Вернутся к фанфику

Часть 6

2 июля 2024, 12:17
Жуань Цюши Лучше умереть... Он никогда бы не подумал, что для такой мелочи, как малая нужда, ему придется унижаться — просить его распе… да, распеленать. И практически умолять хотя бы о нижнем халате. А потом позволить чуть ли не на руках тащить себя в сад за ближайшие кусты жасмина, поскольку предложение использовать странную фарфоровую посудину прямо лежа на кровати заклинатель отверг категорически, а до уборной было намного дальше, чем до кустов. Самый настоящий позор! Цяньли пытался подсунуть Цюши эту посудину силой, но без поддержки сестры он оказался не сильно тверже соучеников юноши: пациенту достаточно было пообещать, что он не будет есть и пить таблетки. Цяньли конечно же, за это еще как прилетит. Даже если позже его сестра сделает все то неприличное, чем она стращала заклинателя, — Однако, Цюши был твердо уверен что выдержит. — Вот ты… — сначала ошалел, а затем возмутился мальчишка. — А еще небожитель! — Я горный мастер на пути самосовершенствования. — Звучало глупо, напыщенно и на редкость неуместно, особенно когда тебя, лишенного сил и прежнего совершенства, завернутого в один тонкий халат, волокут в кусты. — Был им, во всяком случае, — поморщившись, добавил он шепотом, и продолжил: —  Я не небожитель. Ими становятся те, кто в своем развитии достиг уровня вознесения. Только неграмотные крестьяне называют так всех заклинателей подряд. — Но ты должен быть кротким и просветленным! — не уступал Цяньли, ловко внося "горного мастера" обратно в дом. — Практически святым! Так что все равно, будешь небожителем... свергнутым. Цюши закатил глаза: — Чушь. На пиках Даншан живут такие же люди, что и у подножия! "О чем говорит этот глупый мальчишка? Забыл, что меня лишили ядра и продали в рабство не просто так, а за преступление?" — Разве что вставшие на путь силы. Большинство учеников похожи на тебя. Однако наглых быстро изгоняют. Или перевоспитывают. Надув щеки Цяньли фыркнул. — Поду-у-умаешь. Меньше надо спесью надуваться. Меня сестра научила: настоящее уважение заслуживают делами, а требовать поклонов просто на основании возраста — удел убогих. Ладно, горный мастер, давай пилюли глотать. Ты обещал! — Мастеров пиков уважают не за почтенный возраст. А за силу и знания, — нахмурился Цюши. В чем-то парнишка был прав, из его уст вылетело дельное высказывание, пусть и услышал нравоучение от сестры. Поморщившись, юноша покорно принял сидячее положение для приема пищи. Заклинатели не разбрасываются словами. — Сила и знания — еще не гарантия мудрости и этих, как их… высоких моральных качеств, — хмыкнул нахал. — Открывай рот. — Сам справлюсь, — тяжело вздохнул заклинатель, протягивая раскрытую ладонь. Кажется,подросток слишком буквально воспринял наказ Байцзе. — Держи, — радостно согласился мальчишка, но все же тщательно проследил, чтобы Цюши проглотил все пилюли. Дал запить водой, и вручил чашу с бульоном. — Сладкое тебе сразу нельзя, — зачем-то поведал подросток. —  Сестра объяснила, что желудок еще не работает толком. Ничего, здесь лотосовая мякоть и женьшень, они питательные и в какой-то степени вкусные. Дать ложку или покормить? — Ложку. — Чуть придя в себя от привычных разговоров после предыдущего унижения и чувствуя слабый душевный подъем от наличия хотя бы нижнего халата, Цюши медленно возвращал себе былое достоинство. Да, руки еще слегка тряслись, но если сосредоточиться на поглощении питательного супа, то и дрожь можно унять. — Так, что там дальше по списку… — старательно наморщил лоб тюремщик и лекарь горного мастера. — А! Волосы. Ага! Они же у тебя справа короче, чем слева. И срезаны как попало, клоками. Сейчас поправим. В груди у Цюши болезненно заныло, даже несмотря на тепло, заполнившее