Принять его

Время идёт неумолимо быстро, и за его ходом вообще мало что замечаешь. Брэдли был слишком погружён в свои мысли и планы, что толком даже не успевал радоваться успехам и достижениям на своём пути. А следовало бы. Благодаря собственному упорству и ярому желанию отстоять истинного себя, за пол года он действительно изменился. И за многие из этих изменений был благодарен именно своей матери. Да, стригся Брэд теперь сам каждый месяц, ему почему-то понравилось делать это самостоятельно в ванной, хотя результаты нередко вызывали смех сквозь слёзы. Да, новый гардероб он тоже составлял себе сам, и с течением времени вырисовывался его собственный стиль в одежде. Уж с этим он справился без посторонней помощи. А вот мама наняла хорошего врача-эндокринолога, который выписал направления на все необходимые обследования и анализы, а потом помог с тем чтобы подобрать Брэдли гормоны. Ко всему прочему, именно мама пошла в его колледж и замолвила словечко, чтобы к её ребёнку относились именно так, как тот сам хочет. Конечно, у неё не сразу всё это уложилось в голове. Ей потребовалось определённое количество времени на то, чтобы смириться с тем, что есть, и привести собственный разум в порядок после того шока, который она пережила. И им обоим предстояло перетерпеть несчетное количество ссор с отцом дома, которые доходили порой до того, что Брэдли начинал считать себя причиной раздора в семье, напрочь позабыв о том, что так всё всегда и было. Ничего ведь по сути не изменилось после камин-аута. Лишь появилась одна постоянная железная причина для придирок. Отцу ведь так необходимо было заиметь эту самую причину чтобы выливать своё постоянное недовольство на членов семьи без зазрения совести. Брэдли жутко боялся раньше перечить ему и идти против его воли. Но стоило только понять, что на самом деле все слова отца — это пустые угрозы, которые никогда не выльются в действия, как любой страх постепенно стал исчезать. Отец ведь на самом деле где-то в глубине души все равно дорожит своей семьёй, боится лишиться её. Другое дело, что он не хочет этого показывать. Ему проще заявить о себе, как о человеке, который ценит в этой жизни исключительно свою фамилию и авторитет. А хоть какая-то любовь к близким остаётся неявной, скрытой где-то в тени, так что, о ней остаётся только догадываться. Но если бы этой любви не было совсем, вряд ли всё сложилось бы именно так. И Брэдли не знает, как будут дальше развиваться его взаимоотношения с отцом, но он морально готовится к любому развитию событий. Для него по-настоящему важно только то, что мама на его стороне, за что он готов ей в ноги кланяться. Так гораздо легче жить, зная, что ты не один, что хоть кто-то родной пытается тебя понять и помочь. И если отец не способен на то же самое, то в таком случае Брэду этого от него и не нужно.

***

В колледже Брэдли, с одной стороны, стало чуть комфортнее за эти пол года, с другой же, он за это время познал все "прелести" одиночества. Конечно, после его перехода все старые знакомства сами по себе отсеялись, а новых так и не появилось. Никто не травил Брэдли, хотя все обо всём знали, никто не издевался и не пытался задеть за живое. Все просто... избегали его. Шарахались, как от огня, не зная, как реагировать на подобное. Все с первого года знали его, как Бриджит, притягательную и интересную девчонку из богатой семейки. К тому же, все знали его, как симпатию Макса, одного из самых популярных скейтеров во всем колледже. Все привыкли воспринимать его именно так. А тут... От Бриджит не осталось ничего. Из-за гормонов постепенно изменилась фигура, походка, черты лица, сломался голос. Бридж действительно будто умерла, оставив после себя лишь смутное воспоминание. Но никто не стал её хоронить или оплакивать. Тем более сам Брэд. Потому что только в понимании Брэдли никто на самом деле не умер. Всё просто встало на свои места. Он пришёл к той долгожданной гармонии с самим собой. Стал тем, кем и был изначально, просто не мог этого никак показать окружающим, потому что сам слишком поздно разобрался в себе. В сознании Брэдли не то что никто не умер, даже наоборот, родилось нечто новое, приятное, такое как любовь к себе и полное самоосознание. То, о чём он раньше мог только мечтать раньше. Теперь он до конца понял, кто