Вернутся к фанфику
о волчьей любви
8 марта 2026, 23:00Он вышел на улицу с последним солнечным лучом. Тот скользнул по лицу слабым отголоском тепла и скрылся за почищенными от снега крышами, а затем и за лесом, медленно утопающим в подступающих сумерках.
Наложив на себя заклинание тепла, Вэнь Шаньяо остановился на небольшом крыльце и, дожидаясь сестру и хозяев дома, огляделся подкрашенными алой краской глазами.
Обычно в это время дня между вразброс стоящих домиков носились только маленькие волчата, убегающие от пытающихся загнать их в дом взрослых, но сегодня вся стая полнилась звуками скрипучего снега и громких голосов. Двери открывались и закрывались, на белоснежный снег высыпали укутанные в синие плащи фигуры, а свечи в окнах не разгоняли выползающие из углов тени. Лишь светлый дым по-прежнему валил из дымоходов, согревая толстые стены томящимися в печи углями.
Всё это напомнило Вэнь Шаньяо день, когда его представляли стае. Тогда каждый оборотень так же покидал своё жилище и так же шёл к площади у дома собраний, не стыдясь и оборачиваясь на чужака, каким был для них Шаньяо в тот момент.
Но больше он чужаком не был. Его запах известен всем оборотням Ганшаня; его приняли, как равного себе, и во взглядах, кидаемых на него сейчас, больше не было ни настороженности, ни скрытой угрозы. Теперь на него смотрели открыто, приветливо и даже восторженно, и не сдержавший маленькой улыбки Вэнь Шаньяо про себя гадал: была ли заслуга в подобном внимании за алым нарядом и тугой косой, заплетённой ему Вэнь Сяньмин, или же волки просто предвкушали праздник, центром которого он являлся?
В любом случае, он игнорировал все особенно пылкие взгляды и лишь выгибал бровь, напрямую сталкиваясь с чужим интересом. Вряд ли, конечно, кто-то из стаи, подобно голодным до плоти людям, способен на посягательство на чужую пару, но проверять принципы хвостатых Вэнь Шаньяо сейчас не хотел. Мало ли — вдруг ревнивая часть волка-Шуана снова вырвется из-под контроля и захочет поточить зубы о чьи-нибудь бока?
При мысли о Лэн Шуане чувство под рёбрами, твердеющее подобно смоле, ощутимо потяжелело, а невидимая нить натянулась. Вэнь Шаньяо буквально нутром почувствовал, как всё в нём потянулось вперёд, тоскуя о том, кого не видело так долго.
Не то чтобы они с хвостатым целыми днями были неразлучны. У Лэн Шуана, как сына вожака, имелось достаточно дел в стае, требующих его внимания. Он и раньше часто уходил, оставляя прикованного к постели Вэнь Шаньяо одного, но тот не чувствовал разлуки, ведь больше спал, чем бодрствовал, а после возвращения из столицы он и сам был завален размышлениями и поручениями сестры.
Но сегодня каждая мысль вращалась вокруг льдистых глаза, россыпи родинок на светлой коже и красивой улыбки, и Вэнь Шаньяо, спустившийся по немного скользким ступенькам, всерьёз начинал беспокоиться о своём внеплановом обращении в оборотня.
Неужели это всё-таки передавалось через слюну? Другого объяснения для чего-то чуть ли не скулящего и противно тянущего за сердцем он найти не мог.
Может, и внутри него теперь есть волк-Шаньяо? Такой же нуждающийся и глупый, как и у Лэн Шуана.
— Я всё ещё не могу поверить, что твоя свадьба раньше моей, — раздался за спиной голос сестры.
Вэнь Шаньяо, уже медленно идущий по расчищенной широкой дорожке, вынырнул из своих раздумий и повернул голову в сторону ведьмы. Та шла, немного обгоняя шедших рядом Яо Фэн и Ю Хо, и ладонью отгоняла плывущие в её сторону облачка дыма из курительной трубки советника.
Смазанные маслом губы ведьмака растянулись в ухмылке.
— Не переживай, сестрёнка, — беззаботно протянул он, кутая пальцы в длинные тёплые рукава своего свадебного одеяния, — тебе стоит только поманить пальцем — и твою свадьбу мы сыграем через четверть лунного цикла.
Будто подслушав их (что было не лишено вероятности), с одной из боковых дорожек на главную свернул сияющий улыбкой Вай Сянцзы. При его появление высокие скулы Вэнь Сяньмин, ещё не успевшие как следует поцеловаться крепким морозом, заалели в тон постепенно темнеющего, но всё ещё горящего пожаром неба.
— Всё уже готово, — деловито сообщил волчонок. Он оглядел остановившегося перед ним Вэнь Шаньяо с головы до купленных в столице сапог и с искренним восхищением в голосе добавил: — Выглядишь просто потрясающе.
Вэнь Шаньяо лукаво прищурился.
— Спасибо, конечно, но тебе не кажется, что делать подобные комплименты в присутствии твоей пары немного неправильно?
Не успел растерянный внезапным замечанием Вай Сянцзы как-то ответить, как вместо него это сделала фыркнувшая Вэнь Сяньмин.
— Я не настолько глупа, чтобы ревновать к собственному брату, прямо сейчас идущему на свою же свадьбу.
Вай Сянцзы сначала деловито кивнул, мол, как же ты права, моя красавица, а затем, несколько секунд поморгав большими щенячьими глазами, робко уточнил:
— Значит, к другим ревновать будешь?
Щека Вэнь Сяньмин недовольно дёрнулась, а острый как кинжал взгляд метнулся в сторону коварного братца. Тот пожал плечами, как бы говоря, что он тут ни при чём, хотя его планом как раз-таки и было подловить Сяньмин на недосказанности. Всё же нравилось ему, как она злилась от неприкрытого обожания Вай Сянцзы и как порой проглатывала свой длинный змеиный язык, слишком смущённая или сбитая с толку напором волчонка.
Но Вэнь Сяньмин всё же была главой клана, скрывающегося и преследуемого долгими десятилетиями, и проигрывать какому-то мальчишке, тем более вдвое младше и втрое глупее неё, она больше не собиралась.
— А ты собрался давать поводы? — она широко осклабилась и вздёрнула острый подбородок. — Что, ваша хвалённая истинность не настолько надёжна, как о ней говорят?
Глаза Вай Сянцзы изумлённо расширились от такого предположения «красавицы», а Вэнь Шаньяо вместе со вставшим рядом с ним Ю Хо громко фыркнул. Первый от понимания, что сестре явно не стоило провоцировать волчонка, и без того не дающего ей прохода, а второй — от оскорбления в сторону тонкой душевной организации его народа.
В принципе, недовольство советника было оправданным.
Оборотни порядком настрадались из-за своей сущности, берущей верх над их здравомыслием, и слышать насмешки в сторону того, что было безоговорочным, но приносящим им много несчастий, — было как минимум неприятно, как максимум — служило очередным доказательством того, что никто из чужаков не был достоен их больших и преданных сердец.
Но в мире всё же жили отличные от волков существа, которые так же, как и оборотни, были готовы пожертвовать всем, что у них было, лишь бы доказать свою ответную преданность.
— Глава Вэнь, — Яо Фэн положила скрытую варежкой ладонь на плечо Вэнь Сяньмин. — Не стоит так отзываться о том, что вы пока что не испытали на себе. Истинность — не то, что можно вынуть из груди и выкинуть, иначе Сянцзы поступил бы так ещё при первом вашем отказе от него. Но он всё ещё здесь, прямо перед вами, и по большей части вам позволено оставаться в стае только из-за связи, над которой вы так жестоко насмехаетесь.
Усмешка Вэнь Сяньмин натянулась и треснула, как лёд по весне, а Вэнь Шаньяо, не ожидавший такой жёсткой речи от милой швеи, слишком резко вдохнул ледяной воздух и закашлялся. Ю Хо ради приличия несколько раз треснул его по лопаткам, но при этом не отрывал восхищённого и обожающего взгляда от своей жены, что напоследок слегка сжала плечо ведьмы и, отступив от неё, подошла к молчаливому Вай Сянцзы.
— Тебе тоже нужно учиться сдерживаться, — заметила Яо Фэн и смахнула с нахмуренного лба тёмную чёлку. — Девушки, конечно, любят, когда их добиваются, но это применимо не ко всем.
Она выглядела, как мать, наставляющая своего сына и желающая ему только добра. Откашлявшийся Вэнь Шаньяо покосился на Ю Хо, от «похлопываний» которого жгло спину, и по выражению его лица понял, что оборотень подумал о том же. А по обыкновению открытая грудь, вздымавшаяся чаще, чем прежде, ясно дала понять, что вся сегодняшняя ночь будет посвящена тому, чтобы всё-таки сделать из Яо Фэн мать.
И что ж. В планах Вэнь Шаньяо были очень похожие развлечения, но только между ним и волком.
Но эти развлечения всё отдалялись от него, пока они продолжали стоять здесь и выяснять чужие отношения.
— Если вы не забыли, — подал он голос, привлекая к себе внимание, — то у меня сегодня свадьба. И мы на неё опаздываем.
Вся серьёзность в образе Яо Фэн тут же уступила место привычной добродушности, а Вай Сянцзы, на мгновение закрыв глаза, тряхнул головой и снова засверкал улыбкой. На Вэнь Сяньмин он больше не смотрел, а та, оставшись в конце маленькой процессии, угрюмо молчала.
