Вернутся к фанфику

Часть 2

1 июля 2024, 17:12
Это утро трудно назвать добрым. Голова раскалывается, и меня мучает сушняк. Я поднимаю своё бедное туловище и чувствую, как всё ноет. Тело ноет, жопа ноет, шея ноет. Чувствую себя как восставший из ада. На дрожащих ногах я плетусь в ванну, первым делом подхожу к зеркалу и… Моя шея… Я не верю в то, что вижу… Это похоже на настоящую метку! Меня пометил альфа! Да ещё и незнакомый. Я заглядываю обратно в зал и вижу, что Арсений дрыхнет на диване без задних ног. Теперь его пряный аромат перебивает вонь перегара. Я ищу воду на кухне, замечаю кран с фильтрованной водой и выпиваю залпом целый стакан. Так чуть получше. Смотрю на время. Шесть утра. Надеюсь, меня ещё не хватились: сегодня воскресенье, мама с дядей Витей наверняка ещё спят. Я одеваюсь и кидаю последний взгляд на альфу. Моя омежья часть хочет вновь подлезть под плед и прижаться к тёплому боку мужчины, но я себе запрещаю. Я нахер ему не сдался, и мне надо уходить. В страхе я бегу домой, по дороге думаю о том, что делать, если вдруг меня всё-таки начали уже искать. До дома я добираюсь быстро, перемахиваю через забор и пробираюсь внутрь. Всё тихо. Я крадусь как мышь, стараясь наступать так, чтобы доски на полу не скрипели, но это не помогает. Не дойдя до своей комнаты, я натыкаюсь на дядю Витю, что вышел из маминой комнаты в трусах и майке, наверно, поссать проснулся. — Доброе утро. — А что это ты тут шастаешь с утра пораньше? — В туалет ходил. — Ммм, — он уже собирался пройти мимо, как его взгляд зацепился за мою шею. — Эй, а чё это у тебя? — мужчина хватает меня за плечо со стороны метки. Только не это. Я пытаюсь вжать голову в плечи. — Да комар укусил, я просто расчесал сильно, — вру я на ходу. — Какой комар ещё?! — альфа грубо хватает и отворачивает мою голову, открывая себе вид на метку. — Ты охуел? Думал, я метку от комариного укуса не отличу? — дядя Витя принюхивается. — Да от тебя ещё и воняет, ёбырем твоим! — Вить, чё там? — из комнаты доносится сонный мамин голос. — Галка, ты гляди, что твой щенок учудил, в шлюхи решил податься! — мужчина хватает меня за локоть и тащит показать матери. — Гляди, его кто-то вчера оприходовал, да ещё и пометил! — Я не шлюха-а-а, — обида застревает у меня в горле, от чего мой голос дрожит и наверняка звучит жалко и как будто бы виновато. — Не шлюха? А-а-а, так, значит, тебе муж метку поставил, да? Что ты нас на свадьбу-то не пригласил тогда, сынок? Забыл, наверно? Никаких оправданий у меня нет, и я могу только всхлипывать от обиды. — Антон! Ты где ночь провёл, паршивец? Почему дома не ночевал? — наконец отмирает мать. — Вы же сами меня вчера выгнали, — я уже откровенно реву и наматываю сопли на кулак. — Ах, это мы ещё и виноваты, что ты лёг под первого встречного? — Он ещё и огрызается, паршивец. — Знаешь что, Антон? Мне надоело! Ты грубишь, шляешься непонятно где, помощи от тебя с гулькин нос, вечно уроки свои делаешь, как будто в институт поступать собрался, а как жрать, так мать только успевает накладывать. Теперь ты ещё и ноги раздвигаешь перед непонятно кем. Всё, ты уже взрослый, скоро восемнадцать исполняется, пора начинать самостоятельную жизнь. Проваливай к этому альфе. Если пометил, то пусть ответственность и несёт! — Правильно, Галь, давно я тебе говорил, построже с ним надо. Раз решил быть взрослым, пусть и живёт как взрослый, нечего у матери на шее сидеть. Я стою в шоке, не зная, что сказать. Меня так просто выгоняют из дома? Но как же? — Но… "хны-хны" … меня там… — из-за всхлипов я не могу толком ничего рассказать. — Нечего тут слёзы крокодильи лить, бери вещи и проваливай, — альфа тащит меня наружу и толкает в мою комнату. Я не верю, что они серьёзно, у меня дрожат руки, и я с мольбой смотрю на мать, которая заходит следом. Но она, видимо, серьёзно. Мама достаёт мой старый рюкзак и запихивает в него всю мою немногочисленную одежду и школьную форму. Полный рюкзак втюхивают мне в руки. В школьный рюкзак заталкивают все мои учебники и тоже мне в руки. С вешалки стягивают мою куртку, и дядя Витя выталкивает меня за ворота, кидая её мне. — И не думай возвращаться, щенок.

