Вернутся к фанфику

Часть 14

10 октября 2024, 15:18
Т-с-с-с, лежи! — Наньчжу придавил мужа к постели, положив ладонь чуть выше поясницы. — Бабочку рисовать не буду. Наверное, я тоже устал от сложностей. От непонятных явлений в виде взглядов сквозь стены. От нервов. Но поскольку с последним я все равно пока ничего поделать не могу, стоит заняться тем, что мне подвластно. То есть собой. А я прямо сейчас хочу немного похулиганить. Мне это полезно для душевного равновесия. Поэтому Наньчжу и взял чистую кисточку, окунул ее в чистую же воду и легонько пощекотал холодным кончиком впадинку вдоль позвоночника Цюши. — Я все еще здесь, — буркнул Цяньли. — Ты все еще обойдешься, — ехидно ответила Байцзе ему. — Жди, пока жена вырастет. Ничего неприличного я делать не собираюсь. — Конечно. — Надутый братец все равно ретировался к столу и косил оттуда недоверчиво. Небожитель на кровати тоже сопел не так чтобы совсем спокойно. Но хоть не ерзал. Наньчжу еще раз обмакнул кисточку в воду, уронил холодную капельку на теплую спину супруга. Полюбовался, как он вздрогнул, а затем единым росчерком украсил его поясницу тремя иероглифами. И не удержался, пропустил сквозь кисть самую толику ци. Вода мгновенно высохла, не оставив видимого следа на коже. Но глаза у обернувшегося Цюши все равно были такие большие и круглые, каких Наньчжу у него с самого начала нашего знакомства не замечал. — Серьезно?! «Собственность Жуань Байцзе»?! Ты решила компенсировать отсутствие рабского клейма личной росписью? — в недоумении спросил ее заклинатель. Неприязни в его голосе не было, лишь колоссальное удивление. — А говорили, что у меня почерк неразборчивый. Вон, даже… кхм... этим местом прекрасно читается, — невинно улыбнулась Байцзе. — И вообще, что тебя не устраивает? — Иероглифы горят в ауре настолько ярко, что просвечивают сквозь энергетическое тело. — И? — Наньчжу склонил голову к плечу. — Разве они лгут? — И их видно всем, кто владеет аурным зрением! С любого бока! — Будто подтверждая свои слова, Цюши повернулся к ней сначала правым, потом левым плечом. — Отлично, значит, мне не придется отгонять от своего мужа похотливых заклинательниц! — обрадовалась девушка. — Каких еще, к демонам, похотливых заклинательниц?! — продолжал кипятиться все еще разложенный на кровати Цюши. — Когда ты их разгоня… что? — это его взгляд наткнулся на протянутую кисть и стакан с водой. — М-м-м? Ты имеешь в виду… — Да. — Наньчжу улыбнулся и вроде как небрежно сделала пару дополнительных мазков у него на пояснице. — И ты все же неверно прочел первый иероглиф. Это означает не «собственность», а... — ...«супруг», — машинально дочитал небожитель. Пару секунд подумал, резко сел. Еще раз посмотрел на стакан с водой, на кисточку и улыбнулся о-очень… многозначительно. — Хорошая идея. Но боюсь, мало какая заклинательница позарится на низверженного с разбитым ядром. Тем более что бессмертных дев в десятки, если не сотни раз меньше, чем мужей. Скорее это ты станешь целью множества прославленных и холостых заклинателей благодаря своему таланту и красоте… — Меня не волнует количество бессмертных дев. — Байцзе величественно пожала плечами, проигнорировав вторую часть его фразы. — Делиться все равно не собираюсь. — Согласен. — Цюши прищурил один глаз и вдруг взял ее за руку, отодвигая рукав платья к локтю. И отобрал кисточку. — Ты бы еще написал: «Не влезай, убьет!» — прокомментировал Наньчжу появляющуюся на коже цепочку иероглифов, приятно греющих запястье. — Неплохая идея. — И ее второе запястье действительно украсили надписью «не лезь к моей жене, убью». — Вы оба психи ненормальные, — прокомментировал эту нательную роспись Цяньли. — Потом покажете, как сделать так, чтобы оно не смывалось. Я тоже хочу. — Я твоей жене покажу, — ухмыльнулся заклинатель, — она тебе все тело распишет, разве что чернилами, а не водой. Чтобы видели не только заклинатели... — Э! — возопил братец. — Что я тебе сделал?! Неблагодарный! — Защитная стена и барьеры не тронуты, насильственного взлома нет, — очень вовремя появивишийся в комнате змей окинул парочку невозмутимо-спокойным взглядом и продолжил доклад: — Но ее надо обновить. А лучше возвести другую. Эта ненадежна. — Есть ли след той ауры и взгляда? — кивая на каждое предложение змея, уточнил заклинатель. — След есть. Наблюдатель не ожидал быть обнаруженным, оборвал связь быстро и не сумел полностью «смахнуть хвостом листья с дорожки». Он похож на те, что оставляют купленные у бродячих заклинателей «цветы глаз». — Шпионские следилки, чтобы за конкурентами подглядывать?! — изумился Цяньли. — Ничего себе! Я к отцу. Дожили! Всякая конкурентская мелкая пакость не просто по поместью шарит, но еще и пугает до гуев. — У вас повысилась чувствительность, — пояснил Цюши. — Во много раз. Даже у тебя, А-Ли, ведь ты стал правильно медитировать и научился отслеживать свою ци. Количество энергии в твоем теле увеличивается. Медленнее, чем у сестры, но уже достаточно для того, чтобы такие примитивные заклинания не могли пройти бесследно, — начал вроде лекцию заклинатель, но тут же себя перебил: — И все равно это странно. По тому, что засек я, это была не такая уж примитивная конструкция. Как минимум следящее око третьего уровня, если я правильно оценил движение ци. — Купленные заклинания-шпионы часто привязывают к мощному источнику. — Змей нахмурился. — У больших торговых домов есть деньги на покупку такого