желудок. Срезать волосы взрослого мужчины, заклинателя — значит опозорить и осквернить его надолго. В своем случае он думал, что навсегда. Острое, как клинок палача, воспоминание затопило душу и заслонило настоящее. Свиток с приговором, острые камешки под коленями на тренировочной площадке, превращенной в место для казни. Глаза учеников и братьев… последнее заклинатель не хотел вспоминать никогда. Солнечный блик на стали и холодное прикосновение ветра к обнажившейся шее. Лучше бы ударили мечом сразу по ней. — Эй-эй! — Цюши очнулся из-за того, что его неистово трясли за плечи. — Ты чего?! Ты что это вдруг... не помирай! Так, погоди! Погоди! Я мигом! — Нет! — успел выкрикнуть Цюши, но Цяньли было уже не остановить. Чашка холодной воды в лицо — очень неприятно. Зато сразу возвращает в реальность. — Н... не делай так больше, — сердито заявил Цяньли, глядя, как заклинатель отплевывается и пытается вытереть капли, стекающие с носа. — Это ты не делай так больше, — это все, что смог выдавить из себя Цюши. — Договорились. Ты не будешь вот так внезапно помирать, а я - поливать тебя водой. Ладно, не вертись… а то снова криво получится. — Снова?! — уловил юноша главное слово. И замер, обнаружив на одеяле темные пряди волос длинною с ладонь. — А не надо было дергаться и падать. — Сердито выпяченная губа чуть дрогнула. — Я испугался и резанул с одной стороны. Нечаянно. Ничего, выровняем! Очередной тяжкий вздох и Цюши смиренно закрыл глаза. Какая, в сущности, разница, останутся волосы неприлично короткими — всего до плеч — или их не будет вообще? Смысл от этого уже не изменится. — О, так вот где у тебя печать… а мы уже думали, что ее вообще нет, — раздалось вдруг между щелчками ножниц. И мальчишка дотронулся пальцем до шеи Цюши сзади, чуть ниже затылка. Какой позор! Небожитель едва снова не отшатнулся. Чужие прикосновения никогда не вызывали у него доверия, а уж к шее… И пусть после покупки его бесцеремонно трогают в любое время и в таких местах, где он сам себя стыдился касаться лишний раз… все равно шея — это... — Ничего, печать небольшая, сразу и не углядишь. Показалось или его действительно пытаются утешить? С чего вдруг? Он раб для развлечения господ, игрушка или кукла для странных опытов. Преступник. А этот мальчишка даже не представляет, за что заклинателя свергли и предали всеобщему унижению. Какая… глупость. Или притворство? — Под волосами вообще незаметно. Будет. Когда они… отрастут. Цюши невольно поднял руку и провел ею по прядям… которых практически лишился. Если раньше волосы достигали плеч, то теперь они были едва ли с палец длиной! Да так даже простолюдины не ходят! Что... что же... — Срезай уже налысо. Пусть лучше принимают за монаха, чем за прокаженного. — Руки заклинателя снова начало потряхивать. — Нет! Налысо никак нельзя! — испугался Цяньли. — Байцзе не понравится. Твою мать! Это вообще все ты виноват. Приспичило тебе вертеться… А! больше не трогаю! — Он сердито отбросил ножницы и засопел, сгребая вместе с простыней обрезанные волосы. — Хочешь, я тебе парик куплю? Ну… шею прикрыть? — Нет, — коротко и зло выдохнул Цюши, смирившись и снова закрыв глаза. — Ты закончил? Я могу поспать? — Ну и зря… Я вчера видел в одной лавке парик: почти как настоящий, только немного пыльный. — Голос мальчишки звучал виновато. — Выпей настойку и отдыхай, кто тебе не дает. И вообще, не так уж плохо получилось, ровно. Почти… — А вот и я! — раздалось с порога. — Цяньли, забери корзину и… взгляд Байцзе остановился на Цюши и у девушки едва не пошла кровь из глаз от увиденного. — Твою ж мать! Цяньли! Это еще что такое!? — Байцзе едва не уронила кучу свертков на пол. — Что ты с ним сделал?! Наньчжу был уверен, любой на его месте орал бы еще громче. Когда