Часть 5. В петле времени.

***

Мерзкий скрип металла прошибает нервную систему холодной волной. Райли кривится, но заходит на ещё один круг. Лезвия коньков через силу прорезают толстый слой льда, давая понять хозяйке, что они затупились. Клюшка в руке протёрта в многих местах и тоже пытается всем своим видом показать, что стоит на сегодня остановиться. Андерсон испускает раздражённый вздох и нехотя покидает ледяную арену. Старые лампы освещают раздевалку тусклым белым светом, а ряды металлических шкафчиков встречают привычную гостью. Райли останавливается возле одного из них, открывает и начинает быстро складывать экипировку. Горло чуть першит и требует воды, поэтому девушка достаёт пластиковую бутылку, осушая её в четыре глотка. Привкус воды отдаёт какой-то химией и Андерсон вдруг вспоминает, что забыла помыть бутылку после энергетика. Но становится уже как-то без разницы, пока мозг пытается пошутить на тему дополнительной энергии. Отрицательная реакция желудка саркастично смеётся над шуткой в рвотном позыве и желании прополоскать рот хлоркой. Приторная сладость скрепит толстым налётом на зубах. Ноги несут Райли в душ, еле двигаясь, словно на каждую прицепили килограммовые мешки с песком. Глаза лениво моргают, а картинка перед ними слегка размывается, и только стук сердца продолжает с огромной скоростью ударять по барабанным перепонкам. Его ритм то ускоряется, то непозволительно сильно замедляется. Райли хочет пошутить про схожесть с ней из крайности в крайность. Сегодня день хреновых шуток. Первые капли воды неприятно обжигают, и в голове Андерсон рефлекторно всплывает желание сделать температуру по холоднее, но уже через секунду становится без разницы. Вокруг поднимаются клубы пара, кожа краснеет под горячим напором, но мышцы блаженно расслабляются, из чего в голову приходит главный вывод - хорошо. А небольшое жжение не так критично, потерпеть можно. При том что оно не так уж и невыносимо. Все рассуждения растворяются в таких же густых завесах дыма, оставляя голове лёгкость долгожданной пустоты. До матча осталось пять дней.

***

Вэлл крепче сжимает лямку рюкзака, излишне долго наблюдая за проходящей мимо блондинкой. Райли внимательно смотрит в экран смартфона, пролетая вокруг Ортис, и стремится покинуть здание школы. Брюнетка долго глядит вслед и приходит к выводу, что что-то точно не так. Как минимум, телефон Райли был выключен. Ортис на мгновение сжимает переносицу и закрывает глаза. Ученики торопятся кто куда, поднимая всеобщий гул, пока слайды последних событий ненароком всплывают в голове и заставляют девушку томно вздохнуть. Кажется, она ещё никогда так сильно не ошибалась в своей жизни. Это заявление больновато укалывает в самое непривычное место. Сердце. В большое и могучее, равномерно стучащее в груди. Взгляды Райли приносят в него тонны необузданного хаоса, а их нынешнее отсутствие делает даже хуже. Сознание ноет в каком-то рефлекторном, подсознательном желании ощутить на себе свет небесных очей, но суровая реальность приводит в чувство. Девушка на неё не то что не смотрит, не отвечает и даже не читает сообщения. Словно Вэлл не существует в этом мире и недавний выходной был в спешке нацарапан простым карандашом. Стереть в два счёта, но след останется навсегда. Ортис сидит на уроках и потерянно рассматривает пустую тетрадь. Она не хочет анализировать и принимать происходящее, но мозг не слушает. Мозг игнорирует, прямо как Райли, и перебирает каждую секунду того недо разговора. Скорее уж отчаянного монолога, хочет съязвить Вэлл, а затем приходит осознание, что она говорит это своему же, чёрт возьми, разуму. Ей, наверное, стоит немного отдохнуть. Подруги интересуются её состоянием, но брюнетка легко отмахивается. Когда ты выпускник и капитан команды, все подобные вопросы сами собой отпадают. В такие моменты она задумывается, что трудоголизм не так уж и плох, раз имеет такие плюсы. Ох чёрт, Вэлл определённо должна отдохнуть. Брюнетка приходит на тренировку и становится чуть спокойнее. "Жар-птиц" поистине можно назвать семьёй. Кропотливо выстроенное понимание и доверие держит игроков в тонусе. Но все не без грешка и это нужно принять. Даже если это сплетни. Даже если по поводу собственных сокомандниц. Девушки сидят в раздевалке, когда одна из них затрагивает тему поведения Райли. Она отмечает холодность и отстранённость в словах блондинки, спрашивая на этот счёт у остальных. Все заметно оживляются и каждый по очереди добавляет странные для него факторы, из которых после вырисовывается не самая приятная картина. Вэлл не хочет в этом участвовать, потому что заметила все эти звоночки самой первой. Вэлл молчит, ведь не хочет признавать свою причастность к этому. Плечо фантомно отдаёт теплом, замедляя стук сердца к минимуму. Подобная реакция уже не пугает, но из раза в раз переворачивает содержимое желудка. И лёгких. И её сознания. Молчание Андерсон сводит с ума, но собственное давит гораздо сильнее. До матча осталось четыре дня.

