Часть 2

      — Не слишком ли ты наряжаешься, для пятиминутного разговора? — Спросил между делом Вэй Усянь, распластавшись на компьютерном столе, уже в комнате Цзян Чэна, помогая брату выбрать подходящую футболку.       — Заткнись, — отбрил тот, беря в руки телефон. — Нормально выгляжу?       — Покрутись, — сказал Вэй Усянь и брат тут же выполнил его просьбу. — Для большего эффекта, лучше бы в пижаме вышел, ей-Богу, — потерев подбородок рукой, выдал свою оценку, за что и получил плюшевой игрушкой по голове.       — Думаешь мне слабо, что ли?       — Нет, нет, — выставил руки в примирительном жесте Вэй Усянь. Цзян Чэн закатил глаза, — иди уже, а то родители проснутся, будет много вопросов, и уже не только к моей скоромной персоне.       Цзян Чэн шумно выходнул, подарив брату убийственный взгляд, и тихо вышел из квартиры. У подъезда, не успев сойти с крыльца, сразу наткнулся на виновника этой клоунады.       Мужчина стоял в паре шагов, и рассвет хорошо освещал его — все такой же подтянутый, идеальная осанка, кожа светлая, как дорогущий белый нефрит, сидящий идеально костюм вблизи оказался скорее молочного, нежели белого цвета. Внимательные карие глаза и ласковая улыбка. Цзян Ваньиня чуть не стошнило от того, как на него смотрели — больше влюбленный, чем дружелюбный взгляд. Парень вздрогнул и тряхнул плечами, пытаясь согнать с себя это ужасное предательское ощущение — предвкушение.       — Пять минут, — напомнил Цзян Ваньинь. И, скрестив руки на груди, выжидающе прожигал собеседника взглядом. Его любопытство брало свое, сверлило внутри дыру.       — Может, лучше прокатимся? — Легкая улыбка, добродушный голос.       Ваньинь был готов убить и Сичэня, и Вэй Усяня, который по-любому сейчас наблюдал за ними через окно. И правда, кинув взгляд на окно своего безбашенного брата, увидел — вот он стоит. Лица толком не видно, стекло отсвечивает. Но Цзян Чэн точно знает, что тот сейчас улыбается своей дурацкой улыбкой, — так и придушил бы! Вернув взгляд на Лань Сичэня, Цзян Чэн гордо приподнял подбородок, в ожидании объяснений. Тот же, в свою очередь, глазами все еще предлагал проехаться по округе.       Ну уж нет, Ваньинь уже не тот наивный простачок, который в свои 20 без долгих уговоров прыгнул бы в машину такого очаровательного молодого мудака.       — Ну же, время — деньги, — посмотрев на часы, поторопил его Цзян Чэн.       — Думаю, не лучшая идея вести такие разговоры на глазах всех соседей, которые сейчас как раз пойдут на работу, — попробовал еще раз Лань Сичэнь.       Цзян Ваньинь тяжело вдохнул, он начинал беситься. Снова посмотрел на окно брата, который наверняка улыбался во все тридцать два и показывал ему большим пальцем вверх. Значит, можно действовать на свое усмотрение, брат в любом случае придет на помощь. Знал он Цзян Чэна как свои пять пальцев — тот действительно хотел нормально поговорить с бывшим парнем. Правда, года три так назад… Сейчас хотелось убить гада. Ваньинь перевел взгляд обратно на собеседника — все в нем, начиная от лица и фигуры, до одежды — раздражало так, что кольцо на правой руке могло, кажется, заискрить.                   Выждав еще пару минут, и заметив любопытных соседок, подумал: «Возможно, он прав, и проехаться не такая уж плохая идея». Зря.       — Проси вежливее, — ехидно потребовал Цзян Ваньинь, прожигая взглядом.       — А-Чэн, прокатимся? — показал свою самую милую улыбку Сичэнь. При этом, где-то в глубине глаз плескались капельки надежды. Кажется, мужчина уже начал сомневаться в успехе, наблюдая стервозное поведение своего бывшего. Но он знал, что сам виноват, и его идея объясниться — единственный шанс.       Цзян Ваньинь заметил это, и, ехидство сменилось на победную улыбку. Он медленно спустился с лестницы и также медленно пошел в сторону Сичэня.       — Хорошо, парень, который сбежал от меня в другую страну, — сделав упор на эти слова, он поравнялся с ночным гостем и подбородком указал за спину Лань Сичэня. — Вон, отличное место для разговора с тобой.       Лань Сичэнь повернул голову в указанную сторону, и увидел мусорные баки. — Цзян Чэн только что… что?! Показал ему, где теперь его место? Кажется, так оно и есть.       «Один:один, гребаный зубрила», — злорадно подумал Ваньинь и непринужденной походкой направился в сторону белой Ламборгини. И, остановившись у пассажирской двери, вопросительно посмотрел на Сичэня, мол: «Мы поедем или нет?»       Мужчина будто резко вспомнил, зачем вообще тут и, оторвав взгляд от мусорных баков, подошёл к своей машине. Открыл дверь для Цзян Ваньиня — ну истинный джентльмен.       Внутри машины было уютно, чисто и опрятно, стоял легкий запах цитрусов от ароматизатора — небольшого лотоса на передней панели. Бежевая мягкая обивка сидений тоже добавляла комфорта. «Умеет жить красиво, подлец!» — негодование всё не уходило от Цзян Чэна.       — Есть предпочтения куда поехать, или без разницы? — повернувшись к пассажиру, спросил Лань Сичэнь.       В голове Цзян Ваньиня было только: «Какой же пиздец…» и «Куда я попал?..» Он повернул голову, чтобы ответить Лань Сичэню, но тут же замер, глупо вытаращив глаза — они были слишком близко, чтобы плеваться ядом напрямую. Какое-то время они просто пялились друг на друга. Один боялся, что разговором всё испортит, другой хотел поджечь эту чертову машину вместе с ее хозяином.       — Предпочтений нет, — спустя несколько секунд разглядывания когда-то любимого лица, ответил Цзян Ваньинь, и повернул голову в другую сторону, почувствовав, как Лань Сичэнь пододвигается к нему ближе, видимо… рассчитывая на поцелуй? — «Совсем кукухой поехал?» — мысли Цзян Чэна вмиг стали гневными.       — Что ты делаешь?! Ты хотел всё объяснить, разве нет?       — Да, прости, — сжато ответили ему, все с той же заискивающей улыбкой.       Когда автомобиль начал движение, парень немного расслабился, и погрузился в сомнения. Никаких объяснений он до сих пор не услышал. Интересно, переживет ли его колотящееся сердце это утро. Хотелось орать на себя за слабость. Уж слишком приятно было снова оказаться в компании этого… бывшего.       На небе уже вовсю рассвело, заря растянулась ярко-розовой пеленой по безоблачному горизонту. Ранние лучи забивались в окна домов, мешая ничем не занятым счастливцам мирно спать, и заставляя мечтать о плотных шторах.

(Обязательно к прослушиванию: Solitude Felsmann + Tileym Reinterpretation, M83, Felsmann + Tiley)

      Город уже проснулся, и машин стало значительно больше. Кто-то торопился, переходя дорогу по пешеходному переходу, с благодарностью кланяясь пропускающим их автомобилистам. Глядя в окно пустым взглядом, Цзян Чэн провалился в неприятные воспоминания, как в ледяную воду.