он есть. Теперь он может улыбаться самому себе в зеркало. И это гораздо важнее всего прочего. Пусть он и остался одиноким в своём учебном заведении, зато смог избавиться от этой отвратительной внутренней борьбы, которая ломала его изнутри с каждым днём, от этой боли и липкого чувства дискомфорта из-за нахождения будто бы не в своём теле, от гендерной дисфории и прочих мерзких ощущений. Брэдли даже нравится в какой-то степени стоять одному в сторонке, опираясь на подоконник локтями и смотря в окно, пока весь его поток шумно болтает перед лекцией. Он теперь сам по себе, никто не будет предъявлять ему никаких претензий, никто не станет диктовать никаких правил. Брэдли больше не зависит от мнения своих подружек. Ему больше не важно, о чём сплетничают однокурсники. Его больше ничего не беспокоит. Кроме, наверное, странного чувства пустоты в груди. Это чувство так никуда и не делось с того самого дня, когда он отверг Макса. И попытки избавиться от этого чувства ни к чему так и не привели за пол года. Брэдли тяжело вздыхает, осознавая то, что он до сих пор в него влюблён. Так и не смог за всё время объяснить себе, что от этих чувств надо бы отказаться уже. Сколько не пытался себя убедить — всё бестолку. Макс как был, так и остается самым приятным воспоминанием, волнующим душу. Он остаётся той тоской, с которой Брэдли не смог справиться, через которую не смог перешагнуть и пойти дальше. Брэд так и не выкинул ту футболку. Вся прочая одежда тем же вечером отправилась в утиль, но именно от неё он не смог отказаться. Так же, как и от своей влюблённости. Когда Брэдли её периодически надевал, то на какое-то время мысленно возвращался в тот самый день, окунался с головой в те воспоминания, которые стали самыми приятными из всего его прошлого. С Максом было так непривычно и легко, что теперь кажется, будто такого же парня, как он, Брэдли никогда себе не найдёт. Да и вообще... слишком страшно, что он никогда не найдёт себе такого партнёра, который нормально воспримет тот факт, что внешность Брэдли не соответствует тому, что у него в штанах. Кажется, что такое либо невозможно, либо шанс слишком мал, чтобы надеяться быстро найти отношения. На самом деле жутко больно осознавать тот факт, что Брэдли скорее всего так и останется один. Да, друзей он себе ещё найдёт, а вот парня... И где-то на глубине души снова колется мысль о том, что он сам себе всё испортил. Сам ведь решил идти по этому пути. Знал ведь, чем это всё чревато. Знал, с чем придётся столкнуться. Знал, что для большинства людей он просто не будет тем, кого можно рассматривать, как вариант для отношений. И всё равно пошел на это. А значит, жалеть ему не о чем, и сокрушаться просто нет смысла. Он ведь в целом доволен тем, что получил в итоге. Брэдли понимает, что без определённых потерь не мог стать счастливым. Не бывает так, чтобы где-то прибавилось и при этом нигде ничего не убавилось. У него, кажется, всё случилось так, как в той сказке про русалочку: в обмен на возможность ходить, пришлось отдать возможность говорить. И как бы тоскливо не было от осознания всего этого, он все равно не жалеет о сделанном выборе. Брэдли снова вздыхает, плавно выныривая из пучины своих раздумий. Звонок на пару так и не звенит. Кажется, что они слишком уж долго стоят у кабинета и ждут, раз Брэд успел за это время неплохо так окунуться в свои мысли. Он проверяет время на своих наручных часах и понимает, что осталось ещё пять минут перерыва. Ноги уже гудят стоять на одном месте. Но надо просто немного потерпеть. Всё равно никто не впустит их в лекционную пораньше. Вдруг Брэда резко хватают за запястье и тянут куда-то в сторону. Он не сразу понимает, что происходит. Тупо пялится несколько секунд с приоткрытым ртом на чужую ладонь, которая крепко сжимается и не собирается его отпускать. — Макс? — Брэдли весь напрягается, когда поднимает голову и видит именно его, никого другого. Он пытается сопротивляться, но ничего не получается, — Что ты... Что происходит?! — Пойдём поговорим, — Макс тянет его в сторону лестничной клетки, где народу поменьше и разговор пройдет относительно спокойно, без лишних глаз и ушей. — Ты меня драться что ли тащишь с таким рвением? — Брэдли барахтается ногами, скользя по линолеуму, но это ему не даёт ничего, кроме угрозы