Вернутся к фанфику
Часть 1
28 июня 2024, 09:40— Байцзе! Байцзе! Да стой же ты, сестрица Байцзе!
— Ну чего тебе? — Наньчжу поправил в корзинке аккуратный бумажный пакет с яйцами малого феникса и недовольно оглянулся на мелкого.
То есть на самом деле младший братец уже выше ростом, но все равно мелкий.
Что опять случилось с этим мелким бедствием?
— Байцзе!.. — Цяньли упёрся ладонями в коленки, выдохнул и попытался отдышаться, а потом вдруг схватил сестру за руку. — Бежим скорее! Сейчас будут продавать опального заклинателя! Давай посмотрим!
— Цяньли! — возмущенно зашипела Байцзе, пытаясь выдернуть запястье из железной хватки и притормозить. Как же... Брат тащил его через рыночную толпу, как ветер пушинку. — С ума сошел?! Куда ты меня тянешь?!
Глупый вопрос, конечно… и так ясно.
Рабский рынок — последнее место в здешнем сумасшедшем мире, в которое Наньчжу хотелось бы наведаться, а с того момента, как он попал в это женское тело, ему удавалось избежать неприятной экскурсии.
Пока дурной любопытный братец не поволок свою сестру туда силой.
***
Полтора года назад, когда Жуань Наньчжу умер на Земле, он попал не в традиционный древний Китай, - где женщина в некоторые периоды ценилась даже меньше, чем собака, - а угодил в другой мир.
Но некоторые особенности этого мироздания очень даже напоминали мир Сянься или Цзянху, довольно популярные жанры в современном Китае.
Наньчжу не очень хорошо разбирался во всем этом, у него были другие интересы. Но в подростковом возрасте он иногда читал подобную литературу.
***
Взять к примеру, рынок рабов.
Несмотря на то, что там нет никакого смрада, избитых и сломленных людей, прикованных к столбам огромными цепями, голых измученных женщин и прочего описываемого в исторических книгах антуража, для Наньчжу торговля людьми - диковато и неприятно.
Так или иначе, здесь "товар" делился на три категории : рожденные в неволе изначально, ставшие рабами за долги или преступления и демонические создания.
Последние предлагались на столичном рынке и стоили баснословных денег.
Мало просто поймать демона живым, надо еще и усмирить его до состояния покорности и обезопасить для будущего хозяина.
Они-то ведь не в каменоломне нужны - а в постели. Тут их продают исключительно в качестве наложников...
Хорошо хоть, что не на демона бежим смотреть.
- Цяньли, я тебя убью, - спокойно пообещал Наньчжу, сообразив, что ругаться и брыкаться бесполезно,и еще нужно было смириться давно, что он теперь девушка, но это давалось ему с очень большим трудом.
- И не гони! Давай-ка помедленнее. Иначе пожалеешь, когда в следующий раз отец задаст тебе трепку и приползешь ко мне за мазью от синяков. Намажу жгучим перцем, будешь знать.
Угроза была серьезная, он пару раз уже проучил так некоторых чрезмерно пакостных товарищей.
Жаль, слова не подействовали - Цяньли в целом хороший брат, но иногда на него "находит". Как сейчас.
Ладно, скандалить на рыночной площади - урон, прежде всего, моей репутации. Слишком дорогой ценой та далась мне после попадания сюда, чтобы рушить ее за один раз. Поэтому без препирательств, спокойно бежим. Не теряя чувство собственного достоинства.
Сложно, конечно, когда волокут на буксире посмотреть, как будут продавать опального заклинателя.
Прелесть. За что бы зацепиться, чтобы притормозить незаметно?
Наньчжу не хотел, кроме интересного мира, ни с того ни с сего получить на свою голову еще и затертый штамп пошлого женского романа про попаданцев: сейчас заклинатель окажется невиновным сексуальным красавчиком, и Наньчжу, а точнее уже Байцзе, должна будет героя спасти. А позже... начнутся настоящие неприятности.
Ему этого совсем не хотелось, он ведь только-только привык и устроил свою жизнь более-менее удобно и комфортно! Нашел интересное занятие, добился относительной свободы. И все как всегда пошло не так.
- Пришли уже! - радостно выдал довольный ишак, притормаживая у высокого помоста с красными флагами.
- Вижу. Ну спасибо, младший братец... - Наньчжу спрятал кривую ухмылку под вуалью, которой задрапирована шляпа.
Научился строить из себя "нежный цветочек", но временами физиономию все равно саркастично перекашивало, как и раньше, в том, другом мире, и люди пугались. А традиционная, хотя и не обязательная, вуаль пришлась очень кстати.
Выглядел рынок на удивление чисто и опрятно и смахивал на выездную службу занятости. Покупателям, столпившимся вокруг помоста, перечисляли умения и достоинства рабов, возраст, здоровье... ни дать ни взять - "зачитывали резюме".
И предъявляли предмет торгов, выставив наподобие табуретки.
Если за рабом числился долг, то продавался он на определенный период, от года и более. То же самое и с преступниками: они не сидели в тюрьме на дармовых харчах, а отбывали повинность у хозяина, в шахтах и прочих местах. Пожизненных сроков у этой категории обычно не было, поскольку за серьезные преступления здесь казнили.
Слава всем богам и небесам - не в этой части города.
Наньчжу не мог сказать, что ему нравилась подобная практика, но логика в ней была. Жаль ею никто не ограничивался.
Размышляя он осматривался вокруг.
Сегодня на помост уже выставили парочку должников по распискам, нечистую на руку служанку и мелкого рыночного воришку.
Но не перечисленные выше бедолаги собрали на площади аншлаг... Как всегда, самое вкусное организаторы припасли напоследок.
- Сейчас покажут! - Молодой господин аж подпрыгивал от энтузиазма.
