Вернутся к фанфику
Часть 13
10 октября 2024, 15:18Цюши медленно поднялся с супружеской постели и начал одеваться.
Ха, супружеской. Даже самому смешно.
Разве можно называть супругом того, чье мнение априори не учитывается. Того, над кем буквально в открытую смеются и всячески унижают.
Да ладно супругом, мужчиной — и то нельзя!
У наложниц и то больше права голоса!
Наверное, не будь на мне рабского клейма, я бы ушел. В долгую медитацию куда-нибудь в горы. Потом бы вернулся, конечно, чтобы выплатить всем долги… и ушел уже по-настоящему.
Потому что быть шутом в собственной семье и врагу не пожелаешь. Пусть теперь змея… лечит. Он привыкший.
Байцзе чем-то гремела за ширмой, потом вышла оттуда со странным лицом и села у стола.
Посмотрела на небожителя долгим взглядом и пробормотала себе под нос что-то вроде: «Кому тут сто лет… Ладно, сам дурак и взрослый мужик».
Цюши плохо расслышал последние слова, но понял что упустил нечто очень важное.
— Иди сюда. Чаю налить? Змей проспит еще немного.
— Не нужно, я выпью отвар, — безэмоционально кивнул он, вставая и собираясь уйти… может, меня пустят к А-Ли.
Конечно, брат будет на стороне сестры, но, возможно, ничто мужское ему не чуждо.
— Я попытаюсь еще раз. Словами, через рот, раз на примере не получилось, — остановила его Байцзе, схватив за полы верхних одежд. Пришлось сесть обратно.
— Я слушаю. — Как будто у меня есть выбор, да? У меня даже от предыдущих мыслей уже печать саднит.
— Цюши, ты мне очень нравишься, — начала она.
Да, верю, игрушка из меня вышла забавная.
— Я уже почти забыла, что за дурацкие обстоятельства нас свели. Но не могу забыть другое…
Заклинатель решил все же прислушаться к ее словам.
Может, у нас, наконец, получится немного… хм... обозначить границы? Я ведь давно, еще совершенствуясь на пике, планировал обычный брак по расчету. Почему же сейчас все полетело кувырком и я сам не шел по намеченному пути? Может, потому, что понадеялся на что-то большее? Ха, не смешно вышло.
— Я не могу забыть другое. Потому что ты каждый раз напоминаешь. Увы, мне не повезло родиться в этом мире женщиной. Не просто женщиной, а женщиной-лекарем. Но так получилось. Возможность лечить для меня — это все равно, что… возможность заклинать для тебя. Это как дышать. Это и есть я. И когда ты пытаешься меня в этом ограничить — это как если бы ты зажимал мне рот и нос, не давая вздохнуть. — Она вдруг невесело рассмеялась. — Какая ирония, да? О рабском клейме все время помнишь ты, а свободу делать то, без чего мне не выжить, теряю я. Знаешь…
Байцзе вдруг встала, быстро прошла к стеллажу у стены и открыла большую черную шкатулку. Через секунду на стол лег свиток.
А еще через мгновение… от него остался только пепел. После того, как она шлепнула сверху огненный талисман из тех, которыми заклинатели обычно грели воду, и активировала его своей ци.
Печать на шее Цюши тоже вспыхнула огнем, обжигая кожу болью, и… исчезла. Он всем телом почувствовал, что ее больше нет.
— Ты что наделала? — Небожителя пробрала дрожь, пока он шокированно осматривал ее с ног до головы. — Ты… ты ведь сама только что говорила, что женщина. Без печати я… я ведь могу… я ведь сильнее тебя, даже в таком состоянии! — Цюши поднялся во весь рост и, схватив ее за рукава халата, притянул ближе.
Сейчас ясно чувствовалось, что он выше, шире в плечах и мог одним движением сломать ей кости. Теперь ничто не помешает...
— А ты это сделаешь? — спросила она, не отводя от меня взгляда. — Знаешь, я вдруг подумала, что жду от тебя доверия там, где не доверяю сама. Это так не работает. Поэтому вот. Я. Тебе. Верю. А ты мне?
Цюши долго еще всматривался в такие непривычно близкие демонические глаза, а потом просто выдохнул. Выдохнул и опустил лоб на ее плечо, вдыхая привычный аромат трав и снадобий. Руки сами собой обхватили чужие плечи в объятьях и притянули ближе.