упасть на пол. Да и те не осуществляются благодаря Максу. Он его удерживает и не даёт поскользнуться. — Конечно же, — язвит он и закатывает глаза, но потом улыбается, смотря на поражённое лицо Брэдли, когда они остаются одни. Тот только сильно краснеет и вжимает голову в плечи, ощущая какой-то натиск со стороны Макса. Сердце снова начинает биться в несколько раз быстрее, норовя выпрыгнуть из груди. Брэдли уже привык так реагировать на любые стрессовые ситуации. Взгляд Макса слишком давящий и пытливый. Под ним невозможно находиться, хочется лишь куда-нибудь сбежать и спрятаться. Но запястье Брэда всё ещё находится в крепкой хватке и любые попытки дёрнуться и вырваться заканчиваются полным провалом. — В тот раз я тебя отпустил, хотя не должен был. В этот раз никуда не пущу, — Макс машет головой из стороны в сторону, показывая всю серьёзность своих намерений, — Почему ты сразу не сказал мне ничего? Макс ведь давно узнал об всём, вот только не от самого Брэдли, а из слухов случайных людей в колледже. И это было самым обидным. Его просто лишили права на правду. Ему ничего не рассказали прямо, в лицо. Он тогда почувствовал себя каким-то обделённым и недостойным честности в свою сторону. — А что я должен был сказать? И зачем? — Брэдли поднимает брови выше, активно жестикулируя при этом одной рукой, — Тогда ты был влюблён в Бриджит. Какой смысл мне было говорить обо всём этом, если исход у ситуации был только один? — Брэд поднимает в воздух указательный палец, кусая губу. Он чувствует, что ему уже нехорошо. Не хочется ни о чём разговаривать с Максом, да и обсуждать то, что было между ними, тоже. Чувства к нему ведь никуда не денешь. А они сейчас громко воют где-то на глубине души. — И какой по твоему мнению был исход? — спокойно отвечает Макс. Ему искренне хочется разобраться в том, что было у Брэдли в голове в тот самый день. — Ты разочаровываешься и бросаешь меня, потому что я тебе не нужен. Тебе нужна только Бридж, — Брэд хмурит брови и пожимает плечами. Ему кажется, что он говорит неоспоримую правду, которой не нужно подтверждение, даже не догадываясь, что это всё — лишь плод его тревожности. — С чего ты взял, что всё должно было быть именно так? — Макс чуть ослабляет хватку, поняв, что Брэдли уже не собирается от него сбегать. Но запястье так и остаётся в его расслабленной ладони. — Не знаю, — фыркает носом Брэдли и уводит взгляд куда-то в сторону. Он не знает, чем подкрепить свои догадки. Они просто есть. Они просто были тогда. Потому просто молчит какое-то время, пожёвывая собственные губы, — На самом деле... Ты до сих пор мне нравишься. Так же сильно, как и тогда, — тихо признаётся он, не смея поднять глаза на Макса. — Получается, ты бросил меня только из-за страха, что я тебя отвергну? — взгляд Макса становится каким-то ласковым и нежным. А ещё он начинает большим пальцем осторожно гладить руку Брэдли. — Получается так, — Брэдли вздыхает, — Макс, я изменился. Я стал другим. Ты, наверное, до сих пор видишь во мне Бриджит, поэтому так смотришь на меня, — он тускнеет лишь сильнее, замечая на себе давно знакомый влюблённый взгляд. — Нет! Вовсе нет! — восклицает Макс и внезапно налетает на него с крепкими объятиями. Это сейчас единственное, что он может сделать, чтобы удержать Брэдли рядом с собой и не дать ему уйти, — Я люблю тебя. Любого. Люблю таким, какой ты есть сейчас. — Макс... — голос Брэдли начинает недоверчиво дрожать, когда его обнимают и так чувственно прижимают к себе. Слёзы сами собой наворачиваются на глаза. Он ведь даже не думал, что так может быть. — Я понимаю, что тебе очень тяжело, особенно поверить в мои слова, но я правду говорю, — Макс жмурится, — Я не знаю, как мне это доказать. — Макс, у нас пара уже началась, — Брэдли понимает, что важный разговор сейчас находится на пике своей важности, однако кроме того он понимает, что им обоим нужно бежать прямо сейчас, иначе в лекционную их обоих не впустят за опоздание. — Давай увидимся после пары? Пожалуйста, Брэдли! — Макс резко отлипает, позволив вздохнуть полной грудью, и смотрит прямо в голубые глаза с такой мольбой, что не поддаться на его уговоры просто невозможно. — Хорошо, — Брэдли кивает и смахивает со своих глаз слёзы, после чего его хватают крепко за руку и они оба бегут в сторону аудитории.