- Низвергнутый небожитель, - торжественно проговорил глашатай.
Тут же на помост вывели высокого и статного заклинателя, одетого в белый траурный халат. Лицо выставленного на продажу до поры до времени прикрыли вуалью.
- Не побоюсь этого слова, прекрасный экземпляр. Способный развлечь вас игрой на гуцине и флейте, каллиграфией и стихосложением, философией и даже танцами. Он не только станет прекрасным наставником для ваших детей, но и подарит радость родителям. - Глашатай похабно улыбнулся.
- О небеса, какой же он тощий! - вырвалось у Наньчжу полу-шепотом.
И правда, хоть плечи заклинателя выглядели достаточно широкими, но талию, стянутую поясом, можно, наверное, ладонями обхватить.
- Не кормили, что ли?
- По-моему , небожители вообще не едят людскую пищу, - засомневался Цяньли, восторженно рассматривая заклинателя на помосте.
Наньчжу тоже смотрел, что еще оставалось делать? Если уж притащили.
Но, с другой стороны, он про небожителей столько разного слышал, а живых представителей этого вида в их предместье не водилось. Впрочем смотрел он с чисто научным, исследовательским интересом.
- Вуаль-то снимите с этой "красавицы" семи добродетелей! - выкрикнул кто-то из толпы.
- А телохранителем работать сможет? - поинтересовался другой зритель, в наряде побогаче.
- Он может наставлять вас на путь меча, но сражаться вряд ли сумеет, - пояснил продавец. - Как и у всех низвергнутых, у него расколото золотое ядро и запечатаны каналы. А без них заклинатели - физически даже более хрупкие, чем обычные люди.
Толпа разочарованно загудела.
- Дык вы его не там продаете, - выдал стоявший чуть поодаль от помоста рыночный зевака, поглаживая сальную бородку. - Живодерня в другом конце площади. Без ядра и каналов небожители долго не живут, что каждому известно. Всякая зараза его первым делом и пожрет. Деньги, получается, на ветер.
- Потому и цена такая, уважаемый, - слегка скривился глашатай. - Хотите надолго - можно приобрести обученную рабыню для услады тела и взора.
Покупатели, однако, уже не бурлили воодушевлением. Но заметили за спинами работорговцев высокий паланкин с парчовыми занавесками в узорах из голубых облаков и опять возбужденного загудели.
Конкретный небожитель в их глазах сразу потерял всю привлекательность, став простым смертным, а вот там, за дорогой тканью, наверняка сидел настоящий. Вечно молодой, владеющий тайными знаниями и прочими "вау" которые восхищали обычных людей. Кажется, то был истинный владелец низвергнутого собрата.
Лично явился проследить...
- Пошли, Цяньли. - Байцзе потянула младшего за рукав. - Насмотрелась уже. Домой пора, госпожа Кулинь скоро подаст ужин. Сегодня будут паровые булочки с крабами! Твои любимые.
Чем быстрее мы уберемся отсюда, тем меньше мой шанс связаться с опальным заклинателем и последующие связанные с ним неприятности.
- Погоди. - Брат закусил губу, и Наньчжу с ужасом понял, что дело плохо: такое выражение глаз у мелкого случалось нечасто и означало, что ему конкретно ударила в голову одна из вспомогательных жидкостей организма.
Наньчжу застонал. Сейчас ведь что-нибудь вытворит!
- Уважаемый дядя торговец, может вы снимите с него вуаль? Жуть как хочется глянуть... - лисьим голоском пропел поганец, крепко зажав ладонь сестры у себя под локтем, чтобы она не смогла его незаметно ущипнуть. - Особенно моей старшей сестрице!
Торговец, который явно рассчитывал на неплохие барыши и огорчился, что толпу не удалось провести, посулив бывшего заклинателя, решил идти ва-банк.
Довольно бесцеремонно подцепил "товар" под связанные за спиной руки, развернул к девушке лицом и сдернул вуаль.
Наньчжу промычал и выругался неразборчивым шепотом.
- Беру! - заорал Цяньли у него над ухом. - Сестрица Байцзе, я нашел тебе подарок на день рождения! - И бросил на помост кошелек с вышитым семейным знаком.
Вот дизель... - подумал Наньчжу рассматривая заклинателя.
Заклинатель смотрел на девушку затуманенными абрикосовыми глазами.
Натурально абрикосовыми - размер и разрез прямо соответствовали описанию из книги, какой конкретно Наньчжу вспомнить не смог.
Глаза юноши были настолько темными, что в них даже не угадывалось разделение на зрачок и радужку, а длинные ресницы вообще делали их бездонными. Кожа бледная практически до синевы. Но здесь это считается красивым... Блеклые пухлые губы правильной формы, узкие брови слегка вразлет. Красивые и нежные черты лица, чуть заостренный подбородок.
Китайская шарнирная кукла, - вот первая мысль Наньчжу при виде этого заклинателя.
Полудохлая китайская кукла, - нагнала ее вторая, после того как от резких и грубых движений торговца "фарфоровая статуэтка" начала заваливаться набок, а абрикосовый взгляд стал бессмысленным.
- Спасибо, мелкий. Труп на день рождения мне еще не дарили, - прошипела Байцзе, зло пихнув братца в бок. - Лови давай, не видишь - падает?!
- Да ладно, ты же давно хотела ставить на ком-нибудь опыты, - ухмыльнулся Цяньли, запрыгивая на помост. - Папенькины все здоровые, как кони, матушка своих служанок и рабов хорошо кормит. А этот - в самый раз для твоих ужасных снадобий и иголок! Заодно и симпатичный, вылечишь - не налюбуешься. И настоящий небожитель. Расскажу парням - не поверят!
