Вернутся к фанфику
Часть 1
1 июля 2024, 17:12— Погуляй, щенок, пока я с твоей мамкой разбираюсь, — меня грубо выталкивают со двора и запирают ворота.
Я и не хотел оставаться в доме, чтобы не слышать тех противных звуков, но я не успел взять куртку, а на улице, похоже, дождь. Быстро бегу под старый железный гриб на детской площадке, чтобы спрятаться под ним. Он на другой стороне дороги и приходится шлёпать по лужам в резиновых шлёпанцах на босу ногу. Я слишком длинный для этого грибочка, поэтому приходится согнуться в три погибели, чтобы встать под него. Сентябрь выдался в этом году тёплым, но сейчас солнце скрылось за тучами, да и темнеет теперь раньше. Постепенно на деревню ложатся зябкие сумерки. Холодает, и я кутаюсь в свою домашнюю кофту, пытаясь сохранить остатки внутреннего тепла, но промокшая ткань совсем не греет. Дядя Витя опять пришёл поддатый, и мать опять его впустила. У них, как всегда, сначала «нахер ты припёрся», потом взаимные доёбы, а потом и до драки не далеко. Но я знаю, что потом они начнут мириться, и это ещё хуже. И растянуться это может на всю ночь. В прошлый раз они так долго шумели, что я только под утро решился перелезть через забор, чтобы пробраться в свою комнату и немного поспать. Но это было летом. Сейчас я не продержусь всю ночь на улице под дождём. Точно опять заболею. Может попробовать попроситься к соседям? Нет. Они давно перестали меня впускать, после того случая, когда я заснул у Позовых, а дяде Вите приспичило найти меня среди ночи, и он начал к ним ломиться, попортил им новый забор и ударил мать Димки. Как говорится: не делай людям добра, не получишь пиздюлей от алкаша. Димкин отец тогда уезжал на вахту, и некому было отбиваться от пьяного альфы. Сейчас их отец вернулся, и меня не пустят даже на порог дома. Видимо, делать нечего, кроме как прятаться на останках детской площадки и крутить в голове вопросы: «Кто виноват?»; «Что делать?»; и моё любимое «Почему я?»
Стемнело. Дождь всё никак не заканчивается, и я совсем замёрз, особенно пальцы на ногах. Среди ночной тишины я из далека слышу шум приближающегося автомобиля. На нашу улицу поворачивает огромный внедорожник, какая-то иномарка, я не разбираюсь, и слепит меня светом дальних фар. Машина останавливается напротив меня, и окно опускается.
— Эй, пацан, — я отрываю руку от глаз, чтобы посмотреть на водителя, и жмурюсь от света, — поди сюда.
Дождь ещё не закончился, и я бы предпочёл остаться в своём импровизированном укрытии.
— Да подойди ненадолго, — водитель наконец гасит свои дурацкие прожекторы, и я снова могу видеть. Я обречённо вздыхаю и подбегаю к пассажирской двери, натягивая кардиган на голову.
В машине работает печка, из открытого окошка тянет теплом и приятным запахом альфы.
— Слышь, ты не знаешь, где тут дом Сергея Матвиенко?
Конечно, я знаю. Это самый крутой дом в нашей дыре. Можно даже сказать — коттедж. Деревня у нас старая, кто-то даже может назвать её загнивающей и не ошибётся: дома тут вполне соответствуют этому званию. Раньше и на участке Матвиенко стоял покосившийся домишка, но лет пять назад бабка, что там жила, померла, и дом достался её внуку. Сергей старую рухлядь сразу снёс, а на освободившемся месте построил двухэтажный коттедж. Возможно, дом был и не особо шикарный, в общепринятом представлении, но по нашим меркам, это был чуть ли не дворец. По деревне ходили разные слухи о том, зачем альфе, который давно живёт в Питере и до этого приезжал сюда только в детстве, строить дом в такой глуши. Кто-то говорит, что, мол, скоро рядом с нами построят птицефабрику, появятся рабочие места, деревня оживёт, и земля у нас подорожает. Но я думаю, это тут ни при чём. Я, скорее, верю в другую версию. Недавно начали ходить слухи, что Матвиенко занимается не совсем законными делами: грубо говоря, он — бандит, и дом этот использует, когда нужно где-то заныкаться на время.
Из машины так необычно пахнет, что я принюхиваюсь. Знаете, я никогда не пробовал роллы, из-за аллергии на рис, да и в деревне у нас нет никаких доставок. Но лет пять назад мать расщедрилась и отпустила меня с классом на экскурсию в Питер. Нас кормили в столовой, но некоторые были недовольны тамошним рационом. Тем более подросткам, оказавшимся в городе, да ещё и с карманными деньгами, хотелось какой-то городской роскоши. И вот пара моих одноклассников заказала себе это чудо городского стритфуда. Я тогда просто сидел в их комнате за компанию, ничего не заказывая, у меня и денег-то лишних не было. Но вот когда они открыли свои коробочки, я почувствовал новый для себя запах. Пряный, острый, резкий, с примесью маринада. Это была не рыба, не овощи и не соус. Это оказался имбирь. К моему удивлению, горсточки имбиря были не особо популярны среди едаков, и я попросил попробовать именно его. На вкус это оказалось очень необычно и, наверно, не очень полезно для желудка, но я не мог оторваться. Я оказался именно тем человеком в компании, что подъедал весь имбирь. До этого момента, я никогда не встречал человека с природным запахом имбиря. Ни у одного альфы не было такого приятного запаха. В аромате ещё и не было примеси маринада и это делало его только лучше. Непроизвольно я подхожу чуть ближе к машине.