артефакта. — В любом случае скажу отцу, — решил Цяньли. — Не нравится мне это. У нас в последнее время чуть два крупных подряда не увели. И именно потому, что кто-то слил на сторону пару секретов дома Жуань. Наверняка с того поля урожай. Хорошо, что мы это засекли, и плохо, что наш глава экономит на безопасности. Надо маме сказать. Она умеет ему моз… его убеждать. — Отправляйся прямо сейчас, — озабоченно кивнул Наньчжу. — А мы пока почитаем… мне надо в центральную библиотеку. Хочу кое-что проверить по поводу проблем Шенсана. Кажется, что-то такое мне попадалось по поводу неправильно приросших частей тела, когда их не плоть соединяет, а искаженная ци. — Одна. Никуда… — начал было Цюши, но Байцзе перебила: — Так одевайся! Одевайтесь, в смысле. Втроем и пойдем. *** С одной стороны, мне хотелось привязать супругу к кровати и не выпускать никуда. Во всяком случае, пока мы не разберемся, кто именно за ней следит. С другой — я не блаженный и понимаю, что это невозможно. Тем не менее в городское хранилище книг и свитков молодожёны собирались словно на войну с демонами. Байцзе даже не стала возражать, когда Цюши предложил расписать ее руки и шею самыми простыми и примитивными, но от этого не менее действенными талисманами. Небожитель не знал что у них за враг. А потому все, что его силами можно было нанести на тело без вреда для оного и не противоречащее друг другу, было нанесено: «рассеять внимание», «предупреждение зла», «малый божественный оберег», «стабилизация ци» и еще полтора десятка других печатей. Это ее хулиганство с надписями на теле насыщенной ци водой было чем-то настолько простым, насколько и гениальным… а ведь всё лежало на поверхности, странно, почему никто раньше не догадался? Жаль, конечно, что количество безопасных для живого объекта конструкций ограниченно. Из-за этого использованные вязи от по-настоящему серьезной опасности не защитят, но все же! И потом, это пока я не способен на более энергоемкие конструкции. Благодаря лечению мои силы неуклонно растут. И Байцзе вытяну на должный уровень, даже если мне на это понадобится еще сто лет духовного совершенствования. Совместного, естественно. И нет, причина даже не в моей озабоченности супружеским долгом, а в том, что культивирование проходит намного быстрее и легче, когда тебя «поднимает» более сильный партнер. Но даже в такой малости, как защитные знаки на теле, демоница поступила по-своему. Байцзе вынудила Цюши скопировать талисманы на бумагу и позволить разрисовать себя — без этого она не соглашалась ни на что. Что ж, ее требование выглядело… справедливым. Но поскольку А-Ли ушел к родителям с вестью, а змей в качестве каллиграфа небожителя по-прежнему не устраивал, пришлось мириться с почерком жены и строго следить, чтобы каждую черту она вела правильно. После бесчисленных попыток у них все же получилось, хотя они едва не переругались в процессе. Разве можно настолько уверенно действовать иглами и иметь чувствительность в пальцах, как у лучших мастеров своего дела, и при этом писать так, словно вместо рук у тебя бамбуковые листья?! Или и вовсе — стволы. Закончив начертание к обеденному времени, они выдвинулись в путь. Не знаю, было ли это заслугой талисманов, или наш враг просто затаился, но до хранилища свитков мы добрались без приключений. Цюши был приятно удивлен его размерами и порядком внутри. А ведь это всего лишь один из пригородов столицы. Причем далеко не самый аристократический и дорогой. Откуда такое богатство? — Торговцы лучше других знают, сколько стоит информация, — словно угадав его мысли, улыбнулась Байцзе. — И не жалеют денег на полезное дело. — Верно говорите, госпожа. — Гладкий и словно вываренный в сахарном сиропе служка вынырнул из-за стеллажа и глубоко поклонился девушке. А потом добавил вполголоса, как театральный заговорщик: — Госпожа, у меня сегодня есть кое-что для вас. Очень редкое и ценное! Байцзе заинтересованно кивнула и потянула Цюши в проход между полками к конторке, за которой, надо полагать, и работал этот, неприятный глазу человек. Если бы не расслабленное состояние жены и ее уверенность, я бы не подпустил такого человека к ней. И тем не менее что здесь происходит? Байцзе его знает? У них совместные дела? Но вслух эти вопросы задавать не пришлось. Ситуация достаточно быстро прояснилась сама. Библиотечный служка из-под конторки вытащил и протянул ей какой-то медицинский трактат, на первый взгляд чуть ли не времен позапрошлой династии. И Байцзе, совершенно не торгуясь, что для нее не свойственно, отсыпала ему прилично серебра. Даже больше, чем он мог получить в лавке антиквара. Цюши присмотрелся чуть пристальнее, выпустил немного ци и заскрипел зубами от возмущения. Уже было открыл рот, чтобы высказать все, что думаю о нечистых на руку торговцах, но… почувствовал железную хватку ее пальцев на своем запястье, а потом и поймал предупреждающий взгляд. — Это подделка! — возмущенным шепотом я передал свое негодование, когда служка с серебром скрылся среди лабиринта стеллажей. Но Байцзе всё равно аккуратно спрятала «старинный» свиток в холщовую сумку. Лишь тогда она отпустила его руку. Впрочем, Цюши и сам уже понял, что не все так просто. — Знаю, — ответила она и улыбнулась. — Зачем тогда заплатила как за настоящий? — С этой демоницей с ума сойти можно раньше, чем достигнешь просветления. — Информатор? Разведчик? В этом свитке не медицинский трактат, а