- Хватит портить мне репутацию еще больше! Ты думай ,что говоришь и какие слухи распускаешь! - возмутился Наньчжу, остро жалея, что не может дотянуться и дать поганцу подзатыльник.
- Юная госпожа, не беспокойтесь, - засуетился работорговец, похоже испугавшись, что либо девушка сейчас отбрыкается от подарка, либо "товар" помрет, не сходя с помоста. - У него просто шок, ядро ведь разрушили. Но даже если не поддерживать духовными пилюлями, проживет не меньше трех лет. А то и больше!
- Вот счастье-то... - Наньчжу уныло смотрел, с каким изяществом тощее тело повисло на руках у брата. - Накрой вуалью, если по улицам нести собираешься. Не хочу, чтобы к дому мы подошли в сопровождении толпы любопытных зевак!
- Юная госпожа, прошу вас, - угодливо изогнулся торговец, кивая в сторону паланкина с голубыми занавесками. - Мигом оформим купчую! Все по закону...
Эх, а Наньчжу гордился тем, что нестандартный попаданец. Безо всяких магических способностей, миссий, суперсил, роковых красавцев и принцев... хотя, конечно, назвать подарок роковым соблазнителем язык не повернется, это скорее радость таксидермиста-кукольника, а отнюдь не герой любовного романа.
Может, по дороге он действительно помрет, они его быстренько закопают, и пусть Цяньли с отцом объясняется, куда потратил свои карманные на месяц? - Малодушные мыслишки какое-то время назойливо вертелись в голове, и Наньчжу опомнился только в тот момент, когда из парчовой занавеси паланкина, к которому они подошли, высунулась тонкая бледная рука с безупречным маникюром.
Торговец вновь угодливо изогнулся и вложил в нее кошель с их золотом.
Рука исчезла и через секунду появилась снова, держа скатанный в тонкую трубочку свиток.
- Будьте осторожны, юная госпожа, не ведитесь на красоту и лживые речи, - зажурчал прохладным родником голос из-за ткани. - Просто так никому из заклинателей ядро не разрушают.
Наньчжу сделал непроницаемо-вежливое лицо и выругался про себя снова... - Может живой покупке сразу рот зашить - чтобы не выслушивать скорбную историю несправедливо осужденного заклинателя и не вовлекаться в его спасение.
Наньчжу был чересчур добрым, ну как добрым, местами.
— Благодарю великого небожителя за заботу, — Байцзе отвесила вежливый поклон и включила заднюю. " - Ну его… мне даже не особо любопытно, как выглядит неповрежденный экземпляр. Жить слишком хочется."
— Вот теперь можно и домой, ужинать! — Жизнерадостный Цяньли, встряхнул свою поклажу, пристраивая поудобнее.
Держать заклинателя на руках, как принцессу или юную жену, ему то ли надоело, то ли показалось неудобным, и он, недолго думая, изобразил из покупки мешок с редисом, перебросив через плечо и придерживая под коленями.
Так что, пятая точка небожителя в данный момент неприлично торчала в небо, а его коротко обрезанные волосы, обмотанные вуалью, и безвольно повисшие руки болтались где-то в районе зада молодого господина.
— Купчую забрала? Тогда двинулись! Дядя торговец, спасибо вам, что позаботились о нас, я не премину рассказать друзьям, что вы совершаете хорошие сделки!
Мелкий поганец… даже формальную вежливую фразу напоследок выдал таким голосом, словно и не тащил на себе целых… хотя, наверное, худосочный заклинатель весит не слишком много, а брат у меня тоже тощий, но сильный.
Если интереса зевак они еще избежали, пробираясь боковыми улочками, то улизнуть от любопытных слуг, а уж тем более родителей, им не удалось.
Едва ворота семейного поместья оказались за их спинами, шустрые девушки-рабыни уже помчались докладывать господам о том, что детки с рынка труп принесли.
И Наньчжу абсолютно не удивился, когда навстречу детям вышла матушка, хмуря свои тонкие, как ветки ивы, брови.
Тц, плохой знак.
Если открыто выражает недовольство — значит, зла больше обычного.
Вообще, Жуань Байцзе женщина приходилась мачехой, а Цяньли матерью.
Но здешние традиции обязывали всех детей хозяина дома, даже будь они от наложниц или вовсе от рабынь, называть главную жену матерью. А отношения у Наньчжу с госпожой Жуань были… слегка натянутые, а то и вовсе прохладные.
И это теперь, спустя полтора года сознательных усилий по примирению сторон со стороны мужчины. А когда он только сюда попал, война шла полным ходом, поскольку его предшественница в этом теле мачеху ненавидела, при чем это было взаимно.
Конечно, можно было в лучших традициях литературных попаданцев гордо отстаивать независимость, ругаться со всеми подряд, устраняя с пути «недоброжелателей», втаптывая в грязь, а то и вовсе доводя до смерти.
Но во-первых, Наньчжу неконфликтный человек, а во-вторых, только в фантазиях все решается просто.
И главное, когда он разобрался, что к чему, ему первым делом захотелось придушить прошлую хозяйку тела, а вовсе не матушку.
Госпожа Жуань, естественно, тоже не без тараканов, но на ее месте Наньчжу эту наглую и злобную девчонку вообще бы прикопал под ближайшим кустом.
— Байцзе! — Матушка одним взглядом пригвоздила пытавшегося незаметно скрыться с грузом на плече братца к месту. — Ты правда купила труп для своих медицинских исследований? Надеюсь, он умер не от заразной болезни?
Труп, как по заказу, в ту же секунду дернулся и застонал. Матушка, железная женщина, не завизжала, в отличие от служанок. Разве что чуть сжала губы и едва заметно побледнела.
Зато одним повелительным жестом заткнула всех истеричек и навела в толпе порядок — все семеро моментально выстроились позади госпожи и перестали верещать.
