Вернутся к фанфику

Часть 5

1 июля 2024, 11:54
Госпожа Фен была старшей сестрой отца Байцзе. Помимо прочих своих "достоинств", она оказалась чванливой, и к сожалению, весьма неглупой стервой, зацикленной на престиже и знатности своей семьи. В далеком прошлом ее удачно выдали замуж за генерала Фена, что разом прибавило к деньгам семьи Жуань высокое положение и связи ее мужа. На этом основании госпожа Фен считала, что младший брат, его жены и дети обязаны кланяться ей в ноги и почтительно благоговеть при каждой встрече. В целом воспроизвести ритуальный танец почтения младших к старшим Наньчжу было нетрудно. К сожалению, тетушка Фен этим не ограничивалась. Яшмовая супруга наместника провинции хотела не только формального уважения. Она желала по-настоящему владеть и распоряжаться семьей брата, пусть и принадлежала уже фактически совсем к другому сословию и клану. Первой от ее неуемного властолюбия когда-то пострадала мать Байцзе, которую Яшмовая Цин невзлюбила с первого взгляда, считая приживалкой и мошенницей. Из-за того, что девушка не была из Великой Поднебесной, как величали место попадания Наньчжу, а прибыла с торговым караваном своего отца из соседнего небольшого островного государства.  Отец Байцзе познакомился с матерью во время закупки иностранных товаров и чуть ли не мгновенно влюбился в миниатюрную девушку, что ловко перебирала травы на продажу. Наньчжу не знает, как и на каких условиях они преклонились перед небесами, но симпатичная островитянка стала первой женой отца. Она ничем не походила на местных девушек, а потому привлекала слишком много внимания. Самопровозглашенную первую красавицу это злило и раздражало. А то, что не местная с попущения мужа имела невиданную свободу, и вовсе рождало ненависть. Такое отношение драгоценная тетушка перенесла и на дочь островитянки. Ведь именно Наньчжу, а точнее настоящая Байцзе, унаследовала от матери иссиня-черный оттенок волос, черные глаза и интерес к «неженскому искусству» медицины. Увы, характер этой девице явно достался как раз от старшей родственницы со стороны отца — прежняя хозяйка тела выросла редкостной гадюкой и очень умной тварью. Которая умело притворялась нежной фиалочкой перед отцом, поэтому оставалась любимой балованной дочерью. Ей тоже позволяли немыслимые вольности, что отдельно бесило тетку. Второй под раздачу попала матушка. В смысле, мать Цяньли, вторая жена отца, после смерти родительницы Байцзе, ставшая первой. Бедной женщине какое-то время пришлось выживать на два фронта. С одной нападала госпожа Фен, считавшая, что даже в гареме брата, ее слово должно быть решающим. Яшмовая Цин была страшно недовольна тем, что именно эта «простолюдинка» родила наследника, а подаренные ею наложницы остались вообще без детей и внимания господина. С другой стороны, поблизости маячила любимая папина дочка Байцзе, которая мачеху ненавидела...да, по сути, просто за одно ее существование. За то, что наследником являлся Цяньли, а не она, несравненная старшая дочь, за то, что приходилось кланяться и называть матушкой чужую тетку, занявшую место родной матери. Да и вертеть папочкой стало вдруг труднее, поскольку новая первая госпожа Жуань тоже оказалась не глупее паровоза и на подлете сбивала некоторые искусные манипуляции падчерицы. Женщина не позволила сесть себе на шею и грубить в глаза, а однажды воспользовавшись властью хозяйки дома и устроила мерзкой девчонке настоящую выволочку. Прибавьте к этому еще гаремные интриги и подводные течения, борьбу за внимание господина и подарки от него, склоки за лучший двор в поместье и престижное место на семейных церемониях… Короче говоря, тот еще змеиный клубок. Который закономерно вылился в окончательный ужас, когда прежняя Байцзе отравила собственного брата