Часть 4. Сложности откровений.

***

Всё хорошо. Хрипло нашёптывает голос разума. Он звучит уверенно, глубоко и до чёртиков правильно. По спине пробегает волна мурашек, когда Райли резко вскакивает на кровати. В глаза ударяют ослепительные лучи солнца, тяжёлый воздух лениво оседает в лёгких. Голова гудит, словно красная сирена бьёт сигналом тревоги по самому мозжечку. Описать это состояние блондинка может только одним словом – херово. Тело ноет, иногда даже кажется, что скрипит и разваливается на части. Ноги ватные, поэтому опереться на них становится непосильной задачей. Непослушные волосы лезут в рот, прилипают ко лбу и в целом норовят испортить хозяйке жизнь. На мгновение Райли хочет их отрезать. Телефон сбоку вибрирует, оповещая о новом сообщении. После некоторой паузы действие повторяется, и Райли наконец берёт его в руки. На дисплее всплывают окошки уведомлений, среди которых есть несколько предложений от друзей встретиться и пять пропущенных звонков от мамы. Вот чёрт, Райли совсем забыла, что сегодня выходной и она обещала позвонить родителям. Всё хорошо, они не будут сильно злиться. Затем девушка переводит взгляд на время и с ужасом осознаёт, что маленькие цифры в углу показывают пол первого. Она пропустила утреннюю пробежку и дополнительную тренировку. А вот это уже не хорошо. Андерсон запускает ладонь в запутанные светлые пряди. Неудовлетворение растекается горячим металлом по венам, или это обычная усталость смешивается воедино? Впрочем, для блондинки это не важно. Она наконец поднимается на ноги, неуклюже потягиваясь, и идёт в сторону ванны. Пока девушка чистит зубы, в голове наступает непривычная тишина. Словно мир остановился, и Райли теперь вынуждена проживать один и тот же день в вечной пустоте. Бродить по безлюдным улицам, наблюдать за замершими птицами и ни о чём не думать. На миг это кажется таким блаженным. А может это просто бред трудоголика. Райли кривится от последнего слова и шумно вздыхает, оно ей не подходит. Трудоголики работают гораздо усерднее и вряд ли позволяют себе такие дни слабости. Истинные трудоголики наверняка засмеют Райли за жалкие попытки подражания, и чёрт возьми, окажутся невероятно правы. Струя холодной воды стекает по трубам вниз, а привычный поток мыслей возвращается за вторым раундом. Виски гудят, мозг сжимают в тиски и теперь голубоглазая думает, что остановка во времени не такая уж плохая идея. По крайней мере, ей не придётся гоняться за бесполезными надеждами недостижимого идеала. Из комнаты доносится мелодия её любимой группы и Андерсон быстро выбегает, хватая телефон мокрыми руками и поднося к уху. По ту сторону моментально доносится радостный голос мамы и тихий смех отца. Мысли временно капитулируют, давая насладиться минутным разговором с родителями. Всё хорошо. Всё правда хорошо, ведь они рядом.

***

Вэлл, как бы сильно не хотела этого признавать, безумно устала. Последний месяц учёбы гидравлическим прессом сжимает во все возможные рамки, подпитывая их постоянными проблемами. Время, словно горка песка, просачивается сквозь пальцы с неимоверной скоростью. Поймать, удержать, или хотя бы насладиться им невозможно. Остаётся лишь сожалеть об упущенных возможностях. Ортис сидит за столом почти пустого кафе стиля 90-х, обдумывая предстоящие события и ожидая прихода одноклассников. Они, в коим-то веке, ннаконец решили собраться, дабы обсудить хотя бы общие моменты выпускного. Их класс изначально особо не волновался на этот счёт. Все говорили, что обсуждать нечего, но ох какая новость, оказывается есть. Вэлл потирает переносицу и прямо сейчас хочет кому-нибудь врезать. Останавливают только усталость в руках и здравый смысл. Тренировки по хоккею проходят для девушки словно в тумане. Она не может выцепить чего-то конкретного, с головой погружаясь в оттачивание привычных движений. Давление со стороны заметно проседает, команда стала меньше реагировать на её промахи. Острые копья внимания сместились в сторону Райли и с гораздо большей силой контролируют чужие действия. Вэлл хочется с облегчением выдохнуть, однако некое неприятное ощущения всё таки даёт о себе знать. Девушка так сильно старается и вкладывает остатки души, а взамен ей говорят, что она будет приманкой? Для одного из лучших игроков старших школ звучит обидно. В память врезаются обрывки её дополнительных с Райли тренировок и становится совсем не по себе. Рвение подруги полностью объяснимо, но то, насколько маниакально она гоняет себя на катке, заставляет ужаснуться. Если Вэлл отдаёт хоккею по пять часов в день, то Андерсон наверняка все десять. Странным брюнетке кажется не только это. С каких пор она вообще волнуется за малознакомых ей людей? Да, с Райли они вроде как дружат уже два года, но даже подруги из класса не так сильно интересуют Валентину, как юркая блондинка на льду. Звенит дверной колокольчик и Ортис моментально устремляет взгляд в сторону входа. В проёме появляются первые одноклассники, поэтому все раздумья уходят на второй план. Раз уж "Жар-птицам" она нужна только как приманка, значит теперь есть время для подготовки к экзаменам и выпускному. Наплыв людей начинает нарастать, и вот уже половина класса бурно рассуждает на счёт программы. На столе стоят множество стаканов с напитками и пара тарелок с закусками. Общий мозговой штурм захватывает всех, кроме Вэлл. Она правда пытается вникнуть в суть разговора, но из раза в раз упускает мелкие детали. Ей так хочется расслабиться и просто плыть по течению, однако приходится комментировать что-то, отвечать на вопросы подруг, хотя последние два предложения брюнетка не слушала вовсе. Вэлл откидывается на спинку хлипкого стула и думает над тем, как бы побыстрее отсюда свалить. Минуты, как назло, именно сейчас растягиваются до безграничных масштабов, вынуждая сделать очередной глоток воды со льдом и кивнуть на чей-то вопрос. В помещение становится так жарко и не понятно, то ли от количества людей, то ли от состояния самой брюнетки. Красная прядь падает на лоб и чуть щекочет его, на секунду отвлекая. В этот момент в голове загорается идея, по цепной реакции передавая свой свет самой девушке. Вэлл вытаскивает из кармана телефон, открывает изредка активный чат и отправляет короткое сообщение.