— Нет, матушка! — внезапно вмешался в разговор Цяньли. Понял, что улизнуть не получится, и решил по своему обыкновению сначала запудрить мозги, а потом в удобный момент подлизаться. У него это через раз, но прокатывало. — Я сестрице подарок купил, смотри какой! — Он аккуратно уложил тело на каменную дорожку и, будто фокусник, сорвал с «трупа» длинный отрез вуали.
Теперь со стороны служанок раздались вздохи восхищения. Наньчжу с некоторым сомнением покосился сначала на них, а потом на то, что осталось от заклинателя.
Некрофилки что-ли, чем тут восхищаться? Так и тянет похоронить от греха подальше.
— Низвергнутый заклинатель, бесполезная трата денег. Я уже молчу про то, что покупкой ты еще сильнее ухудшил репутацию нашей семьи. Байцзе и так не желали брать в чужой дом, а уж после приобретения подобного раба… даже крестьянин не поверит в ее чистоту и нравственность.
Хм... Что ж, для меня это скорее плюс, чем минус. Я и не собирался быть наложницей гареме. Если б еще мужики стоящие, а так…Тц, уже и о мужиках думаю, хотя это же долно быть нормой, я же девушка теперь...канава!
Что ж, с самим собой нужно быть честным всегда, я практически уже смирился с тем, что попал в это тело, и все довольно неплохо, но, есть несколько проблем, которые меня пугают... могут насильно выдать замуж, близость с мужчиной.. возможно.. но не так страшно, хуже всего беременность. Вряд ли я это переживу морально. Если тело и выдержит, то сам я рехнусь...НЕТ...НЕТ,НЕТ,НЕТ,НЕТ, ни за что, лучше смерть...
Хотя, все же моя целительская деятельность и намек на белую монашескую вуаль несколько примирили родителей с бесперспективностью на брачном рынке, но попытки все еще иногда они предпринимают, ничего что-нибудь придумаю чтобы отбиться окончательно от родителей с идеей моего замужества...
— Сестрица Байцзе, ты как-то побледнела, как себя чувствуешь?
— А!? А... Все в порядке, не переживай.
— А- Ли, ты меня разочаровал, — тем временем продолжала матушка. — Ты наследник крупнейшего торгового дома и не знаешь, как совершать выгодные сделки?
Ага, воспитательный момент подоспел.
Госпожа Жуань, она такая. Сына любит до безумия, но спуску не дает.
— Возможно, стоит урезать твой месячный доход на развлечения.
— Матушка. — Байцзе поспешила заступиться за непутевого брата. У Наньчжу за полтора года рефлекс уже выработался. — Покупка не столь и бесполезна. Помните, я рассказывала вам о своих новых разработках? Вот и подумайте, если у меня получится восстановить жизненную силу заклинателя с разрушенным ядром, то горные наставники будут готовы заплатить за эти сведения огромные деньги, а престиж нашей семьи поднимется!Но проверить методы можно только на практике. Нам очень повезло, что небожителя решили продавать не в столице, а в предместье. И недорого совсем, кстати.
Мачеха снова нахмурилась, когда Байцзе без разрешения влезла в разговор, но ругать не стала. Прогресс в примирении за эти месяцы был заметен.
— Он умрет раньше, чем ты на нем что-то опробуешь, — госпожа Жуань вроде бы все еще отчитывала старшую сестру Цяньли, но в ее голосе прорезался явный интерес. — Пилюли с духовной силой стоят дороже, чем этот заклинатель. И я не выделю на эти глупости ни ланя из семейного бюджета.
— Не беспокойтесь, матушка. — Наньчжу прищурился и всмотрелся в покупку. — У меня и не такие оживали без всякой духовной силы. И машинально погладил вынутую из мешочка на поясе серебряную иглу сантиметров в семь длиной.
И надо же "трупу" окончательно ожить именно в этот момент!
Заклинатель открыл глаза, и в них промелькнул проблеск сознания, а затем неподдельный страх. Который, впрочем, быстро исчез, сменившись равнодушием.
— Смотри не залечи его до смерти в первый же день, — добавила масла в огонь мачеха, успевшая заметить все, включая взгляд заклинателя.
Да она это специально! И кто сказал, что у матушки нет чувства юмора?! Только непонятно, над кем она сейчас так мрачно пошутила.
С этими словами довольная собой женщина чинно удалилась в собственный двор, ну а они остались со слегка посиневшим приобретением. Парень напоминал труп с открытыми глазами. Слишком уж неживыми они были.
— Ну, я больше не нужен. Он очнулся, теперь сам пойдет. — Братец тут же попытался улизнуть, но был безжалостно пойман за ухо. — Ай-яй! Байцзе! Байцзе отпусти! Все-все-все, отнесу куда скажешь! Ну сестри-и-ичка! Ну любименькая!
— Я тебе покажу сестричку, поганец мелкий. — Пришел черед Наньчжу отыграться за все. За скачки с препятствиями по рынку, за труп в подарок и за оправдания перед госпожой Жуань, вылившиеся в обещания чуть ли не мирового прорыва в медицине и золотые горы. — Сейчас второе ухо откручу! Взял быстро и отнес на место!
— Да-да-да! — торопливо согласился Цяньли, чувствуя, что железная хватка пальцев на ухе чуть ослабла. Он торопливо вывернулся и подхватил покупку с земли. — А куда его нести?
— Неси пока в мой павильон, там посмотрим.
— Хорошо, правильно, сестренка. Он синюшный, но вроде теплый еще. Как грелка точно покатит. А если жар начнется, никакой печки не надо, — решил поддержать игру матери брат.
