Часть 1

      Газ в пол, и рев мотора. Все, что хотелось ощущать сейчас — это ярость и, (о-да!) Вэй Усянь её ощущал. Не щадя свою малышку, он ехал по полупустой дороге мегаполиса. Резко выкручивал руль, объезжая иногда встречающиеся машины, подрезая, он понимал — нарушает почти все правила дорожного движения, но сейчас это было не важно. Важна была только дорога и ярость, которую парень пытался выплеснуть, гоняя по трассе. И плевать на штрафы, которые он получит уже завтра, плевать, что тетушка Юй будет в очередной раз ругать его за это.       Вэй Усянь только что поссорился с любимой шицзе. Цзян Яньли — его старшая сестра, встречалась с парнем, который совершенно не нравился ни ему, ни его младшему брату — Цзян Чэну. «Напыщенный павлин», обычно называли они его и, (о-да!) — было за что: разодетый в дорогие шмотки; думающий, что все ему обязаны; обязаны считаться с его мнением. И, вообще, он всегда прав, а два брата «Бараны тупые, ничего не понимающие в нормальных отношениях». Но разве прилюдно винить человека во лжи — это нормальные отношения? Неужели нормальными отношениями считается, когда не обращаешь внимания на требования братьев — не кричать на неё? Разве можно хватать любимую за руки до синяков, и тащить неизвестно куда, лишь бы Вэй Усянь больше не кричал на него? Разве нормальными отношениями можно назвать то, что этот упырь флиртует с подругами Яньли у неё за спиной, а когда выпьет, так вообще прямо при ней? Живой, мать его, девушке?!       Показушник чертов.       Если бы не Цзян Чэн, Вэй Усянь бы прибил его на месте. Если бы не брат, он бы утащил сестру домой и прочитал кучу лекций о том, какая Цзинь Цзысюань тварь, и почему не следует с ним встречаться. Объяснил… в очередной раз… В очередной раз, он прекрасно понимал: сестра бы покорно выслушала его, а потом, при первом же вежливом жесте, побежала, несмотря ни на что, к этому павлину обратно. Ей достаточного одного сухого «прости» с его стороны, чтобы расплавиться, как масло на сковороде, и обратно прыгнуть к нему в объятья.       Вэй Усянь прикуси губу до крови, — Черт!       Он понимал, что сестра безоговорочно влюблена в этого абьюзивного человека и ничего не мог с этим поделать. Мог только терпеть, как и она, оскорбления в их адрес, об их «ненормальной семейке», и все тут.       Ночной город. Дорога, усыпанная множеством фонарей, успокаивали его. Большая скорость успокаивала его. Он любил это ощущение, когда буквально вжимает в кресло водительского сидения, и ты несешься по полупустой трассе и все то, что так тревожит, уходит на второй план. В такие моменты есть только он и дорога, но когда-то все было по-другому.       Вэй Усянь остановился на светофоре, он не любил эти чертовы светофоры всей душой, они всегда разрывали его между трассой и скоростью. Краем глаза он заметил остановившуюся рядом машину. Черную, как само ночное небо, с небольшими вставками молочного цвета на переднем бампере и дверях, кажется, Ламборгини авентадор. Что его удивило, так это абсолютно белый кожаный салон, в котором за рулем сидел мужчина, на вид лет тридцати, с изящно прямой осанкой. Вэй Усянь удивился — разве так можно водить машину? Почему бы не откинуться на сиденье, и не наслаждаться дорогой, скоростью и всем, что может дать прекрасное ночное время на трассе?       Пока он задумчиво осматривал машину рядом, профиль мужчины повернулся в его сторону. На Вэй Усяня смотрели глаза цвета янтаря, переливающиеся от бликов ночных огней, в которых, если присмотреться, можно было увидеть заинтересованность. Лицо мужчины было серьёзным, кожа бледная, почти прозрачная. Вэй Усянь наконец-то перестал таращиться на машину и поднял взгляд на мужчину, а потом, кажется, умер. Он встретился с мужчиной взглядами, и мир остановился. Эти глаза, это лицо, острые скулы и манера всегда держать прямую осанку показались ему до боли знакомыми, и он не мог оторвать взгляд. Единственное, что смогло вернуть его в реальный мир — это сигнал светофора, который, наконец, сменил красный свет на зеленый. Вэй Ин с силой оторвал взгляд от чужого лица и, ударив по газам, помчался вперёд. Он не увидел, как его проводили взглядом, как лампочки левых поворотников Ламборгини выключились, и машина поехала прямо, следом за ним.       — Что это только что было? — задал Усянь сам себе вопрос, прикусив недавно появившуюся ранку на губе, шикнув от боли. — Черт бы побрал этого Цзян Чэна, и этого Цзинь Цзысюаня! — выругался парень, потянувшись к телефону, чтобы переключить трек.       Вэй Усянь любил фонк, под него любая поездка была лучше, чем в компании кого-либо. Этот жанр музыки был невероятен, он мог помочь как расслабиться, так и заставить выплеснуть всю свою ярость наружу. Но, кажется, именно сегодня он никак не мог помочь ему, как и высокая скорость с длинной дорогой — тоже.       Посмотрев в зеркало заднего вида, он слегка удивился: та самая машина с перекрестка догоняла его. Вэй Усянь решил прибавить скорости и попытаться скрыться от преследующей его машины. Впереди огромный, крутой поворот. Парень надеялся, что это замедлит Ламборгини. Сердце кольнула боль, и он не хотел сталкиваться с реальность, когда на душе скребли кошки.       Проехав поворот, и убедившись, что машина больше не нагоняет его, Усянь вспомнил одно укромное место на окраине города, которое можно было бы легко назвать диким пляжем.       Обычно он туда приезжал в компании брата, и их лучшего друга Не Хуайсана. Они часто оставались там на ночлег в общие выходные, захватив кучу выпивки, палатки, походные стол со стульями, пакеты закусок и блютус колонку. Друзья весело проводили время, разговаривая на простые темы, а когда напивались — раскрывали друг другу душу. В один из таких дней они сидели у кромки моря, обсуждая истории, связанные с их учебными буднями. Никто не понял, как это вышло, но речь зашла о том, с какой девчонкой с курса кто хотел бы встречаться.       — Не интересует, я гей, — сказал Усянь с таким спокойным лицом, будто рассказал о любви к сычуаньскому перцу.       — Я… кажется, тоже — промямлил Цзян Чэн.       — Пффф!.. Удивили, блин, — фыркнул Хуайсан. А потом завопил: — За пополнение в наших рядах! — И радостно отхлебнул прямо из горла бутылки.       С тех пор между лучшими друзьями не возникало неловких вопросов, и они всегда были готовы прийти друг другу на помощь, и добрым советом, и «вторым пилотом».       Со временем Не Хуайсан стал больше времени проводить в обществе старшего брата и его окружения. Не Минцзюэ решил взяться за образование брата, практически не выпуская того из своего поля зрения. А Вэй Усяню с Цзян Чэном, не страдающим такой проблемой, оставалось только проводить последние месяцы друг с другом, иногда пререкаясь, а иногда давая взбучку парню шицзе.       И все-таки усталость легла на его плечи, как невидимое покрывало, и очень сильно давила. Вэй Ин дернул плечами, пытаясь его сбросить, но не вышло. Он завернул на знакомую дорогу, и спустя минут десять, проехав мимо негустого леса, оказался на берегу моря. Луна тускло освещала пляж, расплываясь серебристой гладью вдоль воды, волны лениво облизывали выступающие из песка камни у самого берега, а соленый воздух приятно обволакивал легкие. Вэй Усянь вышел из машины и поглубже вдохнул, наслаждаясь невесомым вкусом соли во рту. Вот, кажется, сейчас ему стало наполовину легче, чем было пару часов назад. Поставив машину на блокировку, он, попутно снял кроссовки с носками и кинул их где-то возле берега, закатал штанины до колен, и, обжигая ступни о ледяной песок, ступил в объятья теплой морской воды, отчего по всему телу прошли невесомые мурашки — прекрасное чувство, будто он оказался дома. Но и этот миг наслаждения оказался варварски прерван, звонящим телефоном в кармане. Парень медленно вынул телефон и, не глядя на имя абонента, терзавшего его звонком, ответил.       — Слушаю внимательно.       — Ты где есть, дерьма кусок?! — выругался на него с той стороны брат. — Ты время вообще видел?       — Видел, — сухо ответил Усянь, — а что, дорогой братец, переживаешь за меня? — Спросил он, поглядывая на левую руку, на которой красовались золотистые часы. Уже пять часов утра, начинался рассвет, он опять прогонял всю ночь.       — Мама с папой волнуются, — спокойнее ответил Цзян Ваньинь, — и мы с шицзе тоже. Она очень переживает, потому что так сильно на тебя накричала. Волнуется, что слишком задела тебя словами, — в голосе слышалось, что брат пытается строить обиженку. Вэй Усянь знал — на самом деле тот дуется на то, что Усянь не взял его с собой проветриться на ночной поездке.       — Когда это вас начало беспокоить где я, и что чувствую? — Спросил с грустной ухмылкой парень.       Стоя по щиколотки в воде, он смотрел в морскую даль на серебро волн в лунном свете. Но спокойствие его продлилось недолго, свободным ухом он уловил шум за спиной и встал вполоборота, осматривая подъезд к своей машине. Издалека к Вэй Ину приближался холодный свет фар. Когда автомобиль подъехал и остановился рядом с его, парень признал в нем Ламборгини, что ехала за ним всю дорогу от светофора.       — Цзян Чэн, я скоро буду дома. Иди ложись спать и не дуйся, что я уехал без тебя.       — Не вернешься в течение часа, я тебе ноги переломаю! — Вэй Ин услышал уже привычное проявление братской любви.       Под заглушенные ругательства брата, Вэй Усянь сбросил звонок, наблюдая. На пляже было не так светло, как на трассе, поэтому лицо мужчины, покинувшего салон авто, было плохо видно. Но эти янтарные глаза будто горели в темноте.       Парень только заметил — его ночной преследователь был одет в черный спортивный костюм, но при этом выглядел привлекательно — статное телосложение, абсолютно прямая осанка и модная короткая стрижка. Он излучал всем своим видом благородство, но Усянь знал, что серьезное, каменное выражение лица немного портило картину. Вэй Усянь знал это лицо слишком хорошо. «Что за блядство?! Жизнь — злая сука!» — материться хотелось не только про себя. Наверно, дело было в том, о чём он не хотел вспоминать, даже тогда, когда всё понял на перекрёстке. Мужчина осматривал Вэй Усяня, тот, в свою очередь, решил не уступать, и тоже откровенно пялился в ответ.       Преследователь, кажется, тоже решился помочить ноги в соленой воде и, не отрывая взгляда, снял кроссовки, закатал штанины, немного замявшись у берега. Затем он начал приближаться. Внутри все свело от волнения. По мере того, как мужчина приближался, Вэй Ин заметил, как сам начал понемногу отходить назад, тем самым погружаясь глубже в воду.       — Вэй Ин? — будто уточняет мужчина глуховатым голосом. И Вэй Усяню показалось, что вот сейчас у него точно уйдет земля из-под ног.       — Лань Чжань! — Выкрикнул он, продолжая пятиться от мужчины напротив. Короткий кивок, и тут уже Вэй Усянь начал наступление, широко улыбаясь своей самой яркой улыбкой, но взгляд был холодным. — Сколько лет?! Сколько зим?! Что забыл в Китае?       Лань Ванцзи остановился, молча пялясь. В глазах будто застрял вопрос: «И это все, что ты хочешь узнать?»       О нет, конечно же нет. Это не все, наивный Лань Чжань. Но то, что хотел бы узнать или сказать ему Вэй Усянь проявилось неожиданным образом. Вэй Ин наигранно ласково протянул руку к щеке Ланя, слегка погладил, а затем со всего размаха дал пощечину. Шлепок от соприкосновения кожи с кожей будто эхом пролетел по округе. Сил в пощечину было вложено немало, потому что направленная на Вэй Усяня голова Лань Ванцзи, теперь смотрела в сторону. Мужчина с силой сжал челюсти, повернул голову, глаза горели огнем, но он молчал.       «Что ж за день сегодня такой?! Лучше бы с Цзян Чэном остался!..» — Думается Усяню, он устало опускает голову вниз, подпирая лоб ладонью. Сначала он поругался с тетушкой из-за его штрафов за вождение, потом поругался с сестрой из-за ее мерзкого парня, а теперь — пожалуйста! Его бывший объявился из Америки. «Будто тебя тут ждали», — Вэй Ин никому бы не сознался, что близок к панике.       