— Знаю, конечно.
— Садись тогда, покажешь, как проехать к нему, — щёлкает замок двери, а я мнусь в нерешительности. Всё-таки мама не велела садиться к незнакомым альфам в машину.
— Да садись быстрей, не съем я тебя, погреешься заодно, — я уже сильно замёрз и не заметил, как сам тянулся залезть в тепло чуть ли не прямо через окно. А альфа, видимо, заметил.
Соблазн сесть в тёплую машину велик, но всё-таки не стоит этого делать, больно подозрительный вид у этого мужчины: щетина, причёска какая-то слишком моднявая для альфы, цепи на шее, кожанка. Да и машина слишком дорогая, что он у нас тут забыл? Я уже собираюсь с силами, чтобы отказаться и убежать обратно под свой грибок, с которым уже сроднился за столько времени, как слышу звук разбитого стекла из своего дома. Занавески на кухне колыхаются, и я пригибаюсь в страхе. Не дай Бог, мама или дядя Витя увидят, что я стою, и тем более разговариваю, с кем-то в незнакомой тачке. Этот хмырь и так меня всё норовит шлюхой обозвать, хотя я даже не спал ни с кем ни разу. Мало кого из альф привлекают парни-омеги. Это редкость, как и девушки альфы. У нас в школе всего одна такая была, на год меня старше, и то она уже давно с родителями в город переехала. Там всё-таки меньше обращают внимания на таких, как мы. Некоторые парни вообще считают, что мутить с парнем омегой — это почти что гейство, хотя это совсем не так, вторичный пол то у нас разный.
Пока я, пригнувшись, вглядываюсь в окна кухни, там начинает мелькать силуэт альфы, и я понимаю, что выбора у меня нет, лучше сейчас скрыться. Открываю дверь и сажусь в машину. Кофта на мне успела намокнуть, пока я стоял под дождём, и я боюсь, что испорчу сиденья. Хотя они какие-то кожаные, ну ничё, протру тряпкой, если нагонять будет, это же просто вода.
— Ну наконец-то, — похоже альфе надоело ждать, пока я решу сесть в машину или нет, — куда ехать?
— Сейчас прямо, а через один поворот направо и до конца, — нужный нам дом находится на самом краю деревни, возле леса, — я покажу, где повернуть.
Машина трогается, а я всё время оглядываюсь на свой дом. Фуф, вроде бы никто в окно не выглядывал, наверно, они всё ещё слишком заняты друг другом. Эти пьяные разборки иногда могут длиться очень долго. Пока вспомнишь все обидные фразы, которые один когда-то сказал другому, нужно много времени.
Я облегчённо вздыхаю и расслабляюсь на переднем сиденье. Начинаю незаметно щупать обивку под собой и рассматриваю салон авто. Что-то я быстро отвлёкся, обычно тревога долго меня не отпускает, а тут мне как-то слишком быстро стало спокойно. Я вздыхаю ещё раз и понимаю, что мне хочется вдыхать полной грудью пряный запах. От мужчины приятно пахнет чуть острым имбирём, и это необычно меня успокаивает. Сразу накатывают воспоминания о Питере.
— Тут поворачивать?
— А? А, да, да тут, — чёрт, я, походу, задумался и чуть не пропустил поворот, надо быть внимательнее.
Я залипаю на мужчине, хочется рассмотреть его. Выглядит он молодо и даже, наверно, красиво. Чёрные волосы, бледная кожа, на щеке сквозь щетину проглядывают пятнышки какие-то, вроде родинки. А ещё нос какой-то странный. Но в целом он всё-таки красивый. Я замечаю, как ноздри его раздуваются, и он, видимо, пытается ко мне принюхаться, чтобы понять не ошибся ли.
— А ты — омега, да? — мужчина переводит взгляд в мою сторону, не спеша ведя машину.
— Ага, — я отвечаю без особого энтузиазма, но не потому, что я стесняюсь своего вторичного пола, а просто не все адекватно на него реагируют. Но альфа вроде не проявляет никакой враждебности.
— Не боишься один ночью гулять?
— А чего бояться? Живу я тут недалеко, и мы все в деревне друг друга знаем, — да и со мной вряд ли кто будет связываться, этот алкаш всех распугал, но об этом говорить не обязательно.
— А мы с тобой ещё не знакомы, меня Арсений зовут, а тебя?
— Антон.
— Приятно познакомиться, Антон, — на лице альфы появляется дурацкая ухмылочка. Странно, но даже с ней Арсений выглядит красивым. Я бы даже сказал, что он выглядит как стереотипный «плохой парень» из фильмов. Эдакий очаровательный мерзавец, как Мориарти из «Шерлока». Это мой любимый персонаж в этом сериале.
