лэн Шуану, а самому Шаньяо.
Вэнь Сяньмин же, укутанная в огромный, совсем ей не по размеру плащ Вай Сянцзы, смахнула со лба прилипшие короткие пряди и, усмехнувшись, заметила:
— Тебя, наверное, просто покусала твоя северная собака, — она посмотрела вперёд, где два огромных волка, не замедляясь и не отвлекаясь ни на мгновение, неслись по снежному покрову с нагруженными санями, и добавила ещё более ехидным тоном: — Может быть, с его слюной передаётся и устойчивость к низким температурам?
Глаза Вэнь Шаньяо лукаво блеснули.
— А что, может быть, — беспечно протянул он, ничуть не смутившись. — Тогда тебе тоже обязательно следует принять слюну от Сянцзы.
Красные от мороза щёки ведьмы мигом побледнели.
— Не буду я с ним целоваться, — прошипела она, с опаской косясь на везущих их волков. Наверняка боялась, что оборотни с их чутким слухом, несмотря на бег и свистящий ветер, могли услышать её.
И судя по тому, как заинтересованно задёргались уши серого волка, опасалась она не зря.
— А разве я сказал что-то про поцелуи? — прикинулся дурачком Вэнь Шаньяо, чувствуя вкус отмщения за прерванный сон. — Это ты уже сама себе надумываешь, сестрица. Хотя, — протянул он, елозя на подстеленной тёплой шкуре, — думаю, Сянцзы не будет против и твоего варианта…
— Да закрой ты свой рот! — вскинулась Вэнь Сяньмин и сама прижала свою ладонь к растянувшемуся в ухмылке рту. Лицо её больше не было бледным, наоборот — высокие скулы покрылись красными пятнами, а губы сжались так, что стали практически незаметны.
Развеселившийся Вэнь Шаньяо, рассматривая сестру, не мог вспомнить, видел ли её ещё когда-либо такой же смущённой, как в последние три дня, и понял, что нет.
В таком состоянии она представала перед ним впервые.
Он вообще раньше не задумывался о романтической и сексуальной жизни Вэнь Сяньмин. Во-первых, эта сторона жизни его вообще не интересовала, даже собственная, а во-вторых, сестра никогда не давала и намёка, что у неё кто-то был. Возможно, конечно, что Вэнь Шаньяо неосознанно избегал каких-либо подсказок и намёков, оставаясь слепым к очевидным для других вещам, но сколько бы он ни думал об этом сейчас, всё равно не мог припомнить ни засосов, ни поздних возвращений домой.
Сяньмин была главой клана, вечно погребённая в делах и заботе, ставшая заменой матери младшему брату, когда сама ещё была ребёнком, и все воспоминания Вэнь Шаньяо с ней были связаны лишь с тем, как она работала, колдовала, спала и учила его магии. Не было с ней ни одного момента, похожего на то, что Вэнь Шаньяо порой замечал у других молодых ведьм, шушукающихся за деревьями и громко хохочущих над не очень-то и смешными шутками таких же молодых ведьмаков.
Вряд ли Вэнь Сяньмин в свои годы была так же невинна, как и её брат, но то, что она терялась и взрывалась в приступе смущения от разговоров на подобные темы, касающиеся её непосредственно, было очевидно.
И от этого знания Вэнь Шаньяо, ещё недавно считающий себя полной катастрофой в сердечных делах, чувствовал воодушевление и обязанность направить сестрицу на столь непростом пути.
— Не бойся, — отнял он руку в варежке от своих губ и напустил на себя преисполненный вид. — Сянцзы хоть и глупый, но не опасный. Он не тронет тебя без позволения.
— Как будто он сможет, — вздёрнула острый подбородок Вэнь Сяньмин. — Я превращу его в жабу быстрее, чем он успеет моргнуть.
Вэнь Шаньяо усмехнулся, ни на грамм не поверив услышанному. Не верил в это и Вай Сянцзы — он слышал все эти угрозы чаще, чем своё имя, а учитывая, что ведьма обращалась к нему не иначе, как «блохастик» и «не подходи!», словить проклятие он мог в любой момент.
Но не очень-то и расстраивался по тому поводу.
«А может, они вовсе и не прокляты, — подумал про себя Вэнь Шаньяо. — Может, они просто безмозглые?»
Прежде он думал, что это Лэн Шуан странный. Что только он мог не просто терпеть, но ещё и всячески поддакивать и давать поблажки характеру Вэнь Шаньяо и его запросам, а также желать целовать губы, привыкшие источать яд, и обнимать тело, ни для кого, кроме него, не становящееся мягче свежей древесной смолы.
Но болтливый Вай Сянцзы, по скромному мнению Вэнь Шаньяо, был куда отбитее его волчары.
В день своего «похищения», пропустив мимо ушей все предупреждения, мальчишка тут же помчался за Вэнь Сяньмин, и только чудо в лице Вэнь Хояня помогло ему не испытать на себе все прелести атакующей магии, пока Шаньяо задыхался в темноте и духоте под губами Лэн Шуана. Как ему потом поведал дядя, Вай Сянцзы, не прекращая восторгаться красоте «его красавицы», выказал надежду, что «их дети унаследует её черты», а когда в край взбешённая и смущённая Вэнь Сяньмин направила на него руку с намереньем как-нибудь проклясть, то лишь восхищённо засверкал глазищами и благоговейно выдохнул:
— Ещё и такая свирепая!
Удивлённая отсутствием страха ведьма замерла, растерянно похлопала глазами и серьёзно спросила:
— Тебя в детстве головой не роняли?
— Не знаю, вроде нет, — Вай Сянцзы рассеяно почесал затылок, сверкая белозубой улыбкой. — Но брат постоянно бьёт меня по башке.
И стоило зацелованным и едва оторвавшимся друг от друга Вэнь Шаньяо и Лэн Шуану наконец спуститься вниз, как Вэнь Сяньмин тыкнула пальцем в старшего оборотня со словами:
— Я тебе отдаю нормального брата, а ты мне — дефектного?
— Так значит, ты принимаешь Сянцзы? — спросил Лэн Шуан, растянув припухшие губы в насмешливой улыбке.
Осознавшая свою оплошность Вэнь Сяньмин отшатнулась, а стоящий в углу Вэнь Хоянь басисто рассмеялся.
— Извиняй, волче, но приданное могу дать только за племянницу, на Шаньяо ничего не остаётся, — развёл он руками.
— Обойдусь, — фыркнул тот под смешки любопытно поглядывающих на него ведьм из клана, медленно заполняющих первый этаж. Среди них были и две совсем молоденьких, лишь на пару лет старше самого Вэнь Шаньяо, и не нужно было иметь особое чутьё, чтобы заметить, каким пылким взглядом пышногрудая Вэнь Чуцин окинула высокую и стройную фигуру Лэн Шуана.
«Разбежалась, — подумал Вэнь Шаньяо злорадно, кладя голову на плечо оборотня и наверное впервые за всё время не злясь, что ему для этой манипуляции пришлось встать на носочки. — Я этого блохастого первым нашёл».
И судя по тому, как исказилось лицо девушки, намёк, полыхавший в его прищуренных глазах, она расшифровала достаточно ясно.
— Не нужно мне никакое приданное, — взъерепенилась Вэнь Сяньмин окончательно, сжав кулаки и глядя на всех увлажнившимися от ярости и досады глазами. Стоящий от неё в паре шагов Вай Сянцзы хотел было подойти, но Лэн Шуан качнул головой, и волчонок, поджав губы, остался на месте. — Я разорву эту связь к чёртовой матери, ясно?