результаты расследования? — Нет, все намного проще. Этот свиток написала я. — Улыбка Байцзе стала задумчиво-усталой. — Не понимаешь? Наверное, тебе это покажется странным, ведь мест… заклинатели, скорее всего, привыкли хранить свои исследования и знания в секрете. А я хочу, чтобы как можно больше лекарей узнали о новых методах лечения. У меня договор с одним антикваром, которого я давно когда-то поймала на мелком мошенничестве. Но вовремя осознала его полезность, потому не сдала властям, взяла клятву. Я присылаю ему мои разработки по медицине, он переписывает их, оформляя под старинные свитки легендарного ордена Белых Дев. Талантливый парень, подделку почти невозможно распознать. Даже весьма знающий служитель купился. Он работает посредником между тем антикваром и мной. А я через него оплачиваю работу мастера фальшивок. — Я с тобой с ума сойду… — Рука сама потянулась устало потереть лоб. — Зачем все это? Какой еще орден Белых Дев? Я знаю историю, и в ней за последнюю тысячу лет точно не было такого ордена. И… хм... — Догадался? — хмыкнула Байцзе. — Конечно, не было. Весь орден — я одна. Правда, теперь масса народу верит в то, что тысячу лет назад это был великий пик целителей, и их уже никто не переубедит. — Она как-то неуверенно накрутила на палец выбившийся из прически локон и тяжело вздохнула. — Понимаешь, я женщина, — внезапно сменила она тему. — Молодая. Не небожительница и даже не юная заклинательница. Не принцесса или гениальная дочь министра финансов. Короче говоря, если я начну раскрывать людям свои наработки и знания, меня в лучшем случае... замуж пошлют. Никто не станет даже разбираться и проверять, насколько они действенные. И множество полезных вещей никогда не дойдет до простых людей. — Это… благородная цель, — задумчиво кивнул Цюши, пусть внутри него боролись две крайности: привычное желание сберечь уникальные знания для личного пользования и путь «истинно праведного» небожителя. С одной стороны, помимо хороших людей, эти знания могут попасть и в нечистые руки. С другой, я не бог, и не мне решать, кто достоин этих учений. Стараясь не углубляться в философские мысли, заклинатель решил продолжить расспрос: — Если ты сама купила свиток, как о наработках узнают другие целители? — Прежде чем продать свиток мне, библиотекарь втихую снимает с него несколько копий. А потом за хорошие деньги продает другим лекарям. — Ее улыбка стала до невозможности ехидной и от этого почему-то особенно привлекательной. — Те тоже снимают копии. Дальше понятно? Авторитет предков, даже если они «девы», гораздо весомее слов какой-то там дочери торговца. А уличить оригинал в подделке не получится — он у меня, и я его никому не покажу. — Очень… интересный способ. Но уверена ли ты, что это не навредит… хотя бы тебе самой? — Цюши все никак не мог забыть о неправильных людях, которые могли неправильно распорядиться новыми знаниями. Но осуждать и поучать с ходу не стал. Кажется, Байцзе что-то прочитала на его лице, потому что охотно пояснила: — Ну, вот в этом свитке, например, рассказывается о том, как принимать роды. О том, что важнее всего в этом деле соблюдение чистоты. Приемы некоторые, с помощью которых можно повернуть неправильно лежащего младенца прямо в… — Понял, не продолжай, — перебил он супругу. — Не хочу знать, откуда у тебя эти знания. Точнее, хочу. Но точно не здесь и не сейчас! Хм. У моей демоницы слишком много тайн. И как минимум половина из них крайне неприличные. Но как бы я ни хотел сию секунду познать их все, меня все же греет уверенность, что на раскрытие наших секретов у нас впереди целая вечность. *** — Да не стони ты так, словно я тебя пытаю. — Неугомонная Байцзе поджала губы и с силой распрямила ладонь Цюши, укладывая ее… слава всем девяти небесам, всего лишь на спину распростертого на смотровом столе змея. А не как раньше, когда она едва не облапала ладонью заклинателя чужой за… кхм. Ну и что, что он покрыт змеиной шкурой, все равно... — И глаза не надо делать квадратные. — Она терпеливо вздохнула. — Лучше вообще закрой. Будет понятнее. — Я всё вижу и без прикосновений, — буркнул Цюши, не желая признавать, что да, только коснувшись бронированной чешуи змея, он понял, что она имела в виду под «неправильной ци». — Это искажение. Таким часто страдают те заклинатели, что гонятся за силой, несмотря ни на что. Проявляется в основном при несоблюдении элементарных правил совершенствования или сильной физической или душевной травме. Может дойти вплоть до разрушения золотого ядра и смерти… — Вряд ли здесь подобная причина, видимо, дело в неправильной первой линьке. Шенсан, ты же в сухости линял? — Змей под ладонью небожителя вздрогнул, скорее всего от болезненных воспоминаний. — Ну, я так и думала. А когда превратился обратно, часть змеиной кожи не исчезла. Надо было сразу отмачивать, но кто бы этим занимался? Наверняка участок был небольшой и… — И в плохом месте, — глухо подтвердил змей, алея ушами сквозь шевелюру. Вот уж насколько он мне не нравился, тут оставалось только посочувствовать. Я бы и сам вряд ли побежал к наставникам, если бы у меня где-то в… неприличном месте что-то пошло не так. Даже после возвышающей медитации. — Вот, — кивнула Байцзе, отрывая руку Цюши от спины пациента и ведя в цуне над телом куда-то в сторону ног. — Теперь касаться не обязательно, чувствуешь? — Да… — Небожитель еще больше преисполнился жалостью к несчастному змею, пусть