Эпилог. Начало чего-то нового.

***

Месяц спустя. Шум оживлённых улиц летнего Сан Франциско разливается родной мелодией бесчисленных голосов. Обжигающе яркое солнце опаляет граждан светлыми лучами, пробирая долгожданным теплом под кожу. Шустрый ветерок гоняет зачатки лета по тёмным закоулкам зданий, сопровождая занятие весёлым свистом довольной пышной листвы. Вэлл расслабленно оглядывает парк и глубоко вдыхает. Стрелки наручных часов ритмично тикают вокруг циферблата, заставляя тело неосознанно напрячься. Волнение подступает где-то на фоне сознания, когда все раздумья прерывает громкий топот кроссовок. Их владельца Ортис узнает из сотни. Райли останавливается прямо за спиной брюнетки, наполняя лёгкие необходимым кислородом, и начинает невнятно говорить без остановки. — Прости пожалуйста, я просто проспала, а потом не могла найти телефон, а потом дверь забыла закрыть и всё как-то так получилось... — Андерсон нервно потирает шею, бегая глазами по слишком уж спокойному лицу Вэлл. Девушка, повернувшаяся почти с самого начала монолога, с неким вопросом смотрит в ответ, отвлекаясь, только чтобы проверить время. — Райли, ты опоздала всего на семь минут. — в голосе мелькает подобие насмешки, которую моментально пресекает отрезвляющая серьёзность. Ей давно стоило привыкнуть к таким беспочвенным переживаниям блондинки. — Я знаю, просто вдруг тебе надо куда-то спешить, да и опаздывать на встречи не очень приятный жест. — напряжение вокруг Райли настолько возрастает, что его можно спокойно прорезать ножом и использовать в качестве прочнейшего щита. Вэлл слабо вздыхает и осторожно касается чужой ладони, что продолжает беспощядно растирать бедную шею. Красное пятно слабо пульсирует под таким агрессивным напором, но Райли, похоже, это не сильно волнует. Ортис хочет нахмуриться и вновь затронуть тему не самых приятных привычек Андерсон, но вместо этого слабо улыбается и настраивает между ними зрительный контакт. — Ты же знаешь, что я выделила весь день на нашу встречу? Тебе не стоит волноваться. И извиняться тоже. — Но.. — уже хочет возразить Райли, как слова моментально проглатываются, не оставляя и следа. Она застывает, словно игрушечная кукла, продолжая безотрывно наблюдать за действиями Ортис. Брюнетка смазно касается губами чужих костяшек и расплывается в довольной ухмылке, оценивая результат маленькой шалости. Потерянная, словно новорождённый птенец, Райли хлопает глазами и заливается предательским румянцем, словно ей вовсе не пятнадцать с половиной лет, а только стукнуло тринадцать. Вэлл сжимает чужую ладонь, улыбаясь ещё шире преждего, и аккуратно поглаживает большим пальцем запястье. Прошло уже больше минуты, а реакции со стороны блондинки не поступает. — Хей, Земля вызывает Райли, приём. — Ортис взволнованно машет ладонью перед блондинкой. — Ты вообще живая, Миннесота? — прозвище вырывается с заметным беспокойством, ибо вдруг её приёмы окончательно доломали встревоженную кучку бунтующих эмоций подростка напротив. Андерсон молчит ещё пару секунд, а затем вдрун резко утопает в заливистом смехе. Она даже сгинается пополам, не в силах устоять перед очередными спазмами оглушительного смеха. Ортис в непонимании наблюдает за блондинкой, на серьёзных намерениях готовясь вызывать скорую, если вдруг этот приступ не закончится. К счастью, уже через пару секунд звонкий голос начинает затихать. Наконец придя в себя и достаточно отдышавшись, Райли решает поведать Вэлл причину такой странной реакции. — Ух, извини. Я просто вспо-вспомнила, — всё ещё слегка посмеиваясь, начинает Андресон. — что перед приходом сюда какой-то бездомный держал меня за руки, благодаря за купленную воду. Новая волна смешков накрывает блондинку и на этот раз уже она наблюдает за каменной статуей по имени Валентина Ортис. Проходит ещё мгновения, пока брюнетка не начинает крыть ругательствами всё подряд и отплёвываться от прошлых действий. Андерсон и не думает затихать в искреннем смехе, ощущая на душе такую, до звона в ушах, приятную теплоту, что улыбка проскакивает отличным дополнением к букету позитива. — Райли блин! — бурчит Вэлл и, сама того не замечая, улыбается как самый последний идиот. — Прости, но жинзь жестока. 1:1, солнце. Андерсон ехидно уходит вперёд по одной из дорожек парка, пока брюнетка на секунду задерживается позади и задумывается о всём происходящем. Прохлада, присущая началу лета, приятно расходится по телу, а несокрытое от глаз небо ослепляет чистым голубым пятном. Ну и конечно же вдали стоит Райли, пытаясь что-то сказать Вэлл, но ветер почти полностью заглушает чужой голос. Поэтому Ортис спешит нагнать блондинку и улыбнуться родному блеску в глазах. — Может по мороженому?