— Не получится, — прошамкала пахнущая древностью старуха Ко, которую увлечённый происходящей сценой Вэнь Шаньяо не сразу заметил. Старая ведьма была в их клане самой старшей и, несмотря на гадкий характер и вонь изо рта, имела непоколебимый авторитет из-за своего опыта. — Истинность, которая образуется у волков с их парой, тесно связана с их душой, и разрывается она только тогда, когда его пара умирает, а он умирает вслед за ней, тоскуя.
Вэнь Шаньяо украдкой посмотрел на профиль Лэн Шуана и сжал его руку сильнее.
— Это всё лишь со стороны волков, — отрезала Вэнь Сяньмин, кинув острый взгляд на поникшего Вай Сянцзы, глядящего на неё побитым щенком. — Я от этой связи никак не завишу и если убью мальца, то ничего не потеряю.
Лэн Шуан предупреждающе рыкнул, но больше ничего предпринять не успел — между совсем понурившимся Вай Сянцзы, наконец понявшим, что «красавица» его совершенно не желала, и взвинченной главой уничтоженного клана встал сложивший руки на груди Вэнь Хоянь.
— Ну, это с какой стороны посмотреть, — произнёс он тягуче, обведя всех присутствующих орлиным взглядом. — Если ты убьёшь пушистика, то навсегда заимеешь врага в лице вот этого хвостатого, — он кивком указал на помрачневшего Лэн Шуана, которого Вэнь Шаньяо силой мысли просил успокоиться, подкрепляя действие поглаживанием по напряжённой спине. — Вижу, что наш чудом выживший А-Яо прикипел к своей псинке и отказываться от неё не собирается, а значит ты, — он посмотрел прямо на Сяньмин, — станешь по другую сторону от своего братца. Ты готова к этому?
Поджавшая губы Вэнь Сяньмин не ответила. Вэнь Шаньяо стоило бы подойти к ней и хоть как-то поддержать, но он слишком боялся, что Лэн Шуан, остро реагирующий на любую угрозу для своих близких, сорвётся и навредит сестре, а Вай Сянцзы, ведомый инстинктом защиты своей пары, попытается дать отпор старшему брату, поэтому оставался подле волка и делился своим спокойствием.
А он действительно был спокоен.
Если бы Вэнь Сяньмин хотела, она бы убила Сянцзы ещё в самом начале, как только заметила его и не пытающийся скрыться хвост. Она могла мысленно оправдываться перед собой, говоря, что оставила оборотня в живых, потому что хотела допытаться, почему он преследовал её, но Вэнь Шаньяо был уверен, что даже не приди они с Шуаном, сестра, узнав правду об истинности, не прирезала бы мальчишку. Он видел это чувство в её обсидиановых, блестящих беспомощностью глазах, и догадывался, что негативная реакция и громкие заявления были лишь следствием смущения и непонимания, почему так тянуло к хвостатому недотёпе.
Вэнь Шаньяо знал это чувство слишком хорошо. Пускай они с Сяньмин и столкнулись с этим при разных обстоятельствах, но он, хоть и не грозился убийством, тоже всячески пытался укусить протянутые к нему с нежностью руки. Оправдывал своё головокружение при чужой близости слабостью и всё пытался разгадать, чем его околдовали, потому что не мог поверить, что он сам хотел ловить на себе ласковый взгляд, искреннюю улыбку и горячие губы.
В конце концов, даже если только оборотни могли чувствовать всю полноту связи и с точностью понимать, кто предназначался им, такие, как Вэнь Шаньяо и Вэнь Сяньмин, тоже не были оторваны от влияния истинности. Они так же, как волки, были обречены (или всё же благословлены?) желать быть рядом, и Вэнь Шаньяо почему-то был твёрдо уверен, что, если с Лэн Шуаном что-то случится, он, даже не будучи волком, так же умрёт от тоски по нему. И даже не попытается избежать смерти.
Но на эти раздумья у него было предостаточно времени, а на Вэнь Сяньмин вся эта информация обрушилась разом. Она никак не успела привыкнуть к Сянцзы, хоть немного узнать его и почувствовать на себе равномерный поток обожания, который волчонок источал слишком бурно для девушки, привыкшей скрывать подобные эмоции и не привыкшей быть их источником. Так что не было ничего удивительного в том, как она отбрыкивалась и скрипела зубами, не находя середины между своими потаёнными чувствами и тем, как она привыкла себя вести.
Но убить Вай Сянцзы? Вэнь Шаньяо не верил этим словам и, в конец устав от долгого дня и напряжённо повисшего молчания, громко спросил, привлекая к себе всеобщее внимание:
— Может, лучше поедим?
По комнате в тот же миг пронеслись тяжёлые вздохи, и только Лэн Шуан, чьё тело постепенно расслаблялось под поглаживаниями узкой ладони, довольно хмыкнул и приобнял ведьмака за талию, молчаливо оказывая поддержку.
— Хоть что-то в этом мире стабильно, — фыркнула тихо Вэнь Сяньмин, после чего тяжёлая аура, нависшая над каждым в доме, рассеялась, а свечи засияли ярче. Сделав распоряжение по накрытию стола, глава клана перестала притворяться, что не замечала существование переживающего и топчущегося на месте Вай Сянцзы, и, как только дядя с довольной усмешкой последовал за остальными ведьмами в боковые комнаты, деланно безразлично спросила у него: — Ну а жрёшь ты сколько? Небось побольше моего братца?
Нагло оклеветанный Вэнь Шаньяо задохнулся от возмущения, а Вай Сянцзы, мигом просияв, тут же ответил:
— Сколько скажешь, столько и буду!
Вэнь Сяньмин изогнула бровь, но Вэнь Шаньяо успел заметить, как дрогнул уголок её тонких губ в попытке сдержать улыбку, прежде чем она развернулась на каблуках сапог и с насмешливым «ну-ну» пошла туда же, куда и Вэнь Хоянь.
— Балда, — вздохнул Лэн Шуан, подойдя к брату и замахнувшись для подзатыльника, — она ж тебя голодом заморит, а ты и рад будешь.
— Не заморит, — Вай Сянцзы, на удивление, не принял смиренно удар, как это всегда было прежде, а увернулся и кивнул на Вэнь Шаньяо. — Его же смогла прокормить.
— Ну так я свой, — фыркнул ведьмак.
Вай Сянцзы клыкасто улыбнулся.
— Ну так и я — её.
Вэнь Сяньмин, впрочем, этот факт продолжила отрицать и на придыханное «красавица» стала реагировать либо игнорированием, либо кулаком, который юный оборотень, судя по блеску в глазах, готов был принять губами. Вэнь Шаньяо не мог смотреть на это без смеха, но и он, и бдящий за сохранение хвоста мелочи Шуан, видели, что несмотря на все угрозы Вэнь Сяньмин украдкой поглядывала на мальчишку и, сама того не осознавая, потихоньку принимала его существование в своей жизни.