Вэнь Шаньяо было жаль сестру, которую публично ткнули носом в её дерьмовое поведение, но лишь немного. Ведьма и впрямь иногда переходила черту. Это могло быть забавным поначалу и где-то за пределами Ганшаньского леса, но здесь, в стае, она обязана хоть немного уважать чужие порядки и законы. Если Вай Сянцзы со свей семьёй уже и привыкли пропускать колкости мимо ушей, то другие оборотни — нет. Сяньмин была чужачкой, не собиралась выходить за Вай Сянцзы замуж, чтобы по всем законам войти в стаю, и волки справедливо могли потребовать её изгнания с их территории.
Годами изучая оборотней, при прямом контакте с ними Вэнь Сяньмин, наверное, слишком расслабилась и забыла, что это те же самые существа, способные перегрызть ей горло.
«Ничего, — вздохнул про себя Вэнь Шаньяо, — когда-то же должно было найтись противоядие против её ядовитости».
Весь дальнейший путь до дома собраний прошёл в тишине, нарушаемой голосами других волков, далёкими взрывами смеха и окликов и едва слышимого похрустывания утоптанного снега. Дыхание вырывалось изо рта и носа облачками влажного пара, оседающего на ресницах и щеках, и уже идущий сквозь разошедшуюся толпу Вэнь Шаньяо отдалённо подумал, не растрескалась и не посыпалась ли краска с уголков его глаз.
Но уже в следующее мгновение он подумал о другом: о том, как не потрескаться и не осыпаться самому, потому что радость, затопившая его при взгляде на стоящую у ступенек фигуру, была такой большой для его тела, что на миг стало страшно. Но страх быстро растаял в нежности, плескавшейся тёплыми водами в голубых глазах, обращённых на него, поэтому Вэнь Шаньяо, не заботясь о том, как выглядел со стороны, бросился к улыбающемуся Лэн Шуану и повис на его шее.
— Можно подумать, вы год не виделись, — усмехнулся Лэн Юнгань откуда-то со стороны. Вэнь Шаньяо не знал точно, откуда, потому что зажмурился и был слишком занят тем, чтобы надышаться любимым ароматом костра и морозного леса.
Ему сделалось совершенно плевать на чужие взгляды и на то, ради чего они все здесь собрались.
Всё, чего он хотел сейчас — это утащить своего волчару в дом, запереться и заклеймить его собой. Чтобы их запахи смешались, дыхание — стало единым, а тела слились, как одно.
Ну вот и что ему теперь делать? Он ведь и вправду становится глупым волком-собственником! Уже даже желание пометить появилось!
А дальше что?
Хвост вырастет?
— Шаньяо, — прошептал низкий голос прямо на ухо, и тепло от жаркого дыхания хлынуло вниз, в поджавшийся от истомы живот. — Ты такой красивый.
Вэнь Шаньяо оторвал лицо от шеи волка и заглянул тому в лицо. Глаза Лэн Шуана тоже были подведены, только синей краской, а не алой. Этот насыщенный цвет делал его глаза ещё более яркими, а чувства в груди Шаньяо — настолько пугающе сильными, что ему пришлось расцепить руки и сделать несколько шагов назад, чтобы не сожрать Лэн Шуана прямо на глазах у всей стаи.
Зато теперь ему стала видна вся высокая фигура оборотня. Тот был одет в схожий с его, Вэнь Шаньяо, наряд: отличный от привычного синего тёмно-красный плащ был обшит светлой, а не тёмной шерстью, и подчёркивал талию с помощью широкого кожаного пояса. На подоле, как и у ведьмака, были нашиты звёзды, а на рукавах — три Луны в нескольких её фазах. Длинные тёмные волосы оказались собраны серебряной заколкой в подобие высокого хвоста, а пара боковых прядей, заплетённых в маленькие косички, — поблёскивали крохотными колечками.
Вэнь Шаньяо подумал, что эти косички могла бы заплести Линь Могуй, и не испытал от этой мысли никакого раздражения. Только благодарность — эта причёска невероятно шла Шуану.
— Ты тоже ничего, — улыбнувшись, ответил он наконец на комплимент.
Лэн Шуан тихо хмыкнул, но сказать что-то ещё не успел — между ним и юным ведьмаком встал вожак.
— Я вижу, что вам уже невтерпёж, — Лэн Юнгань даже не попытался скрыть намекающую усмешку, от которой Вай Яньгэ, которую Вэнь Шаньяо заметил только сейчас, укоризненно покачала головой. — Но давайте всё-таки уважим богов как следует, а потом будете наслаждаться обществом друг друга.
«Пока мы будем пировать» осталось не высказанным, но громко и радостно подхваченным всей стаей.
Вэнь Шаньяо обернулся на гомонящую толпу из почти двух тысяч оборотней и испытал предвкушающий мандраж, так отличающийся от того, что он чувствовал ещё какую-то половину лунного цикла назад. Тогда он едва переставлял ноги, искренне опасаясь быть разорванным на куски острыми зубами принюхивающихся к нему волков. А сейчас точно знал, что всё, чего хотела от него стая — это чтобы он скорее подтвердил свою связь перед богами и этим событием положил начало грандиозному пиру.
Линь Могуй и все, кто работал на кухне несколько дней, потрудились на славу — десятки столов, которые наверняка были вынесены чуть ли не из каждого дома, ломились от разнообразных блюд. Взгляд цеплялся за множество различных пирогов, горшочков с рагу, зажаренных кабанов и кастрюлек с дымящимся супом. Это всё должно было уже давно остыть и превратиться в лёд, но лёгкие разноцветные блики, переливающиеся над столами, дали Вэнь Шаньяо понять, что вся еда под защитой. Внутри поставленных куполов Лу Чуньду, вышедший только что из дома собраний, наверняка установил заклинание сохранение тепла, и Вэнь Шаньяо мысленно пообещал себе достигнуть такого же уровня мастерства.
Но над этим он поработает немного позже. Сразу после того, как вдоволь насладится своим новым статусом, для получения которого он вместе с Лэн Шуаном подошёл к отдельно стоящему столику. Тот располагался совсем рядом с кострищем, выросшим метров пять в высоту и за сухость и способность к возгоранию которого скорее всего тоже отвечала магия стайного ведьмака.
— Сегодня! — раздался властный голос вожака, как только оба жениха встали друг напротив друга. Гомон и любой шум тут же смолкли, оставляя в ушах Вэнь Шаньяо только размеренный стук собственного сердца и слова Лэн Юнганя. — Сегодня в нашей стае большое событие! Мой старший сын, Шуан, связывает свою судьбу с тем, с кем уже связаны его сердце и душа. Все мы знаем, что не каждому дано повстречать на своём жизненном пути истинную пару, дарованную нам шёлковыми нитями прядущих судьбы богов, и что, даже найдя её, мы не всегда способны её уберечь.
Вэнь Шаньяо неотрывно смотрел на красивое лицо Лэн Шуана, стоящего от него в двух шагах, но даже не имея глаз на затылке, он почувствовал, как настроение нескольких оборотней переменилось. Запахло тоской и болью, но не успел Вэнь Шаньяо удивиться тому, что он различал эмоции по запахам, как на пару секунд прервавшийся Лэн Юнгань продолжил:
— Но Шуан смог уберечь своего истинного. Божества свели их с Вэнь Шаньяо в самый важный для них обоих момент, и даже то, что Шаньяо не является одной с нами крови, не помешало ему познать то же, что дано познать нам.
Ранее спокойное сердце с каждым словом вожака стучало всё быстрее. Вэнь Шаньяо не выдержал и перевёл взгляд на Лэн Юнганя, чьими устами сейчас словно говорил кто-то другой, кто-то высший, и гулко сглотнул, подтверждая свои догадки: глаза мужчины светились странным желтоватым светом, и выглядело это всё одновременно жутко и завораживающе.
«Неужели нас сейчас и правда благословляет дух самого первого оборотня?» — не мог поверить Вэнь Шаньяо.
Об этом ему рассказывала Вай Яньгэ, а Лэн Шуан затем подтвердил, но ведьмак всё равно не до конца верил, что к истинным парам, связывающим себя узами брака, снисходит древний и могущественный дух. Тот, по словам оборотней, ненадолго вселялся в действующего вожака стаи и говорил от его имени, но все волки знали и чувствовали, кто произносил речи для истинных пар.
— Чувства обоих не поддаются сомнениям, — слегка улыбнулся тот, кто сейчас был вместо Лэн Юнганя, — и достойны взгляда наших светлых богов.
Как только были произнесены последние слова, несколько обращённых оборотней окружили кострище и затянули протяжную песнь. Обычно она казалась Вэнь Шаньяо тоскливой и на грани животного плача, но в этот раз в ней считывались радость и зов тех, кто когда-то даровал этому вою способность превращаться в речь.
Вместе с песней вспыхнули сухие поленья, и левую сторону тела обдало жаром быстро занимающегося огня.
Вэнь Шаньяо не шевелился, любуясь всполохами огромного костра в глазах Лэн Шуана, так же безотрывно смотрящего на него, и подумал, что даже если сложить костёр из всего Ганшаньского леса, то вряд ли какое-то жалкое пламя сможет отразить огонь в его груди, вспыхивающий от одного лишь взгляда на волка.