— Дурная хули-цзин, — фыркнул он ей куда-то в шею. — И я все равно не понимаю. — Его руки спустились на ее талию. Он прижимал к себе такое маленькое и хрупкое тело, по-прежнему уткнувшись лбом в ее плечо. — Что ты устроила… там, на кровати? Зачем? Если не хотела меня подразнить, не хотела унизить… зачем? Я ведь взрослый мужчина, и, в каком бы ужасном положении я ни был, у меня есть честь и гордость. Ладно уж желание тела, несколько минут разгона ци — и я бы пришел в себя, но...
— Глупость сделала, — спокойно как-то произнесла Байцзе.
Она вообще, как Цюши заметил, умела легко признавать свои ошибки, не пыталась увильнуть от ответственности за них и при этом не боялась потерять лицо. И не теряла, вот что странно. Во всяком случае сейчас.
— Но я так хотела, чтобы ты почувствовал разницу. Ты всерьез думаешь, что я дотрагиваюсь до чужих тел с мыслями о чем-то непристойном? Или просто личном? Сейчас там, — девушка дернула подбородком в сторону кровати, — я попыталась показать тебе, как велика она... разница между тем, как я чувствую, веду себя и касаюсь, когда лечу и когда… хочу.
— Хорошо. Не продолжай. Сейчас на мне нет рабской печати, а тебя я все еще хочу до скрежета зубов. Не провоцируй. — Цюши поднял на нее потемневшие от несовместимых желаний глаза. Как можно одновременно хотеть убить демоницу за ее фокусы и… и хотеть ее почти до искажения ци?!
— Глупый. — Ему в лоб уперся тонкий палец. — У тебя есть кое-что покрепче дурацкой татуировки. Это что-то держит тебя гораздо… гораздо надежнее.
— М-м-м? — не совсем понял он, наблюдая за тем, как маленький розовый язычок скользнул по губам. Ее узкая ладонь легла ему на грудь, выше солнечного сплетения, выше того места, где остался пепел золотого ядра.
— Вот тут. Чувствуешь? Оно зеленое. — Байцзе одновременно со словами взяла и его руку, чтобы прижать ее к себе в том же месте. — И у меня. Досадно так… Я не хотела, честно. Не рассчитывала, что такое вообще возможно. Не ждала, не… Оно само.
— Что? — Пошлые мысли сразу покинули голову. Я интуитивно понимал, что сейчас мы говорим о чем-то более важном.
— Вот тут, — изящный теплый палец коснулся переносицы, — ядро интуиции. Сиреневое. Вот тут, — рука сместилась вниз, к пупку, — ядро удовольствия, оранжевое. «Выживание» ты сам знаешь где. А тут, — теплая ладонь вернулась на грудь, — живет любовь.
— Хочешь сказать, что мы оба полюбили окружающий мир? — решил Цюши припомнить ей ее же слова.
— Идиот.
Небожитель перехватил отшатнувшуюся Байцзе, не дав ей выскользнуть из его рук, и с улыбкой поцеловал. Отпустил, всмотрелся в глаза. Притянул обратно.
— Ну не одной же тебе надо мной издеваться, любимая супруга, — прошептал в маленькое ушко и продолжил поцелуй.
Она явно была не против, пусть и отомстила заклинателю, в процессе больно ущипнув пониже спины.
Откуда-то из угла на них грустно смотрел проснувшийся в горе одеял и подушек змей, досадливо покусывая кляп. Но его они заметят… позже.
***
М-да. Ну вот как-то так… дожили, можно сказать. Кто бы мне сказал, что за две недели можно не только выйти замуж за пациента, но еще и влюбиться в него — послал бы к специалисту.
А теперь сам вляпалась… но я никогда не сделал бы такую глупость, если бы не почувствовал, насколько сильно он сам влип. Забавно, что эти наши нетрадиционные методы заклинательства и левые ядра позволяют довольно легко считывать такие нюансы. Его зеленое ядро уже соединено с моим почти напрямую, и здесь не ошибешься. Потому я и решился.
Ладно. Чего ныть, если все уже случилось? В конце концов, было бы на что жаловаться. Любовь — это уязвимость… но кто сказал, что с ней нельзя жить? Надо просто об этом всегда помнить. И наслаждаться тем, что есть.
В частности, можно больше не стесняться и тискать заклинателя за все места, сколько мне хочется! Раньше мне многое мешало. И его дурацкая рабская печать в первую очередь.