***

      Это было обычное утро обычной субботы, он отсыпался после вчерашнего свидания, стараясь отдохнуть как можно дольше. Но этому не суждено было случиться, потому что его брат, который вообще не ранняя пташка, вдруг залетает к нему в комнату и начинает тормошить за плечи. Цзян Чэн с неохотой распахивает глаза, трет их, а потом гневно и удивленно смотрит на брата. Выражение лица Вэй Усяня говорит о том, что что-то случилось. Он нервно щелкал чехлом на телефоне, давая время брату разбудить мозг.       — Что случилось? — спрашивает Ваньинь, прикрывая рот рукой и зевая.       — Лань Чжань пропал, — осипшим голосов отвечает брат, усаживаясь на край кровати. — Я написал ему утром, напомнил забрать заказ из магазина. Он не ответил.       — И?.. Ты пробовал звонить ему? — закатив глаза, раздражённо спрашивает парень, показывая всем своим видом, что ему помешали спать.       — В этом и дело, «абонент — не абонент». Номер недоступен. — Нервно сглатывая, говорит Усянь, постукивая телефоном по ладони. — Поэтому звони Лань Сичэню. Он должен знать, если что-то случилось. У меня нехорошее предчувствие.       Пожав плечами в ответ, будто ничего страшного не может произойти, Цзян Чэн снимает телефон с зарядки и набирает номер Сичэня. Цзян Чэн уверен, что переживать не о чём, поэтому спокойно подносит телефон к уху, пока не слышит механический ответ оператора: «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Ваньинь медленно убирает телефон от уха, пялясь на экран секунд двадцать, потом поднимает взгляд на Вэй Усяня. Тот в свою очередь уже успел написать Хуайсану. Парни решают не сдаваться и пробуют дозвониться до Ланей еще раз, но ответом остается неизвестность.       Стараясь не паниковать, Цзян Чэн заходит в новостные каналы, ища информацию об авариях, происшествиях или пострадавших. Пролистав с десяток сайтов с подобной информацией, братья не находят ничего плохого, нигде не видят имен своих парней. В Гонконге спокойно. Дороги на удивление чистые, люди нигде особо не пострадали.       — Слушай, а экзамены у них точно закончились? — хватается за ещё одну надежду Ваньинь, открывая сайт университета.       — У них же выпускной год, — экзамены должны были закончиться еще на прошлой неделе, — отзывается Вэй Усянь, но набирает номер старосты группы Ванцзи.       Ваньинь, не находя себе места от беспокойства, ходил из одного угла комнаты в другой. Вэй Усянь же обзванивал всех знакомых, которые могли что-то знать.       — Значит так! Не поддаемся панике! — Не получив нужной информации, пытается приободрить брата Усянь, закидывая ему руку на плечо, тем самым останавливая его тревожный танец по комнате. — Давай проверим их квартиру, может, они там, а телефоны разряжены? — Вэй Ин очень старается мыслить позитивно.       Согласно кивнув, Цзян Ваньинь пытается не запутаться в спортивных штанах, которые в тот же миг натягивает на себя. Он не показывает брату, как боится. Но было действительно странно, что Сичэнь не отвечает на сообщения и звонки. Обычно он отвечал после пары гудков, или скоро перезванивал, а теперь телефон явно не работал. Это тревожило, к горлу подступал ком, который парень пытался усилием затолкнуть обратно.       Поднявшись на этаж в доме, где жили Лани, они позвонили в дверь нужной квартиры, но никто не торопился ее открывать. Вэй Усянь еще несколько раз нажал на кнопку, но ни через минуту, ни через пять дверь им так и не открыли. Ваньинь, сдерживая гнев, поднимающийся вместо страха, поднял руку и посмотрел на циферблат часов — пол десятого. Обычно в такое время Сичэнь, если не был в спортзале, то мог навестить родителей. Всё-таки он выпускался в этом году, а родители иногда давали ему советы по практике к дипломному проекту.                    