Выражалось это и во взглядах, и в тихих, прикрытых ладошкой улыбках над очередной шуткой или комплиментом, и даже в том, как ведьма, мешкая, всё же протянула доевшему свою порцию Вай Сянцзы свой пирожок, когда они полтора дня назад остановились в гостинице, где прежде остались их сани. Там же, выйдя на поиски куда-то запропастившегося Лэн Шуана, Вэнь Шаньяо стал свидетелем сцены, как сестра, смеясь и крича словно маленький ребёнок, пыталась отбиться от атак своего истинного, с задорным улыбкой обкидывающего её снежками. На стороне Вэнь Сяньмин сражались и дети хозяина постоялого двора, но даже так их команда не могла противостоять выносливому и меткому оборотню, которого удалось закопать в снег лишь тогда, когда на вопли и угрозы оторвать пушистые уши засранца во дворе показался Лэн Шуан. Он быстро намылил брату шею и позволил раскрасневшейся и тяжело дышащей ведьме склониться над поверженным с насмешливой улыбкой и дать по красному от мороза носу.
— Будешь знать, на кого лаять, — усмехнулась она довольно, а затем весь оставшийся вечер делала вид, что не замечала подмигиваний Вэнь Шаньяо и ходящего за ней хвостиком Сянцзы. Игнорировать последнего слишком долго ей, впрочем, не удалось — утром следующего дня, стоило ведьме выйти из тёплого здания на туманный двор и увидеть впряжённого в сани огромного серого волка, как вся её притворная безразличность слетела, а в глазах засветились восхищение и любопытство.
Вай Сянцзы повезло, что она любила животных.
Теперь ему только и нужно было, что побольше размахивать пушистым хвостом и ждать, когда сердце «красавицы» оттает.
***
Границы стаи они проехали уже по сумеркам. Тонкий месяц сверкал на распогодившемся тёмном небе, едва видимом из-под еловых веток, и всё же сумевший задремать Вэнь Шаньяо крупно вздрогнул, когда холодная рука коснулась его щеки. — Чего? — буркнул он недовольно, не желая открывать глаз и расставаться с приятным сновидением, полным горячих пирогов и запечённой тушки кабана. — Здесь стоит защита, — шепнула Сяньмин в самое ухо. — Почти такая же, как была вокруг нашего клана. Вэнь Шаньяо заворочался, пытаясь уйти от щекочущего дыхания, и, всё же разлепив один глаз, недовольно уставился им на нависшую над ним сестру. — Не «почти» такая же, а такая же, — заметил он с нотками гордости. Вэнь Сяньмин недоверчиво уставилась на него. — Это ты поставил? — получив кивок, она добавила: — Но я же тебя не учила. — Ты брала меня однажды для обновления массива, помнишь? — Вэнь Шаньяо пошевелил затёкшей шеей — всё же твёрдый сундук был мало похож на подушку и теперь нужно будет просить Шуана размять ему мышцы. — Я всё хорошо запомнил, объяснил Лу Чуньду, и он установил защиту. — Ты раскрыл тайное заклинание клана чужаку? — удивилась Вэнь Сяньмин и ойкнула, когда сани зацепили какой-то сук и всё на них подпрыгнуло. Вай Сянцзы повернул морду в сторону пассажиров и коротко тявкнул, видимо, извиняясь. Вэнь Шаньяо махнул волку рукой и ответил сестре: — Он не чужак, а мой будущий учитель, — голос прозвучал уверенно, пускай юноша и сам не до конца верил в свои же слова. — К тому же, это всё произошло, когда я был один и не знал, что ты и дядя живы. Мне нужно было сделать хоть что-то, чтобы защитить тех, кто меня приютил. Восприняв его слова как очередной упрёк, Вэнь Сяньмин сжала губы в тонкую нитку и, ничего не говоря, отвернулась. Вэнь Шаньяо же больше не стал развивать эту тему — они ещё успеют поговорить об этом и о многом другом. Вскоре стало совсем темно, и холод, со въездом в Ганшаньский лес усиленно защипавший щёки и нос, стал почти невыносимым. Вэнь Шаньяо безрезультатно шевелил онемевшими пальцами в сапогах и растирал себе лицо, не понимая, стало ли в этих местах холоднее за время их отсутствия, или же он просто успел отвыкнуть от таких низких температур. Хотя, скорее всего, при отъезде из стаи он не почувствовал такого холода, потому что Лу Чуньду наложил на него заклинание тепла, и теперь Вэнь Шаньяо очень жалел, что никому из Вэней подобная простецкая магия была не известна. Их клану хватало тёплых одежд и хорошо натопленной печи, чтобы согреться, так что никто не тратил силы на такие заклинания и, соответственно, не передавал знания о них. — Далеко ещё? — простучала зубами Вэнь Сяньмин, ещё больше дрожа и кутаясь спасительный плащ Вай Сянцзы. Вэнь Шаньяо хотел было ответить, что не имел понятия, но тут в нос ударил слабый, но ярко выделяющийся в свежем морозном воздухе запах дыма. Ведьмак даже слегка привстал, вглядываясь в мрак и искристый снег между стволами елей, и наконец разглядел мутные огоньки. — Нет, — ответил он, чувствуя, как радостно и громко забилось сердце. Тепло и вкусная еда были совсем близко! Волки, знающие местность куда лучше и наверняка уже давно почуявшие запахи других оборотней, ускорились, и вот нагруженные сани уже рассекали широкую улицу с тёмными деревянными домишками, построенными в разнобой. Практически в каждом окне горел тёплый свет, слегка всколыхнувшийся, когда обитатели домов начали выскакивать за дверь и радостно махать руками, приветствуя вернувшихся собратьев. Вэнь Шаньоя опустил капюшон и вдохнул леденящий воздух полной грудью. Странно, но несмотря на угрозу обморожения лёгких, сейчас ему дышалось легче и свободнее, чем вне стаи. Холод будто перестал его трогать, и ведьмак ответно махал маленьким полубеззубым волчатам, а когда разглядел на крыльце швеи саму Яо Фэн, то и вовсе разулыбался, как последний дурак, и крикнул ей приветствие. От нахлынувшего, ничего не имеющего общего с предвкушением горячего ужина счастья кружилась голова. Возможно ли, что всё-таки не только волки ощущали эмоции своей пары и сейчас Вэнь Шаньяо чувствовал то, что испытывал Лэн Шуан, наконец вернувшийся домой? Или всё же сам ведьмак так сильно успел привязаться к этому месту за те жалкие дни, что он провёл здесь вне постели? Ответ он не знал, но не гнал из сердца эти чувства и щурящимися от попадающих на ресницы снежинок глазами смотрел на блестящую шерсть Лэн Шуана, раскидывающего сугробы мощными лапами. Совсем скоро сани медленно остановились у дома собраний. Там, подсвеченные висящими над лестницей фонарями, их уже ждали вожак, несколько оборотней из совета, включая Ю Хо, Лу Чуньду и ранее не встречаемая Вэнь Шаньяо невысокая женщина с приятной улыбкой. — Ну наконец-то, — ворчливо, но тем не менее улыбаясь, проговорил Лэн Юнгань, как только Вэнь Шаньяо спрыгнул с насиженного за два дня места и, утопая в снегу, покачнулся на одеревеневших ногах. — Почему вы задержались на день? — Случились непредвиденные обстоятельства, — пропыхтел Вэнь Шаньяо, боднув своего волчару лбом в нос, как бы прося ещё немного подождать, и принялся за