Вэй Усянь почувствовал острую головную боль и пошатнулся, чуть не упав в морскую воду. Но крепкие руки спасли его в самый последний момент, надежно придерживая за талию, и потянули наверх. Теперь он стоял на ногах ровно, но был слишком близко к Лань Ванцзи, чтобы не посмотреть ему в глаза, и он посмотрел — вторая ошибка за ночь. Первая — вообще выходить из дома сегодня вечером. Они долго не могли разорвать зрительный контакт. Все было очень просто, не нужно никаких долгих объяснений, Вэй Ин любил этот янтарь и, честно признаться, скучал по нему. Они все еще стояли слишком близко, руки Лань Ванцзи все еще были на его талии. Возможно, сейчас ему показалось, что было слишком жестоко с его стороны — влепить человеку напротив смачную пощечину, но время, увы, нельзя повернуть вспять.       Осмелев совсем ненамного, и игнорируя понемногу утихающую боль, Вэй Усянь медленно поднял руку, и приблизил ладонь к щеке Ванцзи, но замешкался на мгновение, осознавая, что пытается сделать.       — Прости, это было импульсивно, — прошептал он, и, что бы загладить свою вину, аккуратно, стараясь не доставить дискомфорта, кончиками пальцев потрогал ушибленное место.       Лань Ванцзи закрыл глаза и, медленно выдыхая, прильнул к руке бывшего парня, тихо прошептав: — «Я скучал по тебе».       — Твой брат тоже вернулся? — непонятно зачем спросил Вэй Усянь, отнимая свою руку от лица мужчины.       — Мгм, — расстроено выдохнул тот, то ли оттого, что руку убрали, то ли, что про старшего брата спросили.       — Это не из-за него, случаем, Цзян Чэн, весь день как в зад ужаленный? — С веселой ухмылкой спросил Вэй Усянь. — Прости-прости! Запрещено говорить грубые слова. Я понял, — на него посмотрели так, будто действительно собираются утопить.       — Мы не виделись больше четырех лет и все, что тебя интересует — это мой старший брат? — По голосу было слышно — Лань Ванцзи раздражён до предела, в янтарных глазах плескался гнев.       Вэй Усяню захотелось рассмеяться от абсурдности этой ситуации, ведь это он должен злиться.       — Когда ты, не сказав ни слова, свалил на стажировку в Америку, разве спросил, что меня интересует? — высвобождаясь из надежной хватки нежных рук, повысил тон Вэй Усянь.       Он долго вглядывался в глаза напротив, но так и не смог прочесть — о чем сейчас думает его собеседник.       — Вот видишь. Тогда почему ты решил, что меня сейчас может что-то интересовать о тебе? Ни единой весточки за столько времени. Ты не хотел бы для начала объясниться?       Подождав еще немного, но так и не услышав ответа, Вэй Усянь подарил ему разочарованную улыбку, и двинулся в сторону берега. Он не спеша натянул кроссовки, поправил штанины и уже подошел к своей машине как услышал:       — Вэй Ин.       Тот остановился, обернулся через плечо, подождал еще немного, будто ожидая продолжения, разблокировал машину и уехал прочь от этого места, прочь от этого человека, даже не заметив, каким взглядом, полным сожаления, проводил его Лань Чжань.       А что ещё он хотел услышать? Слова извинений? Вэй Ин никогда их ни от кого не слышал, у него никто не просил прощения. Сердце больно сжалось, и внутри сдавило где-то в области солнечного сплетения, головная боль вновь кольнула в области лба. Кажется, сегодня придётся заехать в магазин за очередной дозой никотина.       Домой он приехал только к семи утра, и, стараясь никого не разбудить, и быть незамеченным родителями, которые приехали к ним, хоть и в гости, но были бы не рады застукать Вэй Усяня за поздним (ранним), так сказать «проникновением» в собственную квартиру. Аккуратно пробравшись в свою комнату, которую, слава Богу, не делил с братом, он благополучно нашел Цзян Чэна спящим за своим компьютерным столом. Поймав некую нотку озорства, что может отомстить любимому шиди, за его грязный язык, — Вэй Усянь на носочках подобрался к нему из-за спины и, наклонившись к самому уху, резко ущипнул за бока, прошептав:       — Просыпайся, спящая красавица, трасса не ждет.       