и попыталась провести какой-то подозрительный ритуал с собой в главной роли. В результате чего "милая девочка с замашками" отправилась на перерождение, а в ее тело невероятным образом затянуло Наньчжу. И первое, что он обнаружил, придя в себя и частично освоив память безвременно почившей оригиналки, - траур в поместье, истерика госпожи Жуань и бьющийся в конвульсиях мальчишка-подросток. Он тогда кинулся спасать ребенка раньше, чем вообще сообразил, что происходит. Инстинкт и рефлексы. Профессионализм, опять же. Он даже попадание воспринял как-то отстраненно, рядом с умирающим мальчиком все отошло на второй план. Наньчжу просто знал, что надо делать, и действовал. Разогнав попутно к чертям и здешним речным демонам всю истерящую тусовку во главе с матушкой… Тогда он буквально выдрал парня у женщины из рук, не слушая дурных воплей про насланное проклятие и моровое поветрие. Цяньли он откачивал больше суток. За это время даже отец, сунувшийся в комнату дочери по наводке насмерть перепуганной жены, схлопотал крышкой от котла, в котором Наньчжу грел воду, и позорно ретировался стонать и переживать под дверью, утешая госпожу Жуань. Когда опасность миновала и Цяньли пришел в себя, Наньчжу-Байцзе почувствовал себя так, будто как минимум его сам вырастил, если не родил. По каким то неясным причинам, он думал что женщины примерно так себя и чувствуют после родов. Раз и навсегда этот мальчишка стал для мужчины родным. А через него потом и все это суетливое семейство… с которым еще предстояло налаживать отношения. В благодарность за спасение сына госпожа Жуань первым делом попыталась сплавить Байцзе замуж. Естественно, что одно спонтанное спасение не могло перевесить сложившуюся репутацию дрянной девчонки, поэтому мачеха вполне резонно считала, что такое сокровище лучше любить и благодарить издалека. И это вовсе не было изощренной местью. Из чувства некоего кармического долга матушка действительно решила подобрать Байцзе наиболее подходящего, по ее мнению, мужа. Молодого, красивого (ну, по местным меркам), добродетельного сына генерала из другой провинции. Она даже организовала им встречу и спросила мнения Байцзе, что было проявлением неслыханного снисхождения к девушке, согласно укоренившимся традициям. В целом на тот момент Наньчжу было почти все равно — его постенно догнало осознание того, куда он попал. Еще думал тогда - ну как же... почему?! Может, это виновато его долгое увлечение традиционной медициной. Нет, глупости… И окружающая обстановка и люди казались одинаково чужими, незнакомыми и пугающими. Все, кроме Цяньли. Вот мальчишку Наньчжу точно не хотел оставлять, а еще, разумеется, не собирался ни в какой «замуж». Здесь мужчина тоже против своей воли, но хоть в постель никто не лезет, плюс какие-никакие воспоминания прошлой Байцзе помогали разобраться, что к чему. А как будет на новом месте, где молодая невестка с первого дня всем должна и обязана самостоятельно вливаться в новый «коллектив»? Да в разы труднее. Но скандалить сразу было бы глупо — нужно сначала приглядется. В результате он согласился на смотрины, рассчитывая ввязаться в войну, а там и бой покажет, если потребуется. Ну и бой показал, да еще такое, от чего у него едва обратное попадание не случилось — в смысле, он чуть не помер снова. При виде "будущего мужа", Наньчжу почувствовал к нему странное неприятие. Что-то такое было… в его движениях, в манере речи, во взглядах, которые он кидал на его тело. Мужчину до сих пор потряхивает и перетряхивает от тех воспоминаний. А вот господину и госпоже Жуань жених понравился. Поскольку Байцзе не закатила сцену при встрече с потенциальным женихом (хоть и показалось Наньчжу, что истерики ждут, рассчитывая на некий неприятный для него результат), дело о