Ваньинь вспоминает их недавний разговор и немного успокаивается. В голове проносятся фразы Лань Хуаня, которые он нежно шептал ему на ухо: «Совсем скоро я закончу учебу, и пойду стажироваться в компанию семьи. Тогда больше времени по вечерам я смогу уделять тебе». И поцеловал Цзян Чэна в лоб.       — В этом я сомневаюсь, — бурчит парень, поудобнее укладывая голову на груди Сичэня, — будешь по вечерам жаловаться, как ты устал за день. Стажировка не такое легкое дело, как кажется.       Лань Хуань ухмыляется, свободной рукой приподнимая голову Ваньиня за подбородок, заставляя посмотреть прямо в глаза. В них он видит любовь, глубокую привязанность и желание быть ближе. Парень пододвигается ближе, Сичэнь проводит большим пальцем по мягким губам, а затем притягивает к себе и целует глубоко, до головокружения, до стука собственного сердца в ушах, до мелких искр в глазах. Ваньинь тут же отвечает, и они растягивают поцелуй, соревнуясь в любимой игре губами. Чувствуя, как низ живота приятно скручивает страстью, Цзян Чэн ощущает пряность недавно выпитого вина в поцелуе и жар на губах любимого. Ощущает его прерывистое дыхание и мечтает навсегда остаться в этом моменте. Сичэнь нехотя прерывает поцелуй, чтобы дать им остыть, и тихо прыскает, когда слышит недовольное мычание, и видит надувшегося в наигранной обиде Цзян Чэна.       — Родители настаивают на магистратуре, но я пока хочу передохнуть от учебы, — он решает продолжить разговор, крепче обнимая Цзян Чэна.       — Если ты не хочешь, они не вправе тебя заставлять.       — Как ты смотришь на то, чтобы съехаться? — задает внезапный вопрос Лань Хуань, не замечая, как на мгновение тело в его руках застыло. — Думаю, можно купить квартиру в новом жилом комплексе, в зеленом районе.       — Ты сейчас серьезно? — Выныривая из теплых объятий, спрашивает Ваньинь. — Парень пересаживается на кровати, чтобы лучше видеть лицо партнера. В лице и глазах Сичэня решимость, а Цзян Чэн не верит своим ушам. Тело Ваньиня наполняет тепло, а сердце приятно сжимается от такого решительного предложения. В его мыслях всего на секунду появились сомнения, но, посмотрев на человека напротив, он решительно отказался от них, не оставив и следа. — Мы же встречаемся не так давно, как твой брат и Вэй Усянь.       — Это не имеет никакого значения, потому что я уверен, что у нас всё серьезно, — кивает Сичэнь, садясь рядом. — Сколько можно бегать из одной квартиры в другую, пересекаться в отелях и салоне машины? — задает он больше риторический вопрос, беря кисти Ваньиня в свои и нежно поглаживая пальцы: — Купим квартиру, съедемся. Главное, у нас появится собственный домашний уют. Заведем собаку или даже несколько, ведь ты их так любишь.       — Ага. И Вэй Усянь никогда не придет к нам в гости, — Цзян Чэн ворчал.       — А-Чэн, ты же так любишь собак, — Лань Хуань приблизился к лицу избранника, аккуратно соприкасаясь носами.       — Я знаю, что так не скажешь, но брата я тоже люблю.       — Что ты мне ответишь?       Цзян Ваньинь не знал, как можно отказать в подобной ситуации человеку, с которым мечтал остаться на всю жизнь. От радости и шока он совсем не мог говорить, только чувствовал волну мурашек и тепло чужого дыхания на своих губах. Парень смог лишь покивать головой в ответ, и пытался скрыть слезы радости, потянувшись руками и крепко обняв своего мужчину…       Из мыслей его выдернул звук уведомления на сотовом брата, это был Не Хуайсан, который спустя почти час ответил на сообщение: «Вэй-сюн, привет! Я не знаю где могут быть братья Лань. Дагэ уже давно в отъезде по работе, поэтому тоже не знает, где они».       — Слушай, Вэй Усянь, а может, они у родителей? — задал вопрос Цзян Чэн, прокручивая кольцо на руке. — Ты же знаешь, какие у них правила в доме — когда с семьей общаются, то им запрещено брать телефоны в руки.              — Я тоже подумал об этом. Идем, — реагирует парень, убирая телефон. Он быстрым движением разворачивается на 180 градусов и стартует к дверям лифта, не дожидаясь брата. Цзян Чэн понимает его чувства, как никто другой, поэтому молча догоняет.       