освобождение вертящегося и шумно дышащего Вай Сянцзы, уже принявшегося грызть ремни упряжки от нетерпения. — «Непредвиденное обстоятельство» — это то, что вы с собой привезли? — хмыкнул вожак с иронией, хрустя снегом и подходя ближе к саням. Вэнь Шаньяо обернулся к сестре, про которою к собственному стыду успел забыть на те пару минут, пока упивался чувством свободы, и нервно улыбнулся: — Вроде того. В ответ забившаяся в узкую прорезь между связанных сундуков Вэнь Сяньмин злобно зыркнула на брата, но быстро вернула настороженный взгляд к Лэн Юнганю, без зазрения совести рассматривающего её, почти невидимую в слабом отблеске фонарей и складках ткани. Мучающийся с ремнями Вэнь Шаньяо наблюдал за ними со стороны, не вмешиваясь — он прекрасно помнил, что волки не пускали к себе чужаков, и если остальные оборотни не заметили Вэнь Сяньмин из-за знакомого запаха, окутывающего девушку вместе с надетым на неё плащом, то вожак и собравшиеся у лестницы волки не могли пропустить ведьму мимо своего внимания. И пусть Лэн Шуан и успокаивал обоих Вэней, говоря, что никто на Сяньмин не нападёт, так как она прибудет в стаю с ними, они оба, молчаливо переглядываясь, так же молчаливо договорились быть начеку. И почему-то оба не подумали, что начеку будет кое-кто ещё. Вэнь Шаньяо даже не успел понять, как последний ремешок, с которым он никак не мог справиться, оказался перегрызенным, а дымчатый волк, разбив тишину хрустом перестраиваемых костей, улизнул прямо у него из-под носа и вклинился между Лэн Юнганем и санями. — Не трогайте её, отец! — звонко попросил абсолютно обнажённый Вай Сянцзы, чьё выставленное на показал тело Вэнь Сяньмин встретила полузадушенным стоном, оборотни у лестницы — дружным вздохом, а всё ещё не освобождённый из упряжки Лэн Шуан — закатом светлых глаз. Вэнь Шаньяо же никак отреагировать не успел: пушистый и влажный от таящего на шерсти снега волк заслонил ему обзор на Сянцзы прежде, чем он смог рассмотреть что-то кроме оголённых ягодиц. Ну и ладно. Не очень-то и нужно. Что действительно было нужно, так это проверить Вай Сянцзы на наличие мозговых извилин. — Какого чёрта ты обратился в человека в такой мороз? — отмер до этого сражённый громкой просьбой вожак. Он быстро стащил с себя плащ, выделяющейся на фоне других серебряными узорами нашитых снежинок, и накинул его на напряжённые плечи храбрящегося волчонка, уже начавшего стучать клыками от пронзившего его холода. — Балда, — Лэн Юнгань дал мальчишке крепкую затрещину. — Ну и? Объяснения будут? — Что же он, должен объясняться тебе на таком холоде? — пожурила подошедшая к вожаку женщина, мягкую улыбку которой Вэнь Шаньяо смог рассмотреть, встав в полный рост и примирительно похлопав хвостатого собственника между торчащих ушей. — Ну раз задницей светить на холоде он горазд, то пусть на холоде и объясняется, — хмыкнул Лэн Юнгань, но уже мягче. Женщина с серебром седины в волосах миролюбиво погладила вожака по плечу и, взъерошив чёлку переминающегося с ноги на ногу, но упрямо не сходящего с места Вай Сянцзы, перевела взгляд добрых глаз на Сяньмин. — Не переживай, юное создание, — ласково обратилась волчица к ведьме, — этот огромный злой волк тебя не тронет, так что не стоит бояться «Юное создание», полыхавшее щеками то ли от щипавшего их мороза, то ли от увиденного голозадого оборотня, возмущённо фыркнуло, стянуло перчатки и демонстративно щёлкнуло почти негнущимися от холода пальцами, с которых тут же посыпались искры магии, подсветившие усмехнувшееся лицо. — Это огромному злому волку нужно меня бояться, — громко ответила Вэнь Сяньмин, вызвав рычание у мигом напрягшихся советников и интерес у молчаливого Лу Чуньду. У Вэнь Шаньяо же столь высокомерное заявление вызвало только удар ладонью по лбу. Сяньмин, конечно, была сильна, но угрожать оборотням на их же территории? Они с Сянцзы точно стоили друг друга! И ведь договаривались вести себя мирно! — Это моя сестра, — выпустив облачко пара, объяснил он помрачневшему при виде искр магии вожаку. Услышавшие его объяснение советники мигом перестали скалиться, а Лу Чуньду, хмыкнув куда-то в ворот своего светлого плаща, отвернулся и зашагал в подсвеченный свечами дом. Вэнь Шаньяо проводил его спину тоскливым взглядом, вновь ощутив силу пробирающегося под одежды холода и желания поскорее оказаться в тепле, и умоляюще посмотрел на Лэн Юнганя: — Можем ли мы обсудить всё в доме? Шуан и Сянцзы очень устали, — он кивнул на всё ещё впряжённого в сани Лэн Шуана, глядящего на всех с покорной усталостью, и на Вай Сянцзы, вполне способного заработать обморожение ног несмотря на всю выносливость оборотней. — Очень холодно, правда, — жалостливо добавил он. О том, что он был ещё и чертовски голодным, Шаньяо решил умолчать. Не стоило так сразу наглеть — Лэн Юнгань и без того выглядел мрачнее тучи. Но, ещё немного посверлив Сяньмин взглядом, он лишь тяжело вздохнул, устало махнул рукой и вместе с женщиной, видимо, своей женой, направился к лестнице. — В гроб меня загоните, — только и пробурчал он, на что Вай Сянцзы за его спиной громко чихнул. Когда жар натопленного дома наконец коснулся онемевшего от холода лица, Вэнь Шаньяо не смог сдержаться и тихо простонал от наслаждения, вызвав у впереди идущего белоснежного волка странный взгляд, расшифровывать который у ведьмака уже не было сил. Ноющее от жёстких сундуков тело стало ощущаться настолько тяжёлым, что каждый шаг казался неимоверным усилием, затрачивающим ещё больше силы воли из-за висящего на плечах плаща. Хотелось завалиться на стучащего когтями по полу Шуана и чтобы тот сам дотащил его до нужной комнаты, но позади шли улыбающийся чему-то своему Ю Хо и сестра, напряжённо рассматривающая стены с нанесёнными на них защитными рунами, и выставлять себя совсем слабом Вэнь Шаньяо не желал. Вай Сянцзы же, сначала вознамерившийся идти подле ведьмы, был прогнан змеиным шипением и теперь шлёпал мокрыми и раскрасневшимися ступнями впереди Лэн Шуана, пока жена вожака и, очевидно, мать самого мальчишки, упрекала его в пренебрежении своим здоровьем и украдкой посматривала на Вэнь Сяньмин через плечо. Комната, в которую их всех привели, оказалась больше, чем та, в которой Вэнь Шаньяо впервые повстречал вожака, и уж тем более побольше той коморки, в которой Лэн Шуан украл его первый поцелуй. Свечи горели ярко, а от стен шёл приятный древесный аромат, но тот, что исходил от двух уставленных тарелками столов — был вне конкуренции. Вэнь Шаньяо было даже не стыдно, когда его живот заурчал на всё помещение. — Сначала поедим, — проговорила заветные слова госпожа Вай, полного имени которой ведьмак ещё не знал, но уже мысленно произносил его в молитвах. Два советника вожака, среди