помолвке сдвинулось с места и покатилось как под горку. Нужно было срочно что-то предпринимать. И он придумал, что именно. Сначала девушку поразили «отголоски проклятья». Злые духи не простили «малышку Байцзе» за то, что она отобрала у них добычу, и теперь преследовали ее во снах и во всех темных закоулках. Родным она про отравление особо не болтала — Наньчжу помнил, кто именно пытался спровадить братца на тот свет, и вовсе не горел желанием будить пытливую мысль окружающих, провоцируя родню задуматься на щекотливую тему. Наньчжу пришлось постараться и организовать "новой Байцзе" бледность, мешки под глазами и прочие прелести полуобморочного состояния. А один раз и вовсе принять рвотное и сплагиатить Цяньли. Но естественно, дочь уверяла отца и приемную мать, что с ней все в порядке. Что это всего лишь безвредные отголоски. И это просто... нужно перетерпеть. И что примерно это продлится около полугода. А чтобы не стать центром обсуждений и порождению всяческих слухов, лучше свадьбу отложить. Ведь наша семья не может ударить в грязь лицом и предоставить достопочтенному жениху больную невесту. Так и уговорила Байцзе родителей. Да и детей тогда как рожать?! - А сам Наньчжу в те времена боялся совсем другого. Ведь носить ребенка под сердцем ему не хотелось от слова "совсем". Он уже и раньше думал об этом, но в голове это никак не хотело укладываться. Хоть он и прекрасно осознавал ,что сможет спокойно родить, ведь он в женском теле... И если еще о близости с юношей, он с трудом смирился, зная что рано или поздно ему это все равно придется пережить, вечные отговорки на отца не подействуют и его все равно насильно отправят замуж. Но... он понятия не имел как себя чувствует женщина во время близости, и это его пугало. Но если уж и выходить замуж, то хотя бы за того, кто ему понравится в прямом смысле слова. А что до беременности, эта мысль вообще вызывала в нем первобытный ужас и он отметал ее прочь, успокаивая себя тем, что пока это ему не грозит, и втихую занимаясь разработкой безопасного лекарства от беременности, благо ему было на ком их проверять, и это его немного успокаивало. Иначе он давно бы уже прыгнул в воды Хуанхэ. Любящий отец и мачеха, которая до сих пор испытывала по отношению к Байцзе благодарность, на такие условия согласились легко. Хотя матушка порой посматривала на девушку с осторожностью и подозрением. А вот жених уже тогда продемонстрировал свой поганый характер, показавшийся из-под маски благовоспитанности и чуть не закатил скандал. Жаль, мозги у него все же имелись. Потому, после пары одергивающих фраз от отца, суженый многообещающе взглянув на Байцзе, согласился на отсрочку свадьбы. Таким образом у Наньчжу появилось время и возможность выскользнуть из-под плотной опеки, и он уединился в своих Жасминовых Садах для лечения. И особо настоял на том, что навещать его стоит пореже. Ибо кто его знает, как обернется проклятие. Вдруг все же заразно? Поскольку совсем бросить проклятую одну было нельзя, Байцзе живо организовала себе посетителя в виде Цяньли, обосновав его безопасность тем, что снаряд два раза в одну воронку не падает, брат уже переболел и наверняка не заразится. Поскольку авторитет девушки на этом поприще все еще оставался высок, прокатило. Мальчишка и раньше в целом нормально относился к сестре: змеиное жало девица до поры до времени хорошо прятала. А после эпичного промывания желудка и нижних отделов кишечника, плюс сутки, когда Наньчжу буквально держал его на руках, выпаивая по чайной ложке лекарством, веселый и непосредственный юноша и вовсе воспылал к сестре симпатией, заявив ,что ближе родственников ,чем он, у Байцзе теперь до конца жизни не будет. Уговорить его на авантюру с разведывательной сетью оказалось до смешного