— Никому и никогда не говори, что ты уничтожила мою печать. — Словно бы отвечая ее мыслям, Цюши вдруг отстранился и посмотрел на нее из-под нахмуренных бровей. — Поняла? Это совсем не ради красивой легенды, от этого напрямую зависит твоя… и моя безопасность.
— Угу. — Байцзе серьезно кивнула. — Но кто-то может заметить, что ее нет.
— М-м-м-м-м!
Наньчжу сделал большие глаза, посмотрел на Цюши, а потом медленно перевел взгляд на возмущенно мычавшего из груды одеял змея.
— Кое-кто уже заметил, — раздосадованно вздохнул заклинатель. — Почему ты не заткнула ему еще и уши? И глаза.
Байцзе покосилась на Чоу Шенсана, хрюкнула, фыркнула… и уткнулась в грудь небожителя, сотрясаясь и плача от смеха.
— Что смешного? — Губы Цюши непроизвольно расползались в улыбку, но он изо всех сил сдерживался. — Теперь придется свернуть ему шею. Надо будет еще придумать правдоподобное объяснение для главы Чоу. Может… «ударил спросонья, обнаружив змея под супружеским ложем»? По-моему, вполне...
— Тьфу! — яростно сказал связанный Шенсан, который разжевал, наконец, кляп и выплюнул его с невыразимым отвращением. — Клятва. Вы. Ненормальные.
— Кто бы говорил, — огрызнулся Наньчжу сквозь смех.
— Текст клятвы составлю я сам, — явно ожидавший от змея такое предложение, кивнул небожитель и продолжил тискать жену в объятьях, подталкивая к кровати.
— Составляй. — Наньчжу нехотя вывернулся из его рук. — Я пока анамнез наконец соберу.
— Кхм! — остался очень недоволен Цюши.
Но вот что интересно: теперь, когда он больше не был под властью печати, он не стал возмущаться тем, что я выволок змея из-под одеял, разложила поперек кровати и таки осмотрел нормально.
Кстати, мой небожитель, уже сидя за столом над свитком, где писал свое сочинение по клятвам, заметив мимолетный взгляд, понял его и даже объяснил:
— Теперь я знаю, что в любой момент могу отрезать посмевшему неправильно понять твои действия все выступающие части тела, и ничто меня не остановит. Это воодушевляет и успокаивает. На твою свободу я покушаться не стану… потому что никогда не забуду, как ты даровала мне мою.
Наньчжу на секундочку задержал дыхание, непроизвольно. А потом просто ему улыбнулся. И вернулся к ощупыванию змея.
Почему у меня впечатление, что эти его бронетрусы не столько с полуоборотом связаны, сколько с тем, что какая-то из линек прошла неправильно и часть старой шкуры приросла… именно к человеческому облику? Энергетический рисунок уж больно… специфический.
— Но вот если какие-то недоброжелатели полезут к моей жене… перед ними у меня никакого долга нет, — хищно улыбнулся наблюдавший вполглаза за ее манипуляциями заклинатель.
— А если я к ним полезу? — Кажется, подколки уже у Наньчжу в крови.
Или я не могу удержаться и не дразнить именно его?
— Изменять? — приподнял бровь заклинатель. — Поздно, любовь моя. Теперь в твою развратность я не поверю. Тебя и в законном браке-то не… уговоришь.
— От обстоятельств, знаешь ли, зависит, — пробормотала Байцзе себе под нос.
— Что? — Цюши поднял голову от свитка и внимательно так на нее посмотрел.
— Это я про разврат в законном браке, — невинно поморгала ресницами. — Для него нужны условия. Специальные.
— Расскажешь? Возможно, я вполне смогу их организовать… эти условия.
Ничего себе, что отсутствие печати с мужиками делает. Характер чуть ли не на сто восемдесят градусов развернулся. И куда, скажите мне, делся тот несчастный король драмы, страдающий от вселенской несправедливости бытия? Хи...
— Я все еще здесь, — мрачно напомнил непривычно словоохотливый после избавления от кляпа Чоу Шенсан. — Госпожа, вы закончили? Могу я идти?
— Пара вопросов и отпущу, — согласилась девушка. — Одевайся пока.
— М-м-м… госпожа. — Змей показательно дернулся, указывая взглядом на фигурные узлы по всему телу.
— А! Сейчас освобожу. — Наньчжу попытался найти тот заветный шнурок, за который нужно потянуть, чтобы распустить это извращенное плетение, и не нашел.