и где-то в глубине души. Очень глубоко. Что ж, теперь хотя бы понятно, откуда все началось. — Вовремя никто мер не принял, а потом искажение ци стало разрастаться, — вздохнула Байцзе. — Можно прямо проследить, каким путем оно шло. Цюши поневоле заинтересовался и в этот момент даже где-то понял, о чем говорит жена, когда ругается на меня за излишнюю ревность. Мне стало все равно, кто лежит на столе, от его личности почти ничего не осталось, я видел только болезнь и хотел лишь одного: изучить ее и найти решение этой головоломки. Это… всегда так у целителей? Значит, поначалу она и ко мне что-то такое ощущала, не более? А в какой момент все изменилось? — В трактате из хранилища сказано, что существует состав, нейтрализующий искаженные связи и приводящий ци в надлежащее состояние. — Байцзе оставила Цюши самостоятельно изучать змея, как только поняла, что он перестал от него шарахаться. — Но точного рецепта нет, лишь ссылка на другую работу этого же автора. Так что нужен еще один свиток и подробное изучение рецепта. У нас стадия не начальная, искажение зашло далеко. В выписке господина старшего смотрителя есть адрес, в каком из хранилищ столицы мы можем найти нужный свиток. — Жаль, что в свое время не увлекался трактатами целителей — не моя специализация, — задумался Цюши, перебирая в памяти прочитанные книги и свитки. В основном это были бестиарии, техники совершенствования и закатки тела, стихийные и бытовые умения, барьеры и амулеты. — Тем не менее я смогу рассказать многое о духовных растениях и животных. И смогу помочь с выбором нужных ингредиентов или, допустим, поиском их альтернатив. — Угу, рецепт — это хорошо, но ингредиенты еще где-то надо будет добыть. — Байцзе почесала нос кончиком кисточки, и Цющи тихо фыркнул — удивительно все же, что она, такая уверенная и умелая, превращалась в криворукого ребенка, стоило делу дойти до каллиграфии. Вот и сейчас — уже пятно туши на щеке и манжеты в мелких брызгах. — Знаю, что для учеников, переживших начальное искажение, глава пика целителей всегда просил добыть корни янтарного османтуса и жемчужные эноки, — все же нашел заклинатель полезное в своих воспоминаниях. — Естественно, пропитанные природной ци. — Хм, такие дорогие ингредиенты на рынке у нас не купить. Надо ехать на Травный рынок, это в другом предместье. Кстати, хранилище, в котором есть нужный нам список, тоже там, они специализируются на лекарских свитках. Значит, собираемся, — кивнула девушка, что-то еще записывая на листе бумаги своими невозможными каракулями. Как она сама умудряется потом это прочесть? И что за странная привычка располагать иероглифы не сверху вниз, как положено, а совершенно диким образом — горизонтально, да еще и слева направо?! Не выдержав этого издевательства, он подошел, отобрал кисть и скомандовал: — Диктуй. — И после небольшого раздумья добавил: — Как закончим со змеем, сядем за уроки каллиграфии. — Ни за что! — испугалась Байцзе. — Мне и так хорошо. Тем более я все, что надо, написала. — Она как маленькая спрятала руки за спину, словно Цюши уже примерился бить ее ученической линейкой по ладоням. — Каллиграфия дисциплинирует твой дух и позволяет отточить ловкость пальцев для составления нужных печатей и начертания амулетов. Если ты желаешь в дальнейшем стать духовным целителем, то придется изучать не только одиночные знаки, но и массивы. А там один кривой символ — и у тебя вместо пациента маленькая горка пепла. — Цюши немного приукрасил действительность. Но совсем немного. Убить неверным заклинанием человека — слишком просто. — Вот ты и будешь этим заниматься, а мне не нужно, — грустно простонала Байцзе. — Жил, никого не трогал, целых полтора года... кто же виноват в том, что я привык печатать, всю свою жизнь, то на компьютере, то на телефоне... век технологий мать его, даже в школе особо не писали, только в начальных классах... а тут такое, замучали уже с этой каллиграфией... - Ладно. Пойду скажу слугам, чтобы готовили повозку. Отправляемся прямо сейчас. Травный рынок работает круглые сутки, а в хранилище мы попадем… хм... только завтра утром. Но нам в любом случае придется заночевать в гостинице, ехать почти через всю столицу, палочек двенадцать. Цюши кивнул и ткнул змея пальцем в ребро — хватит прохлаждаться, телохранитель, иди собирайся. А сам в который раз задумался — что же случилось с Байцзе полтора года назад? Мне кажется, это очень важно узнать. — Надень те одежды, что подарила твоя мать на нашу свадьбу, цвета цин, — все же решил он попросить супругу. В ее гардеробе было мало традиционных платьев. В своих нарядах она тоже выглядела в рамках приличия, но почему-то Цюши очень хотелось, чтобы в чужом пригороде его супруга смотрелась не просто «хорошо», а была прекрасна, как настоящая юная небожительница. — М-м-м? — Байцзе отвлеклась от перечитывания своих каракулей, посмотрела на Цюши и вдруг улыбнулась. — Хорошо. Сейчас достану. Там парные одежды есть, для тебя. Если бы я мог предположить, чем кончится эта поездка, я бы… хотя нет. Не знаю, что я сделал бы. Во всяком случае, подготовился бы лучше и думал не о цвете и количестве слоев одеяний жены, а о том, как ей под эти одеяния панцирь из лунного серебра надеть. Два панциря. И поводок. ***** Все прошло на удивление мирно, учитывая непонятные взгляды сквозь стены и общий бедлам, воцарившийся в жизни Наньчжу после появления подарочного заклинателя. Самое "ужасное"…, что он, хотя и ругался вслух на наступивший хаос, в глубине души чувствовал себя так, словно пробудился от спячки. Похоже, с того момента, как Наньчжу впервые открыл глаза в чужом мире и в чужом теле, у него внутри все будто подморозилось, как при анестезии. Эмоции, воспоминания, привязанности, сожаления… спрятались за завесой легкого морока, остались только факты, а потом и новый опыт нахлынул отовсюду. А теперь действие странного препарата начало сходить на нет... Впрочем, оно и к лучшему. Наньчжу даже в ужасном паланкине на колесах, тряском и безумно душном из-за тяжелых занавесей, не скучно и не муторно. Можно по сторонам смотреть или подремать на теплом заклинателе. Который еще и обнимет, устроит поудобнее. В путешествие они решили собраться и одеться согласно местной моде. Потому у Наньчжу и у Цюши были многослойные длинные ханьфу с широкими рукавами, матерчатые сапоги и убранные в традиционные высокие прически волосы, украшенные «коронами» и шпильками. Одеяние Байцзе цвета цин — этакого бирюзового оттенка — и серебристо-синий наряд небожителя создавали… приятное впечатление. Сперва неудобное великолепие вызывало дискомфорт, но восхищенное лицо Цяньли, удивленно-одобрительное мачехи и перекошенное Лисянь смирило Наньчжу с действительностью и подняло настроение. — Столица — на удивление чистый и спокойный город. Я думал, что здесь будет более шумно, ярко и многолюдно. — Цюши постоянно выглядывал за белоснежную занавеску паланкина и озирался. Наньчжу тихонько вздохнул. Чистый город… конечно, он должен был радоваться уже тому, что местные жители моются почти столь же часто, как его бывшие современники, и знают, что такое туалетная бумага. Но до настоящей чистоты и гигиены им еще далеко. — На пиках, конечно, гораздо чище. — Заклинатель проводил взглядом какого-то мелкого грызуна, скользнувшего от одной лавки к другой, — Однако для мира смертных все равно недурно. — Ты никогда не был в столице? — оживился Цяньли, сидящий напротив супругов на парчовой подушке. Змея затащить в паланкин у них не вышло, и телохранитель ехал рядом на коне. Счастливчик… не то чтобы я умел ездить верхом, но снаружи хоть не так жарко. И наверное, не особо трясет. Рессоры еще никто пока не придумал. Выступить, что ли, изобретателем? Ага… еще б я знал, как изготавливать и крепить их... — Только в предместьях, на заданиях. А еще спускался с пика только для сбора ингредиентов и на охоту. — Цюши задумчиво облокотился на спинку сиденья. — Но поручения из столицы присылали крайне редко. У знати и императора императора есть свои личные заклинатели. Он снова отодвинул занавеску, невольно встречаясь взглядом с какой-то юной девицей в расшитом золотистой нитью халате. — Ах, — выдала она и стыдливо прикрылась рукавом, опуская глаза. Ее служанка заслонила госпожу, но тоже, бросив секундный восхищенный взор на мужчину, не посмела более поднимать взгляд от земли. — Хм. — Цюши поспешно задернул ткань и тяжело вздохнул. — А я успел отвыкнуть от обычной реакции воспитанных благородных дев... — Что? А-а-а… я рукав прятаться не буду. — Ехидная улыбка расползлась по губам, а незаметно поданный знак «Не смотреть!» подействовал на Цяньли как дудочка гамельнского крысолова на армию грызунов: он беспрекословно и моментально отвернулся, даже зажмурился. Ну а Наньчжу тут же запустил ладонь под традиционное заклинательское ханьфу, пощекотал мгновенно напрягшийся пресс и выдал почти в самое ухо: — Зачем мне ойкать, если я пощупать могу? — Бесстыдница! — прошипел Цюши и в точности, как дева минуту назад, прикрыл половину лица рукавом. Разве что глаза не опускал, а прожигал Байцзе искрящимися от негодования черными зрачками. — Она самая. Зато мой муж точно по сторонам смотреть не будет. — Вполне довольный диверсией, Наньчжу устроился у Цюши на плече и попробовал задремать, укачало его просто зверски. Руку из-под его ханьфу так и не вытащил. Заклинатель ничего не ответил. Только вздохнул так, что занавеси всколыхнулись. До западного — прямо противоположного нашему — предместья добрались к середине ночи и дружно решили, что нет смысла тащиться на Травный рынок, пока не найдут нужный рецепт в хранилище свитков. Цяньли снял два номера в хорошей гостинице. В одном поселился вместе со змеем : Шенсан минуту сосредоточенно сопел возле двери в комнату супругов, но поймав многообещающий взгляд Байцзе молча ушел в соседнюю дверь. Благо расположились все четверо совсем рядом, через тонкую стенку: в покоях была широкая кровать и гнутые подсвечники в духе дешевых свадебных украшений — вот что молодоженам с гадкой улыбочкой подсунул молодой господин. Зря старался. Едва Цюши с Наньчжу зашли в номер, последний рухнул на кровать, и его мир тихонько уплыл в сторону. Единственное, что из всего супружеского долга выпало на долю небожителя, — это ловить Байцзе, чтобы не упала на пол, а затем раздевать и укладывать под одеялко. Последнее Наньчжу помнил частично и смутно — духота и тряска уболтали настолько, что он уснул, даже не успев коснуться головой подушки. Зато утро началось бодро. В прямом смысле слова — Наньчжу отлично выспался, от вчерашнего мутного и тошнотного состояния не осталось и следа. Обнаружив мужа под собой, Наньчжу обрадовался и в тихую поцеловал Цюши в уголке губ. Небожитель всю ночь служил отличной грелкой — в комнате царила прохлада, а одеяла были возмутительно тонкими. Что самое интересное и