Часть 7. Открыться для себя.

***

Отвратительный писк пронзает черепную коробку, словно ударом тока. Реальность вокруг трескается и кажется всего лишь ненастоящей картинкой кино. Или глупой мелодрамой на худой конец, лишь бы не реальным миром. Вэлл с трудом сглатывает вязкую слюну. Это ведь не правда? Это не может быть правдой. Второй период заканчивается со счётом 3:2 в пользу "Жар-Птиц" и потерей одного из основных нападающих. По крайней мере, так объявляет комментатор. Ортис же безотрывно наблюдает за медиками, которые в мгновение ока уносят Райли куда-то за пределы виденья. Рука неосознанно сжимает клюшку до побелевших костяшек, разносясь по телу импульсами дискомфорта. Утаскивать Вэлл на скамейку приходится почти что с силой, так как вытянутое, словно струна, тело не реагирует на обрывки фраз и быстрые касания. Звон в ушах заглушает всё пространство вокруг, тянет за собой на дно. Вэлл пытается вдохнуть, но получает только нестерпимое жжение в рёбрах и глухое бульканье собственной глупости. Команда рядом шокирована не меньше. Пока тренер разбирается в ситуации, остальные девушки молча кидают взгляды между капитаном и друг другом. Огромный ком из непонимания и недоверия делится поровну, затыкая глотку каждого. Атмосфера перерыва ощущается совсем не легко, скорее обременяюще, сильнее поглощая в попытки осознать происходящее. Ведь вот секунду назад Райли забивает свой такой желанный, третий гол, а прямо сейчас её увозят, по словам тренера, в городскую больницу. Нет, так не должно быть. Финальный период Вэлл думает, что не переживёт. Целые моря из необузданных эмоций сейчас бурлят адским котлом в горячем огне. А рядом уже готово ведро кубиков льда, будто желая максимально продлить страдания хоккеистки. Впрочем, Ортис не сильно против. Улыбка слепящая всплывает сокровенным образом перед глазами, и Вэлл на секунду задумывается, что не может ничего разглядеть за яркой стеной. Фальшивое солнце утопает за горизонтом, оставляя напоследок призрачное тепло мягких лучей. Вэлл упивается блаженным светом и не может вспомнить точно, когда именно поддалась чужой уловке и самовольно выбросила ключ из этой искусственно-счастливой ловушки Андерсон. Злостные змеи расползаются не только на поле, но и глубоко в душе. Ортис может поклясться, что шлем непривычно душит и душит, перекрывая пути отхода. Вина проламывает грудную клетку тяжёлым грузом, разбрасывая острые части рёбер во все стороны. Из этой прострации девушку вытаскивает треск льда, словно угольки разгорающегося костра, и заставляет моментально включится в игру. Соперник проезжает совсем близко, привнося за собой животный инстинкт защитить своё. Свои ворота. Вэлл бросается за нападающей, что гордо замахивается над головой для удара, как в последний момент успевает отнять шайбу, мигом уносясь на половину противника. Адреналин забирается под кости, смешиваясь с алой кровью самоотверженной жертвой, и открывает второе дыхание. В голове Ортис теряются удушающие мысли своей безответственности, сменяясь сердечной клятвой собственного сознания. Победить. Она обещала победить. Сейчас они лидируют, поэтому нужно либо увеличить отрыв, либо не дать себя догнать. Скрепя зубами, приходится выбирать второе. Вэлл старается не задумываться ни о чём, следуя отточенным годами рефлексам и холодной стратегии, однако этого еле хватает. Враг знает её с головы до ног и использует эту возможность на максимум. Несмотря на трудности, "Жар-Птицы" стойко продолжают держать оборону. Только и пробиться дальше не могут, ведь скорость и ловкость Райли служила лишь эффектом неожиданности, этаким козырем в рукаве. А теперь внимательность "Гадюк" выкручена на максимум и использовать юркий подход изворотливого птенца не представляется возможным. Колосальный опыт конечно помогает не вестись на уловки соперника, но разница уровней всё равно ощущается. Более чёткие удары и уверенные шаги. Более сложные связки и холодные взгляды. "Жар-Птицы" на их фоне меркнут, остужая пыл в удушающих объятиях врага. Но забить всё равно не дают. Последние секунды растягиваются на томительную вечность. В руках "Гадюк" медленно осыпается победа, в то время как когтистые лапы "Жар-Птиц" сильнее сжимают скользкое тело. Осаждающее кольцо поражение застёгивается своеобразным ошейником, окатывая ведром ледяного осознания. Они проиграли. Вэлл не может сдержать самодовольной усмешки, метая искры в сторону соперников. Гордость продолжает нарастать, пока в один момент не трескается пополам. Яркость фальшивого солнца снова даёт о себе знать.