он вышел из дома, там оставался брат вместе с полудохлым заклинателем, успевшим немного оклематься к утру. А вернувшись, застал брата и… Кто обокрал тифозный концлагерь и принес результат ему?! В смысле — теперь Цюши выглядел точь-в-точь как несчастная жертва зверского заведения. Непередаваемое сочетание огромных глаз, взлохмаченного неровного ежика и пухлых, обиженно надутых губ на тонком лице с острым подбородком и запавшими щеками превратило заклинателя в мечту зожника-анорексика. — А-Цяньли! — Я не специально, так получилось! — взвыл братец, поспешно прыгая на кровать и прячась за своей переодетой в нижний халат жертвой. Схватил Цюши за плечи и заслонился им как щитом. — Не бей меня, а то по нему попадешь! — Зеркало… — как-то неуверенно попросил заклинатель, с подозрением всматриваясь в лицо Байцзе. — Не надо! — вскрикнули одновременно брат с сестрой. Помрет еще от такого зрелища, болезный. — Как друг тебе говорю — лучше не рискуй, — посоветовал бессовестный отрок, отпуская плечи заклинателя и отползая дальше по кровати к стеночке. — Вылезай, дорогой, — ласково-ласково позвала Байцзе, наконец-то положив бумажный пакет на стол. — Живо!!! От внезапного грозного рыка подпрыгнул не только Цяньли, но и Цюши. — Я правда нечаянно! Он дернулся, хотел от горя помереть… а я еле поймал. Но… испугался и вот...ну... — замямлил брат. — Я его даже водичкой холодной поливал, чтоб очнулся. Заклинатель проводил медленно ползущего с кровати брата таким взглядом, что Наньчжу не выдержал и тихо фыркнул. — Ладно. Цяньли, тебе это с рук не сойдет, имей в виду. Потом придумаю, что с тобой сделать. У Цюши совета попрошу… но позже, сейчас не до этого. Свергнутый небожитель снова бросил на Байцзе красноречивый взгляд. Определить, какие чувства сейчас испытывал пациент, Наньчжу затруднялся. Что-то среднее между подозрительностью, непониманием и смирением. Опечаленный Цяньли пробормотал что-то невнятное, скосив глаза на жертву своего парикмахерского искусства. — А Цюши добрый, он меня пожалеет. Точно такой же взгляд достался уже молодому господину, разве что помимо всего вышеперечисленного в нем проскользнуло некоторое снисхождение. Паршивец Цяньли, но паршивец умный. Знает, куда целить, чтобы потерпевший, поддавшись хулиганскому обаянию, его не прибил, не оттаскал за уши и не всыпал веслом. — Лучше скажи, что ты узнала! — как всегда мигом отринув печали, переключился А-Ли. — Раздобыла имена женихов? Через кого? — Цяньли, вообще-то, я завтракала с матушкой и тетей. — Байцзе еще раз глянула на то, что осталось от волос заклинателя, и невольно передернула плечами. — Конечно, я знаю имена. От госпожи Жуань. А госпожа Фен до официальной просьбы дозреет только к обеду, пока ее хватило только на вежливость сквозь зубы. — И?! Дальше то, что? — Он уже забыл и о своем проступке, и о последующем наказании, увлекшись новой темой. — С первым проблем не будет: жених - сын господина Лу, старший, — зажигая маленькую свечку под керамическим чайником на мини-печке-подставке, начала рассказывать Байцзе. — О нем мы и так много чего знаем. А вот второй… Кстати. Быстро пробежавшись до стеллажа со шкатулкой, Наньчжу внимательно перечитал купчую на заклинателя и посмотрел на брата. Тот кратко кивнул, незаметным жестом коснувшись собственного затылка. — Цюши. Как хозяйка я запрещаю тебе пересказывать кому-либо все, что ты услышишь касаемо меня и моих дел. Нельзя ни говорить, ни писать, ни даже рисовать картинки. Техника снов тоже под запретом. — Мне некому, — недовольно пробормотал Цюши, морщась от неприятных ощущений воздействия рабской печати. — И нечем. — Уточнение явно имело отношение к заклинательским техникам. — Это пока, — успокоила его Байцзе. — Цяньли, передай коробку с цветочным чаем. — Слушай, сестра! А я точно твой брат, а не раб? — Отойдя на безопасное расстояние, чтобы ему снова не прилетел подзатыльник и настороженно реагируя на слегка приподнятую бровь девушки. он зачастил: — Не...