Семейное поместье рода Лань отличалось своим размером и белизной, среди других поместий в пригороде. Ваньинь приезжает сюда не в первый раз, но все никак не может привыкнуть к размеру. Семья Лань огромна, и почти все члены живут на одном большом огороженном забором участке. Это всегда поражало братьев до глубины души, так как все из семейства Цзян давно живут — каждый своей жизнью. Только иногда собираясь на большие праздники вместе.       Через видеофон они связались с охраной и поехали по мощёной дорожке к главному дому. У дверей особняка уже ждал управляющий домашним персоналом, которого они знали достаточно давно. Он поприветствовал их и пригласил в дом.       Внутри был огромный холл совмещающий в себе современный и традиционный стили, в строгом соответствии с принципами фэншуй. С широкими стенами и высокими потолками, большими колоннами до потолка украшенные золотыми узорами, и гладкими мраморными полами. Множество картин, ваз и статуэток украшали холл, показывая богатство семьи. Первое, что бросается в глаза, это большая мраморная лестница, ведущая к жилым этажам, перила которой тоже украшены золотом. Цзян Чэн вспоминает свое первое впечатление, когда только увидел ее и ему становится слегка неуютно, он дергает плечами стараясь отогнать это ощущение.       — Чем могу быть полезен уважаемым гостям? — задает вопрос уже поседевший мужчина.       — Управляющий Ло, скажите Лань Сичэнь и Ванцзи дома? — с надеждой спрашивает Усянь.       Управляющий долго молчит, будто сомневаясь, стоит ли отвечать на этот вопрос. Это кажется странным Вэй Ину, поэтому он принимает задумчивую позу и смотрит в упор.       — Я не видел молодых господ со вчерашнего дня, — отвечает управляющий, не меняя выражения лица.       В этот момент раздается цокающий звук каблуков. Братья, не сговариваясь, поднимают взгляд за спину управляющего. Со второго этажа не торопясь, элегантной и твёрдой походкой спускалась немолодая женщина. Ее волосы были аккуратно уложены в пучок на затылке, а белое ципао доходило до середины колен. Несмотря на проступающие морщины, ее лицо оставалось красивым и властным. Позади нее шел статный, высокий мужчина в белом костюме. Его висков уже давно коснулась седина, и это придает ему вид умудренного жизнью человека. Это были глава семьи Лань Фуцун и его жена Лань Чжисю.       — Управляющий Ло, что тут происходит? — спрашивает женщина, спускаясь с последних ступеней и подходя ближе.       — Тетушка, дядя, здравствуйте. Мы просим прощения, что побеспокоили вас, но телефоны Сичэня и Ванцзи, кажется, выключены. Мы подумали, что они в поместье, и приехали сюда, — спокойно объясняет Вэй Усянь, улыбаясь.       Муж с женой переглянулись. Мужчина стоял с серьезным выражением лица, женщина же нежно улыбнулась в ответ и заговорила.       — Сичэня и Ванцзи здесь нет. Вчера им поступило выгодное предложение о прохождении стажировки в Америке. Мальчики сразу приняли решение ехать. Уже утром на самолете семьи они покинули страну, — с каждым словом в глазах ее проявлялась сталь.       — Почему тогда они ничего не сообщили нам? — Задается вопросом Цзян Ваньинь, не замечая, что говорит вслух. У него появилось странное ощущение обманутости. Но разобраться, кто же его обманывал, шанса не представилось.       — Молодые люди, вы, кажется, не понимаете очевидных вещей, — подает голос господин Лань, складывая руки за спиной. — Они не сообщили вам, потому-что не хотели вот такой сцены. Никто не думал, что вам хватит наглости заявиться в дом семьи без приглашения.       Настал черед братьев переглядываться между собой.       — Наши сыновья переехали , и возвращаться в Китай не планируют, — продолжила Лань Чжисю, прекращая парад фальшивых улыбок. Усянь перестал улыбаться, ещё когда заговорил отец Лань Чжаня.       