Реакция была и бесподобная и быстрая, до такой степени, что Вэй Ин, почти сложился пополам от боли в животе. И тихо посмеивался, чтобы доказать остроумность своей шутки. Цзян Чэн буквально подскочил на месте, резко выпрямившись. Растрепанные волосы, на половине лица отпечаток от руки, на которой тот спал, заспанные, часто моргающие глаза, и рот, готовый ворчать до бесконечности — он лишь замахнулся снова, но не ударил.       — Ты чего так рано? — Ехидно спросил Ваньинь, вновь облокачиваясь на стол рукой. — Приехал бы, когда Яньли проснулась на работу, заодно подвез бы.       Вэй Усянь лишь лучезарно улыбнулся ему и покачал головой из стороны в сторону.       — Ты знаешь, что они вернулись? — продолжил Цзян Чэн мрачнее.       — Угу. Не понимаю, как это произошло? Они же переехали с концом, и не собирались возвращаться. Почему они снова здесь?       — Да, непонятно, — кисло ответил брат. — Я весь день игнорирую одного индивида, кажется, мужского пола, — хмуро продолжил он, косо глядя на смартфон возле клавиатуры.       — О, покажешь? — Кажется, впервые за весь день в Вэй Ине проснулся искренний интерес. И Цзян Чэн, конечно, показал. Лениво дотянувшись до телефона, он открыл сообщения от никнейма «Долбоёб», Усяню в некоторой степени стало жаль Лань Сичэня. С «Любимый», скатиться до такого ругательства.       Сначала не было ничего примечательного, просто поздоровался, сказал, что приедет, попросил о встрече. Но потом стало интересней:              — Я чем-то провинился перед тобой?       — Действительно, это ведь не он уехал на четыре с лишним года в Америку, не сказав ни слова, не он даже не попытался связаться за все это время. Забыл, кажется, что в современном мире существуют международные соцсети, через которые легко связаться с тем, с кем хочешь — едко комментировал Цзян Ваньинь.       — А-Чэн, почему читаешь и молчишь? Если я сделал что-то не так, ты только скажи!       — Цзян Ваньинь, да, я сглупил, что тогда не сказал тебе о том, что уезжаю. Я многое не успел тебе тогда сказать. Я прошу лишь о небольшой встрече, чтобы объяснить свой поступок. Если после ты не захочешь меня видеть — я приму любое твое решение.       — Я сейчас подъеду к твоему дому, выйдешь?       — Я приехал, выйдешь?       — Ты посмотрел в окно, я видел тебя. Если не хочешь выходить один, можешь взять с собой Вэй Усяня. Думаю, ему тоже будет интересно послушать меня.       — Слушай, а он ведь, похоже, до сих пор стоит под окнами нашего дома. — Присвистнул Вэй Усянь, весело поглядывая на сонного брата, — я, когда парковал свою малышку, видел, как мужчина крутился возле нашего дома.       — Правда что ли? — Недоверчиво спросил тот, и поспешил к окну, — блять, реально стоит!       Улыбнувшись какой-то своей мысли, Вэй Усянь просто подошел и встал позади брата, отодвигая шторку побольше, открывая обзор. Внизу, возле белой Ламборгини, действительно, стоял высокий мужчина в белом костюме, и крутил в руках телефон.       — Может, выйдешь?       — Еще чего! — Злобно прикрикнул Цзян Чэн, быстрым движением возвращая шторку обратно, стараясь быть незамеченным, но, увы, его плану не суждено было сбыться, так как на телефон тут же пришло сообщение.       Долбоёб:       — Я видел вас. Выходите, нам действительно нужно поговорить.       И тут, кажется, Цзян Ваньинь взорвался, отправив:       — Катись нахуй! Обратно в свою Америку!       Долбоёб:       — Почему же Вэй Усянь встретился сегодня с Ванцзи, а ты не можешь спуститься на пять минут?       И тут Вэй Усянь понял, что попал, и оказался прав. Цзян Чэн смотрел на него одновременно зло, и с долей любопытства:       — Какого хуя?!.       — Все потом! А пока, пошлешь его вновь? Или, с таким весомым аргументом, все же спустишься? — Выжидающе уставился на него Усянь, нервно постукивая пальцем по подоконнику.       «Ну что за пиздец?» — подумалось Цзян Ваньиню.