просто. Братишка подхватывал любые идеи буквально на лету, тут же предлагая несколько вариантов их исполнения и буквально подпрыгивая на месте от желания все их реализовать «вот прямо сейчас». Все же, все земные знания Наньчжу, наложившись на неплохую местную подготовку прошлой Байцзе, дали прекрасный результат. К примеру, акупунктура, если ее применять не по наитию и рисункам на философских трактатах, как здесь принято, а четко зная анатомию и физиологию, творит чудеса. Да и сплав энергии ци вкупе с развитыми навыками врача широкого профиля - это сила. Ну да, конечно. Он использовал навыки девушки, умения, связи братца и свои собственные медицинские способности, чтобы, ускользнув из-под надзора, лечить чужую прислугу. И вообще, оказывать помощь бедным и беззащитным. Бесплатно. Скрываясь под белой вуалью и именем Чжу Мэн. Вскоре слух о белой деве, стремящейся к совершенству и приносящей людям исцеление, облетел все предместья. А поскольку денег она по-прежнему не брала, с ней охотно делились другим — информацией. Все сплетни города стекались в уши Наньчжу. Все самые тайные телодвижения знатных господ можно было заносить в картотеку и складировать пачками. На слуг и рабов часто не обращают внимания. А они все видят, слышат и прекрасно умеют делать выводы. Несомненно, ни один слуга не станет болтать о хозяйских делах с незнакомкой. Но белая дева, избавившая прачку от застарелого ревматизма или исцелившая упавшего с дерева младшего сынишку садовника, - это ведь не кто попало. А уж если лечить травмы после господских наказаний и побоев, то информация и вовсе лилась рекой. Короче говоря, через три месяца Наньчжу добрался наконец до «маленьких грязных секретов» своего потенциального жениха. И незамедлительно похвалил свою интуицию. Потому что маленькими эти секреты могла назвать только закоренелая слепоглухонемая бессмертная оптимистка. Оставалось лишь правильно преподнести факты родителям. Наньчжу долго размышлял ,как это сделать. Продумывая вариант и с письмом от анонима, и с игрой в детектива. Была мысль попросить помощи у пациенток-служанок из дома жениха. Но все эти планы казались ему слишком ненадежными. Учитывая местную специфику, которую он успел досконально изучить за прошедшие месяцы, он понимал: у каждой задумки был существенный изъян. В конце концов мужчина принял, наверное, единственно правильное в своем положении решение: выбрал момент, пошел к мачехе и сказал правду. Ну как сказал… Зайти пришлось, конечно, издалека. Во-первых, по истечении трех месяцев плотного затворничества Наньчжу начал потихоньку высовывать кончик носа во внешний мир и первым делом заинтересовался здоровьем собственных слуг. До этого он старательно лечил только чужих. А теперь понадобилось продемонстрировать несколько показательных случаев, которые позже плавно дополнила парочка постановочных пациентов "знатного" происхождения, якобы посетивших поместье Жуань из-за слухов о волшебных руках старшей дочери господина... В общем, Наньчжу заимел легенду о том, откуда к нему прилетела информация о странном поведении жениха. А дополнить ее слегка подправленными аргументами — дело техники. Вот с такими мыслями, после тщательной подготовки, он однажды вечером постучался в раздвижные двери Вишневого павильона. Госпожа Жуань как раз пила чай, поэтому пригласила присоединиться. — Матушка… — Байцзе подняла на мачеху слегка припухшие глаза, неуверенно перебирая в руках край верхнего одеяния. — Еще на смотринах я случайно увидела в разрезе рукава запястья моего достопочтенного жениха... и обеспокоилась красными метками, на миг показавшимися из-под браслетов. Госпожа Жуань удивленно приподняла брови. — И у меня зародились нехорошие подозрения. Но не было никаких доказательств. Разве я могла