Пока мы болтали, на горизонте появился большой двухэтажный дом.
— Вон тот дом, — я показываю пальцем.
— Да, похож, — машина подъезжает к воротам, и Арсений достаёт из бардачка пульт. Он нажимает на кнопку, и ворота открываются. Авто заезжает внутрь, и той же кнопкой он закрывает ворота за нами.
Что-то я задержался, можно было мне не заезжать внутрь, а выйти там за воротами, но, честно говоря, мне было интересно посмотреть, как выглядит дом вблизи.
— Ну, я пойду? — я хотел сказать это как утверждение, но перед взрослым альфой моё омежье нутро тушуется и просит разрешения.
— Может, зайдёшь внутрь? У тебя кофта вся промокла, а на улице сейчас холодно, — я смотрю в окно: дождь закончился, но в мокрой кофте я и правда замёрзну, особенно после тёплого салона машины.
— Ну не знаю… — пока я туплю, не зная, что делать, Арсений выходит из машины и, обойдя её, открывает дверь с моей стороны.
— Пошли-пошли, обсохнешь нормально и пойдёшь домой, — он подаёт мне руку и помогает выйти из машины.
На улице действительно холодно, и мокрая кофта только больше холодит кожу. Мы подходим к двери, и Арсений сам открывает её ключом. Я только сейчас понимаю, что в доме нигде не горит свет в окнах, не горят фонари во дворе и похоже, что, кроме нас, тут никого нет.
— А что, дома никого нет? Я думал, вы к Сергею в гости приехали.
— Да, Серёга в городе сейчас, он дал мне ключи от дома, — я, видимо, вопросительно посмотрел на мужчину, потому что он продолжил. — Мне просто нужно было уехать из города. Захотелось свежим воздухом подышать.
— Ммм, понятно, — хорошо, наверно, приезжать в такой дом, где можно просто отдохнуть. Я слышал, как Сергей говорил, что у него на участке даже огорода нет, он всю территорию закатал в газон. Он сюда приезжает расслабиться и пожарить шашлыки, а не стоять жопой кверху, пропалывая картошку, которую и в магазине купить можно. Ну, может себе позволить.
Тут наверняка и удобства все внутри, и не нужно в туалет выходить во двор, а мыться — в баню. Хотя сортир по-любому уже у всех в доме, я, наверно, единственный, кто до сих пор пердолит на улицу до деревянного туалета. Я ни у кого не спрашивал в классе, чтобы не распространяться о своём положении. Но баня у всех есть, я замечаю на территории небольшое здание, наверняка баня.
— Ну проходи, — мы заходим в дом, и, когда Арсений включает свет, у меня отвисает челюсть от небольшого шока. Я, конечно, понимал, что тут не будет как у меня дома, но и не ожидал, что настолько шикарно. Тут явно какой-то дизайнерский ремонт, всё в серо-чёрной гамме, минималистичное и современное. Снаружи дом выглядит проще, совсем не ожидаешь внутри увидеть такое. Арсений удивлённым совсем не выглядит.
— Ух ты, — тихо выдыхаю я.
— Давай, не стой на пороге, разувайся и пойдём со мной, тут где-то должна быть ванная.
Я снимаю сланцы и босиком шлёпаю по паркету за альфой. Пол, кстати, неожиданно тёплый и ходить по нему приятно. Мы проходим мимо, видимо, гостиной, в которой я замечаю большой серый диван и огромную плазму на полстены. Прикольно. Арсений находит просторную ванную и тщательно моет руки.
— Снимай свою кофту, повешу её сушиться, — я отдаю свою несчастную одёжку, и её вешают на необычную батарею в ванной, а я остаюсь в майке и широких спортивных штанах, — мой руки и иди в зал, — альфа поворачивается ко мне и осматривает меня странным взглядом, — хотя знаешь, может, тебе горячий душ принять? Сразу согреешься, и мы всю твою одежду высушим, ммм?
Я пялюсь на современную душевую с тропическим душем. Я такую только на ютубе видел в румтурах у всяких блогеров. Круто было бы в такой помыться, особенно после дождя. Смыть с себя всю грязь и усталость сегодняшнего дня, но я, пожалуй, откажусь. Одно дело — зайти погреться ненадолго, и совсем другое — мыться в чужом доме, да ещё и наедине с незнакомым альфой. Это уже капец как странно. Я начинаю отрицательно мотать головой и открываю рот чтобы отказаться, но Арсений, видимо, заметил мой восхищённый взгляд на это чудо сантехнической мысли.
— Отказы не принимаются. Так, посмотрим, — он поворачивается к полке, достаёт из неё стопку полотенец и осматривает, что вытащил, — тут чистое полотенце и халат, — он кладёт их на стиралку. — Мойся и надевай его, одежду повесишь сюда же сушиться. Выйдешь в своей одежде, отправлю опять в ванну, мыться ещё раз.