Только через несколько минут с горем пополам обнаружил конец веревки, но толку-то?
— Уф, погоди… Цюши, ты что, зубами эти узлы затягивал? Как их теперь развязать?
Разрезать разве что.
— Веревка зачарована, простая сталь не возьмет, — самодовольно ухмыльнулся он. — Сначала пусть даст клятву.
Змей вздохнул и прикрыл большие желтовато-зеленые глаза.
Кстати, мне кажется или временами у него зрачок становится вертикальным? Еще один симптом или так должно быть?
Мысленно добавим пунктик в вопросы анкеты по змеям.
Непреклонный небожитель встал из-за стола, аккуратно держа исписанный свежей тушью лист бумаги.
— Вот эту. Потом развяжем.
— Да, господин, — спокойно кивнул Чоу Шенсан. Кажется, он действительно проникся уважением к заклинателю. — Но вашу печать надо вернуть. Видимость. Маскировка. Уловка.
— У меня порой ощущение, что он играет в ассоциации, — пробормотал Наньчжу себе под нос.
— Даже не прочитаешь, прежде чем подписать?
— Небожитель. Запах чистый, — как само собой разумеющееся сказал мне змей.
— Он имеет в виду, что я принадлежу праведному пути, и аура это подтверждает. Потому многие верят заклинателям на слово, не ожидая подвоха. Только вот все почему-то забывают, что для каждого понятие «праведный» свое, — с грустью в голосе пояснил Цюши. — И все же прочитай, прежде чем поставишь оттиск своей ци. Поверь, твоя жизнь и свобода стоят больше, чем уверяют ваши старейшины. По крайней мере, для тебя самого.
Змей внимательно посмотрел на него, потом на Байцзе. Заметив движение его глаз, она взяла у Цюши бумагу, поднесла ее к лицу Шенсана так, чтобы ему было удобно читать, и держала, пока вдруг змей не улыбнулся чуть кривовато, и очень как-то выбивалась эта улыбка из образа тупого громилы.
— Умно. Значит, сначала ваш. Только потом клан Чоу? — Он поднял на них с мужем глаза, сверкая вертикальными зрачками. Чешуя с груди тонкими струйками поползла на шею, а потом и вовсе украсила скулы. Эмоции в нем буквально кипели, но лицо и тело оставались неподвижными.
— Да, — твердо кивнул Цюши и абсолютно спокойно, не обращая никакого внимания на змеиный оборот, добавил: — Только так. Или я тебя убью.
Вот так они и обзавелись домашним животным. Ну, то есть личным семейным телохранителем, в преданности которого можно не сомневаться.
Наньчжу сначала удивлялся, почему он так легко согласился поставить нас выше интересов клана Чоу. Потом понял: в той клятве, что составил для него Цюши, был пункт о непричинении вреда семье небесного зверя и о взаимовыгодном сотрудничестве.
Мой заклинатель сказал, что это стандартные положения союзного договора и, хотя Шенсан, на первый взгляд, был отдан нам за свою малоценность, это впечатление обманчиво.
Он занимал достаточно высокое место в иерархии небесных змеев благодаря своему опыту воина и имел право заключить такой союз.
Возможно, Чоу перехитрили сами себя. А возможно — нет. Потому что нашу помощь и поддержку, слегка так выходящую за рамки просто родственных отношений, они все же получили.
Пусть и в обмен на то, что Шенсан теперь прежде всего будет оберегать именно нас и наши секреты.
— Но слуги все равно считают его твоим наложником, — щедро добавил ложку дегтя в бочку меда Цяньли. Он сидел за столом и упорно пытался накормить Шенсана мышью. Живой.
Где он ее взял, даже спрашивать не буду. Одно скажу — мышку жалко. А Шенсана не особенно, в своем человеческом виде он легко уклонялся от поползновений хулигана.
Наньчжу уже с полчаса наблюдал этот цирк, расслабляясь и отдыхая от сумасшедшей карусели последних дней.
Цюши полулежал на кровати, устроив голову у него на коленях, и лениво читал какой-то свиток, а он не менее рассеянно перебирал его волосы и чувствовал небывалое умиротворение.
И все было хорошо, пока мышь от молодого господина не сбежала. Видимо, ей надоело изображать жертву, и она, ловко цапнув мучителя за палец, маленькой серой молнией метнулась в щель под входной дверью.