опозорить матушку и отца, устроив скандал в столь знаменательный день? А если я ошиблась? О чем мог подумать отец моего достопочтенного жениха, если бы его сына на смотринах в приличном доме попросили прилюдно обнажить запястья, заподозрив в связях с нечистью? — Так вот почему обострилась твоя болезнь — из-за сердечных переживаний. — Мачеха посмотрела на Байцзе с толикой снисхождения. — Ты должна была сразу сказать о своих предположениях отцу, а лучше — мне. Нельзя держать все в себе, подвергаясь нападкам внутренних демонов. И все же… ты сказала, что доказательств не было. Значит, сейчас они есть? — вычленила старшая жена главное из признания девушки. — Да, матушка. — Наньчжу уже привык к этим бесконечным поклонам, на которые оказался щедр местный этикет. — Так случилось, что одна женщина, которая обратилась ко мне за помощью… Вы, наверное, помните госпожу из зеленого паланкина: ей еще стало дурно неподалеку от ворот нашего поместья, — Как же Наньчжу пригодилась одна из «подставных» пациенток! — Недавно она решила отблагодарить меня за лечение приятной беседой. А когда узнала, что наша семья решила заключить помолвку с сыном господина Ую, очень расстроилась. И многое мне рассказала. — Лучше не верить словам первого встречного, — нахмурилась было женщина, но, окинув Байцзе внимательным взглядом, оценила, насколько девушка печальна и заплакана, смягчилась. — И все же ты молода и наивна, потому я вполне понимаю твои опасения. Что же такого поведала тебе та благодарная незнакомка, если потом ты рыдала целую ночь? Наньчжу вздохнул и трагическим голосом выдал матушке сразу все. Дело в том, что пять лет назад умерла первая любимая жена молодого господина Ую. Он еще трижды женился, но ни одна супруга не прожила больше полугода, новые спутницы жизни болели, бледнели и чахли. Ни одна из них не забеременела. А в дальней провинции, где генеральствует старший господин Ую, невесты с приданым и хорошим происхождением внезапно закончились. Но слухи дальше не пошли, столицу не взбудоражили, видимо, кто-то основательно приложил к этому руку. А потом Байцзе полезла в холщовую сумку, висевшую на поясе, и выложила матушке под нос главный козырь: старинный свиток с описаниями различных видов нечисти, мстительных духов, демонических тварей и прочей веселой коллекцией подобной нежити. Наньчжу уже с огромным интересом его изучил и слегка, признаться, удивился, обнаружив там искомое. Другой мир, чтоб его. — Следы на запястьях мужчины-вдовца оставляет Лунная Супруга, — Байцзе ткнула пальцем в чуть выцветшую иллюстрацию, на которой была изображена парящая в небе дева в развевающемся халате и с острыми саблезубыми клыками во рту. — Наверное, молодой господин Ую очень любил первую жену, если рискнул призвать ее дух в виде нежити, которую надо привязать к себе с помощью крови, и кормить жизненными силами следующих законных жен. Этот призрак каждую ночь, едва восходит луна, занимает тело страдалицы, подпитываясь энергией жертвы, взамен даря супругу «любовь». А еще, чтобы оставаться на одном месте, она пьет кровь из его запястий. Отсюда и следы под браслетами. — Ты проделала серьезную работу. — Мачеха слегка побледнела, но до сих пор сомневалась в доводах Байцзе, — Я все проверю по своим каналам, а уж после мы объявим о результатах господину Жуаню. А ты пока… продолжай уединение. — Да, матушка. — Одно порадовало Наньчжу: у него всегда будет прекрасная талия и подтянутый пресс, если он продолжит и дальше так всем кланяться. — Я только прошу разрешения делать добрые дела. Давно хотела помогать простым людям. Это хорошо и для репутации семьи Жуань. А еще… — Тут Наньчжу решил сбросить маску, и сказать то, о чем периодически думал, и посмотрел на мачеху открыто. — А еще отец может