***

Тёмно-фиолетовый небосвод покрывает весь город мрачным куполом. Звёзды ярко сверкают на безграничном полотне, презрительным холодом забираясь под кожу. Каждая из них пронзает тонкой иглой и вынуждает Вэлл вновь принять сидячее положение. Сердце ноющей трагедией отбивает медленные удары, глубокой вибрацией разрастаясь по телу. Неподъёмные грузы головного мозга начинают больно вдавливаться глубже, а ясность зрения заметно плывёт. Шум за окном задувается в комнату вместе с ночным ветерком, позволяя и неосязаемому мерцанию звёзд посылать колючие упрёки. Она была слишком доверчива и поплатиться теперь придётся другому человеку. Видела же подозрительное состояние Райли. И неужели, после всех тех тревожных звоночков, так просто поверила словам самоотверженного подростка? Вэлл до крови кусает бледные губы. Взгляд тёмно-карих глаз безустанно сверлит серый потолок, пока в голове продолжается слайд шоу из прошедших событий. Звёзды в ярко-голубых глазах источают уже не просто желание победить, а сковывают тело кровавыми цепями из непреклонной задачи размазать по стенке. Не очень то уж здоровая позиция. Усталость подкрадывается незаметно, помогая наконец затушить пожар из необдуманных предположений и беспричинной самокритики. Сон тянет за собой в царство успокаивающей лёгкости, обволакивая мягкой пустотой. Вэлл прикрывает тяжёлые веки, размышляя над тем, что с утра следует навестить Райли и сказать всё то, что крутится в голове. Обязательно сказать.