***

У Райли тело горит огнём, загоняя едкий дым под кожу. Кости трескаются по швам, отрывая за собой слои сухожилий. Бредовость и абсурдность заливает желудок до краёв, в очередной раз выворачивая его наизнанку. Позвоночник молит об отдыхе и подкрепляет слова пронзающей болью. Райли хочет усмехнуться, но в последний момент останавливает себя. Новую волну боли она не вытерпит. Душ спасает положение, но уже не так эффективно. Кипяток стекает по спине на плотный кафель, заполняя разум этим назойливым звуком воды. Глубокий вдох разъедает кислородом остатки горла. Оно саднит и Райли думает, что зря выходила с мокрой головой на пробежку. В комнате творится тотальная анархия из разбросанных пустых банок, упаковок из под снеков и личных вещей. Врождённый перфекционизм оглушительно завывает и скребёт стенки головного отдела. Стоит на коленях перед Андерсон, умоляя прибраться, и привести себя саму в порядок. Ведь отросшая чёлка и синяки под глазами создают впечатление запущенного смертника. Всё пространство наполняется оглушительным звоном будильника. Стрелки часов бьют в смертельной агонии очередным напоминанием о еде, на что голубоглазая слегка кривится. Мозг уверяет, что расписание нужно обязательно соблюдать, иначе шанс проснуться на следующее утро стремится к нулю. Она верит, хоть и потребность в пище для неё давно условна, навязанная собственным сознанием. Оно постоянно твердит Райли, что еда – это источник энергии и необходимый ресурс. Андерсон закатывает глаза, нехотя соглашаясь, и берёт со стола новую банку энергетика. Химозная отрава идёт вдогонку пресной каше, выжимая физические процессы до предела. Блаженные мгновения разрастаются на высохшей почве разума, зарывая могучие корни куда-нибудь поглубже. Эйфорию сменяет паническое ощущение стука. Везде. В груди, в ушах, в крови и меж нервных окончаний. Ритм ускоряется, поглощая худощавое тельце под толстую корку ледяного страха. Не вдохнуть, не выдохнуть; солнце слепит своим отсутствием. Райли ненавидит свои поступки и мысли. Райли жаждет чужих касаний и захлебывается очередными ударами головного колокола. Райли позволяет себе тихонько заплакать и нашептать фразу пугающую. Всё не хорошо. Блондинка погружается в океан собственной слабости. Ей мерещится звонкий родной голос и слепок улыбки обезоруживающей. Черепную коробку прошибает причина, почему она всё ещё продолжает бороться. Далеко уже не ради себя, для такого она слишком слаба. Всё ради счастливых искр ореховых глаз. Андерсон безвольно лежит на кровати лицом вниз. Она даёт себе отдохнуть ровно два часа и тридцать четыре минуты, прежде чем прозвенит новый будильник, вынуждая подняться на вечернюю тренировку. До матча осталось три дня.

***

У Вэлл вокруг шеи затягивается удавка из гнусавого молчания. Единственные их с Райли взаимодействия – на катке во время тренировок. Когда говорить времени нет. И смысла тоже. Андерсон всегда первая заходит и первая уходит из раздевалки. Она беглым взглядом окидывает Вэлл, не смотря в глаза и растворяясь в толпе учеников. Оставляет после себя бушующий ураган и желание хорошенько ей врезать. Чтобы заметила и остановилась. Наконец одумалась. Ортис бубнит себе каждое утро, что следует поговорить с Райли. Каждый день выходит из комнаты пораньше и останавливается напротив чужой двери. Рука безмолвно повисает над деревянной ручкой, так и не решаясь её коснуться. Назад пути не будет, а нужных слов как не было, так и нет до сих пор. Но что тогда стоит сказать. Прекрати изводить себя? Прекрати брать ответственность за других? Прекрати игнорировать меня? Всё не то. Всё ощущается фальшивым, не искренним. Вэлл знает, что Райли совсем не глупая. А ещё то, что у неё прекрасно развит эмоциональный интеллект. Поэтому надо обязательно говорить правдиво, от всего сердца. Это сбивает брюнетку с толку. Она хлопает своими карими глазами, рассматривает покрытие лаковой двери и заходит в тупик своего же лабиринта идей. Ей нужно говорить от сердца, но что делать, если и сам не понимаешь, что там находится. Вэлл разочарованно вздыхает, быстрым шагом возвращаясь к себе. Райли умудряется даже своим молчанием гнуть убеждения Ортис в разные стороны. Одно полушарие негодует и швыряет канцелярию в стену, второе же заходит непозволительно далеко со своими рассуждениями. Но, в конце концов, Вэлл сдаётся второму варианту и копает глубже. Причём значительно. Анализ ситуации всегда был её сильной стороной. Как никак она капитан команды, на плечи которого всегда падает титаническая ответственность. Любой промах – вина на тебе. Даже если условная. Вот оно. Мозг громко щелкает и выкрикивает что-то вроде "Эврика!", но сути как таковой это не меняет. Вэлл наверняка всё ещё не может принять свою бесполезность на предстоящей игре. Так, просто надоедливая приманка. Носись туда сюда и привлекай побольше внимания соперников, а всю остальную работу на себя возьмёт Райли. Или ты так не хочешь? Вэлл шумно выпускает воздух изо рта, крепко сжимает край кровати и сверлит взглядом рабочий стол. Точно нет, она готова на всё ради победы и команды. Она приносит пользу, значит остальное волновать не должно. Тогда вопрос остаётся открытым: Почему её так выводит из себя полный игнор со стороны Андерсон? Ортис не из тех, кому тяжело находить друзей. Как и расходиться с ними. Все связи временны и пути рано, или поздно разойдутся. Тогда какой смысл днями размышлять над блондинистой макушкой, если уже через пару месяцев они перестанут видеться? Девушка вдруг зависает и останавливает мозговой штурм. Что-то только что было, что-то странное. Сердце сжалось. И неприятно кольнуло. Количество вопросов начинают расти в геометрической прогрессии, наполняя голову тяжёлой гирей из запутанных догадок. До матча остаётся один день.