попробовать взять новую вторую супругу, я уже молчу о наложницах. И Цяньли тоже рано или поздно придется подобрать правильную жену. Кто знает, что там скрывается под красной фатой благонравной на первый взгляд девушки? Конечно, свахи в городе умелые, но их часто подкупают родители жениха или невесты. Вон как ту госпожу, что рекомендовала матушке молодого Ую для меня. А у целительницы есть много способов выяснить правду. Госпожа Жуань медленно отставила пиалу с чаем и посмотрела так, что заколка с жасминовыми цветочками в волосах Байцзе почти задымилась. — Вот как. Значит, ты не желаешь, чтобы у отца появилась еще одна жена? Почему? — Сейчас взгляд мачехи - да и все поведение - резко изменились. Любому сразу станет понятно, что она держит в своих руках, всю женскую половину этого поместья. — Потому что вас, госпожа Жуань, я знаю с детства. И прошу прощения за свое глупое поведение и проступки. Я была наивна, сильно тосковала по родной матери и не осознавала, что творю. Когда А-Ли чуть не умер, я ужасно испугалась. И кое-что поняла. Вы — моя семья. И другой у меня не будет. — И снова Наньчжу решил пойти ва-банк и сказать правду. — Выйдешь замуж — будет, — еще сильнее нахмурилась мачеха. — Я не хочу. — Наступил момент выложить все карты на стол. — Я старшая дочь господина и любимая сестра наследника. А вдали от дома буду младшей невесткой очень долго, и никто не даст гарантию, что когда-нибудь поднимусь до прежнего уровня. Мне придется бороться за свое положение с матерью мужа, с другими женами супруга и еще бог знает с кем. Мне могут запретить любимое дело. А здесь… — А здесь — я хозяйка, — выдала в ответ мачеха, как отрезала. Действительно, ведь прежняя Байцзе из-за этого и бесилась. — Да, матушка. Вы умная и добрая старшая жена, при которой я могу не волноваться за свою жизнь. У вас были хорошие отношения с моей матерью, просто я в своей обиде и горечи об этом забыла. Вы разрешаете мне многое, что не позволит более никто. Вы любите моего отца. И… вам нужна такая союзница, как я. Не только сейчас, но и в будущем, когда А-Ли женится. — Зачем? — Я уже говорила, что нам нельзя промахнуться в выборе невесты для моего брата. Ночная птица дневную всегда перепоет. Разве нужна в семье змея, которая будет настраивать Цяньли против нас, чтобы получить влияние? Он — наследник и будущий глава, а первая супруга может возжаждать власти... Вдвоем с этой проблемой легче справиться. Кроме того, я хочу, чтобы именно Цяньли оставался наследником. Даже если наложница... или будущая жена отца родит ему сына. — А-Ли тебя любит и почитает, а там неизвестно как сложится? — криво усмехнулась мачеха. — Вы правы, матушка. Как видите, я с вами откровенна. Надеюсь, вы это оцените. — Юная девушка должна мечтать о замужестве. Возможно, ты просто еще не доросла - после признаний Байцзе женщина смягчилась, но все еще смотрела на девушку с легким подозрением. — Мне интереснее лечить людей, — пожал плечами Наньчжу. —  Я даже задумываюсь о белой вуали. Это тоже очень престижно, позволит мне жить в семье и… — Никому особо не отчитываться, — проницательно заметила госпожа Жуань, мгновенно оценив высказанное желание превратиться в своеобразную «святую деву». Здешние девы весьма почитались, особенно лекарки, и не сидели по храмам, если им было где жить и не имелось желания удалиться от мира. Просто они были незамужними. И теоретически вообще не искали общества мужчин, оставаясь невинными до старости. Теоретически, ага. Полным-полно легенд о прекрасных принцах, связавших себя брачными узами с такими "святыми девами". Поэтому если Наньчжу когда-нибудь и впрямь что-нибудь такое взбредет в голову, никто и не пискнет. Короче, идеальное прикрытие.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!