***

Вязкий холод пробегает сотнями дорожек по правой руке, вытягивая сознание из давящей неопределённости. Чужое касание отчётливо запечатывается в памяти, ведь Райли способна узнать эти руки из тысячи. Кости ломит, словно хорошенько прошлись молотком, а язык вязкой массой прилипает к нёбу. Совсем слабые судороги сводят конечности резкими выпадами, не давая блондинке возможность уснуть. Часы над ухом медленно тикают тонкими чёрными стрелкамм, вынуждая мозг в сотый раз продумывать дальнейшие сценарии события. Вэлл определённо сидит совсем близко и ждёт долгожданного пробуждения Райли, но радости от этого блондинка совсем не ощущает. Врёт. Андерсон глубоко вдыхает влажный, отдающий терпким спиртом и непонятными препаратами, воздух и сжимает руку в ответ. Настолько слабо, что кажется, можно легко спутать с очередной судорогой или чем-то похожим. Но сбоку сразу слышится тихий шум, давая голубоглазой понять – она заметила. Райли пробирает дрожь животного ужаса, когда здравый смысл приходит на смену приторно-розовой киноплёнке восприятия и наконец разбирает всю ситуацию на части. Вэлл сидит рядом. Вэлл. Сидит. Рядом. О-Чёрт-О-Чёрт-О-Чёрт. Сердцебиение моментально теряет всякое самообладание, серые клеточки уставшего мозга пытаются думать. Не важно о чём, главное не позволить им бездействовать. Сухость в горле решает взять всё в свои силы, подавая активное желание выплюнуть свои лёгкие наружу. Райли неосознанно утопает в приступе сухого кашля, пока чья-то рука заботливо протягивает пластиковый стаканчик с водой. Андерсон приходится наконец открыть глаза и встретиться с чужим встревоженным взглядом бронзовых очей. Создаётся впечатление, что одного стакана совсем мало. Ситуация странно наколяется. Лучи утреннего солнца падают на лица обеих девушек, мягко переливаясь жёлтыми оттенками на волосах. Райли спешит отвести взгляд хоть куда-нибудь, лишь бы не на взволнованный блеск в наигранном спокойствии напротив. Подсознательное действие заметно огорчает напряжённую Ортис, что сильнее сжимает чужую ладонь. — Райли, — голос до мурашек твёрд и низок. По крайней мере, блондинка на секунду вздрагивает от ледяного шлейфа за собственным именем и кусает внутреннюю часть щеки. Глубокий вдох и рваный выдох. — Посмотри на меня, пожалуйста. — непоколебимая сталль в конце ломается, трескается на острые лезвия, успешно протыкая сердце Андерсон. Просьба из уст Валентины звучит искренне, и Райли даже не замечает, как глаза начинают неприятно щипать пробитием самого дна. Хотя кажется, куда ещё ниже, особенно для неё. Райли прямо сейчас готова упасть перед брюнеткой на колени, только чтобы перестать слышать такой до одури успокаивающий голос. Заветное "пожалуйста" перекатывается на языке горьким послевкусием, затекая в глотку ядовитой виной. Её взгляды не стоят отчаянных просьб чужих речей. Но Райли покорно подчиняется и смотрит. Внимательно, не контролируя эмоции в небесных радужках. Изучает каждую деталь лица напротив, запоминая её до конца своих дней, и готовится к тому, что такая возможность является последней. Краска с пряди Ортис заметно смылась, оставляя бледное подобие былого цвета. Металлические украшения красиво блестят в ушах, отражая искры солнечного света. Уставшие глаза цвета закатного города и горячего чая жадно впитывают атлантическую гладь ответных переглядок, в немом понимании разрушая выстроенную стену. Крушение дамбы выбрасывает на поверхность потаённую в груди усталость и стыдливое принятие странных чувств. Как Райли и предполагала, всё слишком открыто и прозрачно. Всё читается между строк, словно в позорном личном дневнике маленькой девочки. Теперь остаётся только стойко вытерпеть чужой уход и можно вдовль нарыд... Вэлл прерывает всякие рассуждения на корню. Она резко, но до безумия осторожно обнимает блондинку, прижигая кожу на шее холодными касаниями. Она очерчивает плечи, невесомо гладит по спине, от чего последние крупицы образа сильной королевы канут в лету. Несколько капель горячих слёз падают на больничную рубашку, принося за собой невиданное за эти недели облегчение. Кажется, что сейчас всё до невозможного хорошо. И больше не надо ничего, кроме желаемой ладони на спине. И если ради этого придётся пройти через весь этот ад ещё раз, то Райли будет готова хоть на два круга сразу. — Для чего всё это было? — Вэлл подаёт голос неожиданно, вызывая новую волну дрожи в худом тельце. Райли мысленно проклинает умение человеком разговаривать, ведь эгоистично промолчать она точно не сможет, но и посвящать брюнетку в бурю прошедших эмоций не очень хочется. — Я не хотела, чтобы ты бросила хоккей. — бормочет Андерсон тихо-тихо, чувствуя себя полной идиоткой. Но даже не подозревает, что Вэлл сейчас думает о себе то же самое. Неужели то необдуманное высказывание так сильно подкосило бедную девушку? О, Ортис определённо хочет сейчас хорошенько врезать себе и голубоглазой по лицу. Себе, потому что сказала какой-то бред, а Райли, потому что в этот бред поверила. Но несмотря на подобный исход, в груди у Вэлл непривычно жжёт от осознания, что кто-то готов пойти на такое из-за её слов. И боже мой, кажется страсть к саморазрушению этой девчонки сводит Вэлл с ума. — Эй, Миннесота, — брюнетке приходиться изрядно постараться, чтобы скрыть нарастающую тревогу в голосе. — Никогда, слышишь? Никогда не ставь других выше себя. Ты могла умереть из-за глупых желаний других. Цели не стоят таких средств, понимаешь это? В ответ гробовая тишина, а Райли лишь сильнее прижимается к чужому телу, иногда слегка вздрагивая. Вэлл может отчётливо ощущать бешеный ритм сердца и быстрые вдохи. Множество новых и неопознанных ощущений смешиваются безграничной какофонией разнообразных эмоций. Страх признать собственную слабость сейчас сковывает девушку по рукам и ногам, не позволяя принять настоящее. Ортис даже без чужого ответа приходит к выводу, что её не то что не поняли, даже не услышали толком. Ситуация гораздо хуже, чем можно себе представить. — Райли, — Вэлл медленно отстраняется, устанавливая зрительный контакт с потерянными зрачками собеседницы. — Ты слышишь меня? — слабый кивок головы. — Скажи мне ответ. Пара секунд молчания и хриплый вдох. — Да. — Умница, а теперь сможешь сказать мне, что тебя беспокоит? — Вэлл моментально замечает, как напрягается девушка напротив. В её глазах начинают мелькать все ощущаемые сейчас эмоции, но этого мало. Ортис нужно заставить Райли проговорить всё вслух. — Я...Я не знаю. И не думаю, что это как то важно... — Райли сглатывает, хмуря тонкие брови. — Мне это важно. — уверенно продолжает Вэлл, не позволяя увести взгляд куда-то в сторону. — И не только мне. Твои родители будут здесь через двадцать минут и им важно твоё состояние. Вся команда место себе не находит, ведь им тоже важно твоё состояние. Твои подруги, Бри и Грейс, продолжают каждый день спрашивать про тебя и твоё самочувствие. Нам всем важна ты и твоё состояние, так что послушай наконец себя и перестань гнаться за желаниями других. Пожалуйста. Райли крепко сжимает ладонь в кулак, сильнее хмуря светлые брови. Уже вторая просьба от Вэлл разрастается отвратительно тугой лозой вокруг сердца, пропитывая чёрной смолой собственные убеждения. Противоречивое тепло контрастирует со словами упрямого сознания, не желая позволить себе подобную слабость. Однако блондинка больше никогда не хочет слышать этот умоляющий тон со стороны Ортис по отношению к себе, поэтому набирает побольше воздуха и делает первый шаг. Первый шаг навстречу открытию себя.