которых, как выяснилось позже, был брат Лэн Юнганя, уже сняли свои плаща и спокойно заняли свободные места рядом с попивающим чай Лу Чуньду. По другую сторону от старшего ведьмака сел сам вожак, тут же что-то спросивший у ученика главы Великого Ковена, но что именно — стаскивающий с себя плащ Вэнь Шаньяо услышать не смог. Он слишком отвлёкся на вошедшую в комнату девушку, обдавшую его таким ледяным презрением, что заметившая это Вэнь Сяньмин показательно выгнула бровь и одним взглядом спросила: «Мне её убить?». Первым порывом Шаньяо было кивнуть, но, быстро вспомнив, что Линь Могуй была подругой детства Шуана, да в придачу несла сейчас исходящий паром мясной рулет, качнул головой и тут же потерянно завертел ей. А куда это успел пропасть его волчара? — Он сейчас вернётся, — успокоила юношу госпожа Вай, заметив его беспокойно бегающий взгляд и одновременно принимая поднос от Линь Могуй. — Он и Сянцзы пошли одеться. — А я-то думала, что у вас тут принято светить голым задом, — не смогла удержать ехидного замечания Вэнь Сяньмин. На её комментарий ещё не севший за стол Ю Хо усмехнулся, Линь Могуй посмотрела зверем, а госпожа Вай растянула тонкие губы в улыбке. — Мы не смущаемся нагих тел друг друга, — сказала она, развернувшись к Вэням спиной. — Но, если тебя так это беспокоит, можешь сказать Сянцзы, и я уверена, что он впредь будет показываться так лишь перед тобой. В ответ Вэнь Сяньмин покрылась такими красными пятнами, что их даже при большом желании нельзя было списать на жару. Вэнь Шаньяо мысленно посочувствовал ей, но не смог сдержать улыбки, понимая, что не ошибся в своих наблюдениях. Материнское чутьё или же жизненный опыт, но госпожа Вай сразу распознала истинную причину, по которой Сяньмин оказалась в их землях и почему её сын так рьяно бросился защищать ведьму, хотя никакой явной угрозы и не было. Впрочем, это всё они ещё обсудят. А вот рагу само себя не съест. Расположившись за вторым столом по другую сторону от степенно накладывающим себе оленину Ю Хо, Вэнь Шаньяо без зазрения совести принялся уплетать всё, до чего мог дотянуться. Вэнь Сяньмин с негодованием побуравила его взглядом, но, будучи такой же голодной, всё же сдалась и, тоже стащив с себя плащ, села рядом с братом. Разговоры за едой не велись, все были сосредоточены на своих тарелках, так что Вэнь Шаньяо пропустил момент, когда Линь Могуй ушла, а появление Лэн Шуана заметил лишь тогда, когда его левый бок потеплел от знакомого жара, а лезущая в рот вместе с кашей прядь волос оказалась заботливо заправлена за ухо. — Если меня не будет рядом, сам себя есть начнёшь? — спросил волк, пододвигая к себе пустую тарелку и тут же наполняя её тушёной крольчатиной. Вэнь Шаньяо, почти не жуя, разом проглотил кашу и, облизнувшись, лукаво ответил: — Если тебя не будет рядом, значит, я тебя уже съел. Других причин, почему ты не сидел рядом с моей ногой, я не вижу. Голубые глаза Лэн Шуана прищурились, а услышавшая их разговор Вэнь Сяньмин скривилась: — Пожалуйста, только не перед моим салатом. Прыснув, Вэнь Шаньяо обернулся к сестре, действительно евшей салат, который без магии вряд ли бы можно было вырастить в условиях севера, и заметил, что сидящий напротив Вай Сянцзы, одетый в такой же свитер, как и Лэн Шуан, с готовностью держал перед девушкой тарелки с мясом. Вэнь Сяньмин нахмурилась, но всё же приняла его «подношения» и начала есть, откусывая по маленькому кусочку. В ответ глаза младшего оборотня загорелись таким чистым обожанием и восторгом, что переглянувшиеся Шаньяо, Шуан и Ю Хо одновременно подумали: а как же их «салат»? Когда голод был наконец утолён, а голова неконтролируемо начала клониться к плечу вкусно пахнущего хвоей волка, в комнату вернулась Линь Могуй, кивком поприветствовала Лэн Шуана и помогла госпоже Вай убрать со стола пустую посуду. Набившие брюхо волки тоже казались сонными и ленивыми, Вэнь Шаньяо подумал было предложить разойтись по домам и отложить разговоры до завтра, но из-за стола вожака поднялся Лу Чуньду и, холодно посмотрев прямо на Вэнь Сяньмин, произнёс: — Я хочу услышать объяснение, как глава клана Вэнь смогла оказаться здесь. Сонный морок как рукой сняло. Лица всех волков посерьёзнели, взгляды обратились к сжавшейся ведьме, которая, впрочем, быстро взяла себя в руки и расправила узкие плечи. — Что господин Лу имеет в виду под вопросом о моём нахождении здесь? — То, что, по словам Шаньяо, его сестру обезглавили прямо у него на глазах, — ответил Лу Чуньду, склоняя голову к плечу и выглядя при этом так зловеще, что Вэнь Шаньяо невольно вцепился пальцами в бедро Лэн Шуана. Тот успокаивающе накрыл его руку своей, а Лу Чуньду продолжил: — Хочу понять, обманул ли меня мой будущий ученик, или же ты не та, за кого себя выдаёшь? От его предположения глаза Вай Сянцзы вспыхнули голубым огнём, а госпожа Вай обеспокоенно сжала плечо пасмурневшего мужа. Но Вэнь Сяньмин осталась спокойной. Лишь всколыхнулось несколько свечей, на мгновения искажая тени на её и без того остром лице. — Шаньяо вас не обманывал, — ответила она, отклонившись от первой части вопроса. И Лу Чуньду, разумеется, не пропустил это мимо внимания. — Тогда Вэнь Сяньмин мертва, верно? — выгнул он мечевидную бровь. Ведьма промолчала, поджав губы и не желая выдавать своего секрета, а Вэнь Шаньяо почувствовал, как в груди начал скручиваться тугой и колючий комок напряжения. В отличии от сестры, он прекрасно знал, что с этим человеком не стоило увиливать от ответов. Лу Чуньду только казался безразличным ко всему и всем, но не терпел обмана, и Шаньяо уже открыл было рот, чтобы вклинить и рассказать о двойнике, но его опередил рыкнувший Вай Сянцзы. — Простите, что прерываю, — сказал он, отдавая дань своему страху перед стайным ведьмаком и тоже поднимаясь во весь свой немаленький рост, — но я не позволю вам натравливать мою семью против этой девушки. Сяньмин и Вэнь Шаньяо поражённо уставились на него, а Лэн Шуан под боком довольно хмыкнул. С оттенком гордости. — Я не настраиваю, — не меняясь в лице, опроверг его слова Лу Чуньду и медленно вышел из-за стола. Словно отрезая добыче пути к отступлению. — Я оберегаю вашу стаю. Таков наш уговор с твоим отцом. Вай Сянцзы насупился, сжал покрывшиеся венами кулаки, но сказать что-то ещё не успел — его прервал властный голос вожака: — Чуньду, — позвал он, и ведьмак послушно посмотрел на него. — Обожди этот вопрос, он сейчас не главный. — Вы считаете, что то, что в вашей стае может быть посторонний, одурачивший Вэнь Шаньяо и ваших сыновей и неизвестно кем являющийся, — это не важно? Лэн Юнгань поморщился, взглянул на сидящую рядом жену и, получив от неё торопливый кивок, ответил: — Это важно, но не так, как то, почему