«Страшно, как легко и быстро я принял это чувство», — подумал он и тут же дёрнул уголком губ.
Лэн Шуану, подобравшему его перебитое тело месяц назад и признавшего в нём того, кого он ждал всю свою жизни, наверняка было намного страшнее.
Но теперь им обоим нечего бояться.
Они вместе, и слабая белоснежная тень, похожая на прекрасную деву, проплывшую над костром подобно ветерку и улыбнувшуюся три раза поклонившимся юношам, благословила их союз своей нежной улыбкой.
— Можете обменяться дарами, — глаза Лэн Юнганя больше не светились странным светом, но зато в них плескалась гордость и радость за сына, чей брак был одобрен богами.
Поднявшийся с колен Лэн Шуан отрывисто кивнул и нырнул ладонью за ворот плаща. Выпрямившийся следом Вэнь Шаньяо сделал вид, что очень обеспокоен налипшим к подолу одеяний снегом, поэтому долго не поднимал глаз. На самом деле он просто снова переживал, что дар Шуана окажется слишком хорошим на фоне его собственного, и тогда прекрасная дева во второй раз спустится с небес, покачает головой и заберёт своё благословение.
Но ведь всё это глупости! Не важно, как выглядит дар, главное же, что Вэнь Шаньяо вложил в него душу!
Да и что мог успеть сделать волчара? Наверняка тоже ничего путного!
Но он, как обычно, недооценил Лэн Шуана.
— Ты… — поражённо выдохнул ведьмак, не зная, от чего больше спёрло дыхание: от осознания собственной убогости или же от завораживающей красоты того, что лежало на протянутой ладони волка.
Лэн Шуан дарил ему кинжал. Небольшой, но остро блестящий в свете совсем близко полыхающего костра. Его лезвие было тонким и ровным, а деревянная ручка даже на вид казалась удобной.
— Возьми, — ласково попросил Лэн Шуан и сам вложил свой дар в протянутую, но не посмевшую коснуться кинжала ладонь. Горячие пальцы волка бережно огладили кожу на запястье Вэнь Шаньяо, который пекущими от эмоций глазами рассматривал рукоять, украшенную умело вырезанными незабудками — цветами преданности и вечной любви.
Горло сжалось с такой силой, что стало невозможно дышать.
— А вы случайно не забыли рассказать мне об обычае сжигать дары после того, как мы на них посмотрим? — прохрипел он с кривой улыбкой после нескольких секунд тишины.
Льдистые глаза тут же встревоженно заскользили по его лицу.
— Тебе не понравилось? — глухо уточнил Лэн Шуан сквозь треск сгорающего дерева.
— Понравилось, — качнул головой Вэнь Шаньяо и, поджав блестящие от масла губы, полез свободной от кинжала рукой за ворот собственного плаща. — Просто если всё-таки есть такой обычай, то тебе лучше последовать ему.
А самому Вэнь Шаньяо — последовать в костёр вслед за своим «шедевром». Вот только если сам он сгорит, то его дар — нет, ведь ведьмак специально наложил на него заклинание, защищающее изделие и от огня, и от воды.
Растерянный его словами Лэн Шуан едва успел подхватить кинутый ему предмет. Вэнь Шаньяо очень хотелось отвернуться и не видеть гримасу отвращения на лице хвостатого, но он усилием воли заставил себя не отводить взгляд и встретить насмешку с достоинством.
Насмешку, которой почему-то не последовало.
Лэн Шуан довольно долго рассматривал врученный ему дар — ожерелье, представлявшее собой деревянные бусы на нитке. Помимо бус, идеальной формы которых так и не удалось достичь, из-за чего все они были абсолютно разными и даже не очень ровными, в середине украшения болтался главный элемент — вырезанная из деревяшки голова волка. Увы, волк в этом нечто угадывался смутно. Одно ухо у зверя было меньше другого, словно его хотели откусить, нос слишком большим, а торчащие клыки делали из волка кого-то, больше похожего на зубра. Несколько предыдущих попыток выглядели ещё безобразнее, и в сравнении с ними Вэнь Шаньяо искренне считал последний вариант вполне приемлемым.
Ну, до того, как в его руках оказался кинжал. Теперь же Вэнь Шаньяо не знал, что ему делать: падать ли в ноги волку и молить о прощении, или же сразу кидаться в огонь от стыда и позора.
— Ты сам это сделал? — наконец нарушил тишину Лэн Шуан.
Всё это время трещал лишь огонь. Волчья песнь давно закончилась, а вся остальная стая молча наблюдала за ними, не смея мешать.
— Ну, а кто же ещё? — усмехнулся Вэнь Шаньяо невесело. — Никто другой такого уродства не создаст, — он качнулся на пятках и всё же не сумел сдержать в себе желание хоть как-то оправдаться: — С обратной стороны на каждой бусине стоит руна защиты и удачи, а на… морде — знак, благодаря которому я найду тебя, где бы ты ни был. У меня нет нюха и ощущения связи, как у тебя, поэтому буду выкручиваться, как могу. Ещё эту бездарность не так уж и легко уничтожить — дерево не рассохнется, не загниёт и не сгорит, я поставил защиту. Но это убожество всё ещё можно просто выкинуть и…
— А-Яо.
Вэнь Шаньяо замолк, только сейчас осознав, что тараторил. Он настороженно застыл, таки готовясь к хлёстким словам, но вместо них получил лучащийся обожанием взгляд, улыбку и проникающее под кожу:
— Я люблю тебя.
На миг Вэнь Шаньяо оглох. Голову наполнил гул собственного безумно застучавшего сердца, а затем округу взорвал такой гомон из свистящих, кричащих и счастливых голосов оборотней, что ведьмак не сразу расслышал самого себя, растерянно уточняющего:
— Ты дурак?
Ему правда сейчас впервые прямо признались в любви после того, как он подарил самое уродское в мире украшение, или ему показалось?
— Это не новость с тех пор, как я встретил тебя, — пожал плечами по-прежнему улыбающийся Лэн Шуан. — Поможешь надеть? — протянул он руку с ожерельем.
Смущённый и этим же разозлённый Вэнь Шаньяо коротко простонал, но всё-таки спрятал кинжал за пояс, подошёл к дурацкому волчаре и, вырвав свой дар, поднялся на цыпочки. Лэн Шуан обнял его за талию для удобства, не шевелясь, пока Вэнь Шаньяо, пыхтя, завязывал узелок на его шее. Как только ожерелье легло на пушистый белый мех, юноша отклонился и, заглянув в голубые глаза, тихо спросил:
— Ты правда собрался носить это?
— А ты правда считаешь меня дураком за то, что я люблю тебя? — коварно сощурился волк.
Вэнь Шаньяо так сильно захотелось поцеловать его в этот момент, что он бы обязательно это сделал, если бы не ладонь Вай Яньгэ, внезапно вклинившаяся между их лицами.
— Простите, — с искренним сожалением произнесла женщина, убирая руку и указывая ей на улюлюкающую толпу. — Но по законам первый поцелуй суженных должен быть с передачей вина, после чего начинается пир.
Лэн Шуан кивнул, расцепил объятия и, быстро обернувшись к столику, рядом с которым они всё это время стояли, вскрыл сосуд с вином. Волк торопливо разлил его по маленьким пиалам, не заботясь о пролитых каплях, и с нетерпением во взгляде протянул одну из пиал Вэнь Шаньяо.
То, насколько сильно этот хвостатый хотел его поцеловать, могло бы быть смешным, если бы сам Шаньяо не хотел того же.
Он непослушными пальцами сжал пиалу, опрокинул в себя кисло-вяжущую жидкость и, не сглатывая её, ответно прижался своим ртом к горячему рту вновь обнявшего его Лэн Шуана.
Как только их губы встретились, весь остальной мир перестал существовать. Нечто похожее уже происходило при их поцелуях, но никогда прежде Вэнь Шаньяо не чувствовал, что, если посмеет оторваться от сладких, безумно приятных губ, то произойдёт что-то непоправимое. Чтобы избежать этого, он всеми силами цеплялся за широкие плечи, жался к крепкому телу и как можно сильнее вжимался своими губами в другие, проталкивая в горячий рот холодное вино, разделённое на двоих. Лэн Шуан отвечал тем же яростным напором и почти до боли сжимал тонкую талию, задевая острыми клыками пухлые губы.
Вино быстро исчезло. Лишь несколько его капель скатились из уголка рта, но Лэн Шуан быстро слизнул их и тут же вернулся к распахнутым алым губам, возобновляя жадный поцелуй.
Вэнь Шаньяо казалось, что он сгорает и мгновенно возрождается. Сердце грохотало в затылке, пальцы, давно выронив пиалу на снег, пытались зарыться в чужие волосы, но причёска волка была такой тугой, что получалось только путаться в маленьких серебряных колечках, вплетённых в косички. Это раздражало, и Вэнь Шаньяо мстительно кусал Лэн Шуана за нижнюю губу. Тот кусал в ответ, прижимая дрожащее от желания тела ещё ближе к себе, и кто знает, чем бы это закончилось, если бы не ворвавшийся в их мир Лэн Юнгань.