***

Райли спит тревожно, изредка ворочаясь на кровати, пока в один момент резко не вскакивает. Первые пару секунд она сбивчиво набирает в лёгкие воздух, а затем первым делом смотрит на время. Пять двадцать четыре. Сбор на улице в шесть тридцать, значит у голубоглазой есть чуть больше часа. Вставать совсем не хочется, а идти умываться и завтракать – так подавно. С лица девушки стекает капля липкого пота, вынуждая организм всё таки подняться и пойти в ванную. Холодные потоки воды ободряют слабым покалыванием ладоней. Солнечные лучи проникают сквозь открытое настежь окно, пока с улиц доносится тихое щебетание птиц. Погода, на удивление, сквозит непривычной ясностью, унося все тревоги вместе с широкими облаками. Раннее утро пахнет травянистой сыростью и цветочным опылением. Подобная атмосфера заряжает чем-то приятным. По крайней мере, пока Райли не выходит на улицу. Команда находится почти в полном сборе и Вэлл, конечно же, тоже стоит среди остальных. Весь настрой рушится под ногами блондинки и она спешит зайти в автобус одной из первых. Металлические ступеньки чуть скрипят, когда толпа подростков забирается в транспорт. Поднимается гул, люди просыпаются, а Райли тушуется на самом дальнем одиночном сидении и безразлично поглядывает в окно. Она может нутром ощущать пристальный укол тёмного шоколада, внимательно изучающего девушку. Конечно, Вэлл ждёт ответного взора, но Андерсон из последних сил останавливает себя. Потому что знает, что если посмотрит Ортис в глаза – та сразу всё поймёт. Без слов. Будет достаточно жалостливого выдоха и хмурых бровей, чтобы Райли разрыдалась маленькой девочкой на чужих коленях. Чтобы она сдалась в чужих объятиях и выложила на стол все потаённые чувства, коих скопилось немало. Ведь она продолжает жать газ, изнашивая колёса и двигатель, напрочь отключая тормоза, лишь бы суметь достичь нужного результата. Райли не знает, насколько хватит её подготовки к матчу, но ноющее горло и дрожащие пальцы не несут ничего хорошего. Однако это всё потом, когда она уже сможет победить. Когда сможет искренне улыбнуться Вэлл и поздравить с ошеломительным триумфом. Нужно лишь оправдать ожидания. Чужие, или свои – без разницы. Сознание давно вывернуло душу наизнанку, раздробило конечности, чтобы собрать её заново. В более лучшую версию. В достойную версию. В этой игре нет места эмоциям. Телом управляют заранее продуманные сценарии, отточенные до совершенства рефлексы и отрезвляющая ответственность. Потому гул сокомандниц стирает грани существующего восприятия, погружая в анализ возможных исходов, пока отработанная до автоматизма стратегия прокручивается снова и снова. Вэлл старается подбодрить волнующихся подруг, ведь многие из них тоже заканчивают последний год обучения. Не смотря на сложные экзамены, вся их фокусировка полностью отдаётся вечным тренировкам. Ортис мотивирует своей улыбкой. Лёгкой и совершенно открытой. Она повторно произносит вызубренную тренером стратегию, изредка бросая на Райли взволнованные взгляды. Конечно, ответа на них она не получает. Конечно, это ранит. Автобус потряхивает, солнце сильно слепит и вынуждает прикрывать окна шторками. Тренер делает несколько остановок, проводит подобие зарядки, и даёт множество наставлений, когда автобус проезжает улицы оживлённого Лос-Анджелеса. Нервы затягиваются в тугие узлы, страхи подают агрессивные поводы вернуться. Все они боятся, все они не верят. До матча осталось три часа.