Наньчжу хотел было одобрить ее поведение вслух — молодец, грызун, умеет выбирать правильное направление, но не успел.
Сначала где-то в саду завизжали. А потом Цяньли уронил челюсть на стол, да так эпично, что Наньчжу почти услышал стук.
— Байцзе?! — просипел А-Ли. — А… его печать… где?!
Черт, надо же было настолько увлечься волосами мужа, чтобы вот так запросто спалиться, открыв его шею.
— Я говорил, — добавил камень в воду Шенсан.
— Где надо, — пробухтела Байцзе, грозно двинув бровями на брата.
— Ду-у-ура… — еле выдохнул мальчишка, за что тут же получил подзатыльник от змея.
Очень удивился. Не шлепку как таковому, а тому, откуда тот прилетел. Но на сестру все равно смотрел квадратными осуждающими глазами.
— Надо что-то с этим сделать. — Наньчжу погладил шею напрягшегося Цюши.
Кажется, он тоже хотел подзатыльник. В смысле, выдать его Цяньли. Но не хотел вставать и уходить из-под ее рук.
— Да… — едва кивнул под ладонями заклинатель, — нужно заново установить печать.
— С ума сошел? — почти спокойно поинтересовался Наньчжу, поражаясь собственной выдержке. Даже за волосы его не дернул, и вообще.
— Не рабскую… точнее, рабскую, но без пары основных символов и без вливания в нее нужного количества ци. — Цюши укоризненно посмотрел на девушку, а потом боднул головой руку, как натуральный кот.
Гладь, мол, чего сидишь без дела.
— Ты имеешь в виду маскировочную татуш… э... картинку? А это мысль! — оживилась Байцзе.
— Можно просто тушью нанести и закрепить.
— Только не давай ей самой рисовать. — Немного пришедший в себя Цяньли мстительно прищурился и сдал сестру с потрохами: — Не знаю, что с ней случилось полтора года назад, я болел, не помню. Говорит, сухожилие ушибла какое-то. Но с тех пор пишет моя сестра как курица лапой, и даже хуже. А рисует так, что не удивляйся, когда эта печать вместо шеи окажется у тебя на зад… Ай! А ты не обнаглел, будущий родственник?!
Давать мне подзатыльники имеет право только сестра! — Несмотря на то что после первого раза Цяньли отполз от Шенсана и теперь сидел по другую сторону стола, тот снова каким-то чудом оказался рядом и прописал паршивцу легкую затрещину. А в наличии телохранителя, оказывается, есть много плюсов.
— Уважение к старшим, — змей посмотрел на брата чуть прищуренными глазами, — и моей госпоже.
— Она тебя просила?! — взвился он. — Злые вы. Уйду я от вас!
Это он у меня фразочку перенял и с удовольствием пользуется, гаденыш. И ладно бы правда ушел и перестал ехидничать под руку, нет — уселся поудобнее, зато с самым надутым видом.
— Шенсан имеет в виду, что, принижая сестру, ты сразу ни во что не ставишь и меня, и ее телохранителя, — пояснил заклинатель. — Не дай боги, ты будешь так себя вести на людях, господину Чоу, чтобы восстановить нашу честь, придется как минимум вызвать тебя на дуэль. А сейчас он просто «по-семейному» намекает…
— Бу-бу-бу, — выдал А-Ли и потянулся налить себе чаю.
М-де, научила ребенка плохому. Хорошо хоть, он понимает разницу между моим домом и прочим миром, никогда при посторонних не ведет себя настолько свободно и умеет соблюдать этикет. А еще это означает, что А-Ли уже подсознательно считает змея достаточно своим. Интересно, почему? Надо будет потом подумать. И спросить.
— Давайте ближе к делу, — напомнил Наньчжу. — Про мои каллиграфические навыки брат прав. Значит, рисовать будет либо он сам, как вызвавшийся, либо…
— Я не вызывался! — возмутился мальчишка, подскакивая на месте.
— Никакой змей ко мне не прикоснется! — а это уже Цюши выразил свое негодование.
Одновременно они. Практически хором.
— Вас не спрашивают, в смысле, тебя. — Байцзе встала, прошла к комоду, вытащила набор тоненьких подарочных кистей и брусок туши с драконьим тиснением на плоской стороне. И ткнула всем этим набором в братца. И сопроводила все это предельно серьезным взглядом, отчего Цяньли мгновенно прекратил вредничать.