— Если вы проголодались, то для утоления голода необязательно жрать друг друга, — с ухмылкой заметил вожак, буквально отталкивая молодых людей друг от друга. Те ошалело заморгали, часто дыша и образуя вокруг себя облачка пара, а затем смущённо посмотрели на Лэн Юнганя. — Ну, пришли в себя?
Лэн Шуан утёр рот ладонью и кивнул отцу, а Вэнь Шаньяо, опустив глаза на носки сапог, небывалым усилием воли подавил в себе желание достать из-за пояса кинжал и полоснуть себе по горлу.
Это ж надо так! Это точно он, а не кто-то другой не позже, чем сегодня утром, переживал о том, что будет слишком зажат и смущён близостью с волком? Судя по тому, как он только что вис на нём и был готов повалить того в снег прямо на виду сотен глаз, беспокоился он очень зря!
«Словно наваждение какое-то…» — пронеслось в голове полыхающего щеками Вэнь Шаньяо, и он тут же вздрогнул от озарения.
Точно!
Вино! Это всё чёртово вино!
Вчера он провоцировал Шуана и ничего не стеснялся, напившись у Яо Фэн, и сегодня, как только на язык попала капля этого дьявольского напитка, тоже потерял голову!
Как же всё просто!
И плевать ему, что он пил и прежде, ещё будучи в клане, где никогда не испытывал желания наброситься на кого-нибудь с поцелуями или чем-то подобным. У Вэней просто вино другое, слабенькое совсем, а у северных волков оно крепкое, вмиг выбивающее всякое здравомыслие.
Хорошо ещё, что по традиции им с Лэн Шуаном положено выпить только по одной пиале. Было бы больше — и вряд ли бы Вэнь Шаньяо так быстро смог протрезветь.
Испытав от этих размышлений облегчение, потушившее огонь стыда за то, как жадно и несдержанно он целовался на виду у всех, Вэнь Шаньяо наконец поднял глаза. Он собирался с достоинством встретить улюлюканье оборотней, наверняка хорошенько развеселившееся увиденной сценой, но обнаружил почти пустую площадь. Оставшиеся оборотни, не обращая на них никакого внимания, чуть ли не в припрыжку ускакивали за полыхающий костёр, где стояли накрытые столы.
— Пир начался сразу, как мы… — подошедший к нему Лэн Шуан не закончил предложение, растянув исцелованные губы в неловкой улыбке.
Вэнь Шаньяо посмотрел сначала на него, потом на хвостатых, а затем снова на стоящего перед ним волка.
— Мы что… — он запнулся, округлив глаза, — так долго?..
Неужели они так увлеклись друг другом, что стая устала дожидаться, когда они намилуются?
Улыбка Лэн Шуана сменилась усмешкой.
— Нет, — успокоил он и взял ладонь ведьмака в свою. — На наших свадьбах всегда так — как только вино разделено сужеными, все тут же кидаются к столам.
Вэнь Шаньяо облегчённо выдохнул, а Лэн Шуан коротко рассмеялся. Смешно ему, а! Вэнь Шаньяо тут мысленно всеми правдами и неправдами оправдывал себя, а этот пёс лыбился и источал даже больше света, чем полыхающее пламя!
И кстати, о пламени.
— Ты видел богиню? — спросил Вэнь Шаньяо.
Лэн Шуан кивнул, положив вторую руку на его щеку.
— Она иногда появляется, когда женятся истинные пары.
— А я думал, она оценила ваш костерок, — Вэнь Шаньяо неосознанно потёрся о немного мозолистую кожу на внутренней стороне ладони и признался: — Мне кажется, я сегодня чувствую нашу связь.
Лэн Шуан застыл, как камень.
— Опиши, — попросил он хрипло.
— Это странно, — ответил Вэнь Шаньяо. — Как будто помимо моих эмоций я чувствую ещё и другие, но не так ярко и сильно, как свои собственные. Словно дотрагиваюсь до них пальцами и могу на ощупь определить, что это. Но так происходит не каждую минуту, только при очень сильных выбросах эмоций. Например, я почувствовал тоску и грусть нескольких оборотней, близких к тем, кто, кажется, потерял свои пары. Или, когда мы… разделяли вино, — кашлянул он, опуская взгляд. — Всё казалось интенсивнее, сильнее, чем обычно. Будто удвоенное.
Сказав это, он и сам наконец понял, почему так сильно потерял голову во время поцелуя.
Никакое это было не вино! Просто его захлестнули чувства Лэн Шуана, которые наложились на его желания и породили полную неспособность мыслить.
Наверняка он и раньше становился таким тупоголовым, потому что чувствовал за двоих! Конечно, его планы не срабатывали! Он ведь трудился за двоих!
И неужели он и правда становился волком, раз начал всё это ощущать?..
— Это началось только сегодня? — уточнил Лэн Шуан, внимательно рассматривая его лицо.
Вэнь Шаньяо задумался и качнул головой.
— Нет. Думаю, что-то похожее я начал чувствовать по возвращению в стаю. Кажется, меня захлестнуло твоей с Сянцзы радостью от возвращения домой, но тогда я решил, просто тоже рад сюда вернуться.
Что, впрочем, тоже не было ложью.
Лэн Шуан некоторое время молчал, задумчиво покусывая нижнюю губу, а затем с лёгкой неуверенностью сказал:
— Я слышал, что такое бывает. Обычно истинность образуется между оборотнями, которые и без неё способны чувствовать членов своей стаи, но, когда она образуется между волком и кем-то, лишённым этой способности… — мозолистый палец огладил зарумянившуюся щёку Вэнь Шаньяо, а на дне льдистых глаз засверкало пока что неуверенное счастье. — В общем, когда связь сильна, даже не-волк может начать её чувствовать. А так как я чувствую других оборотней, то и ты сможешь почувствовать их из-за нашей истинности.
— То есть, уши и хвост у меня от этого не отрастут? — с усмешкой уточнил Вэнь Шаньяо.
— А ты хочешь? — сощурился Лэн Шуан.
— Обойдусь, — фыркнул ведьмак и наконец решил осмотреться.
Вокруг никого не было. Все оборотни разошлись. Их громкие голоса были слышны по ту сторону костра, разбрасывавшего огненные искры и словно лижущего потемневшие синее небо. Даже вожак, отлепивший их друг от друга, уже ушёл.
Неужто все волчары неделю не ели, что так накинулись на еду?
Впрочем, странно, что сам Вэнь Шаньяо, толком сегодня не евший, не спешил к ним присоединиться. Он, несомненно, чувствовал голод, но был практически уверен, что еда тут не поможет.
— А нам обязательно пировать со всеми? — спросил он, заглядывая в глаза напротив. В них отражалась его собственная фигура, мерцающая в свете огня костра, и что-то такое вязко-тёмное, что ведьмаку захотелось рассмотреть поближе.
Почувствовать это на себе.
— Не обязательно, — отозвался Лэн Шуан тихо. Пар от его дыхания осел на лице россыпью капель, которые тут же заледенели. Краска в уголках глаз точно осыпется, хотя у волка ещё держалась. — Но ты уверен, что не проголодаешься через час?
Вэнь Шаньяо прищурился.
— Даже если и так, ты что, не выпустишь меня?
Лэн Шуан хмыкнул, дёрнул его на себя за руку и, обняв за талию, шепнул на ухо:
— Я собираюсь не выпускать тебя из дома ближайшие пять дней.
Кожа Вэнь Шаньяо запузырилась мурашками, а низ живота сладко потянуло. Он плавился, когда его заботливый и покладистый волчара вдруг начинал говорить таким томным и глубоким голосом и становился собственником. Пусть пять дней затворничества и были обязательной частью свадебных традиций, назначенных для того, чтобы пара насладилась временем вместе и желательно зачала крепкое потомство, Шаньяо по блеску в чужих глазах видел, что, даже не существуй этого закона, Лэн Шуан всё равно никуда бы его не выпускал.
Может, даже дольше, чем пять дней.
— Но ты же не планируешь морить меня голодом всё это время? — он обвил шею волка руками и, подражая ему, прошептал на чувствительное ухо: — Положим, в постели ты мой голод утолишь, но будет ли у тебя время на готовку, м?
Пальцы на его талии впились в кожу через все ткани одежд, а спина онемела от горячей волны жажды, окатившей его как тёплой водой.
— Больше ничего не говори, — задушено попросил Лэн Шуан и осторожно отстранил Вэнь Шаньяо от себя. Светлые глаза оборотня сейчас выглядели темнее ночи, и даже свет костра не мог рассеять эту темноту. — Я… плохо соображаю. Дай мне собраться.
Будь это обычный день, Вэнь Шаньяо обязательно бы фыркнул и продолжил дразниться, точно зная, что распалённый и раздражённый волк позволит себе только цапнуть его за шею, после чего сразу уйдёт.
Но сегодня этот сценарий не сработает.
Сегодня — их свадьба, и они уже исполнили все традиции, кроме последней.
Той, от одной мысли о которой закипала кровь, а сердце бешено металось между желанием наплевать на еду, чужое мнение и гордость и желанием всё-таки броситься в костёр. В огне наверняка будет не так жарко, как в груди и внизу живота.
Как в объятиях Лэн Шуана, в которые хотелось упасть гораздо, гораздо больше.