нет, я не то чтобы против тебе помогать, любимая сестренка, но для мелких поручений нужны слуги! — То есть чаю с булочками ты не хочешь, — сделала Байцзе вывод. — Ладно, я сама все сделаю. Мне же больше достанется. Жаль, Цюши пока нельзя. И она направилась к другому стеллажу. Тот как раз находился за спиной Цяньли, и, чтобы передать ей шкатулку с заваркой, мелкому поганцу достаточно было обернуться и протянуть руку. Но иногда в нем не ко времени просыпался юный господин: и он пытался построить всех кого ни попадя, в том числе и свою сестру. Наньчжу никогда не ругался в такие моменты, стараясь личным примером заставить брата задуматься о том, насколько он не прав. Наглядность полезна. Сестра подошла, протянула руку над его плечом, взяла коробочку и вернулась к закипающему на свече чайнику. — Ты не сказала, что он там лежит, — надул губы братец, садясь за стол. — Забыл, где заварка? — Байцзе улыбнулась и взъерошила его аккуратную прическу. — Тебе с ягодами или с мясом? — Ни чего я не забыл. Но чай должны заваривать и приносить слуги, а не хозяева! Иначе какая из тебя юная госпожа?! — Иногда упрямство младшего брата мутировало из человеческого в ослиное. — А я с утра голодный. Ты завтракала в главном доме. Зачем тебе булочки? Я думал, ты все мне принесла! — Но-но! — Легкий шлепок по тыльной стороне запястья, остановил наглые поползновения прожорливого недоросля, нацелившегося утащить сразу весь пакет со вкусностями. — Цяньли, в следующий раз отправлю тебя завтракать с тетушкой, а потом спрошу, хорошо ли ты наелся. — Не надо! — сразу перевоспитался брат, вспомнив тягостные церемонии совместных трапез с соблюдением мельчайших норм этикета. — Понял я, понял… — Он погрузился в размышления, причем настолько явно, что, наверное, и Цюши услышал, как скрипят шестеренки в мозгах мальчишки. — Сегодня возле твоего двора Пуи вертится, значит, на зов она первой и прибежит. А затем доложит сестрице Лисянь, и начнут гулять по дому разговоры, что ты ковырялась в тарелке, сидя за одним столом с госпожой Фен, потому что не рада ей, и вынуждена была наедаться после… — Можешь ведь, когда хочешь, — похвалила Байцзе, пододвигая брату самую поджаристую мясную выпечку. — Заваришь? А я гляну, что вы тут натворили за утро, помимо прически. — Заварю, куда ж я денусь, — показательно тягостно вздохнул Цяньли, но тень лукавой улыбки выдавала его с головой. — Вы странные, — вдруг подал голос Цюши, глядя на родственничков глазами мокрого совенка из-под всклокоченных остатков волос. — Мы знаем, — кивнула Байцзе, подходя ближе. — Да не дергайся, я без иголок. — Поймав заклинателя за ткань халата, она не дала ему отстраниться. — И пока даже не раздеваю. Просто ложись ровно на живот и полежи так несколько минут, я кое-что проверю. Несколько секунд Цюши напряженно смотрел на Байцзе, потом с коротким вздохом перевернулся на живот, уткнувшись лицом в подушку. Наньчжу удовлетворенно кивнул и положил ему руку на затылок - повыше тонкой фигурной татуировки в виде змеи, кусающей иероглиф: та разместилась на шее заклинателя сразу под линией роста волос. — Чай готов! — доложил Цяньли, когда Байцзе выдохнула и убрала ладонь. — Ну что там у вас? Получилось? — Вихревой поток в солнечном сплетении у него действительно разрушен. — Девушка медленно провела рукой вдоль позвоночника Цюши. — И центральные меридианы запечатаны, но очень халтурно, скорее всего, они схлопнулись во время разрушения золотого ядра.