небывалое — на Цюши из всех нижних одеяний обнаружились только штаны. Неужели его стеснительное совершенство разоблачилось чтобы ослеплять меня восемью кубиками пресса и прочими несомненными обнаженными достоинствами? Ответ на вопрос нашелся почти сразу: его рубашка была на Байцзе, красовавшись поверх ее, а ночные шелковые чехлы были натянуты на ноги. — Ты замерзла, — спокойно поведал он в ответ на вопросительный взгляд. — А верхние одежды могли помяться. Они слишком неудобные для того, чтобы в них спать. — А ты?.. — Медитация, — пожал плечами Цюши. — А если смогу развить хотя бы половину прежних сил, то и вовсе перестану ощущать жару и холод. — Ночью спать надо с женой, а не заниматься всякими медитациями, — для порядка поворчал Наньчжу пальцем обрисовывая каждый кубик пресса. Слезать с Цюши ему не хотелось. Небожитель прокашлялся, крепко перехватывая Байцзе за талию и перекатываясь по кровати. Наньчжу внезапно оказался под ним, Цюши навис сверху и наклонился близко-близко к лицу, занавесив распущенными волосами остальной мир. Губы Наньчжу приоткрылись в ожидании поцелуя. — СЕСТРА-А-А-А! — Дверь затряслась от мощного стука. — Жуань Цяньли! — громко прорычал Цюши, медленно оборачиваясь к трясущейся створке. — Оу, — раздалось из-за двери. — Ну че так сразу… по полному имени. Ладно, подожду еще палочку… — Звал-то чего? — спросила Байцзе, выныривая из-под заклинателя и ускользая, словно рыбка из ладоней ребенка. — Да ничего… утро уже, — неуверенно ответил молодой господин и, судя по бодрому топоту, бросился в соседнюю комнату со скоростью испуганного зайца. — Паршивец. Розог на него нет… — прошипел заклинатель, садясь на кровати и наблюдая, как Байцзе пытается самостоятельно надеть все слои ханьфу и соорудить достойную прическу. Терпения Цюши хватило едва ли на треть палочки, и ему пришлось все снова брать в свои руки. Так и начался второй день их путешествия. И он пролетел быстро, плодотворно и, к удивлению небожителя, без особых происшествий. По крайней мере, Цюши так думал, когда ближе к обеду он с Байцзе вышел из хранилища. Тогда Цюши взял жену под руку и поддерживал ее, чтобы она не споткнулась, не упала и не переломала кости. Ведь она на ходу уткнулась в книгу, не замечая ничего вокруг, словно в этой рукописи хранились все тайны мироздания. А дело было лишь в том, что, когда новоиспечённые супруги наконец нашли нужный свиток и выписали рецепт, служитель у стойки предложил госпоже, интересующейся медициной, купить у него редкую копию трактата белых дев о женском и детском здоровье. Совпадением это было или нет, но выглядел служка практически таким же сладким и липким, как тот, которого они встретили в хранилище своего предместье. Может, родственник? Цюши не успел произнести и звука, как Байцзе уже заплатила, схватила аккуратно переписанную и сшитую книгу и погрузилась в чтение с головой. Вот и пришлось вести как маленькую… — Зачем? — Спросил Цюши, когда они отошли от хранилища почти на два квартала. — Думаешь, кто-то начал подделывать твои… трактаты? Ты такого не писала? — М-м-м? Не-е… — Девушка ненадолго оторвалась от книги, посмотрела на заклинателя затуманенным взором и поморгала длинными ресницами, словно выходя из глубокой медитации. — Проверяю. Руки оторвать гаденышам мало. Цюши вопросительно поднял бровь. — Да еще до середины не добралась, а уже три ошибки! Слава небесам, не очень серьезные и хуже не сделают. Лишний раз помыть руки — даже полезно. — То есть это настоящая копия твоей работы. — Цюши уставился на рукопись. Надо чуть позже ее прочитать. Любопытно узнать, какие еще секреты Байцзе отдает «в народ», а заодно и ненавязчиво проконтролировать супругу. — И сколько книг ты уже успела… так подготовить? — Десятка два, кажется, — рассеянно ответила она, снова углубляясь в чтение. Цюши едва не споткнулся на ровном месте. Два десятка фундаментальных работ по лекарскому делу?! В ее возрасте? Такого объема?! Либо Байцзе непревзойденный гений, либо… либо я ничего не смыслю в принципе. Столь глубокие... я уже прочел свиток о родах, что жена выкупила у изготовителя фальшивок, и был впечатлен, даже несмотря на смутившее меня содержание и страшные иллюстрации... ведь исследовательские работы создаются годами. Моих познаний в элементарном целительстве хватает, чтобы понять: Байцзе написала не просто глупости. Всё четко, обоснованно, аргументированно и похоже на правду. И кстати, безупречно выдержан стиль письма, присущий тому времени, когда якобы существовал орден Белых Дев. Кто же ты, Байцзе? И сколько тебе на самом деле лет? Я уже не верю, что девятнадцать. Ты слишком… взрослая, опытная и разумная, а потому я чувствую в тебе нечто родственное. То, что скорее свойственно заклинателям, чем смертным. Ведь я — тот, кто выглядит юнцом, а в душе — старик. Но есть в тебе, Байцзе, нечто странное... потустороннее. Подобных тебе я никогда прежде не встречал в жизни. А встречал я многих. Эта непохожесть раздражает и выводит из себя, но одновременно интригует и притягивает. Я хочу уже не только разгадать твою тайну... Я хочу стать частью твоей реальности. Я хочу тебя не из соображений разума… А просто хочу. Захваченный мыслями, Цюши почти не заметил, как они обошли несколько лавок на местном Травном рынке, пусть краем сознания и обратил внимание, что среди товаров на прилавках преобладают целительные составы и лекарские инструменты. Супругам удалось купить