Внезапно появился Вай Сянцзы. Он выбежал справа от костра, на бегу жуя добротный кусок кабана, и едва успел затормозить перед братом, наверняка позвавшим его по их особой ментальной связи.
— Фто такое? — спросил волчонок, не удосуживаясь прожевать. Выглядел он весёлым и беззаботным, и Вэнь Шаньяо поджал губы, запоздало вспомнив о сцене, предшествующей свадебной церемонии. Вай Сянцзы, по-видимому, уже отошёл от обиды, но как себя сейчас чувствовала Сяньмин? Ведь как только Вэнь Шаньяо увидел Лэн Шуана, он тут же бросил всех своих провожатых, и до этого момента даже не думал и не замечал никого из них.
— Собери побольше еды, — попросил Лэн Шуан младшего оборотня. — И принеси её ко мне на порог, когда… — он задумался и вскинул голову, посмотрев на взошедшую на небо Луну, — когда Луна будет над домом старика Ляна. Понял?
Вай Сянцзы быстро закивал и, ничего не уточняя, умчался обратно.
Гул голосов позади костра не смолкал, а лишь набирал силу. Волки веселились, с размахом отмечая праздник без его виновников, а пламя огня взметалось высоко-высоко.
Такой огромный костёр будет гореть до самого рассвета.
Как и пламя в закипающей от страсти крови.
***
Вэнь Шаньяо плохо запомнил, как они добрались до дома. Кажется, они молчали, а может, о чём-то всё-таки говорили, но ведьмак никак не мог вспомнить, о чём именно. Наверное, это было и неважно, ведь предмет разговора явно был не так интересен, как напористый язык, хозяйничающий сейчас у Вэнь Шаньяо во рту и выбивающий из груди задыхающиеся, нуждающиеся звуки. До этого момента он даже не знал, что из его горла способно вырываться нечто подобное. Но и о том, что его прижмут к двери, как только его ноги переступят порог, он тоже не подозревал. — Ш-шуан… — выдохнул Вэнь Шаньяо во влажные губы волка. Тот тут же попытался возобновить жадный поцелуй, но был остановлен подрагивающей ладонью, накрывшей его рот. — Подожди говорю!.. Не освещённый коридор звучал их сбитым дыханием. Голубые глаза Лэн Шуана ярко мерцали в темноте, как два магических огонька. Одна его рука сжимала бок Вэнь Шаньяо, а другая запуталась в переброшенной через плечо косе. Если бы не утренние слова Лэн Шуана о том, что волк-Шуан слился с ним и больше не мог брать верх над его разумом, Вэнь Шаньяо бы точно решил, что сейчас на него накинулась именно эта личность. Вот только волк-Шуан — это и есть обычный Шуан. И то, как собственнически он сейчас прижимался к нему и нетерпеливо лизал внутреннюю сторону его ладони, мешающей соединить их губы, было тем, чего на самом деле жаждал весь волк — от головы и до пяток. Вэнь Шаньяо тоже его жаждал. Но не у входной же двери, чёрт подери! — Прекрати вести себя, как невоспитанная собака, — пробурчал он и с деланным пренебрежением отнял руку, чтобы тут же заменить её другой и посильнее оттолкнуть от себя невидимое в темноте лицо. — Дай мне хотя бы раздеться. Его недовольство должно было хоть немного остудить пыл волчары, но почему-то подействовало ровно наоборот — Лэн Шуан игриво прикусил подушечку его указательного пальца и соблазнительно прошептал: — Я сам тебя раздену. Вэнь Шаньяо стоило огромных усилий, чтобы не поддаться этому хриплому, обволакивающему сознание голосу и не позволить его хозяину делать с собой всё, что тому вздумается. — Разденешь, — со вздохом согласился он. В конце концов, в самом начале его нахождения в стае Шуан несколько раз помогал ему с переодеванием, и в этом действии не было ничего такого. Но… — Только не здесь, — переборов смущение, попросил Вэнь Шаньяо. — Здесь темно. А я хочу тебя видеть. Прижавшееся к нему тело на миг застыло, а потом резко отпрянуло. Выбравшийся из «ловушки» Вэнь Шаньяо наконец ощутил, каким холодным было дерево, к которому он прижимался спиной, и как сильно он дрожал, зажатый между дверью и горячим Лэн Шуаном. — Извини, — выдохнул тот в темноту. Его сияющие голубые глаза потухли, и было не ясно, просто ли он их закрыл или эмоции, заставляющие их так светиться, поутихли. — Пойдём в комнату, — позвал он и безошибочно взял вспотевшую ладонь ведьмака в свою. Вэнь Шаньяо сжал сухую и тёплую руку в ответ. В спальне оказалось неожиданно тепло. Несколько свечей, стоящих на столе, зажглись по щелчку пальцев, и тогда Вэнь Шаньяо увидел приклеенные к стенам талисманы с непонятными знаками. Но хоть он и видел эти закорючки впервые, догадаться о том, какое именно магическое свойство они имели, труда не составило. — Я попросил господина Лу, — признался Лэн Шуан, поймав на себе вопросительный взгляд. — Я не смогу выложить здесь печь до лета, а за жаровнями постоянно нужно следить, так что… — А раньше ты попросить об этом не мог? — закатил глаза Вэнь Шаньяо. Он столько мучился! Нос из-под шкур не высовывал и, чтобы не замёрзнуть, каждую ночь обвивал волка ногами и руками, греясь об него. А тот хоть и бурчал, но с улыбкой обнимал его в ответ, словно… — Ты что, специально? Нравится, когда я нуждаюсь в тебе? Разоблачённый Лэн Шуан смущённо кашлянул и буркнул: — Не нуждаешься, а проявляешь внимание. Вэнь Шаньяо чуть не пнул эту виновато потупившуюся псину. Внимание! Как будто он и без того его мало проявлял! Хотя, если так подумать… Наверное, всё же и недостаточно. В последнее время именно Лэн Шуан всегда был тем, кто инициировал почти всю близость, за исключением вчерашнего пьяного представления, так что ночные объятия были чуть ли не единственным, на что Вэнь Шаньяо шёл сам. Он мог сколько угодно дразнить и провоцировать, может, даже просить почти-прямо, но взять и поцеловать волка сам?.. Обнять его не с целью побудить сделать что-то более откровенное?.. — Ну и почему же сегодня ты решил всё-таки не изводить меня холодом? — решив подумать об этом всём позже, спросил он и быстро прикусил нижнюю губу. Он уже и без ответа понял, почему. Но Лэн Шуан, сверкнув белоснежными зубами в соблазнительной усмешке, потянулся к своему поясу и всё же ответил: — Потому что сегодня тебе не удастся просто лежать под шкурами. Вэнь Шаньяо гулко сглотнул и тоже невольно потянулся к собственному поясу. — Правда? А под тобой мне удастся полежать? — не смог сдержать он колкости, за которую тут же поплатился. — Ай! — он отпрыгнул назад и согнул ногу в колене, подтягивая её к себе и глядя на то, что только что упало ему на пальцы. На полу, едва освещаемый свечами, лежал подаренный волком кинжал, про который Вэнь Шаньяо совершенно забыл, начав ослаблять пояс. Лэн Шуан с потемневшим от тревоги лицом преодолел и без того маленькое расстояние между ними и осторожно усадил ведьмака на край постели. — Хорошо, что рукоятью упал, — оглядев избавленную от сапога и носка стопу, сказал он и поднял взгляд на сморщившегося Вэнь Шаньяо. — Нужно было всё-таки дать мне тебя раздеть. — Ну так вперёд, — огрызнулся юноша и откинулся на спину, угрюмо уставившись в потолок с подвешенными под ним пучками трав. Вот знал же, что как-нибудь позорится, и всё равно обидно! — Я же ещё одет. Лэн Шуан фыркнул, но больше ничего не сказал. Вместо этого он начал действовать. Тёплые, кажется, никогда не замерзающие руки бережно стянули с ведьмака и второй сапог, а затем нависший над ним Лэн Шуан, поддерживая свой вес одной рукой, потянулся и к поясу. Вэнь Шаньяо лежал без движения и горел щеками. Он специально не смотрел на волка, вместо этого считая количество тех или иных сухоцветов, и старательно не обращал внимания на то, как постепенно с него снималось всё больше и больше слоёв одежд. Раздевай его так вчера вечером, и тело бы уже давно сковало от пронизывающего холода, но сейчас каждая клеточка Вэнь Шаньяо, ещё на подходе к дому снявшего с себя заклинание сохранения тепла, горела ярче танцующих на столе свечей. Ярче костра, окрашивающего вечернее небо в алые краски. Вдруг Лэн Шуан отстранился. Вэнь Шаньяо несколько раз моргнул и, приподнявшись на локтях, наконец посмотрел в его сторону. Волк быстро, с считывающимся в движениях нетерпением развязывал свой пояс, стаскивал с плеч тяжёлый красный плащ и, наступая носками на задники, избавлялся от сапог, в которых застревали носки. Следом он потянул наверх свитер и остался в уже привычном виде — полуголым, в одних штанах. Из необычного были разве что причёска, подведённые веки и… — Ну нет, — хмыкнул Вэнь Шаньяо пренебрежительно, — ты не тронешь меня, пока на тебе это убожество. Лэн Шуан в недоумении осмотрел себя. — Что не так? — спросил он. Вэнь