***

Брэдли снова в той же футболке. И закатное солнце так же ярко светит прямо в глаза. Только на душе, кажется, стало чуть теплее. Скейт парк обычно бывает очень оживлённым в такое тёплое вечернее время, но сейчас здесь нет никого, кроме них двоих. И осознание этого факта так согревает и волнует изнутри. Можно побыть вдвоём и обсудить всё, наконец, как взрослые люди. Макс загадочно усмехается. Ведь это именно он попросил всех своих знакомых скейтеров из колледжа, чтобы никто вечером не приходил в этот парк. Сомневался, правда, что простая просьба сработает. Но был приятно польщён, когда не увидел тут ни души. — Ты так быстро привык называть меня правильно, — Брэдли неловко улыбается, не зная, о чём ещё можно начать разговаривать. — Ещё бы, за пол года не привыкнуть, — Макс смеётся и тянет кривую улыбку, делая глоток газировки из банки. — Но мы не общались, — напоминает Брэдли. Они ведь и правда не контактировали за весь этот период, можно даже сказать, что избегали друг друга, старались не пересекаться. Ну, точнее, это Брэд старался. — Зато я всё это время мог разговаривать только о тебе, — вздыхает мечтательно Макс, чуть пунцовея. И смотрит на Брэдли всё теми же глазами. Влюблёнными до беспамятства. — Я думал, что ты никогда в жизни не захочешь встречаться с трансом, — Брэдли тоже краснеет и чешет собственный затылок, — До сих пор не понимаю, зачем тебе это, если честно. — Я полюбил не твой пол, Брэд, — Макс ставит в сторону газировку и тянется к чужим рукам. Это его язык любви — проявлять тактильность в моменты эмоционального напряжения, — Я люблю тебя, как личность. Я рад любить тебя настоящего, такого, каким ты стал. Но внутри ты ведь не изменился, — он кладёт одну ладонь на грудную клетку Брэдли, а второй сжимает его запястье. Брэдли смотрит на чужую ладонь пару секунд, а после поднимает глаза, на которых снова выступают слёзы. Чужие слова достают до сердца и приятно щекочут там что-то. Это именно то, чего Брэду так хотелось услышать от кого-то. То, что нужно было его истерзанной душе. Быть любимым. Быть любимым просто за то, какой он есть. — Макс... — губы мелко дрожат. Слишком уж сильно Брэдли расчувствовался. Его и от чужих слов приятных кроет, и от осознания того факта, что сейчас он сидит с объектом своего бессмертного обожания, снова, как раньше. И ничего действительно не изменилось, — Спасибо тебе. Я люблю тебя. Макс только улыбается и крепко-крепко обнимает, успокаивающе гладя по волосам. Он понимает, что Брэда чуть кольнуло его чувственное словцо. Понимает, что теперь тому просто нужно поплакать. Ему и самому реветь хочется. Он пол года себе места не находил, всё не знал, как бы подобраться к своей симпатии поближе и всё разъяснить. А теперь, когда они снова выбрались на вечернюю прогулку, так полегчало. И от этого облегчения не грех слезу пустить. — Кстати, — Макс вдруг вспоминает то, о чём думал ещё давно, — Ты не катаешься на скейте? — Нет, — Брэдли только плечами пожимает, не понимая, к чему такой вопрос. — Значит начнёшь, — тихонько смеётся тот, кивая в сторону своей сумки, — Я тут как раз по счастливой случайности два скейта с собой взял, — он искренне надеется, что Брэду это сейчас чуть поднимет настроение. И правда, тот улыбается сквозь слёзы и смеётся. Хотя он никогда особо не хотел научиться кататься. Но сейчас эта перспектива кажется самой привлекательной и воодушевляющей. — Надеюсь, что ты по такой же счастливой случайности захватил второй шлем, гору пластырей и железное терпение, — лукаво посмеиваеется тот, утирая собственные слёзы. Макс тоже смеётся. Уж кто-кто, а он своё терпение всегда носит с собой. И готов убить часы на то, чтобы научить Брэдли кататься, просто чтобы провести время вместе. После полугода разлуки это кажется просто необходимым.