И если не торопясь пустить по ним небольшой поток ци,тогда есть шанс, что снова раскроются. — В этом нет смысла, — пробубнил в подушку юноша, непроизвольно ежась. — Мое тело больше не производит энергию. Единственная возможность поддерживать его — это постоянно вливать ци извне. Но для того, чтобы запустить основные потоки, потребуется огромное количество ци. Меридианы заклинателей… слишком развиты и расширены. А тело совершенствующихся потребляет ци в огромных для простого человека количествах. Те капли, что дает ваше снадобье, лишь мертвому пилюля. — Я тебе и не предлагаю снова становиться заклинателем, — тихо сказала Байцзе. — Во всяком случае... на данный момент, — прошептал практически про себя Наньчжу, но на мгновение ему показалось, что у бывшего бессмертного дернулись уши. — Цяньли, иди сюда, кое-что сейчас покажу. — Иду! — Брат охотно залез на кровать и, обогнув все еще вздрагивающего с непривычки Цюши, устроился с другой стороны. — Я здесь! — Дай руку. Чувствуешь? — Ладонь сестры легла поверх ладони брата, и обе руки пустились в осторожное «плавание» вдоль позвоночника «жертвы», сантиметрах в пяти над телом Цюши, не касаясь его. — А вот и дырка, — выпалил Цяньли, как только они достигли примерно середины спины, добравшись до уровня солнечного сплетения. — А остальные узлы… тоже не как у всех, да? — Пятый сверху вихревой поток разрушен, — кивнула Байцзе. — Он здесь и находится. А остальные шесть… Теменной и затылочный очень неплохо развиты. Горловой - не особо, грудной - еще меньше, но они у Цюши быстрее крутятся, чем у нас с тобой, вместе взятых. И я уже не говорю о каком-нибудь необразованном крестьянине, который отродясь ци по телу не гонял. А вот вихревые потоки в районе копчика и промежности у него даже меньше, чем у простых смертных. Цяньли с интересом «пощупал» каждый вихревой поток и радостно покачивал головой, удивляясь результату. Заклинатель на кровати притих — явно не понимал, что они делают, но прекрасно ощущал даже слабейшее воздействие на его потоки. Вообще-то, на Земле эти штуки назывались по-разному. Хоть Наньчжу и читал много разного и интересного на тему энергетики организма, ко всякой мистике и прочей экстрасенсорике относился со здоровым скептицизмом врача-практика. Та же акупунктура — чистая физиология, никакой мистики. Но, попав в мир Цзянху, где легко можно встретить настоящего призрака или демона, где ци — не абстрактное понятие из древней книжки, а реальность, данная в ощущениях, мужчина решил поэкспериментировать. Ну и исследовать заодно. Благо за полтора года тайной и явной практики материала для сравнения у него накопилось море. Проще говоря, у здешних обитателей действительно было семь мест в теле, где ци закручивалась воронкой и словно бы умножала саму себя. Но больше всего энергии крутилось и выделялось в так называемом золотом ядре — вихревой воронке чуть ниже солнечного сплетения. Это и старательно развивали заклинатели и прочие «идущие путем самосовершенствования». Ее же, по мере возможности, тренировали все, кому посчастливилось родиться в богатой и знатной семье, где могли позволить себе правильных учителей с детства. И насколько развита была практика с золотым ядром, настолько же заброшена работа с остальными. Вернее, складывалось ощущение, что местные о них просто знать не знали. Согласитесь, это очень странно. Эти завихрения ведь несложно увидеть… если знать, куда смотреть и что искать. Может, в этом все дело? И ладно бы их видел только Наньчжу. Тогда еще можно объяснить это редким даром, присущим исключительно Жуань Байцзе. Или привилегией попаданца. Но и Цяньли тоже прекрасно их чувствовал, а напрягшись мог и цвета разглядеть. — И что это все значит? — Цюши отчаянно ежился и пытался отползти, едва ладонь Байцзе приближалась к его копчику. — Что