Только этого Наньчжу и не хватало. Матушкина свора... в смысле свита, конечно, гуськом последовала за хозяйкой, но он был готов поспорить, что вон в тех кустах схоронился соглядатай.
Одна из служанок почти профессионально маскируется под фиалку, тем временем слушает и запоминает все, чтобы доложить госпоже, и вдобавок посплетничать вволю в близком кругу.
— У тебя сейчас у самого жар начнется, сию секунду в одном конкретном месте пониже спины, — ласково пообещала сестра, вынимая вторую иголку из мешочка. — Смотрю, ци в крестцовом отделе что-то застоялась, на мозги давит. Ничего, братик, это поправимо.
Младший брат испуганно дернулся в сторону а голова резко заброшенного на плечо заклинателя бессильно мотнулась и чуть не стукнулась о декоративный столб, поддерживающий кровлю крытого дворика. — Не надо! Уже бегу!
— Аккуратнее неси, незачем его, как мешок с редькой, мотать, — не выдержал Наньчжу. — В конце концов, это не просто труп, а официальный пациент. Беречь надо.
— Официальный подопытный, — хихикнул Цяньли, вприпрыжку направляясь в сторону Жасминовых Садов — так называлась часть поместья, что выделил дочери отец под жилье и лабораторию.
Собственно, это было маленькое отдельное хозяйство на территории семьи Жуань. Как и двор матушки или брата.
Дворы различались по размеру и, естественно, по богатству отделки. Однако каждой наложнице и взрослому отпрыску полагался свой «угол».
Наньчжу этот обычай пришелся по душе. Даже несмотря на то, что его предшественница бесилась до небес, считая Жасминовые Сады убогими и расположенными от центрального двора на изрядном расстоянии.
Впрочем сам Наньчжу так не считал. Роскоши ему хватало. А то, что Сады далеко от основного скопления народа, на его вкус, вообще их главное достоинство.
— Куда положить? — Цяньли, втащил заклинателя в дом, как только понял, что его ушам больше ничего не угрожает, прекратил попытки сбежать и пылал энтузиазмом. — С чего начнем? Сразу с иголок?
— С ванны, — усмехнулась сестра, доставая с полки коробку с ароматическими маслами и специальными порошками. — Выкати бочку из ниши и прикажи слугам принести воду. А я пока…
— Ага, раздевай его сама, — закивал брат, подхватывая со стола талисман для нагрева воды и кидая его на дно бочонка. Полезные штуки, жаль, что одноразовые. — Небожитель, конечно, хорошенький, но я все же предпочитаю девочек. Эх… жаль, заклинательницу не продавали. Ай! Не надо кидаться, сама же говорила, что моя голова — хрупкий предмет! — с этими словами Цяньли пулей вылетел из комнаты.
Байцзе потянулась к завязкам халата заклинателя, прикидывая в голове, как бы лучше его раздеть, не особо ворочая и не шокируя и без того измученного парня.
Заодно неплохо бы провести поверхностный осмотр и на всякий случай пропальпировать органы и кости. Вдруг у бывшего небожителя внутренние повреждения… а Наньчжу не местный дао медицины, чтоб определять недуги по пульсу, потому только ручками-ручками.
А еще он не заклинатель. Никакого золотого ядра у него нет и в помине. Но медитациям и управлению энергией ци потомков знатных семей учат с детства. Элементарные навыки, весьма облегчающие жизнь, тоже присутствуют, а опытные целители умеют еще и диагностику проводить.
Но опять же — сейчас все равно нужно «труп» раздеть: через одежду дотянуться до меридианов умений не хватает. Ему действительно НАДО щупать тело руками, а не просто водить над ним ладонями с умным видом.
Вздохнув, Жуань Наньчжу решил приступить к делу, в какой-то степени ему стало даже обидно, что по той причине многие пациенты-мужчины сбегают от девушки-лекаря, распуская странные слухи. В особенности те, которых еще не совсем припекло.
Впрочем, опальный заклинатель точно не сбежит. Он и ползти-то не может.
Пару секунд постояв над слабо шевелящимся пациентом, Наньчжу отмахнулся от сомнений: ведь вообще его не обследуешь, если тупо не снять семь традиционных слоев тряпок. А шок бедолаге придется каким-то образом пережить.
— Только не трепыхайся, пожалуйста, я тебя не съем, — попыталась немного успокоить пациента девушка, — И запомни: некрофилией не страдаю, на кости не кидаюсь. Я лекарь, ты меня не стесняйся.
Кажется, жертва пациент смирился с судьбой. Или заклинателю просто так поплохело, что он закрыл глаза и обмяк.
Чересчур холодный и течение ци почти прекратилось. Хуже уж точно не бывает. Лучше побыстрее раздеть и в бочку с горячей водой засунуть, пусть немного поварится.
А в воду особый порошок, от которого немилосердно краснеет кожа и открываются самые мелкие меридианы.
Основные каналы у «трупа» запечатаны, а как их вскрывать, Наньчжу еще не задумывался. Но может пока пустить минимально необходимый объем ци в обход по капиллярам.
Своей энергии у небожителя минимум — ядро разрушено. Человеческий же способ вырабатывать необходимый для жизни уровень энергии тело, кажется, "подзабыло". Значит, нужно заливать извне.
Духовные пилюли стоят дорого, если покупать их в лавке заклинателей. А вот изготовленный Наньчжу порошок… похуже, естественно, действует помедленнее, и ци не такая чистая. Но результат есть! А побочные эффекты в виде зуда и красноты можно потерпеть.
Пока Наньчжу все это обдумывал, его руки действовали сами: опыт работы в земной скорой помощи и полтора года здесь — не жук чихнул. Он даже аккуратно сложил все семь слоев одежд пациента. Потом отдаст слугам в стирку. Затем развернулся и начал внимательно осматривать заклинателя.