Лань Чжисю надменно вздернула подбородок, и, несмотря на свой рост, продолжила давить пренебрежительной аурой. — Оставьте свои планы на будущее с нашими детьми. Их ждет более счастливая жизнь. Успешная карьера и успешный брак с продолжением рода, а не эти противоестественные отношения. Как думаете, если бы они относились к вам серьезно, то смогли бы с такой легкостью покинуть страну? Уехать, не сообщив об этом? — Останавливает она свой монолог, осматривая парней с ног до головы. — Верно, нет. Для семьи эта связь всегда была гадкой и недопустимой, но мы знали, что когда-нибудь дети одумаются, и этот день наступил. Если вы действительно желаете им лучшего, то не связывайтесь больше с ними. Оставьте их увлечение вами в прошлом. Ваш жизненный путь не будет связан с семьей Лань. Я передам охране, что вам больше не разрешено находиться в семейном доме. Немедленно покиньте поместье, и не появляйтесь впредь.       Цзян Ваньинь не помнит как он покинул дом Ланей, как сел в машину, как доехал до дома. Но парень четко помнил всю ту брезгливость и презрение, с которыми на них только что смотрели два человека, когда-то уверявшие, что приняли его, как родного. Все оказалось игрой людей, которым он доверял. Ваньинь не понимал только, почему Вэй Усянь так спокойно реагирует на падение в эту пропасть. За всё время в дороге он не проронил ни слова. Дома брат ходит тише воды, ниже травы.

***

      С того момента, как они отъехали от дома, прошел почти час, которого Цзян Чэн, погруженный в тяжелые воспоминания, не заметил. А разговора так и не состоялось. Лань Сичэнь вел машину, иногда переключал песни на смартпанели, оставляя, как ему казалось, подходящую. Лениво менял их маршруты, и, кажется, просто наслаждался совместным времяпрепровождением. Цзян Ваньинь молчал до тех пор пока не понял — его катают кругами, и это не прелюдия к разговору, а сам «разговор» и есть. Это не то, что ему обещали. Опять! Парень закипел.       — Я что, похож на шлюху, которую можно выгулять часок-другой по городу, а потом выкинуть за ненужностью, Лань Хуань? Опять?! — уже не сдерживаясь орал Ваньинь мужчине.       Кажется, сердце водителя в какой-то степени тронули его слова, потому что он слегка вздрогнул, сильнее сжал руки на руле и кинул на него несогласный взгляд, покачав головой и забыв про улыбку. Хотя Цзян Чэну казалось, что трогать там и нечего — сердца нет, как и мозгов. Видимо, его спутник тянул время, рассчитывая на то, что парень не сможет выйти из машины на полном ходу. А Цзян Чэн (о, да!) сейчас мог.       — Мы уже катаемся битый час! Ты хотел поговорить, я здесь, и я готов выслушать тебя. — Ваньинь повернулся к нему корпусом, скрещивая руки на груди. — Или посидеть рядом, это все, что ты хотел? Так я повторюсь, время — деньги.       — Я хотел объясниться перед тобой, — говорит Сичэнь, заезжая на пустую парковку супермаркета. — Почему всё так вышло.       — Вперед! Я весь во внимании, — отвечает Ваньинь, демонстративно приставляя ладони к ушам в позицию «чтобы лучше слышать». Лань Сичэнь тяжело выдохнул и, кажется, (о, Боже!), решился говорить, спустя почти пять лет:       — Да, мы уехали тогда на стажировку, ничего не сказав. Нет, не уехали. Нас увезли. Это было быстрое предложение, и его направили напрямую родителям, а не нам. Мы узнали постфактум, и не решали в том вопросе ничего, — он остановился, чтобы посмотреть на Цзян Чэна, который действительно слушал его очень внимательно. — Мать и отец, как только услышали об этом предложении, сразу подписали все документы. Они не считали нужным сперва спросить у своих детей, чего они хотят.       — Вы были не детьми, вы были, блять, взрослыми и самостоятельными мужиками, способными отстоять свое мнение! — не выдержал Ваньинь, резко отвернувшись корпусом от собеседника.       — Ты не понимаешь, — негромко ответил Лань Сичэнь, откинувшись на сидение. — Были ещё обстоятельства… о которых я никогда не хотел бы тебе рассказывать. — Его голос становился тише и тише. — Да, мы были взрослыми мужиками, как ты выразился, но мужиками, полностью зависящими от родителей. Встать против их решения, это значит встать против всей нашей семьи. Нас с Ванцзи посадили в самолет в тот же вечер. Я не успел ни написать, ни приехать, ни хотя бы позвонить, чтобы все рассказать лично.       — То есть, ты хочешь сказать, что у тебя не было ни одной ёбаной минуты, чтобы набрать сообщение со словами: «Все плохо, я улетел в Штаты, потом объясню причину», или: «Родители отправили нас на стажировку в другую страну, не смогу связаться с тобой какое-то время»?       — Все было очень быстро. И были ещё обстоятельства. Я действительно не хочу вываливать на тебя всю грязь нашей семьи. Нас с А-Чжанем увезли под охраной, чтобы проконтролировать, и… они приняли определенные меры, чтобы мы не попытались вернуться к вам, — после недолгого молчания сказал он. Выпрямился, и повернулся к Цзян Ваньиню, поняв, что только что произнёс.       — Какие, блять, меры?! Какие, сука, могут быть меры, чтобы ты даже не попытался связаться со мной?!! — Казалось, Цзян Чэн сейчас кинется с кулаками.       — Очень действенные меры,.. — на лице Сичэня выступили желваки, так сильно он сжимал челюсти.       — И это все твое оправдание? — Получив в ответ неуверенный кивок и тихое: «Прости», парень вызверился окончательно. — Это действительно всё? Всё, что я должен был услышать за свои бессонные ночи? Невнятное бормотание о злых родителях и неизвестно каких мерах?! — Цзян Чэн нервно поправил хвостик на затылке, после чего продолжил. — Ну да, конечно. — Он тяжело вздохнул, нахмурился, а когда, потерев переносицу, собрался заговорить, вдруг увидел, что Сичэнь сейчас заплачет. Тот все ещё крепко сжимал кулаки на руле, и лицо было всё таким же затвердевшим. Но Цзян Чэн каким-то внутренним инстинктом понял, что он не ошибается. Что Лань Сичэнь сейчас держится из последних сил, чтобы не разреветься перед своим бывшим парнем. Это было больше, чем Ваньинь был готов вынести. Поэтому он продолжил говорить, будто не замечал состояния собеседника: — Почти пять лет. У тебя было почти пять лет, чтобы все обдумать, и найти способ вернуться. Я заслужил хотя бы одно сообщение или звонок. — Он остановился перевести дыхание. Понемногу злость утихла, замененная глубоко ранившей сердце болью.       И тут по правой щеке водителя скатилась первая слезинка. Ваньинь увидел и почувствовал, что умрет прямо сейчас абсолютно самостоятельно.       — Я не могу тебя простить, и слушать больше не могу. Хочу всё спокойно обдумать.       — Я понимаю. Это моя вина. — голосом, звучащим неровно. Цзян Чэн подумал: «Насколько будет стремно, если мы оба сейчас начнём плакать?» От этой мысли он нервно выдохнул, пустив слегка истеричный смешок.       — Давай, я довезу тебя до дома… — начал было Лань Сичэнь, но его бесцеремонно перебили, выставив руку, и он замолчал.       — Не стоит, за нами всю дорогу ехал Вэй Усянь, просто дай мне выйти.       Тот выдохнул, провел ладонью по лицу и нажал кнопку разблокировки. Ваньинь толкнул дверь и вышел поскорее, пытаясь усмирить сошедшее с ума сердце.       Парень закрыл дверь аккуратно, сдерживаясь. Лань Сичэнь вышел следом, проводил его глазами до подъехавшей Форд мустанг. Окинул машину больным взглядом, проследил за тем, как она разворачивается и с каждой секундой все быстрее отдаляется. Мужчина яростно рванул пуговицы на вороте рубашке, и со всей силы ударил по крыше автомобиля кулаком, выкрикнув злобное: «Блять!». После замер на несколько секунд, рассматривая собственную руку. Весь его вид говорил о том, в каком он настроении. Его отчаяние поглотило злость на все это — ситуацию, родителей, стажировку, собственную беспомощность и даже Америку. Пора было ехать обратно.