Голос альфы звучит так строго, но в то же время, вроде как, заботливо, что все мысли отказываться или перечить сразу исчезают. Дверь за мужчиной закрывается, и я остаюсь с душевой один на один. Запираю дверь на замок, сбрасываю оставшуюся одежду на батарею и думаю, что делать с трусами. Они не могли промокнуть от дождя, но я чувствую, что они чуть влажные сзади. Я провожу рукой по своей жопе и понимаю, что потёк. Вот блин! Когда я успел-то? Даже сам не заметил. Течка у меня ещё не скоро — значит, это всё из-за Арсения. Надеюсь, он не почувствовал это по моему запаху. Глупо отрицать, что он в моём вкусе. В доме, при свете ламп, я рассмотрел его получше. Под кожаной курткой оказалась чёрная футболка, которая обтягивала и выгодно подчёркивала подкаченную грудь и бицепсы. У него, наверняка, и кубики на прессе есть. Руки у него такие большие и крепкие, с чётким рисунком вен на предплечьях и кистях. И родинки. Повсюду. А ещё особенно выделялись глаза. Такие светлые, голубые, пронзительные. И взгляд такой внимательный, он как будто видит меня насквозь. Это наводит жути и приятно будоражит одновременно. Высокие голубоглазые брюнеты — это моя слабость. Так. Нужно успокоиться и помыться, пока я ещё сильнее не потёк.
Я сворачиваю трусы и кладу с краю на стиральную машину. Не стоит вешать грязное бельё на батарею. Принимаю душ. Блин, какой он кайфовый. Тело быстро согревается и расслабляется под упругими струями воды, я случайно включил верхнюю подачу и сразу намочил волосы. Ладно, раз пошла такая пьянка, голову тоже помою. Беру с полки шампунь и гель для душа, думаю, если я чуть-чуть ими попользуюсь, никто не заметит, тем более они оказываются без запаха. Это не какие-то баночки из массмаркета с их любимыми химозными отдушками. Ну да, альфы обычно не любят чем-то перебивать свой природный запах.
Закончив мыться, я вытираюсь махровым полотенцем и вешаю его на полотенцесушитель. Надеваю халат, и снова дилемма с трусами. Ходить при альфе без нижнего белья — неловко, но и надевать грязные после душа неохота. Да ладно, я же в халате, в нём не видно будет. Я прячу трусы в сторонку, надеюсь Арсений ничего не заметит.
Выхожу из ванной и думаю куда мне идти, вспоминаю, что вроде бы он говорил проходить в зал, и иду туда, тем более это единственная комната, которую я видел. На кофейном столике у дивана уже стоит тарелка с бутербродами. Хлеб и варёная колбаса — пища богов.
— С лёгким паром, — в зале появляется Арсений, и я вздрагиваю от неожиданности. Он мягко смеётся, — не боись.
— Да я не боюсь, просто не ожидал, вы тихо ходите.
— Ну да, есть у меня такая суперспособность. Я тут бутерброды настрогал, угощайся. Больше в холодильнике ничего интересного не было, — я сажусь на диван напротив столика и смотрю на тарелку голодными глазами, от бутербродов я точно не откажусь, — тебе чай или кофе налить?
— Можно чай?
— Если предлагаю, значит можно, — Арсений опять уходит на кухню, а я беру один бутерброд и начинаю жевать. С голодухи мне кажется, что это самые вкусные бутерброды, что я ел в жизни.
— Антон, а, может, выпьешь со мной? У Серёги тут наверняка припрятан где-то хороший алкоголь, — слышно, как мужчина роется в шкафчиках на кухне, открывая их по очереди.
Я не особо люблю бухать, и вообще сейчас мне, наверно, не стоит пить, поэтому вежливо отказываюсь.
— Нет, спасибо, — но альфа, похоже, слишком увлечён поисками и не слышит моего ответа.
— Да где же он? А, нашёл! Сгодится, — Арсений заходит в зал с бутылкой с прозрачной жидкостью. Я сначала подумал, что это водка, (ненавижу водку), но потом понял, что это текила, — щас, я видел в холодильнике лайм, а соль наверняка найдётся.
Он снова уходит на кухню и недолго шебуршит там, а потом возвращается с двумя рюмками, тарелочкой с нарезанными дольками лайма и солонкой. Одну рюмку он двигает ко мне, и я снова отказываюсь, теперь так, чтобы альфа меня услышал.
— Нет, спасибо, я не буду.
— А я буду. Слушай, Тош, у меня сегодня был такой дерьмовый день, и мне нужно выпить, а один я не пью, потому что это уже алкоголизм. А в этой глуши вряд ли я в такое время найду более приятного собутыльника, чем ты. Давай, сделай мне одолжение, я налью тебе буквально полстопочки, просто за компанию, и бутербродами закусишь.
— Ну хорошо, — Арсений умеет уговаривать.
— Ты пил когда-нибудь текилу? — Я отрицательно мотаю головой, альфа осматривает бутылку и довольно заключает. — Вот смотри на этикетке есть пометка «100 Blue Agave», значит, напиток качественный. Стопроцентная агава.
Я киваю в знак того, что понял и запомнил. Вряд ли мне это ещё когда-нибудь пригодится, но я сижу и слушаю его как ученик на уроке.