Выглядел тот просто ужасно, кости были обтянуты кожей, в некоторых частях тела было еще видно немного мышц, ребра все пересчитать можно, живот вообще к позвоночнику прилип, анорексия в чистом виде.
Что же другие небожители сотворили с заклинателем, представить страшно...
И тем временем заклинатель пошевелился и издал серию неразборчевых звуков, они были вторыми, которые издало тело с момента их знакомства, и вышли те хрипы очень красноречивыми. Особенно в сочетании с резко открывшимися глазами.
— Тише-тише, не брыкайся, о боги... ну возьми полотенце, прикрой стратегическое место. Чего я там не видела, спрашивается? — Перед «трупом» ломать комедию не было смысла. — Мне бедренный меридиан нужен, не дергайся. Ого, смотри, плохо запечатали, халтурщики… Живем! В смысле — жить будешь, доходяга, радуйся.
— Госпожа! — позвали из-за ширмы. — Эти служанки принесли воду. Перекатить бочку в спальню, госпожа?
— Нет-нет, не надо! — Они, конечно, привыкли к тому, что Байцзе голубей и ежиков прямо на обеденном столе препарирует, но голые заклинатели для них все равно перебор. — Наполните бочку и идите отдыхайте, я позову. Скажите Цяньли, чтобы не смел уходить, я его еще не отпускала.
— А я и не уходил… уйдешь от тебя. Ты потом иголками колешься больно! — Молодой господин вылез из-за ширмы, с непосредственным детским любопытством осмотрел едва прикрытый полотенчиком ниже пояса «труп» и вздохнул: — Правда тощий. В бочку его?
— Ага, отнеси, — кивнула Байцзе, задумчиво смотря на стопку одежды бывшего заклинателя. По-хорошему надо бы отдать в стирку, да только другой одежды у заклинателя не наблюдалось. У брата позаимствовать? Или не париться и в простыню завернуть? Все равно пока это имущество — недвижимое.
— Ну ничего, ты уж не бойся, парень. Мы с Байцзе тебя откормим, и ты быстро станешь в ее вкусе. Это важно, она ведь с тебя даже самые нижние одеяния содрала сразу.
— Цяньли. Застой ци. И на этот раз не в крестцовом отделе, а с противоположной стороны. Полечить?
— Не-не! И в язык иголку тоже не надо! Вот! Смотри, какой я послушный младший брат, кладу его в бо-о-очку…
— Только не урони!
Всплеск и вскрик прозвучали одновременно.
— Канава… — выругалась Байцзе, по плечи ныряя в бочку и хватая невольного утопленника за волосы, чтобы вытянуть голову пациента на поверхность. — Цяньли! Ты действительно решил сделать из него подарочный труп?
— Кто же знал, что он реально складывается, как портновский метр, — уязвленно парировал братец, придерживая заклинателя за плечи. — Дальше что?
— Дальше - порошок цунь номер двенадцать, три порции по семь унций. На столе, подай.
— Тц… В прошлый раз я этой гадостью провонял насквозь! Может, я пойду уже?Чувствую себя лишним...
— Стоять! Я тебе пойду. Быстро давай лекарство.
Брат с недовольным видом раскрыл матерчатый мешочек на столе, достал мерную ложку и бойко отмерил нужное количество пахучего темно-зеленого порошка и пересыпал в пиалу.
— В общем, сочувствую тебе, Гэгэ — кивнул Цяньли, отдавая сестре плошку. — Ты, главное, выживи. Это только первый раз больно, потом привыкаешь. Может, войдешь во вкус…
Байцзе хмыкнула и, выдав дежурный подзатыльник свободной от волос заклинателя рукой, ею же аккуратно начала сыпать лекарство в воду. Следя за тем, чтобы ци не собиралась комочками, а равномерно распределялась. Раз… два… три… теперь ждать ровно тридцать секунд.
Вялое тело, которое она продолжала придерживать за волосы над водой, ожило. Прямо взбеленилось. Глаза юноши распахнулись в совершенно осмысленном изумлении, более того, он сделал весьма бодрую попытку выскочить из бочки.
— Слушай, а это не слишком жестоко? — внезапно разволновался брат, помогая сестре удержать пациента. — Оно, конечно неприятно, но даже я так из воды не выпрыгивал. А этот еще и полудохлый...
— Нормально все, ты не был в настолько отвратном состоянии. Смотри, зрачки уже стабилизировались. — Наньчжу наклонился и всмотрелся в глаза пациента. — Он ведь совсем истощен, а сейчас поток энергии пошел, вот его и припекает изнутри. А краснота пройдет. Дня через два.
Взгляд, которым Байцзе одарил труп пациент, можно было сдать в палату мер и весов как идеальный образец праведного негодования вперемешку с полным остолбенением.
— Прости, бесценный — посочувствовала девушка. — Глаза закрой, пожалуйста, и рот тоже. Вреда не будет, но… — Байцзе осознала, что заклинатель и не собирается следовать указаниям, вздохнула и аккуратно притопила покупку по самую макушку, давая лечебной ци достигнуть всех нужных сосудов. — Жжет неприятно и на вкус ужасно. А я предупреждала.
Небожитель, выскочивший на поверхность после того, как она его отпустила, отчаянно отплевывался и тер покрасневшие веки. Лекарство действует! Руки уже не свисают вялыми веревками, а уже неплохо так шевелятся.
Внезапно опальный заклинатель дернулся, посмотрел на девушку с братом как на заклятых врагов и снова обмяк, погружаясь в воду.
Утопится что-ли решил - подумал Наньчжу, и уже в полный голос продолжил — От депрессии хорошо помогают скипидарные клизмы, — задумчиво почесал кончик носа. — Сначала раскачаем ему периферическую систему мелких каналов, а потом назначим массаж, иглоукалывание, курс отваров и пилюль и, если не поможет, прибегнем к вышеупомянутому крайнему средству.