ты… вы собираетесь делать? — Ну. — Девушка вернула ладонь на его макушку. — Чисто теоретически твое разрушенное ядро ничем не отличается от остальных шести вихревых потоков. Если ты раскачал один поток из семи так, что смог заклинать… почему не попробовать сделать нечто подобное и с другими шестью? — Это ты про узлы меридианов? — после долгой паузы спросил горный мастер. — Их в теле человека как раз семь, и один, основной, — в районе золотого ядра. Оно из этого узла и развивается. — Да, я именно о них. Но мне любопытно: а почему вы, заклинатели, никогда не пробовали развивать другие узлы? Ци в них циркулирует и умножается точно так же. Просто сейчас они у тебя забиты и почти замерли, но с полпинка вполне начинают снова крутиться. — Золотое ядро раскрывается силой воли, чем лучше ты контролируешь себя и свое сознание, тем легче работать с энергией. Остальные узлы на воздействие не реагируют. — Кажется, чтение нам этих маленьких лекций существенно успокаивало Цюши. Будто он занимается чем-то привычным и знакомым. — Да. — Наньчжу припомнил картинки из интернета. — Вихрь в районе солнечного сплетения — это воля. А другой… — тут Байцзе положила руку ему между лопаток, — ...теоретически отвечает за любовь. Вполне вероятно, если ты влюбишься как следует… — Чушь, — коротко отрезал Цюши. — Или, к примеру, полюбишь мир вокруг себя, — не обращая внимания на фырканье заклинателя, продолжила размышлять вслух девушка. — Чушь, — повторил бывший небожитель. — Если так, то у каждого влюбленного должно открываться второе ядро. Если бы все было устроено столь примитивно, думаешь, кто-то бы тратил столетия на развитие? — Упрямства ему не занимать, пыхтит в подушку, как еж. — Никто не обещает, что будет просто, — согласилась Байцзе. — Но кто нам мешает попробовать? Ладно… пока будем просто раскачивать тебе все оставшиеся шесть вихрей, раз уж золотой заглушен намертво. И подпитывать извне… — Наньчжу снова задумчиво «всмотрелся» вглубь ауры Цюши. — Но это касается течения ци. А вот с физическим телом будет посложнее… Как ты, такой тощий и дохлый, умудрялся воевать с разными злодейскими сущностями ?! — Полгода в тюрьме для заклинателей, — коротко и тихо буркнули в подушку. — Понятно… в цепях, что ли? Совсем без движения? — Наньчжу припомнил здешние зверские методы правосудия. — Да, — раздалось еле слышно. — Значит, полноценная реабилитация. — Байцзе наконец оставила в покое его позвоночник и спихнула притихшего Цяньли с кровати. — Займемся. Давно хотела попробовать некоторые методы. — Даже не спросишь, за какое преступление меня наказали? — Из-под остатков обрезанных волос, лежащих рваной челкой, сверкнул настороженный взгляд. — Нет. Сам расскажешь, если захочешь. Рабская печать не даст тебе нам навредить, а остальное меня не касается. — Байцзе глубоко вздохнула и начала... — Мгм… что ты делаешь?! —Вот как Цюши отреагировал на то, что девушка поймала в плен его правую кисть. Он уже перевернулся обратно на спину и смотрел на Байцзе изумленно и чуть испуганно: ведь она с ходу вылила ему на ладонь теплое лотосовое масло и принялась массажировать руку пациента. Методика сочитала в себе и акупунктуру мира Наньчжу, и здешние секреты девушек из весеннего дома, с помощью которых красавицы умеют снимать усталость, раздражение и прочие мелкие неудобства клиентов. Эти нехитрые приемы на самом деле очень точно перенаправляли пресловутую ци, заставляя энергию циркулировать бодрее и более правильными путями. Наньчжу узнал об этих каналах после того, как несколько раз помог служанкам из такого дома, а они посвятили его в свои житейские проблемы. Ну а потом и с самими «весенними девами» завел знакомство. Побочным эффектом чудного массажа являлось то, что хорошо прокачанная