***

      — Это пиздец. — Какой-то потерянный Цзян Ваньинь садится к Вэй Усяню, всем видом давая понять, что лучше бы им поскорее уехать отсюда. Водитель ничего не говорит ему, лишь снимает машину с ручника и, резко выворачивая руль, дает по газам, держа направление к их дому.       — Что было? — Усянь одновременно любопытный и слегка ехидный.       — Он хотел меня поцеловать, — начинает рассказ Цзян Ваньинь. Он нервно теребит хвост на затылке, после сжимая руки в кулаки.       — Поцеловал?       — Нет!       — Что-то объяснил, как обещал?       — Нет! Ничего конкретного, сказал, что у них не было времени сообщить нам об отъезде. И ещё валил все на родителей, которые приняли какие-то там меры, чтобы они не связались с нами.       — Их что, силком затолкали в самолет? — усмехнулся Вэй Усянь, заворачивая во двор их дома.       — Он сказал, что их отвозили под охраной, контролировали отъезд. Сказал прости. Неужели нельзя было выделить минуту-другую, чтобы написать? — всплеснул руками.       — И что ты ему ответил?       — Что простить не могу, не могу с ним находиться, мне надо всё обдумать, — устало ответил Цзян Чэн. — Я понимаю, что он мог соврать. Но мы же с тобой ещё тогда думали, что их родители темнят. В общем, не знаю я пока, что делать, — это звучало настолько растерянно, что Вэй Ин тревожно приподнял брови.       — Мда, непонятен только смысл такого пиздежа. Ты же по-любому к нему не вернёшься, — кивнул Вэй Усянь. — Теперь ты хочешь услышать о моей встрече, я так полагаю?       Цзян Ваньинь с минуту молча смотрел перед собой, теребя край накинутой на плечи кофты, а после неуверенно сказал. — Да, если ты хочешь сейчас об этом поговорить.       — Ну что ж, у меня не всё было так ярко, как у тебя, — проговорил без привычной усмешки. — В общих чертах, ты же знаешь, что когда мы вчера поругались с шицзе, я поехал куда глаза глядят, и остановился на светофоре. Машин было мало, поэтому меня сразу заинтересовала черная Ламборгини, которая остановилась рядом со мной. Ты же меня знаешь, А-Чэн, я человек любопытный, ну, посмотрел на машину, на человека в ней, улыбнулся и поехал дальше. Не узнал я Лань Чжаня, даже по его глазам, представь себе, хотя все мои внутренности будто погрызли мертвецы, — Вэй Усянь, свернул наконец-то, к их парковочному месту. Остановившись, он откинулся на сиденье, и, тяжело выдыхая, изложил брату все в подробностях.       — И что, вы просто посмотрели друг на друга, а потом разошлись как в море корабли? — Поинтересовался Цзян Ваньинь, берясь вновь крутить свое бедное кольцо на пальце.       — Я дал ему пощечину, такую смачную, что, кажется, след остался, — Цзянь Чэн одобрительно хмыкнул и похлопал брата по плечу, — он сказал, что скучал. Думал, наверное, что я буду интересоваться у него, но я не стал. Можно сказать, кинул его там у моря и свалил по-быстрому.       — Мощно, одобряю. И вообще, пошли эти Лани нахуй, видеть их не могу. Но с родителями история все же мутная, — отпустив наконец-то кольцо, произнес Цзян Ваньинь. — Нам пора, Яньли по-любому разволновалась.       Вэй Усянь согласно кивнул, и они покинули салон автомобиля, скрываясь в двери подъезда.