Шаньяо закатил глаза и пальцем указал себе на грудь. Наконец догадавшись, что ему не понравилось, волк повторил закатывание глаз и, вытянув из волос заколку, заявил: — Я не буду его снимать. Это твой подарок. — Может, мне тоже с кинжалом спать? — усмехнулся Вэнь Шаньяо, разглядывая своё неумелое творение, висящее на шее волка. До этого он старался не обращать на него внимания, но сейчас, когда грудь Лэн Шуана оказалась оголена и как обычно быстро приковала к себе взгляд, Вэнь Шаньяо попросту не мог игнорировать этот кошмар. Уродливая волчья голова как на зло улеглась между соблазнительных грудных мышц, и это было уж совсем безобразием! — Снимай, или я сейчас залажу под шкуры и засыпаю. Не под тобой. Лэн Шуан несколько секунд вглядывался в его лицо, но, когда понял, что с ним не шутили, цыкнул и всё же послушно снял ожерелье через голову, бережно кладя то на стол, в отличии от остальных вещей, грудой оставшихся лежать на полу. — Если ты думаешь, что подо мной ты будешь сегодня спать, — будничным тоном произнёс оборотень, вернувшись к постели и скользнув по Вэнь Шаньяо голодным взглядом, — то я спешу тебя разочаровать. Покрывшийся мурашками ведьмак выдавил из себя нахальную ухмылку, за которой надеялся скрыть ускорившийся ритм сердца и нервозность. Он собирался ответить что-нибудь колкое, но не успел даже придумать, что именно, как волк уже оказался над ним, а его горячие губы — на губах Вэнь Шаньяо. «И снова он целует меня первым», — подумал тот недовольно, но недовольство быстро потонуло в приливе наслаждения. Поцелуй был влажным и тёплым. Язык Лэн Шуана умело скользил между распахнутых губ, проходился по кромке зубов и толкался в язык Вэнь Шаньяо, побуждая его отвечать тем же. Даже не верилось, что они оба ни с кем не целовались до появления в жизнях друг друга. Хотя если учесть, сколько они делали это в последнюю неделю… Это можно расценивать, как тренировку. Не мог же Вэнь Шаньяо упасть в грязь лицом и пролить всё вино во время церемонии, да и целовать Лэн Шуана впервые, когда тот уже стал бы его му… Вэнь Шаньяо застыл, ошарашенный этой мыслью, и глупо уставился на дрожащие ресницы волка, продолжающего исследовать его рот. — Что такое? — низким голосом спросил он, заметив заминку. Вэнь Шаньяо хотел ответить, что ничего, но, рассеянно посмотрев на россыпь родинок на бледной коже, всё-таки пробормотал: — Да я вот только сейчас подумал, что я теперь твой муж. И что я могу называть тебя так. Эта откровенность породила странную реакцию. Сначала Лэн Шуан просто кивнул, мол, ну да, мы же вышли друг за друга замуж, ты бы ещё через год догадался. Затем его плечи, за которые Вэнь Шаньяо держался, окаменели, а ещё через мгновение из зацелованного рта вылетело хриплое: — Назови. У Вэнь Шаньяо так перехватило дыхание, что пришлось подождать пару секунд, прежде чем тихо и неуверенно сказать: — Муж. Глаза Лэн Шуана стали стеклянными. — Ещё, — попросил он. — Муж, — повторил Вэнь Шаньяо и без причины разулыбался. Хотя причина, конечно, была. Она смотрела на него бездной обожания, источая столько счастья, что, даже не будь между ними связи, ведьмак бы всё равно почувствовал её отголоски собственной радостью. — Ещё, — снова потребовал Лэн Шуан, и к Вэнь Шаньяо вернулось привычное остро-колкое настроение. — Что, неужели ты не расслышал? — поцокал языком он и скользнул ладонями на затылок волка, путаясь пальцами в шёлке распущенных волос. — Я-то думал, что у моего мужа острый слух, но, похоже, ошибся. Уголок губ Лэн Шуана дёрнулся, а голос стал совсем низким и пробирающим до костей, когда он наклонился и шепнул, задевая ушную раковину влажными губами: — Не беспокойся, твои стоны я расслышу, — и добил, глядя в расширившиеся от удивления глаза: — Муж. Ох. Ладно. Возможно, только что Вэнь Шаньяо понял, почему волчара так отреагировал на это обращение… Но только возможно! Запоздалое понимание, что Лэн Шуан тоже чувствовал его восторг и вообще все сильные эмоции, пришло лишь тогда, когда с Вэнь Шаньяо уже стащили свитер. Ранее снятый алый плащ уже валялся рядом с плащом Лэн Шуана, и это, конечно, было полным неуважением к труду Яо Фэн, но… Какие уж тут плащи? Всё, о чём Вэнь Шаньяо был способен думать, это раскалённые губы, скользящие по его губам в дразнящем жесте; покрывающие ожогами скулы и линию челюсти; вбирающие между собой пульсирующую венку на шее и оголяющие удлинившиеся клыки, так приятно царапающие кожу… О плащах он подумает завтра. Или послезавтра. А может быть, никогда. Да, точно. Никогда. Потому что он никогда не собирается покидать объятий своего мужа и думать о чём-то, кроме него. — Какой же ты… — шептал Лэн Шуан почти неслышно, оглаживая тонкую талию и слегка ныряя горячими пальцами под кромку свободных штанов. Тазовые косточки обожгло прикосновениями, и Вэнь Шаньяо пришлось призвать всё своё хладнокровие, чтобы никак не отреагировать на это. Хотя стоило ли вообще так напрягаться, если тело всё равно его не слушалось? Его била нервная, приятная дрожь, а истома в паху наливалась тяжестью от каждого укуса-поцелуя и лёгкого, но до мурашек приятного трения о плоский живот волка. Тот вёл себя, словно ничего не замечая, но его довольная улыбка, щекочущая распалённую кожу, выдавала его с кончиком волчьего хвоста. Будь Вэнь Шаньяо в состоянии, он бы непременно поставил этого самодовольного засранца на место, но пока что… Пока что пусть наслаждается своим триумфом. Вэнь Шаньяо всё равно рано или поздно отыграется! Едва он об этом подумал, как рот Лэн Шуана, до этого момента терзающий только его шею, спустился на тяжело вздымающуюся грудь и вобрал в рот бусину соска, начав его посасывать. Не ожидавший подобного Вэнь Шаньяо громко ахнул и выгнулся навстречу влажному рту, неосознанно притягивая голову оборотня ближе. Лэн Шуан снова улыбнулся в мягкую кожу и следом прикусил чувствительную плоть, от чего пальцы Вэнь Шаньяо впились в кожу волчьего затылка, а бёдра — дёрнулись наверх, вжимаясь в напряжённые мышцы пресса. Ох, если бы только Вэнь Шаньяо знал, что его соски такие чувствительные! В жизни бы не допустил того, что происходило сейчас!.. Впрочем, чем больше Лэн Шуан терзал один его сосок ртом, а другой — мял и выкручивал мозолистыми пальцами, тем больше потерявшийся в наслаждении Вэнь Шаньяо думал, что так уж и быть. Раз его волчаре так нравится, он будет разрешать подобное и впредь. Он не жадный. Ну, почти. Еду у него отбирать всё-таки не стоит. Зубы у него хоть и не волчьи, но при желании руку откусить могут. Например, ту, что прямо сейчас, отпустив разбухший сосок, медленно заскользила по втянувшемуся от удовольствия животу и, не остановившись у кромки штанов, как это бывало прежде, нырнула под ткань, сжав горячую плоть. — Шуан!.. — выпалил Вэнь Шаньяо и неосознанно толкнулся в кольцо мозолистых пальцев, но тут же замер, испуганно уставившись на волка. Тот оторвался и от второго его соска, мокрого и невероятно чувствительного, и глазами-пропастями посмотрел в ответ. — Что-то не так? — не своим голосом — до неузнаваемости низким и глубоким — спросил он. При этом его рука в чужих штанах даже не думала останавливаться, и тяжело дышащему Вэнь Шаньяо пришлось крепко зажмуриться от обилия приятных ощущений, прежде чем выдохнуть: — Кроме того, что ты трогаешь мой член? Нет, всё в порядке. По губам Лэн Шуана скользнула весёлая усмешка. — Я не просто его трогаю, — заметил он и сжал пальцы сильнее, от чего и без того чувствительная плоть запульсировала, а изо рта Вэнь Шаньяо вырвался какой-то жалкий, скулящий звук. — Я ласкаю его. Я ласкаю тебя. — Спасибо… ах… за уточнение… — промычал Вэнь Шаньяо. Его бёдра напряглись, чтобы не двигаться, хотя так отчаянно хотелось отпустить контроль, позволить себе толкаться в крепкую ладонь, горячую и сильную… Но Шаньяо знал, что если сделает это, то всё закончится слишком быстро. Его ведь никогда ещё не трогали так. В клане он в принципе редко занимался самоудовлетворением, считая утренние эрекции лишней головной болью, с которой чаще разбирался холодной водой, чем рукой. Он просто не мог вообразить себе ничего такого, что было бы для него возбуждающим и сделало процесс более приятным. Случайно увиденные жаркие сцены между соклановцами вызывали только недоумение и брезгливость, а ничего другого его ограниченное лесом сознание придумать не могло. Не фантазировать же ему о спаривающихся