почти все, что нужно, и еще больше всякого полезного «про запас». Заклинатель нес две полные сумки, Цяньли был увешан бумажными пакетами, даже Байцзе чуть склонялась набок под тяжестью покупок. Лишь у змея руки были свободны, но ему и не положено ничего носить. Свободные руки телохранителя — залог здоровья и выживания заказчика. Очень довольная Байцзе торговалась у последнего лотка в ряду, пока весь небольшой отряд вздыхал с некоторым облегчением: еще чуть-чуть — и будут в гостинице. А там передохнуть, перекусить и домой, добираться в повозке, сложив все покупки в ногах. Внезапно Байцзе застыла, роняя из тонких пальцев сухие веточки трав, которые перебирала на прилавке. — Что?! — немедленно напрягся Цюши, а Шенсан в то же мгновение шагнул вплотную, спиной закрывая хозяйку от рыночной толпы. — Я… не знаю. Снова чувство взгляда в спину, как на нашем рынке. — Она нахмурилась. — Уже исчезло. Может, показалось? — Шенсан? — Заклинатель внимательно вгляделся в покупателей и торговцев, придвинув поближе напряженного Цяньли. Заклинание поиска недоброжелателя ничего не обнаружило, молчали и печати на теле. — Я снова не чувствую угрозы, — тихо ответил змей. — И это подозрительно. Надо поспешить на постоялый двор и без ночевки загружаться в повозку и возвращаться домой. Быстро. Слава девяти небесам, Байцзе и не подумала спорить. Она без задержки расплатилась с торговцем, сунула очередной пакет в холщовую сумку и послушно пошла рядом, окруженная эскортом из мужа, брата и телохранителя. Все четверо почти бежали, нервно оглядываясь: самому последнему глупцу понятно, что угроза нависла именно над Байцзе, она кому-то явно нужна или мешает. Плохо то, что двор располагался на другом краю рынка. И хотя никто не стал соваться в самую гущу толпы, стараясь обойти площадь по краю, миновать одно многолюдное место не удалось. Лучше бы бежали прежним путем через центр рынка, а не в обход… тогда не пришлось бы спотыкаться взглядом о высокий помост, на котором разрывался от крика приказчик, возвышавшийся над брошенным на колени связанным человеком. Цюши передернул плечами от нехорошего предчувствия, и они уже почти проскочили мимо. Почти… *** Никаких нервов не хватит с такой жизнью. Наньчжу еще мог поверить, что в родном предместье кому-то дорогу перешел. К примеру, позавидовал по глупости кто-то из молодых незамужних дев. Или просто конкурент отца обжег недовольным взглядом. Но не здесь, в другом предместье, расположенном на огромном расстоянии от родного дома. Здесь никто знать не знал Байцзе. А взгляд в спину Наньчжу ощутил тот же самый, словно вогнали нож по самую рукоять между лопаток ,вдобавок прокрутив его минимум десяток раз, еще Наньчжу уловил едва ощутимый запах. Он пробился даже через фильтры из ци в носу. Но морок рассеялся быстро, вместе с запахом. И группа сорвалась в галоп, хотя Наньчжу еще кое-что хотел бы посмотреть и купить. Но сам себе не враг, даже заикаться не стал. И все было неплохо, они бодро скакали тесным табуном по краю рыночной площади в сторону постоялого двора, где оставалась повозка, вот только выбранный ими путь, оказался с того края, с которого здесь продавали не только травки. Они налетели на рабский помост! Сначала остановился Цюши — словно на прозрачную стену налетел. Поскольку он крепко держал Байцзе за руку, она тоже затормозила, недоуменно подняв взгляд. И у Наньчжу все внутри скрутило от неприязни ко всему этому безобразию и неприятно засосало под ложечкой. Интуиция редко когда его подводила... Он словно... словил дежавю. Ведь уже видел эти белые траурные одежды. Видел красные росчерки вервия бессмертных. Видел неровно обрезанные темные волосы, сейчас закрывавшие лицо раба на помосте. В какой-то момент Наньчжу с испугом обернулся к Цюши: он ведь здесь, со мной? Но почему же там? Инстинктивно Байцзе вцепилась в руку заклинателя и всмотрелась в застывшее бледное лицо. Нет, мой небесный совершенствующийся рядом и поражен так же, как и я. — Низверженный заклинатель! — прокричал глашатай, и заклинатель вздрогнул. — Цюши... — Наньчжу сжал его ладонь сильнее, притягивая ближе к себе и гладя другой рукой по спине, пытаясь немного успокоить возлюбленного. — Цюши я рядом... — Байцзе... Байцзе нам надо... идти, — хриплым и едва слышным голосом прошептал он, продолжая смотреть на помост, где торговец бесцеремонно вздернул заклинателя за отворот халата. Вуали, в отличие от того раза, когда продавали Цюши, на бедняге не было. А потому все успели рассмотреть слегка угловатое, но изящное лицо, на котором горели непокорно-озлобленные глаза. Наньчжу выдохнул с облегчением. Сейчас он ясно видел, что это далеко не его муж. Конечно, ситуация схожая — но продаваемый чуть выше и плотнее. И возможно, потому, что Наньчжу полюбил своего заклинателя… этот на помосте, не показался настолько красивым. Да чего уж там скрывать, он мне откровенно не понравился. Видимо, потому, что взгляд не понимающе-обреченный, а, скорее, озлобленно-бешеный. Если Цюши походил в своем «низвержении» на уставшего, но мудрого и просветленного небожителя, то этот больше напоминал озверевшего от боли дикого пса, который кинется на первого, кто протянет руку. А общее состояние… Так, задавим рефлексы. Меня все равно лечить не пустят. С таким общим состоянием, ему срочно реанимация требуется, а не покупатель. Я и отсюда вижу, насколько все хреново. Цюши был не настолько… убит. Моего