***

День проходит непривычно хорошо. Райли подмечает это совсем неосознанно, скорее даже по привычке. Затишье после всех тех ужасающих событий длится до невозможности долго. Будто есть какой-то подвох, какое-то условие. — Райли? Ты вообще меня слушаешь? — Вэлл моментально возвращает блондинку в реальность, сверля её обеспокоенным взглядом. — А? Да-да, извини. Просто кое-что в голове не укладывается. — девушка невольно обводит взглядом контур собственных ладоней, крепко сжимающих друг друга. — Поделишься? — без особой надежды спрашивает Ортис, уже готовая получить мягкий отказ и перевод темы. Ведь так происходит почти в стах процентах подобных случаев. Тишина между ними длится ужасающе долго. За это время они успевают дойти до небольшого моста, уложенного из массивных гранитных плит и пройти почти половину пыльной дорожки вдоль старых металлических оград. — Знаешь, в последнее время мне кажется, что всё происходящее сейчас совсем скоро закончится. — Райли не может ответить себе, почему начала говорить. Просто кажется, словно это правильно, словно так надо. Поэтому и отступать назад совсем не хочется. — В каком плане, "закончится"? — Вэлл решает осторожно прощупать почву чужих переживаний, прежде чем начать успокаивать, или убеждать в чём-либо. — Ну, ты уедешь в колледж, я буду всё также учиться и играть в "Жар-птицах", надеясь хоть на часик встретиться с тобой. И буду раз за разом вспоминать ту последнюю игру, винить себя за глупость и то, что заставила тебя волноваться. — от сказанного у Райли неожиданно пересыхает в горле, выталкивая из грудной клетки остатки воздуха. — Я буду желать поговорить с тобой, или насладиться коротким взглядом. Буду слишком много думать о тебе и опять погрязну в этом водовороте неправильных и глупых мыслей. — на коротком вдохе договаривает Райли, прежде чем резко замолчать и с силой прикусить нижнюю губу. Повисает тягучее, молчаливое ожидание, пока в голове Андерсон снова и снова прокручиваются последние реплики. И их смысл. Ох чёрт, этого она говорить точно не собиралась. Да и в принципе ничего общего с начальной темой эти слова не имеют. Для Вэлл подобное наверняка прозвучало странно и жутко. — Что ж... — тихим низким голоском начинает Ортис, заламывая худощавые пальцы. — Могу я считать это признанием? — ехидная ухмылка расплывается на лице, словно только что прозвучал глупый прикол, а не излитие души наружу. Но глаза у брюнетки горят. Тёплым угольком пламя обвалакивают дрова радужек, словно вечерний костёр у опушки леса догорает последними языками пламени. За огненным хаосом скрывается невиданное облегчение и кислотно-опьяняющая, разлитая по венам радость. Райли хочется запищать и запрыгать на месте от осознания, но вместо этого она быстрым движением берёт чужое лицо в свои ладони и касается уголка губ смазным поцелуем. Совсем невинным и скорее дразнящим, так как сама блондинка отходит назад почти в ту же минуту. На этот раз ухмылка скользит по её губам, а слабый, призрачный привкус чужого тепла приятно разливается по сердцу. — Думаю, что можешь. 2:1, догоняй. Вэлл негромко посмеивается и театрально закидывает голову наверх, изображая картину зверской жестокости по отношению к себе. Между ними зарождается нечто большее, чем всё прошлое вместе взятых. Нечто лёгкое, приятное и позволяющее вдохнуть полной грудью. Иллюзорные страхи растворяются под напором этого сотканного и нового. Кажется, что всё будет хорошо. Ведь, по крайней мере, они изо всех сил будут стараться ради их будущего.