мой сын её так сильно защищает. Фиалковые глаза Лу Чуньду сверкнули насмешкой. — Защищает, потому что она его околдовала, — как самую очевидную на свете вещь произнёс он, чем вызвал сразу несколько возмущённых восклицаний. — Я не привораживаю! — стукнула ладонями по столу Вэнь Сяньмин, а Вай Сянцзы ещё более гневно добавил: — Истинность не образуется под воздействием заклинаний! Выражение Лу Чуньду окаменело, лица советник вытянулись от удивления, а вожак, кажется, и без того догадывающийся, что получит такой ответ, накрыл голову руками и пробормотал: — За что мне всё это?.. — У меня тот же вопрос, — цыкнула Вэнь Сяньмин, немного покраснев от того, с какой самоотдачей её защищали от чужих подозрений. Сидящие за одним столом с вожаком волки зашептались, но Лэн Шуан, громко прочистив горло, привлёк к себе всеобщее внимание и заговорил: — Думаю, пришло время поговорить обо всём, что произошло с нами в столице, — он сделав брату знак, чтобы тот сел на место, и с абсолютным спокойствием обратился к Лэн Юнганю: — Ты позволишь, отец? Тот отнял ладони от лица, посмотрел на обоих сыновей, потом на жену, ободряюще улыбнувшуюся ему, и наконец кивнул. — Рассказывайте, — пробасил он, безмолвно прося Лу Чуньду занять своё прошлое место, что тот исполнил, но с таким видом, будто его заставили съесть целый лимон, и с усмешкой добавил: — Но учтите, что запасов на сразу две свадьбы не хватит. Вэнь Сяньмин покраснела, пробухтев что-то про то, что с Шаньяо им и без свадьбы до весны не протянуть, но быстро забыла обо всём своём негодовании, когда всё же начала объяснять, как «воскресла» и как её нашли брат со своим цепным волком. Когда она, косясь на внимательно слушающего её Вай Сянцзы, упомянула про истинность, Лэн Юнгань ещё раз вздохнул, но не прервал и заговорил только тогда, когда ведьма закончила воскрешать свои воспоминания четырёхдневной давности. — Получается, что ты добровольно последовала за Сянцзы? — спросил он, подперев подбородок рукой и глядя на неё с ещё большим интересом, чем при первой встрече. Видимо, он оценил готовность ведьмы бросить свою прошлую жизнь и пойти вместе с его сыном в стаю. Вот только всё было далеко не так, как представил себе Лэн Юнгань, и Вэнь Сяньмин, сморщив нос, быстро разбила его убеждения: — Я за ним не следовала. Я здесь по другому делу. — По какому же? Глаза девушки хищно сверкнули. — Из-за мести. Видя, что на лицо вожака снова начали наползать тени, всё это время молчавший Вэнь Шаньяо, кое-как борющийся с ноющим чувством во всём теле, поспешно объяснил: — Сестра здесь, чтобы заручиться поддержкой вашей стаи, — он сильнее прижался к Лэн Шуана, который ранее притянул его к себе за талию, и чуть более уверенно продолжил: — Ковен Хэй уничтожил наш клан и, как вы все знаете, пытался проникнуть сюда, из-за чего Шуан был серьёзно ранен. Эти ублюдки всегда были ненасытны, но сейчас их жестокость переходит все границы. — Да будет тебе известно, — заговорил Лэн Цзяньфэн — брат вожака, имя которого ведьмак ранее спросил у Лэн Шуана, — что мы не вступаем ни с кем в войну уже долгие годы, а со своими соседями — тем более. — И нормально вам жить с такими соседями? — не сдержал усмешки Вэнь Шаньяо, хотя тяжелый взгляд мужчины и заставлял его нервно сглатывать. — До того, как тебя приволок Шуан, не жаловались, — фыркнул Лэн Цзяньфэн, но Ю Хо, доставший из-за пазухи курительную трубку и наполнивший комнату запахом жжённой мелиссы, лениво не согласился: — Разве ты забыл, что в прошлом году они сдвинули границы охоты и увели нашу добычу? — он затянулся, выдохнул дым в сторону брата и сестры и добавил: — А до этого они слишком настырно вынюхивали, что за лекарь у нас появился и почему мы перестали закупать у них мази. Осаженный Лэн Цзяньфэн поджал губы, но от своего мнения не отступил. — Это всё ещё не повод нападать на них и ставить под угрозу всю стаю. Какое нам дело до обид двух сопливых ведьм? Взгляд Лэн Шуана похолодел, а Вай Сянцзы, более богатый на эмоции, скрипнул зубами. Воздух в помещении стал плотнее, и вряд ли тому виной был исходящий от трубки Ю Хо дымок. Греющийся в объятиях Вэнь Шаньяо вспомнил, как и сам говорил нечто похожее своему волку. Тогда он ещё не знал, что сестра и дядя были живы, и варился в беспомощности и желании разорвать шею каждого ублюдка, причастного к смерти его соклановцев. Он мечтал украсть у Лу Чуньду какое-нибудь сильное заклинание, которое у того наверняка было, и перебить весь ковен Хэй, но когда задумывался об этом всерьёз, план начинал казаться детской мечтой, не имеющей точек соприкосновения с реальностью. Но надежда на то, что у него действительно будет возможность поквитаться, у него всё же появилась. Стоило кристальным глазам Лэн Шуана посмотреть на него и пообещать свою помощь, и Вэнь Шаньяо поверил, что всё будет именно так, как ему сказал северный волк. Потому что Шуан никогда ему не врал. — Мы не требуем от вас самопожертвования на благо нашего клана, — вновь шипяще заговорила Вэнь Сяньмин, выводя брата из мыслей. — Мы всего лишь хотим получить разрешение привести сюда наших выживших и ещё немного подмоги. Вожак и советники переглянулись. Не представленный оборотень уточнил: — Что за подмога? Вэнь Шаньяо кинул осторожный взгляд на Лу Чуньду, отрешенно попивающего чай, который ему подливала молчаливая, но вовлечённо слушающая разговор госпожа Вай, и тихо ответил: — Ведьмы Великого Ковена. Рука Лу Чуньду замерла, не донеся чашку до побелевший губ, но в остальном он остался всё таким же спокойным и его «вот как?» не выразило ни капли волнения. — Насколько я помню, клан Вэнь не входил в Великий Ковен, а вот Хэй — да, — почесал щетинистый подбородок Лэн Юнгань. — Это так, — кивнула Вэнь Сяньмин. — Но за день до того, как покинуть столицу, я с Шаньяо посетили Ковен и получили поддержку. Ведьма сказала это так просто, будто ни она, ни брат не тряслись от страха, когда оказались на пороге помпезного белокаменного здания практически в центре столицы, табличка над дверью которого не оставляла сомнений в том, что они добровольно пришли на порог к своим злейшим врагам. К этому решению они пришли после того, как, отужинав в доме скрывающихся Вэней, Шаньяо рассказал сестре и дяде о том, что собирался пойти в Великий Ковен и сделал бы это, если бы не пропажа Вай Сянцзы. Сидящий рядом Лэн Шуан вскинул бровь, как бы спрашивая «а мне ты об этом рассказать вообще собирался?», но Вэнь Шаньяо сделал вид, что не заметил этого, и с нервной улыбкой заключил: — Но хорошо, что я туда так и не пошёл. Вэнь Сяньмин задумчиво промычала, а затем, обменявшись с дядей странными взглядами, осторожно призналась: — На самом деле, мы и сами хотели сходить. Глаза Вэнь Шаньяо