— Не в том дело, что я не хочу, — вздохнул он. — Просто… ты видела, какая там сложная вязь? Да я ее просто не помню. А если я ему нарисую вместо нужного символа какой-нибудь… я не знаю, смену пола, например, или отращивание рогов?
— Кхм! — Небожитель, брошенный в одиночестве на кровати, сел и выразительно посмотрел на брата. — Только попробуй.
— Так я не хочу, вы сами просите!
— Я нарисую печать на пергаменте, и ты скопируешь ее с соблюдением всех пропорций. Только попробуй ошибиться, и я тебе нарисую пару десятков специальных символов на заднице, причем не кистью. Как муж старшей сестры, имею право.
— Злые вы…
— Да-да, поэтому ты навсегда с нами. — Байцзе наклонилась и чмокнула брата в макушку.
— Не подлизывайся… — пробухтел Цяньли. И вдруг напрягся. — Байцзе?! Что это?
У меня по позвоночнику скользнула ледяная стрела. Именно таким было чувство, заставившее нас всех напрячься.
Но оно прошло так же мгновенно, как появилось. И хотя змей метнулся к окну и вылетел в сад короткой серебряной молнией, я уже знал: он ничего не найдет.
Потому что ощущение чужого давящего и острого присутствия исчезло без следа. Словно и не было ничего.
— Ты почувствовала то же самое во время прогулки по рынку? — решил уточнить он у Байцзе, меняя положение так, чтобы закрыть ее собой от… от чего бы то ни было.
— Н-нет… — Она задумчиво прикусила губу. — Там был просто взгляд в спину. Словно две стрелы воткнули и выдернули. А здесь… бр-р-р.
— Похоже, в этот раз смотрящему картина слишком не понравилась… — Цюши снова оглядел окружение, но не обнаружил даже тени присутствия. Хм.
— Да откуда он мог смотреть? — возмутился А-Ли. — Через стену, что ли? Сестра, я скажу отцу, чтобы обновил талисманы на стенах. И пригласил кого-то отдельно зачаровать Жасминовые Сады.
— Следящее око. Или астральная проекция… нет, вряд ли второе. Духа я бы почувствовал. В любом случае обычные талисманы тут не помогут. Наблюдатель слишком далеко от нас. — Небожитель покачал головой. — А еще глупо приглашать постороннего.
Подновить амулеты я смогу и сам, там даже вливание ци особо не требуется, только начертание — работа явного дилетанта. Так что, как только войду в силу, и вовсе установлю многоступенчатые барьеры.
— Я привлекла чье-то внимание, — сделала логичный вывод нахмурившаяся Байцзе. — То ли своим замужеством, то ли нашим союзом с Чоу. Вряд ли как Чжу Мэн, этот мой образ трудно связать с поместьем Жуань. Зараза… полтора года все отлично шло, а тут… — Она вдруг замолчала.
А Цюши отметил про себя этот странный срок. Почему именно «полтора года» постоянно всплывает в разговорах и вот таких нечаянных упоминаниях? Как будто до этого она и не жила. Или случилось какое-то знаменательное событие? Надо аккуратно расспросить А-Ли или лучше слуг. Братец может и проболтаться, причем не намеренно. А может и нет…
Демоница тем временем встряхнулась:
— Ладно. Раз этот наблюдатель так быстро смылся, когда мы заметили его присутствие, значит, понял, что его засекли, и испугался. То есть сам не больно-то страшен.
— Одна. Никуда. Не выходишь! — припечатал Цюши. И подумал, что гуй с ним, со змеем, пусть будет. Пусть будет рядом круглые сутки. Пока не верну себе прежние силы.
— А тебе никуда нельзя без печати. — К его удивлению, Байцзе даже не подумала спорить и вообще была настроена серьезно и деловито. — Значит, займемся делом. Рисуй образец.
— А-Ли, подойди ближе. Если ты запомнишь последовательность и направление штрихов, будет гораздо легче, — подозвал он мальчишку.
Байцзе кивнула и заметила:
— Цюши, ты говорил, что есть способ с помощью небольшого количества ци сделать чернила особенно стойкими, помнишь? Как в ваших заклинательских свитках. А при нанесении на тело это будет работать? Чтобы не подрисовывать картинку всякий раз после бочки с водой или дождя.
— Иначе в этом не было бы смысла. Конечно, мы закрепим рисунок с помощью ци, — подтвердил он, внутренне радуясь, что жена запомнила его вскользь оброненные когда-то слова. Значит, действительно училась и не пропускала мимо ушей.