и владеющая ци весенняя дева могла возбудить и довести до безумия гостя, просто подержав мужчину за руку. Наньчжу сексуальный надрыв от Цюши не нужен, он старался не углубляться в запретную область, но совсем отменить неудобную побочку просто не получалось. Он и так старался не трогать чувствительные точки, но мимо них вообще никак. — Потерпи, так надо, — успокаивала Байцзе пациента. — Зато позже Цяньли даст тебе еще вкусного бульона, и ты сможешь поспать… — Поспать?! — В голосе Цюши прорезалась настоящая паника, и он с ужасом уставился куда-то вниз, на то место, которое, кажется, реагировало на массаж слегка активнее, чем лекарь рассчитывал. Судя по вздыбившейся ткани халата. Юноша окончательно запутался. Не мог понять, что эта парочка пытается с ним сотворить: то ли изощренно поиздеваться, сломив любое сопротивление и волю, то ли действительно вылечить дикими и не опробованными ранее методами. А еще он понимал, что боится. Но остерегался не брата и сестру, пусть они окажутся хоть убийцами, хоть демонами… Он боялся обрести надежду. И его немного пугал их энтузиазм. Байцзе была чем-то похожа на мастера пика Небесных Трав. Тот тоже любил придумывать новые и необычные методы лечения. Благо пробовал он их лишь на врагах и сильно провинившихся учениках, даже не думая предлагать свои эксперименты другим мастерам. Что-то работало, а что-то превращало жизнь подопытных в невыносимую пытку. Тогда Цюши понимал, что жертвы в его изысканиях — необходимая и справедливая плата. Но сейчас, когда он сам превратился в подопытного, да еще и не в умелых руках божественного целителя, а во власти черноволосой демоницы… Он не мог понять, повезло ему, что сразу не попал на стол к брату по лекарскому мастерству, или все же демоны окончательно прокляли его душу. Но оказаться бесправной игрушкой у незрелых подростков, склонных к психологическому садизму... такое даже врагу не пожелаешь. Потерю остатков волос Цюши воспринял со вселенским спокойствием: многим рабам их обрезают практически под корень, чтобы не заводились вши и блохи. Так что, это было ожидаемо, пусть брат с сестрой сами этого не планировали. Однако дальнейшее вновь выбило заклинателя из колеи. Не то чтобы он не переносил чужих прикосновений, но для горных мастеров позволить дотронуться до собственной спины — огромный знак доверия. А проникнуть внутрь ауры чужой ци и вовсе приемлемо лишь в двух случаях: когда умираешь от истощения энергии или… при двойном совершенствовании. Слишком уж легко навредить человеку, если внутри него есть твоя ци. А выкупившие его брат с сестрой будто не знали этих элементарных правил приличий, умудрившись залезть в ауру Цюши вдвоем и нагло пройтись по внутренним пересохшим каналам. Байцзе уже и раньше так делала, но в тот раз ему было не до размышлений. Тогда он еще не привык к бесцеремонности юных горе-исследователей. Но сейчас подобные действия с их стороны просто напоминали ему, что он всего лишь раб для экспериментов. Ни один ученик не будет церемониться с кроликом, на котором он тренирует техники врачевания. Не то чтобы Цюши забывал о собственном положении… однако это его удручало. Вот и теперь юноша не смог привести мысли хоть в какой-то порядок. Потому что никак не ожидал, что девушка схватит его за руку и начнет… начнет… Что она делает?! Льет эфирное масло? Но зачем?! Цюши читал, что ароматические масла втирают девам во время банных процедур перед свадьбой... или наложницам перед посещением императорских покоев. Байцзе ведь уверяла, что не станет использовать его для постельных развлечений… Или это еще один странный метод лечения? Хотя он абсолютно не понимал, как масло, втертое в кожу, может помочь опустошенным меридианам и расколотому ядру. Но реальность