Вы:

Хей, Миннесота, пошли погуляем?

***

Райли в очередной раз перечитывает чужое сообщение, не зная, что ответить. Новый град мыслей больно падает на голову, меняя предположения, как одноразовые перчатки. Вэлл предлагает ей погулять. Вэлл. Предлагает погулять. В сознании невольно всплывают возможные варианты событий, переходя из крайности в крайность. Под сердцем разгорается странное жжение, наполняя всё тело слабым покалыванием. Происходит так много всего, чего Райли не может понять, но одно всё таки выцепить может – она возненавидит себя, если прямо сейчас не согласится. Пальцы быстрыми движениями отписывают ответ, пока нерадивое самосознание пляшет под учащённый ритм пульса, словно издеваясь над Райли, как только можно. Вы: Пошли, а куда и во сколько? Ответ не заставляет себя долго ждать.

Вэлл:

Давай ближе к вечеру? Часа через три в парке возле общежития. Не опаздывай)

Блондинка продолжает молча пялиться в уже потухший экран, раз за разом осознавая суть недавних сообщений. Она правда идёт гулять с Вэлл. Нечто словно ударяет под дых и заставляет вернуться в реальность. Что за несуразная реакция? Ей уже давно не тринадцать, чтобы так сильно восхищаться Ортис, оттого и напускное волнение кажется явно лишним. Но даже не смотря на вразумительные речи, Райли ещё долго наворачивает круги по комнате и нервно сверлит взглядом пол. Привычный порядок на рабочем столе ярко контрастирует с горой бесполезных бумажек, стопками учебников и пустыми банками из под энергетиков в углу. Девушка подходит к нему и касается деревянной поверхности шершавыми ладонями. Ощущает под ними заметный слой пыли и решает наконец прибраться, пока удушающая вина окончательно не перестанет корить за такой позор. Зато можно хоть на пол часика успокоиться.