Полчаса, во время которых небожитель строго следил за мальчишкой, практикующим начертание на бумаге, и поправлял некоторые элементы, пролетели в момент. Каллиграфия Цяньли действительно оказалась на должном уровне, как и ожидалось от наследника богатой семьи.
Мальчишка схватывал буквально на лету, и Цюши в который раз отметил, что на месте его родителей давно бы пристроил недоросля на обучение в какой-нибудь из горных пиков.
Даже если семья торговцев не хотела «терять» ребенка на пути к искусству небожителей, не обязательно ведь было оставаться там навсегда.
Наследник вполне мог пройти основное шестилетнее обучение во внешней секте и вернуться домой. Так обучали даже императорских детей.
Все эти мысли, наверное, были от волнения, чтобы отвлечься. Едва только холодная от туши кисть коснулась шеи Цюши сразу под линией роста волос, он словно закаменел.
Это было совсем не похоже на обжигающее прикосновение первой и настоящей рабской печати… но… Тц. Я ведь лежу на кровати, в теплой светлой комнате, а не распят на каменной плите с помощью оков и вервия бессмертных.
Цяньли спокоен и аккуратен, а не пинает заклинателя по ребрам сапогами, как тюремщики. Почему тогда так трясутся руки и приходится изо всех сил сдерживаться, чтобы не отшатнуться в ужасе?!
Маленькая и мягкая ладонь опустилась Цюши на плечо, отодвинув ткань домашнего одеяния. Сквозь покрытую мурашками кожу потек успокаивающий ручеек ци.
Пустое гнездо, оставшееся от выжженного золотого ядра, сразу перестало болезненно ныть, и Цюши всем существом ощутил те, странные, другие… зачатки ядер. И благодарно выдохнул.
Не знаю, боги или же небеса меня благословили. Но с женой мне определенно повезло. Ей даже не надо было слов, чтобы понять, когда мне плохо, и прийти на помощь.
— Когда А-Ли закончит начертание, влей в рисунок собственную ци, — попросил он Байцзе. — Мне будет… спокойнее.
Она без слов склонилась к нему, и небожитель ощутил, как ее губы скользнули по скуле, легонько коснулись кожи возле уха и только потом отстранились.
В этом жесте не было ничего, кроме тепла и поддержки, но, кажется… мое тело уже реагирует на любое ее прикосновение совершенно недвусмысленно и смущающе бесстыдно.
— Слушай, — влез А-Ли, — а красиво получается. Давай ему еще бабочку нарисуем на спине? Или...
— Бабочку?! Я что, похож на весеннюю деву из красного квартала?! — Пришлось приложить усилие, чтобы не дернуться от возмущения. Где там змей? Мне не хватает его рук для вразумляющего подзатыльника некоторым обнаглевшим недорослям.
— Все равно, кроме сестры, никто не увидит, — пожал плечами маленький паршивец. — А Байцзе любит бабочек.
И с чего он это взял? Ах, да...прежняя Байцзе действительно их любила... Я бы предпочел ворона...
— Если ты попробуешь нарисовать мне бабочку, то вскоре обнаружишь такую же на собственном лице. И я не постесняюсь найти самые едкие и благоухающие чернила.
— Пф-ф-ф! Сестра меня спасет!
Байцзе тихонько рассмеялась и с какой-то стати ласково погладила брата по голове, явно выражая одобрение.
Цюши задержал дыхание, чтобы не возмутиться вслух, но тут поймал лукавый демонический взгляд, и внезапно вся картина происходящего стала ему ясна.
Кажется, брат с сестрой тоже понимают друг друга без слов. Маленький поганец дразнил меня не просто так, по глупости или из вредности.
Бабочку он мне нарисует… Эта дурацкая бабочка напрочь выбила из моей головы последние воспоминания о промозглом подземелье и о том, как на мне выжигали рабское клеймо.
— Я вам это припомню, семейка насмешников, — пообещал Цюши прекрасно понимая, что никто не испугается. Потому что угрожать с такой улыбкой на устах получается откровенно плохо.
И тут же почувствовал, как чья-то рука задирает подол домашнего одеяния. А потом холодная мокрая кисточка скользнула по позвоночнику в районе поясницы.
Они что, действительно решили нарисовать бабочку? Еще и в таком срамном месте?! Да я...
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!