мужа, возможно, спасло спокойствие и принятие собственной участи. А этот и сейчас кусал до крови губы и шептал что-то гневное в окружающую толпу. Которую, вероятно, и разглядеть-то не мог из-за полубредового состояния. — Он твой знакомый? — спросил Наньчжу Цюши, с тревогой вглядываясь в безэмоциональное, замороженное лицо. — Хочешь… спасти? Если это действительно знакомый или вообще друг мужа, надо выкупать. Но… а к демонам все. Проблемы, я собираюсь купить себе проблемы. С другой стороны, я и так уже в них по самые уши. Одной больше, одной меньше. О, может, его Шенсан купит? Точно! Для клана змеев… а я вылечу! Инкогнито. — Цюши!? Да? Или нет? Там ставки начинаются… Заклинатель посмотрел на Байцзе пустым взглядом и промолчал. Снова повернулся к помосту. И без слов ясно, что его терзают внутренние противоречия. А может, это его враг? Врага нам не надо совершенно точно. Даже дохлого. Внезапно между ребер слева уперлось что-то острое. Резкий и сильный рывок выдернул Наньчжу из рук Цюши, он был такой сильный, и он отлетел почти на метр. Запах, тот самый, что призраком витал вокруг, когда некто смотрел Байцзе в спину, теперь окутал со всех сторон. — Ты купиш-ш-шь его, — просвистело возле уха. — Сейчас-с-с же. Твой брат купит. И ты сделаеш-ш-шь с ним то же с-с-самое, что с первым! То же с-самое! Самое идиотское в ситуации, что Наньчжу не видел, кто его держит. Будто за спиной вдруг взбесилась пустота. Только у этой пустоты были железные пальцы, стиснувшие горло, вывернувшие руку... И чем она мне в ребра тычет? У пустоты три руки? Или это… хвост? ! И тут до Наньчжу дошло, чего именно хочет странная многорукая пустота. — Да вы издеваетесь?! — Он не сдержал возмущенный возглас, даже несмотря на то, что шею сдавили до невнятного сипения. — Я не подписывалась на долбаный гаремник! Отпусти! Но к удивлению Наньчжу, его никто не услышал. И змей, и Цюши, и Цяньли не замечали метаний и ругани Байцзе. Ни один не дернулся, чтобы защитить. Телохранители, к демонам их… Цюши вообще завис в прострации, не сводя окаменевшего взгляда с жертвы на помосте. Меня от него отодрали, оттащили, а он даже головы не повернул... — Покупай. Или умреш-ш-шь! — Нажим на ребра усилился, горло начало неприятно саднить. И где все эти великие защитники, когда они так нужны! Может, какое-то заклятье? — Двести! Кто больше? — раздавалось с помоста. Вокруг переживала и бурлила толпа, слышались выкрики возрастающей цены. И никто не видел состояния Наньчжу. — Покупай! — пустота уже почти рычала. По ребрам потекло что-то теплое. Это моя кровь? — Ты, блин, определись! Покупаю я или мой брат. — От злости и недоумения у Наньчжу отказали тормоза. — Как тебе надо — чтобы по сценарию или просто быстрее? — Триста! Раз! — снова оповестил глашатай, стуча чем-то наподобие большого посоха по деревянному помосту. — Триста! Два! — Покупай! — В голосе пустоты проскользнули истерические нотки. И он вдруг понял, что это женщина. — Пожалуйста… прошу, спаси его… или я тебя убью прямо здесь! — Твою мать! — от души выругался Наньчжу и добавил еще несколько подобных выражений, что пустота закашлялась. Но железную хватку не ослабила, руку так и продолжала выворачивать и острое нечто до боли вжимала в ребра. Парадные три слоя одежек и прорезала уже, и заляпала. Прощай, красивый костюмчик. М-да, кажется, ни на чью помощь рассчитывать не приходится. Надо выпутываться самому. — Горло отпусти, дура, ты мне говорить не даешь, — просипел Наньчжу из последних сил, дергаясь и пиная ногой воздух. Не попал, но рука на шее разжалась, и он, напрягая и без того пострадавшие голосовые связки, все же заорал на весь рынок: — Четыреста! Плачу четыреста! — Четыреста, раз! Четыреста, два! Четыреста… — Плачу пятьсот! — выкрикнули вдруг откуда-то из толпы. Острое нечто рывком вонзилось еще глубже в бок. . . . . . . . . . Темноту, в которую не проникали лучи солнечного света, тускло озаряла россыпь маленьких звезд. Они хаотично мерцали, создавая призрачный ореол человекоподобной фигуры. — Любопытно… любопытно. — Голос, внезапно раздавшийся во тьме, был слишком низкий и многогранный для человека. Едва были произнесены первые слова, во тьме загорелись два ярких бело-желтых круглых огня, похожих на миниатюрные луны. Они ненадолго заглушили сияние звезд, но сразу же исчезли. — Так вот куда пропала забавная смертная, которой не терпелось стать моей спутницей… Бедное, наивное дитя. Будто я действительно позволил бы, но… не люблю отдавать даже малость. Тем более в кривые неумелые лапы бракованных личинок человеческих богов. Любопы-ытно… — В воздухе сверкнула звезда побольше и заплясала, создавая замысловатый узор из остаточных линий. — Ащ-щ! Никогда не любил делиться игрушками. А ведь сейчас она стала гораздо… гораздо интереснее. Красиво светится и заманчиво. Такая разноцветная, радужная… Почему? — Звезды мелко затряслись и замерцали, а вместо полных лун глаз вспыхнули полумесяцы. — Но пока… понаблюдаю. Забрать ее силой или убить весь этот детский сад я могу в любой момент. Зачем торопиться? Однажды они уже почувствовали мое присутствие и насторожились. Так не интересно. Хочу посмотреть, что в итоге выйдет. Без моего вмешательства. А потом… можно будет собрать урожай. Ждать… ждать я умею лучше всего. Живое звездное небо довольно потянулось, выгибаясь, как большой ленивый кот. Тиньмо предвкушал веселье.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!