— Вообще мексиканцы любят пить текилу чистой, не портя её вкус разными добавками. Но я думаю, для тебя это будет жестковато, — я лишь пожимаю плечами, мол, «наверно, как скажете», и Арсений продолжает. — Лично я предпочитаю запивать текилу сангритой, но у нас нет ингредиентов для её приготовления, зато есть лайм! Тоже неплохой вариант. Сейчас я тебя научу.
Альфа наполняет свою стопку текилой и разрезает четвертинку лайма ещё пополам, отрезанный кусочек берёт в правую руку и капает пару капель лаймового сока на левую, между указательным и большим пальцем, и присыпает щепоткой соли.
— Я рекомендую пить на выдохе, — далее слизывает с руки соль, выпивает залпом напиток и закусывает долькой лайма, — ммм, попробуй теперь ты.
Мне наливают чуть меньше полной рюмки, вручают кусочек лайма и придвигают солонку. Я пытаюсь так же ловко выдавить чуток сока себе на руку, но он просто брызгает в разные стороны, насыпанная соль плохо прилипает к коже, и я пытаюсь держать руку ровно, чтобы хоть что-то осталось. Быстро слизываю с руки, выпиваю и закусываю. Напиток крепкий, первая стопка с непривычки обжигает горло, и я откашливаюсь, а Арсений смотрит на меня и улыбается, но, вроде как, не насмехается, а просто его развеселила моя неловкость. Альфа наливает ещё мне и себе.
— Попробуй тогда сначала облизать руку, — он проходится языком по тому месту, где у него была соль, и смотрит на меня, — тогда точно прилипнет, — потом повторяет прежний порядок: сыпет, выдыхает, слизывает, выпивает и закусывает.
Арсений всё делает так легко и непринуждённо, как будто это самая простая вещь в мире. А когда я пытаюсь повторить за ним, то, как будто обезьяна пытается жонглировать горящими факелами.
— Попробуй ещё раз. И не забудь выдохнуть, — мне снова выдают комплект «всё для текилы», и я пробую облегчённую для меня методику.
Облизывание руки получается чуть более слюнявое, чем нужно, и соли налипает много, я слизываю только часть и не забываю выдохнуть. На этот раз пьётся довольно легко, а ещё я начинаю ощущать, что кислинка лайма приятно освежает.
— Знаешь, одна моя хорошая подруга как-то сказала: «после текилы не бывает грустно», — на этих словах Арсений грустно улыбается, — и вообще, в мире существует целое поверье, что опьянение у текилы особенное, «веселое и задорное». Но я думаю, что это просто из-за того, что её обычно пьют на вечеринках, отсюда и веселье, — альфа снова наполняет рюмки. — И как тебе текила?
— Ну, вроде, вкусно.
— Ну-ка, — мужчина берёт очередную рюмку и тянет к себе мою кисть, на которой осталась ещё соль, и которую я всё это время держал на весу перед собой. Он слизывает остатки одним махом, залпом выпивает и закусывает лаймом. — Да, и правда очень вкусно.
От прикосновения его языка меня бросает в жар. Я наверняка покраснел как рак. Это было так неожиданно, что я не успел даже руку отдёрнуть.
— Хочешь попробовать? — Арсений хитро мне улыбается, а я не знаю, что сказать. Мысль облизать его руку не кажется мне мерзкой. Скорее, неловкой и смущающей. Но самый отбитый таракан в моей голове говорит, что если нас облизали, то и мы должны облизать. Око за око. Зуб за зуб. Лизь за лизь. А может, это сказали две рюмки текилы внутри меня, я пока не понял. Я коротко киваю, надеясь, что мужчина просто капнет себе на руку соком, как он умеет, но он снова облизывает кожу на своей руке и сыпет на неё соль. Я залипаю на его движениях и забываю, что я должен сделать. У Арсения всё так грациозно выходит, что от него невозможно отвести взгляд.
— Пей, — я прихожу в себя и выпиваю рюмку, альфа подносит к моему лицу свою руку, и я всё послушно слизываю. Наравне с солью на язык ложится и вкус имбиря. Потом он протягивает мне дольку лайма, которой я закусываю прямо из его рук.
Голова становится лёгкой, и я откидываюсь на спинку дивана, ловя волны эйфории. Кажется, мне хватит. Ещё три рюмки альфа выпивает без меня.
— Что-то ты совсем размяк, малыш, давай ещё по одной, — альфа придвигается ко мне ближе и одной рукой тянет меня за предплечье, а второй поддерживает за плечо, помогая отлипнуть от спинки и выпрямиться на диване. Арсений практически обнимает меня, и я чувствую, как запах имбиря окутывает моё тело. Непроизвольно я вдыхаю его полной грудью и даю ему заполнить мои лёгкие. Мне кажется, что аромат стал плотнее и даже чуть острее. Он снова тянет мою руку к себе, но вместо того, чтобы облизать ладонь между большим и указательным пальцем, он утыкается носом в запястье, где природный аромат чувствуется сильнее.