округлились. — Вы с ума сошли? — А ты? — сложил руки на груди Вэнь Хоянь. — Заваливаться туда в одиночку, да ещё такому недоучке, как ты, — чистое самоубийство. — Я бы не пустил его одного, — напомнил о себе Лэн Шуан, тоже сложив руки на выпяченной вперёд груди и холодно взглянув на мужчину. Старший ведьмак насмешливо закатил глаза. — Защита, которая стоит вокруг здания Ковена, испепеляет таких, как ты, за одно мгновение. Даже твоих обожаемых клыков не останется. Доедающий кашу Вай Сянцзы испуганно промычал и, умоляюще уставившись на не смотрящую на него Сяньмин, едва ли не проскулил: — Красавица, пожалуйста, не ходи туда! — Тебя забыла спросить, — огрызнулась та. — Правда, Сяньмин, — поддержал волчонка Вэнь Шаньяо. — Я хотел заявиться к ним с новостью, что я — единственный выживший в клане, и рассказать, как ковен Хэй с помощью огня и крови собирает себе новый пласт заклинаний за спиной у своего хозяина, но раз ты жива, то вероятность, что нас сразу не отправят в темницу, очень мала. — Она больше, чем ты думаешь, — не согласился Вэнь Хоянь, довольно ухмыльнувшись. — Пост Главы Ковена занимает новая личность, и надёжные источники сообщают, что его ведение дел в корне отличается от того, что делали предыдущие главы. Говорят, что он принимает в союз лишь достойные кланы и ковены, а ублюдки Хэй явно к таким не относятся. Вэнь Шаньяо не верил своим ушам. — Вы хотите вступить в Великий Ковен? — ужаснулся он. Вэнь Хоянь и сестра одновременно прыснули и разулыбались. — Нет, конечно, — отмахнулась Вэнь Сяньмин. — Мы хотим убить двух зайцев одним ударом: поквитаться с теми, на ком кровь наших людей, и одновременно сделать вид, что помогаем Ковену избавляться от червоточин на его теле. По факту мы даже не соврём, и обе стороны будут иметь выгоду. Именно так, ещё немного поспорив, они и оказались следующим утром у Великого Ковена, оставив за спиной напряжённых волков, пообещавших, что, если они хоть немного почувствуют угрожающую их истинным опасность, они обязательно сообщат об этом Вэнь Хояню, а не понесутся сломя голову в ловушку. По глазам Шуана Вэнь Шаньяо видел, что тот хоть и кивнул, а в случае чего сделает всё так, как ему повелит его горячее сердце, и, оказавшись за захлопнувшимися за спиной дверьми, мысленно пожелал, чтобы никаких «случаев» всё же не было. И, к счастью, их действительно не случилось. Их встретил высокомерно ухмыляющийся ведьмак, представившийся Ни Цзаном, и всё то время, что этот шипящий похуже Сяньмин тип был рядом, Вэнь Шаньяо чувствовал холодок на затылке. Совершенно противоположные же эмоции вызывал новый глава Великого Ковена — Цзинь Хуэй, одаривший держащихся рядом Вэней солнечной улыбкой и мягким голосом поинтересовавшийся, чем он мог быть полезен. Говорил в основном Вэнь Шаньяо, так как он, а не сестра, был в клане в момент нападения, но Сяньмин, видящая, как он нервничал и спотыкался, добавляла что-то от себя. От каждого их слова изначально гладкий лоб Цзинь Хуэя покрывался всё большим количеством складок. Когда суть просьбы была высказана, Глава тяжело вздохнул и произнёс: — Спасибо, что несмотря на сложные отношения между нами, вы всё же пришли сюда и рассказали обо всём, — он встал со своего места, похожего на императорский трон, и спустился по покрытым коврами ступенькам к Вэням. — Мне очень жаль, что с вашим кланом случилось такое горе, и я могу лишь надеяться, что вам удастся восстановить его. Его голос был сладок, как запах весенних цветов, а взгляд голубых глаз так искренен, что залюбовавшийся им Вэнь Шаньяо едва не поддался исходящему от Главы очарованию и не развернулся на выход, благодарный уже только за то, что постоял рядом с таким невероятным человеком. Но Вэнь Сяньмин была куда менее падкой на сладкие речи и, нахмурившись, спросила: — Так вы накажите этих ублюдков? Цзинь Хуэй одарил её неуверенной улыбкой. — Не так быстро, как, я вижу, вы того желаете, — он заложил руки за спину и отвёл взгляд в большое окно, у которого за разговором наблюдали несколько ведьм, видимо, довольно высокого ранга и приближённых к главе. — Сначала нам нужно вызвать главу ковена Хэй сюда, но так, чтобы он ничего не заподозрил и не замёл следы, и только затем всё проверить и совершить суд. Разочарование настолько ярко отразилось на лице Вэнь Сяньмин, что Вэнь Шаньяо, опасающийся, как бы это не оскорбило и не задело Главу, поспешно поклонился, дёрнув сестру за руку, чтобы та последовала его примеру, и пролепетал: — Благодарим Главу за уделённое время. Не смеем больше отвлекать вас. Он проигнорировал молнии, которые в него кидала Сяньмин одним только взглядом, пока они на подгибающихся ногах шли по отполированной и слепящей чистотой плитке к выходу, и едва сдержал вскрик, когда их обоих за руки втащили в только что появившийся в стене проход. — Я не причиню вам вреда, — перво-наперво поспешил заверить «похитивший» их ведьмак с усталой улыбкой и залёгшими под глазами тенями. Его слова прозвучали вовремя, потому что Вэнь Сяньмин уже выставила вперёд ладони, готовая атаковать, а Вэнь Шаньяо — нащупал в рукаве заранее подготовленную бутыль с едкой кислотой. Помещение, в которое их уволокли, оказалось маленьким и пыльным, но таким же светлым, как и всё в здании Ковена, и потому Вэнь Шаньяо смог рассмотреть, что стена, через которую их только что затащили, была абсолютно гладкой и без намёка на дверь. А это значило, что пока незнакомец не захочет их отпустить, они с сестрой здесь застряли. — Что тебе нужно? — не убирая пальцев с гладкого бока склянки и другой рукой нащупывая маленький нож, мрачно спросил Вэнь Шаньяо. Ведьмак окинул его нечитаемым взглядом и тихо, едва слышно спросил: — Ты знаешь Чуньду? Это был последний вопрос, который ожидал услышать Вэнь Шаньяо, хотя и довольно логичный. Всё же по слухам, которые доносили покидавшие клан Вэнь ведьмы, Лу Чуньду изначально сбежал из Великого Ковена, а только потом пропал и стал считаться погибшим. Скорее всего, стоявший перед ним человек был хорошо знаком с учеником уже бывшего Главы и хотел найти его по тем или иным причинам. И хоть Вэнь Шаньяо и не питал особой теплоты к жадному ведьмаку, спрятавшемуся от всего мира в Ганшаньском лесу, выдавать его он не собирался. — Лично не знаком, — выплюнул он, но это почему-то возымело обратный ожидаемому эффект: лицо незнакомца просветлело, он улыбнулся и счастливо прошептал: — Значит, он и правда жив. Вэнь Сяньмин скептично приподняла брови. — Он же сказал, что не знает его. Улыбка на бледных губах мужчины стала ещё шире. — Именно потому, что он сказал «лично не знаком», я и уверен, что они встречались, — он заметил непонимание в чужих глазах и пояснил: — Чуньду давно уже изобрёл