Юноша в бочке обреченно прикрыл глаза. Брат по-детски потыкал его пальцем в макушку, но, не получив никакой реакции, вопросительно уставился на сестру.
Байцзе успокаивающе махнул рукой — мол, все идет по плану.
— Ты лучше сам оживай, друг, — посоветовал Цяньли жертве. — Иначе она силой заставит. Я однажды попробовал помирать всерьез, но мне о-о-очень не понравилось… Байцзе суровый лекарь, если сможешь пережить лечение, никогда больше болеть не захочется.
Суровый лекарь тихо хмыкнула.
Естественно Цяньли не понравилось.
Наньчжу попал в этот мир полтора года назад, когда его предшественница, незадолго до этого, отравила собственного брата.
Ее не поймали, даже не заподозрили, а мальчишка чуть не загнулся. Как Наньчжу промывал ему желудок и весь остальной организм, получив из памяти прежней владелицы тела пусть и неполную, но достаточную информацию о преступлении, самому мужчине вспоминать те события было страшно. Хорошо, что успел вовремя…
Заклинатель, замаринованный в бочке, снова бросил на них еще один безразличный взгляд.
Так… а почему он не разговаривает? Упадок духа или низверженным что-то с голосом делают? Может, язык проверить?
— Открывай рот, — приказала Байцзе, протягивая руки к его лицу.
Он ожидаемо не послушался, но достаточно было просканировать его ци.
Наньчжу ловко перехватив жертву за голову, нажал пару точек за ушами и одну под подбородком, а пока пациент хватал ртом воздух, определил, что язык на месте, и впихнул разом три нужные пилюли, заранее лежавшие в кармашке. А после зажал его губы ладонью, не давая выплюнуть.
— Или проглотишь, или потом до вечера во рту будет такая горечь, что не отплюешься. Будешь послушным мальчиком — дам запить.
Кадык заклинателя дернулся — проглотил!
— Ну вот и замечательно. Молока хочешь? Чаю?
Девушку снова обожгли взглядом и не удостоили ни словом.
— Значит, выпьешь то, что полезнее, — кивнула она. — Цяньли, взбей в пиале молоко с яйцом и медом. Возьми яйцо из корзинки, с которой я ходила на рынок.
— Ого! Яйцо малого феникса?! А разве ты не хотела их… инки… инкуку...
— Инкубировать, да. Там половина — болтуны. Я собиралась пустить их на ингредиенты и сбила цену на всю партию у мошенника-торговца, пытавшегося выдать пустышки за полноценные зародыши. Они лежат отдельно от других в синей тряпочке.
В отличие от брата, заклинателя весть о поедании драгоценного яйца даже не встревожила. Ну что с этих небожителей возьмешь. Вполне вероятно, они могут и не такое позволить себе на завтрак.
— Нет. — Так, "вареный рак" в бочке отреагировал на поднесенную к губам пиалу со взбитым питательным составом. Парень сжал губы в тонкую линию и отстранил питье рукой.
— Сестренка! Он сказал свое первое слово! Нас можно поздравить? — восхитился Цяньли.
Испортил Наньчжу брата. Ужасный подстрекатель растет. Весь в него.
— Или этот, или еще более горький и полезный отвар, который я в тебя волью через воронку, — предложила пациенту выбор Байцзе.
В ответ получила еще один мрачный взгляд исподлобья.
— Ты же помирать нацелился, что за странное стремление сделать процесс более мучительным? — Она вопросительно выгнула бровь. — Если тебе не так долго осталось, не умнее ли провести оставшееся время с удобством?
Юноша прикрыл глаза - на скулы легла тень от влажных черных ресниц - и медленно, будто принимает на себя всю скорбь мира, протянул раскрытую ладонь. Он явно хотел чтобы жест получился величественным и изящным, но рука заклинателя слегка тряслась, а пальцы подрагивали.
— Вот и молодец, — похвалила девушка. — Теперь посиди в воде еще полчаса, пока периферийная система мелких меридианов привыкнет к потоку ци и впитает весь объем. Потом тебя вытащу и дам отдохнуть.
В ответ Байцзе просто сунули пустую пиалу. Она не стала ничего говорить, забрала и тихо хмыкнула себе под нос.
— Цяньли, принеси еще горячей воды, в бочке уже остыла.
— Слуг, что ли, нет? — недовольно забухтел братец.
— Ты мне это счастье подарил, ты теперь и мучайся, — любезно пояснила сестра и красноречиво похлопала рукой по кожаному футляру с иглами. — Быстро!
— Вот так всегда… Да понял я!
Когда младший брат скрылся в жасминовых зарослях, в доме воцарилась тишина. Стало совсем тихо и спокойно, будто мирную жизнь Наньчжу вовсе не нарушал никакой полудохлый небожитель. Впрочем, впечатления обманчивы.
— Раз уж с голосом порядок, может, скажешь, как тебя зовут? — Девушка присела возле стола и взяла свою неизменную ступку, с заранее приготовленными семенами.
Лекарю всегда есть чем себя занять, когда нужно подумать или просто выпадает свободная минутка.
Растирать порошки — долго и нудно, а требуются они в космических дозах. А при наличии бывшего небожителя — необходимый объем вырастет раз в пять!
Не было у него серьезных забот, купил братец бессмертного заклинателя… Так что остается растирать порошки и не лениться.
— Нет, — все же ей ответили. Коротко и ясно. Но не информативно.
— И как мне тогда к тебе обращаться?
— Придумайте сами, госпожа.
Целых три слова. Идет на рекорд, может, скоро и пару-тройку предложений выдаст.