— Это ведь груша? — я лишь удивлённо киваю, он сразу верно распознал мой аромат. Многие сначала путают его со сладкими яблоками или вообще не могут толком понять, что я за фрукт. — И ещё что-то сладкое... ммм, ваниль, — если от меня пахнет ванилью, дела плохи — я возбуждаюсь. Мой запах чистый, совсем без примеси других альф, ещё и со сладкой ванилью, наверняка действует на мужчину.
Арсений кажется более трезвым, чем я, но его сильно кренит ко мне. По ощущениям, его запах повсюду. Он пробирает меня, и я позволяю ему то, что позволять никак нельзя. Просто одна случайная мысль, а насколько груша сочетается с имбирём? И всё. Никакого усилия, никакого осознанного действия. А запах малознакомого альфы уже сцепляется с моим природным запахом, и я понимаю, что сочетаются они очень даже хорошо. Блять. Арсений наверняка сразу это учует. Как он это вообще воспримет? Я получаю ответ на свой вопрос моментально. Запах имбиря перестаёт обволакивать и просто поглощает меня, а острота забивается в ноздри.
Хватка на плече ослабевает, и я отстраняюсь и отсаживаюсь подальше, но Арсений неожиданно хватает меня за бёдра, дёргает на себя. Моя координация знатно похерена, я теряю равновесие и падаю на спину. Полы моего халата внизу разъезжаются и справа становиться видно, что на мне нет трусов. Я хочу быстрее прикрыться и запахнуть халат, но не могу ничего сделать. Его зрачки расширяются, и глаза темнеют от возбуждения. Большой палец оглаживает открывшуюся тазовую косточку, а я просто застыл, боясь пошевелиться.
— Кажется, кто-то не носит бельё, — я пытаюсь отодвинуться, но сильные руки крепче сжимаются на моих бёдрах, не дают двинуться и тянут меня ещё ближе к альфе. Синяков не избежать. Мужчина наклоняется к моему тазу и шумно втягивает аромат. Так близко к паху, к железам, ещё и его запах сцепился с моим, и сейчас он может читать меня как раскрытую книгу.
— Я чую твой страх и растерянность, не бойся меня, Тош, я не сделаю тебе больно, — он уже делает мне больно, но с пьяными людьми спорить бесполезно, я по своему опыту знаю. — А ещё я чувствую, что ты течёшь.
Я прислушиваюсь к своему организму и понимаю, что так и есть. Член у меня лишь на половину напрягся, а вот между ягодиц уже влажно. Неужели моё тело не против такого вторжения. Я должен вырваться и убежать, но, похоже, сладкая груша и острый имбирь всё решили за меня.
Нет, я должен выкрутиться. Аккуратно. Главное — не делать резких движений. Руками я пытаюсь подтянуться к подлокотнику дивана, но Арсений вдруг высовывает свой невозможный язык и лижет мою тазовую косточку, что так беззащитно выглядывает из-под халата. Он как будто слизывает с меня соль. Так мокро и широко он проходится по моей коже, и это выбивает из колеи. Я дёргаюсь и пытаюсь отстранить его голову руками, но он хватает их и наваливается на меня сверху. Откуда у него столько резвости? Или это я заторможен из-за алкоголя? Мои руки в тисках прижаты к дивану, и ничто не мешает альфе обнюхивать мою шею. Ворот халата сбился, и ему уже видны мои ключицы. Арсений вдыхает мой запах глубоко и часто, он словно дышит мной, водит губами по моей коже и в конце концов начинает вылизывать меня. Я не могу ничего сделать. Голова откидывается, руки слабнут. Я зажмуриваю глаза. «Кто виноват?»; «Что делать?»; «Почему я?». Текила даёт мне в голову как будто с новой силой, и всё кружится. Или это чужие феромоны так на меня действуют?
Вылизывание прекращается, и мужчина отстраняется и осматривает меня. Может, от выпитой текилы у него не встанет? Я слышал, что алкоголь мешает. Перевожу взгляд ниже и понимаю, что у альфы очень даже стоит. Арсений прослеживает мой взгляд и ухмыляется.
— Не терпится да, малыш?
Весь мой опыт в сексе ограничивается лишь одним эпизодом. На этот новый год мы собрались в доме у моего одноклассника, его родители уехали отмечать к родственникам, а к нему приехал его двоюродный брат. Я тогда выпил пару бокалов шампанского, а мне много то и не надо, так что я поплыл. Все разбрелись по парочкам, а этот брат повёл меня показывать свою машину. Я-то наивный думал, что на улице протрезвею, и вообще, вне дома мне ничего не грозит, но он зажал меня там, в машине, на заднем сиденье. Он начал лапать меня и поцеловал. Это всё было быстро, странно и неприятно. Было обидно, что мой первый поцелуй оказался вот таким, и страшно, что про меня начнут болтать в деревне, что я зажимался на заднем сиденье машины с первым встречным. Но мне повезло, похоже он никому об этом не рассказал, по крайней мере, никаких слухов до меня не доходило. У меня в деревне репутация тихони и зубрилы, так что и мои одноклассники ничего не заподозрили.