***

В парке стоит непривычная прохлада. Ветер буйно сносит листву с деревьев и громко завывает протяжным гулом. Солнце близится к линии заката, и, не смотря на ещё раннее время, норовит скрыться от оглушительных потоков ветра. Людей вокруг настолько мало, что Райли спокойно может пересчитать их по пальцам. Прохлада забирается под слой тонкой зипки, расходится ободряющей разум паутиной и проникает глубоко под кожу. Сонливость как рукой снимает. Сзади она слышит хруст веток и моментально оборачивается на звук, встречаясь с глубоким омутом карих глаз. Желудок врезается в поверхность рёбер, симфония пульса отбивает глухим ритмом, а в горле высыхает всякая влага. И это всё за две секунды. И это всё продолжает происходить. Райли это пугает, до пляшущих в душе чёртиков. До подгибающихся коленок и рваных выдохов. Это не нормально. Это не хорошо. На лице блондинки – безразличие морских волн и штормовые предупреждения в груди. На лице Вэлл – приветливая улыбка и тихий скулеж неопределённости. Слов не хватает, действий тоже. Брюнетка садится рядом, прижимаясь спиной к деревянной скамейке. Материал отдаёт накопленный холод, вызывая табун мурашек. Ветер вокруг потихоньку стихает. Это кажется странным. То, что из обеих эмоции перед встречей лились через край, а сейчас они молча поглядывают на шумный танец листвы, наслаждаясь моментом. Вэлл за весь день устала настолько, что сейчас просто хочет посидеть в приятной компании и отдохнуть. А Райли и не расслабляется, но прикладывает титанические усилия для сохранения спокойствия. Ни один мускул на её лице не подаёт признаков нервозности, но сердце продолжает ускоряться и нагревать кипящую кровь до предела. Порок вхождения блондинка всё таки прерывает осторожным вопросом. — Та-ак... Ты что-то хотела? — смотреть на Вэлл девушка не очень хочет, но из мер вежливости кидает короткий взгляд. Собеседница молчит и пару секунд, перебирая в руке красную прядь. — Нет, просто захотелось увидеть тебя. — Ортис особо не думает, что говорит. Слова выходят наружу совсем непроизвольно и до безумия просто. Как повседневное выполнение домашки. Только знала бы брюнетка, что девушка напротив задерживает дыхание на добрых пятнадцать секунд. Бред, да и только. — Ясно. — на выдохе выплёвывает из себя Райли, чувствуя растекающуюся по венам неловкость, и устремляет взгляд на небо. Бело-голубые полосы тянутся на безграничном полотне незамысловатыми узорами. Первые звёзды крошечными очертаниями блестят в далёких уголках, рассыпаясь горстью песчинок на этой картине. Райли глубоко вдыхает и замечает блеклую луну между ветками деревьев. В голове невольно проскальзывает образ Вэлл. Становится непривычно хорошо. Ортис также поднимает глаза на безумно длинные разводы облаков. Звёзды блестят сильнее, словно отражая свет уходящего солнца. Особенно яркая звёздочка крепко отпечатывается в голове Вэлл, беспричинно ассоциируясь с девушкой рядом. Улыбка фантомно оседает на чуть сухих губах. Одни из первых лучей наступившего заката растягиваются ярко-оранжевыми пятнами и Вэлл думает, что они являются идеальным дополнением прекрасного творения природы. — Знаешь, Райли, — неожиданно, даже для себя, начинает брюнетка. — я играю в хоккей столько, сколько себя помню. Чужой взгляд мгновенно обращает на неё внимание и Ортис осознаёт, что пути назад уже нет. — Не просто потому что хочу, а потому что по-настоящему живу этим спортом. И, может быть, это прозвучит глупо, но я не хочу покидать "Жар-птиц". — слова льются беспрерывным поток и Вэлл не может хотя бы частично контролировать их, а Райли увлечённо вслушивается в каждое, сжимая рукой край кофты. Ветер стихает почти полностью. Солнце лениво наблюдает за ними. — Я боюсь, — эти слова даются особенно тяжело, но остановить их Ортис не в силах. — что после игры с "Гадюками" выберу не спорт. Особенно, если проиграем. Наступает звенящая тишина. Вэлл на секунду понимает, что почти все звуки вокруг стихают. Только удары сердца равномерно отбивают громкими басами в ушах. Она сама не хочет верить. Она сказала это вслух. В грудной клетке неприятно защемляет. Дыхания учащается, пока холодные длинные пальцы начинают быстро подрагивать. Паника накрывает вслед за спокойствием, утаскивая потерянную девушку на дно. Страх сковывает по рукам и ногам. Не даёт всплыть на поверхность, чтобы набрать побольше воздуха. Мир готов вот-вот рухнуть под ногами, однако в следующий момент тело пробивает разряд обжигающего тока. Тишина проходит, уступая место свисту вечернего ветерка и гулу людских голосов. Словно брюнетку только что вынули из герметичного купола. Фонари по бокам зажигаются слабым жёлтым светом, и над ними моментально скапливаются толпы мошек. Мир скрипит, кричит и воет. Тепло становится сильнее и Вэлл невольно переводит взгляд на своё плечо. На нём лежит блондинистая макушка, мирно посапывая с закрытыми глазами. Это невольно успокаивает. Словно причин для тревог больше нет. Словно завтра не наступит никогда, и это чувство умиротворения станет неотъемлемой частью будущего. Словно всё происходит взаправду и это так хорошо. Так правильно. Тепло забирается под кожу, движется по густому кровотоку в глубины грудной клетки и оседает на самом дне. Последние крупицы заката растворяются в ночной глуши. Людей становится всё меньше и меньше, пока в конце концов парк не начинает напоминать подобие заброшенного леса. Чириканье сверчков и жужжание комаров неосознанно погружают в глубокий транс, даруя столь желанную недостижимость. Звёзды рисуют новую картину на чёрном холсте бесконечного космоса. Серп молодой Луны упорно пытается подражать солнцу, однако лишь отражает его свет. Солнце - это звезда. А звёзды даруют возможность Луне светить. Брюнетка в молчаливом согласии принимает роль Луны, ощущая свежий воздух вокруг. Вэлл кажется, что теперь всё и впрямь хорошо. Особенно сейчас, особенно с Райли. Андерсон глубоко вздыхает, улавливая аромат сладких вишнёвых духов, и не может сдержать слабой улыбки. Она искренне желает, чтобы этот момент длился вечно, или по крайней мере, до конца дня. Мозг уступчиво дарует эту маленькую передышку, параллельно продумывая новый план тренировок. Более сложный, более эффективный. Ведь теперь Райли обязана победить любой ценой. Собственноручно вручить заветный золотой трофей. Ради команды. Ради родителей. Ради Вэлл.