— Хорошо. — Она поднялась и направилась к изящному гнутому стеллажу.
Здесь у Наньчжу стоит шкатулка с документами. Небожительскую купчую он положил туда же, как только вошел.
— Не имею обыкновения давать людям клички, как собакам, — пояснила девушка. — Если тебе настолько неприятно звучание собственного имени, если оно напоминает тебе о боли — придумай другое и скажи мне.
— Зачем мертвецу имя? — Юноша слегка осел в воде, опираясь виском на край бочки. Колючая от лекарства вода едва ли не касалась его носа, потому создавалось стойкое ощущение, что заклинатель намерен утопиться.
— Затем, что безымянный труп нарушает мою душевную гармонию, такой ответ устроит?
— Это ваши проблемы, — едва слышно буркнул он, и смежил веки.
Как мило. Раз огрызается, стало быть, ожил, вопреки собственному желанию.
— Значит, не хочешь... — Она кивнула. — Будем пользоваться тем, что имеем. — И развернула свиток. — Как интересно. Жуань Цюши. А мы однофамильцы, интересно. Меня зовут Жуань Байцзе.
Заклинатель вздрогнул от звука своего имени, и криво усмехнулся, не открывая глаз.
— Можешь звать как хочешь, я все равно уже мертв — прошептал он.
Цюши — осенние скалы, интересное и красивое имя...
— Во всяком случае, ты еще не умер. А судьба — она такая… разная, знаешь ли. Никогда не угадаешь, что еще тебя ждет.
Последнее Наньчжу на собственном опыте мог подтвердить: в жизни не рассчитывал из разбитой скорой помощи залететь в другой мир. Он плохо помнил события перед смертью... Примерно за пару месяцев до этого, его сбила машина влетевшая в остановку, Наньчжу повезло, отделался только ушибами.
Не успев толком оправится после аварии, в него выстрелил грабитель, мужчина оказался у того на пути, очевидцы сразу же вызвали скорую. Ранение оказалось не смертельным, жизненно-важные органы задеты не были. Но судьба все же решила распорядится иначе.
Наньчжу все равно должен был умереть.
И когда уже скорая помощь мчалась в ближайшую больницу, ее напрочь снес грузовик... адская боль и темнота поглотили все его сознание.
И казалось бы все, Наньчжу почувствовал облегчение и полный покой, он был этому даже рад где-то на перифирии последнего проблеска сознания, очень уж сильно устал от одиночества...
Работа на скорой помощи была бесконечной гонкой... после смены сил не оставалось вообще... так и не обзавелся Наньчжу ни женой, ни детьми, а возвраст уже был такой, что внуки уже могли бы быть...
Так и не нашел я своего человека — Промелькнула последняя мысль в голове и чернота поглотила все окончательно.
Спустя время Наньчжу очнулся. На смену адской боли и сожалений пришло облегчение и прилив сил, и когда мужчина отошел от шока, распахнул глаза, то оказался уже в этом мире...
Впрочем, объяснять это заклинателю он не станет, пусть дальше кривит губы с высокомерным видом, словно думает: «Да что ты можешь об этом знать, богатенькая девчонка».
— А вот и горячая водичка! — В комнату влетел веселый братец и с ходу вылил в бочку черпак кипятка.
Как бы ни был отрешен и готов к путешествию в мир иной "вечноживущий", сюрприз ему явно не понравился.
Цюши коротко вскрикнул от неожиданности и попытался просочиться сквозь стенку бочки куда-нибудь подальше от заботы Цяньли.
— Я тебя сейчас туда к нему за компанию посажу. — Звонкий подзатыльник, выданный брату, немного примирил "вареного рака" с действительностью.
Как бы ни хотелось пациенту оставаться отрешенно-невозмутимым трупом, брат с сестрой, к сожалению, оказались слишком приставучими, постоянно отвлекая его от мыслей о вечности.
— И буду поливать кипятком!
— Соображать надо, прежде чем делать!
— Ну… Я как лучше хотел. И вообще… я ведь ему не на голову!
— Если бы ты додумался вылить кипяток ему на макушку, пришлось бы лечить тебя от умственной отсталости.
Порой шутки братца действительно переходили все границы...
— Зато гляди, как ожил! — Цяньли отбежал на безопасное расстояние, и гадко ухмыльнулся. — Смотреть приятно, даже на каменной физиономии вполне живые чувства проступили. Сразу ясно — теперь не помрет. Просто из вредности и желания отомстить.
И получил в ответ самый что ни на есть настоящий яростный взгляд из-за края бочки. Словно будь у Цюши силы, он бы уже пронзил Цяньли мечом.
— Вынимай, — наконец решил Наньчжу, убедившись, что вода снова стала прозрачной. Значит, весь порошок с ци уже впитался в тело бессмертного. — Настала очередь иголочек.
— Сочувствую тебе, бедный ежик. — Цяньли, невзирая на слабые трепыхания жертвы, ловко выудил заклинателя из бочки. — На столе разложить или на кровати?
Цюши в его руках, кажется, подавился воздухом.
— Клади сразу на место, чтобы лишний раз не дергать, — кивнула Байцзе, расстилая на собственной постели специальные простыни и отрезы. — Здесь и спеленаем. Полотенце только отбери у него. Смотри, даже в бочку его затащил и теперь не отпускает.
Действительно, пациент мертвой хваткой вцепился в кусок ткани, которым были обернуты его бедра. Естественно, с мокрой тряпки теперь лилось на пол.
— Да отдай ты, чего она там не видела, — практически слово в слово повторил брат уже сказанную сестрой фразу. Поскольку вода с полотенца попадала и на Цяньли, он не был склонен к сантиментам и тряпку отобрал враз. — Ладошкой прикройся, если такой стеснительный. Когда сестра разрешит…
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!