И вот сейчас я снова с малознакомым альфой, и я не понимаю, что мне делать. Меня целуют в губы, но я чувствую, что в этот раз, поцелуем не ограничится. Понимаю по запаху, что всё в нём горит от желания, его губы сильнее впиваются в мои и покусывают их от нетерпения. Крепкие руки блуждают по моему телу, и одна проскакивает под халат. Ягодица ложится в чужую ладонь и её жадно сминают, кончиками пальцев касаясь интимного местечка. Пальцы проходятся по ложбинке, трут сжатое колечко мышц, и теперь уже точно не отвертеться от того, что я позорно потёк от незнакомого альфы. Как последняя сучка размяк, поддался действию алкоголя и чужого запаха.
— Уф, как ты течёшь, малыш, мне нравится, — этих слов я не выдерживаю.
— Пожалуйста, — тихо всхлипываю и шмыгаю носом. Понимаю, что слёзы и сопли уже текут по моему лицу.
— Что «пожалуйста», малыш? Договаривай, — Арсений снова прижимает мои кисти, не давая закрыться.
— Не надо! Отпустите меня, пожалуйста, — жалобный лепет. Опуская голову, я пытаюсь закрыть доступ к шее.
— Ну куда же я тебя отпущу, такого пьяного и текущего, изнасилуют ещё, не дай Бог. Лучше уж тебе остаться с дядей Арсением. Или хочешь, чтобы тебя выебали на улице? А? Отвечай!
— Нет, — мотаю головой, — я не хочу.
— Вот и правильно, а я позабочусь о тебе, — Арсений оглаживает дрожащее тело под собой. — У меня как раз найдётся затычка для такой мокрой попки.
Тихий скулёж — это всё, что я могу из себя выдавить.
***
Одна рука прижимает запястья к груди, а вторая уже вся в липкой смазке. Узловатые пальцы — такие ловкие и умелые, действия — привычные и отработанные. Голову дурманит сладкий грушевый аромат, не даёт отлипнуть от желёз на шее. Что это за кожа такая? Хочется одновременно быть с ней и нежным, и грубым, и целовать, и кусать, и лизать, и оставлять засосы. Внутри так узко. Мышцы тугие, не растянутые. Нужно поработать, но альфа и не против. Смазка течёт, облегчает растяжку, стеночки такие мягкие и упругие, толкаться туда пальцами — одно удовольствие. А уж как будет приятно члену. Он, кстати, стоит с тех самых пор, как парень коснулся своим язычком руки альфы, слизывая соль. Такое незамысловатое и, заметно, что неопытное движение, но тогда показалось, как будто ничего эротичнее в мире не существует. А сейчас, наблюдая, как голова откидывается на диван, а губы раскрываются в тихом стоне, когда пальцы нащупывают простату, Арсений понимает, что этот парень — просто кладезь эротики. Нужны обе руки. — Это тебе не понадобится, — длинные пальцы выходят из текущей дырочки и стягивают пояс, полы халата расходятся, открывая вид на бледную грудь с розовыми горошинами сосков и плоский живот. Ловким движением альфа крепко связывает запястья хлопковым поясом и заводит их наверх. Они совсем ослабли и уже не способны сопротивляться, но так надёжнее. Другой конец пояса он зацепляет за выемку в подлокотнике дивана, не давая омеге возможность опустить руки. Парень такой раскрытый и беспомощный, по лицу текут горькие слёзы, губы дрожат и пытаются просить о пощаде, шепчут что-то о маме, что ему надо домой, а сердце бьётся так быстро, словно хочет выскочить из груди. Но сейчас всё внимание захватывают чудесные сосочки, что уже успели затвердеть без укрытия. Арсений стискивает в руках худые бока и широким движением лижет один сосок и сразу второй, и это заставляет парня захлебнуться воздухом и громко выдохнуть. Вот оно. Язык нещадно проходится по одной бусинке, пока пальцы теребят вторую, наслаждаясь её упругостью. — Ммм, хочется вылизать тебя полностью. Зубы закусывают нижнюю губу, чтобы не стонать в голос, но и так понятно, что омеге нравится. Антон никогда не думал, что у него такие чувствительные соски. Все эти истории про эрогенные зоны и точки казались слишком надуманными и преувеличенными, и вот теперь он извивается и стонет, пока его грудь терзает альфа. Не теряя зря времени, Арсений опускается ниже. Мышцы бёдер дрожат, пытаясь свести ноги, альфа хватается за острые коленки, разводит их в стороны. Омежий член уже стоит и истекает смазкой, и мужчина не отказывает себе в удовольствии: проходится языком по стволу от мошонки до самой головки. — Знаешь, как трудно найти парня омегу, да ещё и такого сладкого? Я встречал не так много, и ни один из них не пах так соблазнительно, как ты. Язык оглаживает вокруг входа, проходится по припухшим от растяжки краям и резко ввинчивается внутрь. Антон взвизгивает и дёргается, но его крепко держат за таз, не давая отстраниться. — Какой же ты вкусный и так течёшь, я ёбнусь от тебя, малыш. В начале парень казался слишком худым и зажатым, но сейчас он вызывал такое дикое желание, что пьяный мозг с сорванными тормозами не может сдерживаться. Спокойный и некогда серьёзный альфа выглядит сейчас как помешанный. — Тебе же нравится, как я тебя трахаю. Нравятся пальцы в жопе? Нравится, как я тебя растягиваю? А знаешь, что будет потом? Твоя сладкая попка познакомиться с моим хуем. Арсений вытаскивает пальцы и смотрит, как они блестят. Пахнет одурительно. Он медленно облизывает смазку на пальцах. — Обожаю грушу.***