бобрах, верно? А затем в его жизни появился Шуан. Вэнь Шаньяо далеко не сразу понял, какие именно чувства тот в нём вызывал, но сейчас, оглядываясь назад, почти с уверенностью мог сказать, что с первого взгляда желал его. Как только тот обернулся из зверя в человека и предстал перед ним совершенно обнажённым, с отстранённостью на красивом лице и вырезанными богами мышцами, Вэнь Шаньяо уже где-то в глубине душе знал, что это принесёт ему проблемы. Вот только тогда он думал, что эти проблемы — смерть от острых клыков, и не мог вообразить, что через какой-то месяц этот грозный воин, в пасть которого он чуть сам не полез, будет смотреть на него маслянистым взглядом, прижимать к тёплым шкурам и отзываться на «мужа». Что будет вызывать в нём столько внутреннего пожара и желания посильнее развести ноги и отдать себя его воле. Что заставит хотеть не только получать, но и отдавать. — Я… — собравшись с духом, выдохнул Вэнь Шаньяо в нависшее над ним лицо, — я тоже хочу ласкать тебя. Рука в его штанах тут же остановилась, а взгляд напротив — просветлел. — Правда? — каким-то детско-восторженным тоном спросил Лэн Шуан, разглядывая его пунцовое лицо. — Нет, блин, — буркнул ведьмак, невольно царапая кожу на чужом затылке. — Что тебя так удивляет? Что я не хочу лежать бревном? — Ты не бревно, — не согласился Лэн Шуан. — Ты просто неопытный. — А ты да, что ли? — фыркнул Вэнь Шаньяо. — Нет, но… — волк внезапно засмущался и отвёл взгляд. — Твоя книжка меня многому научила. Вэнь Шаньяо открыл рот, чтобы спросить, какая такая книжка, но так резко захлопнул его, что едва не прикусил себе язык. Книжка! Эротическая книжка, которую Лэн Шуан купил в Дэйлуне и которую хитрый торговец впихивал Вэнь Шаньяо! Сам он ней всё это время даже не вспоминал: слишком много событий произошло после, на фоне которых какая-то брошюрка, хоть и повергшая его в начале в ступор, казалась совершенно незначительной. Может, он бы и вспомнил о ней, если бы купил её сам и оставил у себя, но она всё это время хранилась у волчары и… — О-о-о, — губы Вэнь Шаньяо, слегка ноющие от поцелуев, растянулись в широкой ухмылке, а одна из рук соскользнула с затылка оборотня на шею, а следом, очертив острую линию челюсти, — оказалась на подбородке. — Значит, мой волчонок неплохо провёл время наедине с этой книжкой, м? Ну и как? Какие у тебя достижения? Поначалу сконфуженный Лэн Шуан, услышав его провокацию, быстро вернул себе уверенность, сухо хмыкнул и, не дав ведьмаку одуматься, в мгновения ока поменял их местами. Вэнь Шаньяо даже пискнуть не успел, а уже оказался сидящим на бёдрах волка и прижимающимся своим пахом к чужому — такому же горячему и твёрдому, как и его собственный. — Раз ты не хочешь лежать, будешь сидеть, — усмехнулся Лэн Шуан и, погладив Вэнь Шаньяо по разведённым ляжкам и заглянув ему в расширившиеся глаза, шепнул: — Снимай. В горле резко пересохло. Вэнь Шаньяо опустил растерянный взгляд на чужой пах, сглотнул кислую слюну и всё же потянулся слегка подрагивающими руками к завязкам волчьих штанов. Верёвочки, как на зло, были ослаблены и быстро развязались, не дав оттянуть волнующий душу момент, поэтому Вэнь Шаньяо, мысленно кроя себя руганью за глупую нервозность, резко потянул ткань вниз. И замер. Он уже видел член Лэн Шуана прежде и знал, что тот большой. Но что он настолько огромен, когда эрегирован — Вэнь Шаньяо не мог даже предположить. — Ты прав, — услышал он свой голос словно со стороны, — я не бревно. Бревно всё это время скрывалось у тебя между ног. Лицо волка вытянулось от такого внезапного «комплимента», а упомянутое «бревно», освобождённое из тисков ткани, упруго качнулось и прижалось к бледному животу. — Прости? — неуверенно произнёс Лэн Шуан, на что Вэнь Шаньяо с улыбкой покачал головой. — Тут нужны не извинения, — игриво протянул он и, приподнявшись, начал припускать штаны и с себя, — а доказательства, что ты умеешь управлять этим орудием. — Вот не пойму я тебя, — вздохнул Лэн Шуан устало, хотя в его глазах, помимо бликов от свеч, плясали и искорки веселья. — В одно мгновение ты смущаешься и словно боишься меня, а в другое — уже кидаешься в пламя словесного разврата. Вэнь Шаньяо хотел было ответить, что он собирался кинуться не только в словесный, но и в вполне осязаемый разврат, но решил продемонстрировать свою решимость, а не просто заявить о ней. Откуда эта решимость взялась в принципе, Вэнь Шаньяо задумываться особо не стал. Просто при взгляде на толстый, длинный и увитый венками член его вдруг осенило — это член его мужа. Всё это тело, удивительно слаженное и горячее, — теперь принадлежало ему вместе с волчьим сердцем и волчьей душой, которые Вэнь Шаньяо уже не боялся прижать к груди. Так почему он должен бояться тела? Тем более что настоящий страх перед ним был оставлен ещё в первый день знакомства, а затем потянулись дни тепла, нежности и неконтролируемого сексуального напряжения. Напряжения, который вырвался из них обоих громким и одновременным выдохом, когда пальцы Вэнь Шаньяо наконец коснулись чувствительной плоти и на пробу провели от основания до кончика. — Ты мокрый, — с неожиданным для себя трепетом прошептал ведьмак, заворожённо глядя на то, как мутная капля предсемени выступила на крупной, покрасневшей от прилившей к ней крови головке. Член самого Вэнь Шаньяо тоже истекал желанием, но его это не удивляло, а вот видеть, насколько из-за него был возбуждён волк… — Прижми себя ко мне, — прохрипел тот, вырывая его из мыслей, в которых он склонялся и слизывал мутную каплю языком. — И обхвати нас обоих рукой. Даже не задумавшись, Вэнь Шаньяо просто сделал, как было велено, и блаженно выдохнул, когда его дрожащий от возбуждения ствол прижался к такой же подрагивающей длине Лэн Шуана. Разница их размеров оказалась не настолько большой, как сперва представилось, но Вэнь Шаньяо всё равно пришлось задействовать обе руки, чтобы сжать оба члена так, чтобы те оказались в абсолютном плену. — Умница, — похвалил Лэн Шуан, вернув руки на бёдра юноши и разогнав по его телу сотни мурашек. — А теперь можешь двигать руками. Обычно Вэнь Шаньяо бы огрызнулся, мол, и без твоего разрешения бы начал, но сейчас всё его естество пылало от желания слышать Шуана, его одобрение и тихий, чуть рокочущий голос. Поэтому он просто кивнул и послушно двинул ладонями снизу вверх. Из груди волка тут же вырвалось одобрительное мычание, а из горла самого Вэнь Шаньяо — приглушённое постанывание. То, что он сейчас делал, не сильно отличалось от того, что он делал раньше наедине. Но никогда прежде по его венам не текло столько желания. Никогда его не переполняло столько светлых эмоций одновременно, и уж точно он никогда не чувствовал, как перехватывало дыхание от удовольствия, большая часть которого была вызвана ощущением горячего, напряжённого от страсти тела под собой. Это тело, тело его мужа, отзывалось на ласки его рук, шептало «Да» на его вопрос «Тебе нравится?» и смотрело на Вэнь Шаньяо совершенно восторженными, дикими глазами, от которых немел затылок, а сердце — уходило вскачь. Оба ствола блестели в дрожащем свете свечей, истекали предсеменем и тёрлись друг об друга с влажным звуком, тонущим в громком дыхании. Потерявшийся в удовольствии Вэнь Шаньяо даже не замечал, как двигал бёдрами, елозя ягодицами на бёдрах волка, и как эти самые ягодицы сжимались сильными пальцами, подтягивающими его ближе к себе и к кульминации. Было так хорошо, так тепло и правильно… Всё закончилось внезапной яркой вспышкой. Вэнь Шаньяо коротко вскрикнул что-то нечленораздельное, выгнулся в пояснице и замер, ослеплённый накрывшим его оргазмом. Между онемевших ладоней стало гораздо влажнее, взмокшую спину лизнул спёртый воздух спальни, и мысль, что не будь здесь печатей, то он бы давно покрылся коркой льда, прошлась по краю сознания прежде, чем Вэнь Шаньяо устало повалился на грудь волка. — Я, конечно, хотел на тебе покататься сегодня, — тяжело дыша, пробормотал он в даже сейчас пахнущую лесом и морозом шею, — но думал, что это будет немного иначе. Над ухом раздался короткий смешок, и только тогда, когда мозолистые ладони ослабили хватку на ягодицах и легли на его спину, Вэнь Шаньяо и заметил, что эти ладони в принципе были на его заднице. — Покатаю тебя, — пообещал Лэн Шуан, трясь о его висок носом. — В любом виде и как только захочешь. Вэнь Шаньяо фыркнул и прикрыл глаза, наслаждаясь