Часть 17

Хавьер: Впервые за долгое время я проснулся раньше будильника. Медленно, словно оттаивал после долгой зимы. Когда мои веки дрогнули и приоткрылись, разум уже наполовину пробудился, но полная работоспособность вернётся только после чашки кофе. Я удивился, увидев, что Юзу всё ещё лежит в постели рядом. Вчера он сказал, что может остаться, но я почему-то ожидал, что он уйдёт рано утром, как в прошлый раз… Я был рад, что он этого не сделал. Солнце ещё не взошло, но света в комнате хватало, чтобы я мог разглядеть его лицо. Никогда раньше я не видел его волосы такими растрёпанными, и даже не знал, что, когда он закрывает глаза, кожа его век приобретает едва уловимый фиолетовый оттенок. Одна рука была подложена под щёку, из-за чего та немного приплюснулась, а его прелестный рот искривился в подобие буквы S. Я говорил это уже не раз, но он и правда был самым милым существом на свете. Я на мгновение задумался, стоит ли его будить, но знал, что нам нужно скорее отправляться на тренировку. Поэтому я не смог устоять перед желанием прикоснуться к нему — придвинулся ближе и мягко поцеловал его в губы. Они были тёплые и мягкие, и он чуть заметно пошевелился во сне. — Юзу… — прошептал я, касаясь его губ. Он снова задвигался, и когда мои губы опустились к его шее, он тихонько застонал. — Хави?.. — Нам пора вставать. — Нет… — Он заскулил и ещё глубже зарылся в одеяла. Я тихо рассмеялся. — Вставай. Если первым примешь душ, я приготовлю тебе завтрак. — Завтрак? — Один из его прекрасных карих глаз приоткрылся, чтобы взглянуть на меня. — Ты хоть представляешь, сколько сахара ты сыплешь в мой горячий шоколад? А теперь ещё и завтрак приготовить хочешь? Ты что, решил меня убить? — Как бы ни было заманчиво… — я провёл носом по его челюсти, касаясь её лёгким прикосновением. — Нет, я не собираюсь тебя убивать. Я сел и серьёзно посмотрел на него. — Ты хочешь, чтобы я перестал готовить тебе горячий шоколад? — Только попробуй, — пробормотал он зловеще и, наконец, выбрался из-под одеяла, неуверенно направляясь в ванную. Я позволил себе полюбоваться его обнажённым телом, пока он не закрыл за собой дверь, затем со стоном поднялся с кровати. Пожалуй, к соревнованиям осталось слишком мало времени, чтобы я мог позволить себе так расслабляться. Нельзя отрицать, что у меня действительно больше сил, когда я соблюдаю диету, прописанную тренером. К тому моменту, как Юзу вышел из душа, одетый в запасную спортивную одежду, я уже накрыл завтрак на стол. Его брови удивлённо взлетели вверх, когда я поставил перед ним тарелку. — Это выглядит… полезно. — Так и есть, — я хлопнул его по затылку и сел рядом со своей тарелкой. — Ешь быстрее. У нас десять минут. Юзу несколько секунд разглядывал еду, потом взял вилку и попробовал. — Вкусно. — Ешь. — Я не знал, что ты умеешь готовить. — Я живу один. Мне приходится, — я кивнул на его тарелку. — Ешь. — Кто тебя научил? — ¡Ay Dyos Mio! … — усмехнулся я. — Мама. Я ждал, что он снова что-нибудь скажет, но он лишь молча доел завтрак. Я быстро ополоснул тарелки, сложил их в посудомоечную машину и поставил вариться кофе для себя, а Юзу приготовил горячий шоколад. Он наблюдал за мной, подперев голову рукой, и хмыкнул, когда увидел, сколько сахара я туда добавил. — Саботаж не поможет тебе выиграть золотую медаль, — пробормотал он. — Если немного сахара способно заставить тебя проиграть, то ты её и не заслуживаешь. — Даже в свой худший день я всё равно могу тебя победить, — он выпрямился и самодовольно скрестил руки на груди. — Ты оставляешь все сложные прыжки на вторую половину программы, — фыркнул я, плотно закрывая крышку термоса. — Не делай вид, что этого никто не замечает. — Учитывая, что сложнее делать прыжки во второй половине, а я их выполняю на высоком уровне, я должен получать за это соответствующие баллы. Я закатил глаза и протянул ему термос. — Это всё равно жульничество. — Это не жульничество, если это не против правил, — парировал он и схватил меня за руку, когда я попытался обойти его. — Хави. — Мм? Я позволил ему притянуть себя ближе, оказавшись между его ног. — Спасибо за завтрак, — тихо сказал он. Мне сложно было скрыть удовольствие, что охватило меня при этих словах. Я склонил голову и вдохнул его запах. Он был едва уловим под ароматами моего геля для душа и шампуня, но всё же присутствовал. — Пожалуйста. — И за горячий шоколад. Он наклонился и поцеловал меня в щёку. — Всегда, — ответил я, обхватывая его шею рукой, чтобы поцеловать как следует. Поцелуй был медленный, тёплый, и он на вкус был таким… затягивающим. — Мы опоздаем, — прошептал он, когда я, наконец, отпустил его. Юдзуру: Мне понадобилось несколько дней, чтобы разобраться в своих чувствах. Чтобы по-настоящему осознать… Я был счастлив. Возможно, это звучит странно. Я знал, что чувствую, когда катаюсь на льду. Знал, что чувствую рядом с семьёй. Но это… Это было другое счастье. Оно заставляло меня замирать, скручивать желудок узлом, электризовать кожу, когда мы были в одной комнате. Я словно парил. Это было самое неудобное, но в то же время самое потрясающее ощущение в моей жизни. […] — Я тут подумал… — я поигрался с его воротником. — О чём? — О том, что ты говорил насчёт репортёров, — я вздохнул. — Думаю, ты прав, и если мы дадим им немного информации, они отстанут на какое-то время. Его бровь изогнулась, а я поднял руки, словно сдаваясь. — Только ненадолго. — Что заставило тебя передумать? — Я просто думаю, что ты прав. Дадим им что-то, и, возможно, до Autumn International они к нам больше не полезут. — Это хорошая идея, — согласился он. — Да? — Да, — он широко улыбнулся и взъерошил мне волосы. — Я поговорю с тренером.