Нет, только не это. Неужели это произойдёт со мной? Альфа нависает надо мной и жадно вылизывает мою открытую шею. Вес чужого тела давит на меня, как чужой феромон давит мою волю. Я чувствую, как внушительный член потирается о моё бедро. Он уже такой твёрдый. Неужели альфа возбудился только от меня? Чувствую его горячую плоть даже через слои одежды на нём, и меня пугают её размеры. Арсений тянет пальцы в рот, и я не верю, что он слизывает с них мою смазку, словно пробует на вкус какой-то новый соус. Это уже слишком. Слишком стыдно. И хуже всего то, что меня это возбуждает. Как мне мерзко от этой ситуации и от самого себя. Зачем он это делает? Хочет поиздеваться надо мной? Эти пальцы сведут меня с ума. Я сжимаюсь, но натёкшая смазка позволяет протолкнуть внутрь целых три, а альфа ещё и помогает себе, оттягивая другой рукой ягодицу, открывая себе доступ туда, куда его не приглашали. — Пожалуйста, хватит, — я готов умолять, я не выдержу этого. — Да, похоже, что действительно хватит, — пальцы, наконец-то покидают мою задницу, и я вздыхаю с облегчением, но и отчасти с сожалением. — Пора приступать к основному. Альфа одним движением стягивает с себя футболку и быстро расстегивает кожаный ремень на джинсах. Нет, нет, нет. Я зажмуриваю глаза, я не хочу этого видеть. Но через пару секунд моё лицо стискивает рука. — Смотри на меня. Я не могу ослушаться. Этот альфа доминирует надо мной. Я поднимаю веки и вижу уже полностью голого Арсения, который водит кулаком по своему стоящему члену. Боже, он порвёт меня, точно. Я не выдержу этого. Мужчина словно читает мои мысли. — Ну-ну, не нужно так дрожать. Я уверен, твоя дырочка отлично меня примет, — головка притирается к моему анусу, — нужно только немного потерпеть. Чужое движение тазом, и головка погружается в меня. Благодаря естественной смазке и умелой растяжке, она проскальзывает внутрь, но неприятные ощущения заставляют меня всхлипнуть. — Ссс… мне больно. — Я сказал, — член погружается глубже, — немножко, — уже больше половины внутри, — потерпеть, — член входит полностью. Это чувство боли от того, как мой анус распирает чужая плоть, я никогда не забуду. Хорошо, хоть Арсений даёт мне немного времени привыкнуть, а потом начинает двигаться слабыми толчками, покачиваясь вперёд-назад. Не знаю, сколько времени проходит, но я начинаю привыкать. Неприятные ощущения отпускают, и на их место приходит удовольствие. Как ни странно, это приятно. Мои руки связаны, колени разводят сильные руки, а мне начинают нравиться эти трения в моей заднице. Арсений, видно, улавливает моё состояние и начинает двигаться быстрее, с большей амплитудой. — Стони громче, хочу, чтобы тебя было слышно, — а я и не заметил, что начал откровенно стонать на каждое движение. Зачем он так говорит? Зачем распаляет сильнее, я и так на грани. Но, видимо, этого недостаточно. Альфа задирает мои ноги и закидывает их себе на плечи. Так член попадает точно по простате, и я теряюсь окончательно. Фрикции становятся интенсивнее, хотя, казалось бы, куда ещё? Альфа наклоняется к моим губам, буквально складывая меня пополам. Не зря наш физрук, фанат гимнастики, заставляет нас растягиваться каждый урок. — Вот так, малыш, вот так, молодец. А так долго отказывался. Головка члена набухла до предела и с каждым движением бьёт куда надо, скользя внутри по бархатным стеночкам. В основании зреет узел, не такой большой, как в течку и гон. Из биологии я знаю, что в период, когда можно забеременеть, он разрастается так, что вытащить его не удастся, пока он не спадёт. Но и сейчас каждый толчок вырывает крик изо рта. — А ты, оказывается, громкий мальчик, мне нравится. Покричи ещё для меня. Не сдерживай свой голосок. Член входит так глубоко, что сдерживаться невозможно. — Давай, кончи на моём члене. Эти слова звучат для меня как приказ, и я кончаю с громким стоном. Мышцы сжимают ствол, и из него стреляет семя прямо во внутрь. Альфа громко рычит мне в шею, и в неё вонзаются острые клыки. Они разрывают мою кожу и выпускают в тело особые вещества. Вспышка боли перекрывается выбросом дофаминов, и меня накрывает долбаная эйфория. Это пиздец.1400
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!