заклинание, которое не позволяет рассказывать о нём что-либо ведьмам из Ковена, и все, кто под него попадают, во-первых, даже не подозревают об этом, а во-вторых, всегда отвечают «лично не знаком». Если бы они говорили «не знаю», то это бы звучало неправдоподобно, ведь о Чуньду знают если не все, то многие, и именно поэтому он выбрал такую формулировку. Вэнь Шаньяо нахмурился, попытавшись вспомнить, когда Лу Чуньду мог заколдовать его, но быстро бросил это дело: у старшего ведьмака было кучу времени и возможности, чтобы сотворить с ним всё, что ему заблагорассудится, а дежурящий у постели Лэн Шуан даже бы ничего и не понял. — Так и что это меняет? — начав терять терпение, змеёй прошипела Вэнь Сяньмин. — Для вас — многое, — пожал плечами незнакомец, обойдя брата и сестру и прикоснувшись ладонью к стене. По ней тут же начали расползаться золотые линии, образующие очертания прохода. — Послушайте, — ведьмак оглянулся на Вэней через плечо, — я сделаю так, чтобы ковен Хэй подвергся суду быстрее, но этого не может случиться раньше конца весны — лишь тогда в Ганшаньском лесу тает снег. До тех пор вам нужно будет убедить стаю северных волков, чтобы они пустили вас и наших ведьм на границы своей территории — с неё будет легче начать карательную миссию в отношении ковена Хэй. — Это звучит как самая очевидная в мире ловушка, — фыркнула Вэнь Сяньмин, высказав их общие с Шаньяо мысли. Но последний, кусая нижнюю губу и повинуясь странному чувству сочувствия к печали в чужом взгляде, всё же спросил: — Как мы можем убедиться, что всё действительно будет так, как ты говоришь, и ни мы, ни стая не пострадаем? Миндалевидные глаза незнакомца потеплели, и лишь тогда Вэнь Шаньяо заметил, что они отдавали фиолетовым. — Скажите Чуньду, что это всё предложил Лу Сицин. И спросите, можно ли мне верить. — Можно, — стиснув побелевшими пальцами пиалу, прохладно ответил Лу Чуньду, когда Вэнь Сяньмин закончила свой подробный рассказ и взгляды всех присутствующих обратились на превратившегося в изваяние ведьмака. — Если он сказал, что так будет, значит, всё случится согласна плану. — Что-то ты не выглядишь, как тот, кто ему верит, — с сомнением протянул Лэн Юнгань, прямо заглядывая мужчине в лицо. — Ты уверен в нём? Губы Лу Чуньду тронула горькая усмешка, и он, не сказав больше ни слова, быстро встал из-за стола и вышел из комнаты, даже не захватив свой плащ. Госпожа Вай неодобрительно поцокала языком на мужа, стушевавшего под её недовольством, и пошла за Лу Чуньду. Послышался скрип и стук отворяемой и закрываемой двери. Какое-то время в помещении стояла липкая, вязкая тишина, наполненная дымком мелиссы и тяжестью мыслей. Не обновляемые никем свечи кое-где потухли, и подкрадывающаяся из углов темнота начала давить на и без того измотанное сознание, но Вай Сянцзы, всё это время сидевший молчком, отогнал её беспечным: — Ну, если господин Лу сбежит, у нас всё равно уже есть ему замена. Лэн Юнгань усмехнулся, а уложивший подбородок на взлохмаченную макушку Шаньяо Лэн Шуан насмешливо предупредил: — Когда Шаньяо будет тебя лечить, смотри аккуратно, а то не досчитаешься пальцев. — Эй, — возмутился юный ведьмак под нестройные смешки других оборотней, — я, вообще-то, не настолько плох. Но вот отравить действительно могу, — похвастался он, притираясь щекой к колючей ткани чужого свитера. — Тогда уж мы как-нибудь своими силами, — усмехнулся Ю Хо, сонно моргая и реже прикладывая мундштук трубки к пухлым губам. — Да я не про Шаньяо, — как от назойливых мух отмахнулся Вай Сянцзы, с улыбкой повернувшись к закатившей глаза Вэнь Сяньмин. — Моя красавица будет отличным лекарем. — Ага, только если бы «твоя красавица» осталась здесь не до весны, — перекривила она волчонка. — Я приехала, только чтобы договориться и, если бы не ваша дурацкая зима, убралась бы отсюда хоть сейчас. — Кстати об этом, — вклинился в разговор вожак, прищурив хитрые глаза, — а у вас какая разница в возрасте? Вай Сянцзы моментально поник, а Сяньмин, наоборот, просветлела, ухватившись за ниточку чужого неодобрения её пока ещё несуществующей связи с оборотнем. — Пятнадцать лет, — ответила она с долей гордости. Оборотни присвистнули. — Недурно, — хмыкнул Лэн Юнгань и наконец поднялся с насиженного места. За ним, словно по команде, встали и остальные оборотни, от чего опирающийся на грудь Лэн Шуана Шаньяо едва не стукнулся лбом о лавку. — Значит, свадьбу отложим на пару лет. — Никакой свадьбы не будет, — потеряв только приобретённую надежду, закатила глаза Вэнь Сяньмин, но уже без особо энтузиазма. То ли она настолько устала, то ли поняла, что все хвостатые были недалёкого ума и человеческую речь не понимали. — Будет, ещё как будет, — подтверждая её теорию, добродушно рассмеялся Лэн Юнгань. — От судьбы не убежать, милочка, к тому же, — он глянул на старшего сына, целующего несуществующую шишку на лбу обиженного Вэнь Шаньяо, — на этих у меня надежды нет, а вот ты, — он вернул взгляд на нахмурившуюся ведьму и подмигнул ей, — выглядишь сильной и способной выносить достойных волчат. Вэнь Сяньмин громко застонала под хохот мужчин и успокаивающее «тихо-тихо» от Вай Сянцзы и, если бы знала, куда бежать, обязательно бы уже это сделала. Глядя на красную как рак сестру, Вэнь Шаньяо в очередной раз порадовался, что он родился не женщиной. Все начали расходиться. Первым ушёл Ю Хо, спешащий в объятия своей любимой жены, за ним последовал так и не представленный волк, а когда Лэн Цзяньфэн уже натягивал на широкие плечи свой плащ, в комнату вернулась госпожа Вай, немного растрёпанная и с красным от мороза лицом. — Господин Лу вернулся к себе в мастерскую, — проинформировала она оставшихся и позвала к себе пышущую негодованием Вэнь Сяньмин. — Я бы хотела отвести тебя к нам домой, комната Шуана как раз стоит пустой, но она очень холодная, поэтому, надеюсь, ты не будешь против, если пока мы разместим тебя в лекарском доме? Там сейчас как раз никого нет, а отапливается он лучше, чем любой другой дом в стае. Вэнь Сяньмин в ответ просто кивнула, немного растерявшись от такой доброты и гостеприимства, а Вэнь Шаньяо мысленно утёр несуществующую слезу. От одного только представления, что ему снова придётся по нос укутываться в одеяла и шкуры, по позвоночнику пробежали ледяные мурашки, но быстро превратились в волну жара, когда Лэн Шуан потянул его за руки на себя и, обняв, спросил на самое ухо: — Пойдём домой? И все неудобства чужого жилища, почему-то так быстро принятого сердцем Вэнь Шаньяо, как и свой дом тоже, вдруг перестали иметь хоть какое-то значение. В конце концов, у него была своя личная печь. И греть о неё можно было не только тело, но и душу.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!