теплом и ненавязчивой лаской. Сегодня он не выспался из-за раннего подъёма, так что его быстро накрыло сонливостью, усилившейся послеоргазменной негой. Он уже был близок к тому, чтобы уснуть, но вдруг почувствовал то, что не должен был. В живот ему по-прежнему упиралось нечто горячее и твёрдое. — Ты… — начал он, приподнимаясь, но замолчал, как только подтвердил свою догадку. Так и есть — член Лэн Шуана, залитый его, Вэнь Шаньяо, спермой, был всё ещё возбуждён. Это вызывало восторг и досаду одновременно. — Сколько же времени ты провёл с «моей» книжкой, раз твоё бревно до сих пор так стоит? О том, что это просто он плохо и неумело позаботился о своём волчаре, Шаньяо предпочёл пока не думать. — Меньше, чем ты думаешь, — фыркнул Лэн Шуан, поглаживая его выступающие лопатки. — Просто я старше тебя и выдержки у меня больше. — Так и скажи, что не хочешь признаваться в том, что грешил за дверью, пока я спал, — усмехнулся Вэнь Шаньяо, перекинув через плечо порядком растрепавшуюся косу. Волк закатил глаза и ущипнул его за бок. — Было-то всего пару раз, — буркнул он и, не дав удивлённому этим признанием Вэнь Шаньяо вставить хоть слово, спросил: — Ты устал? Хочешь спать? Вэнь Шаньяо прислушался к себе. Ещё недавно он и впрямь был не против уткнуться лицом в подушку и проспать до утра, прижавшись к горячему как печка телу, но сейчас… Он снова посмотрел на налившийся кровью член, упёрся рукой по одну сторону от оборотня и, больше ни капельки не стесняясь, обхватил чувствительный ствол грязными пальцами. Тот тут же ощутимо запульсировал, а ладони Лэн Шуана соскользнули с лопаток на талию, одобрительно сжимая её. Слова им были больше не нужны. Теперь они говорили прикосновениями и тяжёлым дыханием, разделённым между приоткрытых губ. Выражали желание дрожанием мышц, светящимися обожанием взглядами и тем, с какой отчаянной жаждой прижимались друг к другу. Вэнь Шаньяо быстро потерялся в наслаждении, которое ему дарил волк. В один момент ему казалось, что он сидел на его бёдрах, сжимал в одной руке влажный ствол, а в другой — упругую, давно манящую к себе грудь, а уже в следующий — обнаруживал себя лежащим под мощным телом с согнутыми и разведёнными ногами. Но ничего из этого его больше не пугало и не смущало. Он хотел быть под Лэн Шуаном. Хотел чувствовать его вес на себе, хотел, чтобы тот всю оставшуюся жизнь закидывал его ноги на свои широкие плечи и гладил его бёдра, нежно покусывая и тут же зализывая следы своих зубов на голенях. Он мечтал, чтобы ни один из дней больше не проходил без того, чтобы этот красивый мужчина, его муж, сверкая льдистыми глазами, не опускался бы между его ног, не подтягивал его ближе к своему лицу и, проходясь горячим языком по всей расселине, мокро и до выбившегося из груди воздуха не толкался в колечке сжатых мышц. — Этому тебя тоже книжка научила?.. — хрипло спросил Вэнь Шаньяо, запуская пальцы в длинные тёмные волосы и захватывая одну из маленьких косичек. Волк приподнял лицо и, облизнув распухшие губы, ответил: — Да. И не только этому. Первый палец Вэнь Шаньяо почти не почувствовал — слишком приятным и необычным было ощущение от горячего языка, кончиком кружащего вокруг постепенно расслабляющегося входа. Второй палец уже принёс лёгкий дискомфорт, но Лэн Шуан умело отвлекал его поцелуями во внутреннюю сторону бёдер и поглаживаниями по истекающему смазкой члену. При этом волк не сжимал его, понимая, что если сделает слишком приятно, то Вэнь Шаньяо быстро изольётся и придётся всё на время прекратить. Но в какой-то момент, когда оба пальца, погружённые глубоко в тесное нутро, задели что-то плотное и странное, а ведьмака выгнуло, он всё-таки на миг испугался, что смог кончить. — Там? — тихо уточнил Лэн Шуан и, не сводя взгляда с искажённого от удовольствия лица, снова надавил на чувствительный комок нервов. Вэнь Шаньяо едва не разорвало от противоречивых чувств: ему одновременно хотелось, чтобы сладкая истома, окатывающая его всё сильнее с каждым движением пальцев внутри, никогда не прекращалась, но вместе с тем его так страшило обилие и сила ощущений, что на глаза выступили непрошенные слёзы. Руки вцепились в мягкие шкуры, а голова сокрушённо откинулась на подушку. Грудь тяжело вздымалась. В висках стучал пульс, слегка заглушающий несдержанные постанывания, которые вырывались из-за губ против воли. Он и не думал, что внутри него может быть нечто, способное подарить ему столько наслаждения. Он не был женщиной, не был даже каким-то духом или демоном, способным изменить своё тело, чтобы получить новый и приятный опыт. Его тело было вполне обычным, и потому так странно было то, как это тело выгибалось навстречу уже трём пальцам, как оно раскрывалось и втягивало в себя уже три фаланги, млея от взгляда голубых глаз, неотрывно следящих за ним. — Шуан… — жалко и на грани слышимости выдохнул Вэнь Шаньяо, когда к его растянутому входу прижалась крупная головка, а кусающий губы волк навис над ним, накрывая тенью. — Шуан… — Я здесь, — шепнул тот и прижался своей щекой к влажной от слёз щеке Вэнь Шаньяо, тут же обнявшего его за шею и сдавленно простонавшего при первом толчке сильных бёдер. — Дыши, медленно дыши. Я здесь, с тобой. Я люблю тебя. Я тоже — хотелось ответить Вэнь Шаньяо, но весь воздух выбило из лёгких, а яркое чувство из смеси боли и наслаждения захлестнуло разум. Он попытался ухватиться за чужие слова и всё-таки дышать, но короткие толчки не оставили ему выбора, вынуждая вцепиться в шёлк тёмных волос и до крови кусать губы. Его душил жар. В груди, в воздухе, между широко разведённых ног — он словно обволакивал со всех сторон, выжигал кислород, заставлял задыхаться. Спасение было только в губах Лэн Шуана. Целуя его, Вэнь Шаньяо оставался на плаву и не замечал боли, постепенно сменяющейся накатами прошивающего позвоночник наслаждения. Он стонал во влажный рот, глотал чужие стоны и порыкивания, выгибался навстречу глубоким, размеренным толчкам и не разбирал, где свои чувства, а где чувства волка. Впрочем, это было и не важно. Главное, что им обоим было хорошо. Очень хорошо. Вэнь Шаньяо излился сразу, как рука Лэн Шуана обхватила его. По комнате разнёсся протяжный стон, и если бы ведьмак был способен услышать его, то непременно бы разозлился на себя за несдержанность. Но в ушах звенело, а в чувствительном нутре продолжал двигаться твёрдый ствол, и заплаканный Вэнь Шаньяо мог лишь поскуливать от сверх стимуляции, невольно сжимаясь и втягивая в себя такого же стонущего Лэн Шуана. Сам волк тоже продержался немного. Он и без того был возбуждён слишком долго, а стоило нежным стенкам начать сокращаться, как и вовсе потерял самообладание и, толкнувшись пару раз особенно глубоко, излился внутрь. Какое-то время они оба молчали, переводя сбитое дыхание. Вэнь Шаньяо пустыми глазами смотрел на сухоцветы под потолком и меланхолично размышлял, что, проснувшись в этой постели впервые, вряд ли мог представить себе, что совсем скоро лишиться в ней невинности. Причём не так, как представлял это больше месяца назад. Но так, как он бы предпочёл её лишиться ещё много, много раз. — Знаешь, о чём сейчас думаю? — неожиданно подал голос лежащий на боку волк. Вэнь Шаньяо скосил на него вопросительно-усталый взгляд. — Нужно было купить в Дэйлуне кое-что ещё. — Что же? — спросил заинтригованный Вэнь Шаньяо. — Господин говорил, что на его рынке полно лавок, предлагающих товары, которые могут одарить двух мужчин детьми, и я тут подумал… — растянув губы в хитрой улыбке, начал Лэн Шуан, но ладонь ведьмака быстро накрыла его наглый рот, не дав продолжить. — Даже не мечтай, — холодно припечатал Вэнь Шаньяо и ущипнул засранца за нос. — Я тебя хоть и люблю, но рожать не собираюсь. Лэн Шуан тихо, красиво рассмеялся. — Ты впервые говоришь, что любишь меня, — заметил он, счастливо щурясь. — Запомни и лелей это в памяти, потому что это был первый и последний раз, — фыркнул Вэнь Шаньяо и отвернулся от довольного лица, которое, конечно же, ни на мгновение ему не поверило. Они всё-таки связаны. Дурацкими волчьими законами, дурацкой истинностью, но больше всего — дурацкой любовью. И дурацкая она, потому что Вэнь Шаньяо и сам дурак. Ведь если его хвостатый муж и правда захочет хвостатого ребёнка, то он, скорее всего, сдастся и уступит. Но только если рожать будет сам Лэн Шуан.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!