преподнесла ему еще одно испытание. Вместе с уверенными движениями в его тело потекла тонкая струйка энергии ци. И этот поток, будто маленькая коварная змея, скользнул по пересохшим каналам, зарождая в теле странный жар. Дышать стало тяжелее, сердцебиение участилось, кровь ускорила движение по венам. И в какой-то момент юноша с ужасом осознал, что его тело множество лет не знавшее женской ласки откликнулось. Девушка не выглядела удивленной… Знала? Добивалась именно такой реакции? Увидела в происходящем еще один повод посмеяться или захотела использовать не только в экспериментах? Не зря же все остальные в этом поместье нарекли Цюши наложником… Заклинатель обреченно посмотрел в ее глаза, пытаясь отыскать… Но что? Насмешку? Желание? Чего, в конце концов, от него ждут? Их взгляды встретились, и снова случилось странное. Вместо того чтобы поддразнить Цюши или воспользоваться состоянием напрямую, девушка, не отпуская его ладонь, свободной рукой натянула на юношу тяжелое одеяло, скрывая от посторонних взглядов взбунтовавшееся тело, и прошептала со спокойной улыбкой: — Все нормально, не волнуйся. Твой организм реагирует острее, чем я привыкла, но тут нет ничего страшного. — Она продолжила разминать мышцы, работая с ци. — Наверное, потому, что ты вовсе не обычный человек. Я сейчас немного изменю воздействие, и будет легче. Она говорила так, словно ничего постыдного не происходило, словно он действительно просто… заболел, и юношу лечат. Она не насмехалась, не издевалась над слабостью. И, будто следуя за ее словами, прикосновения изменялись: становились мягче и приятнее. Ее пальчики аккуратно скользили вдоль его пальцев, длинных и узловатых, словно лаская каждую фалангу. Но при этом Цюши вдруг перестало жечь изнутри незнакомым и болезненно острым пламенем. Пара минут — и тело, скрытое толстым одеялом, само по себе расслабилось, растекаясь по кровати и наполняясь теплом и умиротворением. Цюши ненадолго закрыл глаза и не почувствовал, как провалился в сон. Пробуждение было скорым и неожиданным. Юношу выдернуло из теплых грез так резко, что он сначала попытался вскочить, хватаясь за оружие, и только через несколько секунд понял и вспомнил, где находится теперь. И что никакого оружия у заклинателя больше нет. Но это теперь не имело значения. — Байцзе!  — снова в ужасе закричал мальчишка, пытаясь стащить с Цюши упавшую сестру. Девушка придавила его к кровати, свалившись без сознания, и вдобавок ко всему прочему заливала нижний халат небожителя и покрывало потоками крови из носа. Первая мысль была — теперь его действительно казнят. За убийство хозяйки. Никто не поверит, что он ничего не сделал. Оно и к лучшему. Можно даже не сопротивляться. Но потом Цюши устыдился. По-настоящему ни один из них ему не навредил. Он больше не идет путем самосовершенствования, но это не означает, что Цюши готов отказаться от своей собственной чести и совести. — Не кричи, лучше объясни, что случилось, — коротко приказал он Цяньли, перехватывая девушку за плечи и укладывая на подушку. Сил у него было немного, но явно побольше, чем накануне. — Не знаю… — Подросток, белый, как цветы жасмина, что росли у порога, закусил губу, глядя с испугом то на сестру, то на заклинателя. — Кажется… ты уснул, а Байцзе все работала с твоими точками. И вливала ци маленькими порциями, воздействуя на каналы. Твое тело все принимало нормально до того момента, пока ты не отключился, а потом взяло и… — Что?! — У Цюши неприятно засосало под ложечкой. Неужели и здесь он виноват?! Нет, только не снова… — Я далеко сидел, — беспомощно моргнул Цяньли. — Заметил только, что твое тело… само вдруг вцепилось в ци моей сестры и всю энергию разом выпило…

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!