***

Слабак! Слабак! Слабак! Я сам во всём виноват. Не надо было садиться в эту дурацкую машину, не надо было заходить в дом, не надо было поддаваться. Я должен был бороться, сопротивляться сильнее, этого не должно было случиться. Надо было вгрызться ему в шею. А я ведь помылся, надел халат, пил с ним. Что было в моей голове? Я сам на всё нарвался. Я это всё заслужил. У меня раскалывается голова, но теперь не от похмелья. Ненависть, обида и обречённость просто сжигают меня изнутри. Хочется кричать, бить кулаками, царапаться. Мне мерзко от себя, от того, что со мной сделали, от того, что сказала мне мать. Ещё и эта метка. Клеймо принадлежности альфе, которому я не нужен. Если он увидит меня, то сразу прогонит, как и мать. Я не мог сопротивляться вчера, а теперь и подавно. Метка сойдёт, но след на сердце останется навсегда. Я брожу по улицам и не знаю, что мне делать. Слёзы уже кончились, и на меня накатывает какая-то апатия. Я иду не куда-то, а просто подальше от дома. Жизнь моя, видимо, закончена, раз даже родная мать от меня отказалась. Ни друзей, ни родственников. Наверно, и жить мне больше не за чем. Два рюкзака как раз помогут мне быстро опуститься на дно реки. Интересно, что скажет мама, когда узнает, что я умер? Может, раскается и заплачет. Нет, скорее, скажет что-то типа: "Я так и знала, что он так закончит!". Я уже думаю пойти на речку топиться и поднимаю взгляд, чтобы понять, где я, и в какую сторону мне идти, и тут понимаю, что ноги сами привели меня опять к дому Сергея. То есть к Арсению.

***

Арсений поднялся довольно рано, можно было бы ещё покемарить, но у алкогольной зари другие планы. Голова побаливает, но в теле приятная ломота после хорошего секса. Точно, пацан. Его запах ещё витает в воздухе, смешанный с запахом альфы даже как-то слишком сильно. А-а-а, он же, вроде, его вчера повязал. Хорошее сочетание получилось. Но в доме Антона нет, и его одежды на батарее, соответственно, тоже. Обычно он так прям не бросается на омег, но этот парень в футболке и трениках свёл его вчера с ума. Ладно, он вчера так сладко тёк и стонал под Арсом, что ему явно понравилось. Они так и заснули потом на этом диване, альфа только руки ему освободил и накрыл их обоих пледом. На дорогой обивке можно лицезреть огромное пятно от смазки и спермы. Блять. Серый его убьёт. Он просил ничего не портить. И где он теперь в этой дыре найдёт химчистку? Интересно, в местном магазине есть хоть приличные чистящие средства для мягкой мебели? Кстати. Не мешало бы сходить в магазин. В холодильнике шаром покати. Мужчина умывается, доедает последний, оставшийся со вчера на тарелке, подсохший бутерброд, и утоляет жажду простой водой. Убил бы сейчас за чашку кофе. Найдя в сумке подходящую одежду, (потом надо будет разложить всё в шкафу) Арсений выходит во двор. Так. А куда идти-то? Ладно, разберёмся. Выйдя за ворота участка, первое, что видит Арсений — это Антон. Парень стоит такой потерянный, как заблудившийся щенок, и альфа подходит к нему ближе. — Ты чего здесь? — Меня из дома выгнали, — говорит Антон. Голова опущена, а голос тихий-тихий, и такая печаль в нём сквозит, что аж сердце сжимается. Арсений замечает два рюкзака за плечами. — Из-за…? Антон в ответ лишь поднимает голову и смотрит своими глазищами зелёными. Как будто сам спрашивает, ну за что с ним так? А потом он чуть отводит голову в сторону и открывает вид на свою шею. На ней внизу, там где она переходит в плечо, красуется ещё свежий укус. Чёткий отпечаток человеческих клыков. Это метка. Неужели? Может, это просто… Арсений вдыхает запах и понимает, что это его метка. Никакой ошибки нет, парень пахнет как его омега. Теперь запах молодой груши плотно переплетается с чуть острым имбирём и начинает играть новыми красками. Омега теперь пахнет как самый родной в мире человек, которого нужно беречь и охранять от других. Это чувство Арсению знакомо, он уже метил однажды омегу, и тогда тоже на него периодически накатывали такие чувства, правда, не так сильно, как сейчас. Мозг благосклонно подкидывает забытое воспоминание, как одурманенный оргазмом и текилой альфа вгрызается в мраморную кожу, и омега приятно сжимается вокруг его узла. Любишь получать удовольствие, люби и за омегой ухаживать. — Заходи, — мужчина пропускает Антона во двор и машет рукой на скамейку на веранде. — Оставь пока свои вещи здесь. Дождавшись, когда Антон избавится от ноши, он снова кивает на ворота. — Пошли, покажешь, где у вас тут магазин, — Антон кивает и следует за своим альфой. В голове Арсения роятся разные мысли. — Наверно, я должен извиниться, я, когда выпью, дурак совсем, но, чтобы метку поставить — такое в первый раз. Арс прекрасно понимает: метка — это не шутка. Её не ставят с бухты барахты во время пьяного секса первому подвернувшемуся симпатичному парню. Метка продержится около месяца, если они не истинные. А они, конечно же, не истинные. Значит, потом она сойдёт на нет, но до этого времени парнишка будет к нему привязан. А инстинкты Арсения не дадут ему прогнать парня от себя. Как омега ещё силы нашёл утром от него убежать? Зато вещи свои собрал. А Антон только посмотрел украдкой на альфу и кивнул на извинения. Они ему как мёртвому припарка, но он рад уже тому, что Арсений просто не прогнал его сразу. Идти ему некуда, да и метка диктует держаться рядом с альфой. В тяжелом молчании они доходят до местного магазина. Антон заходить не стал. Не хочется слишком светиться рядом с приехавшим альфой и, тем более, палить перед продавщицей тёть Ларисой свой новый запах. — Тебе купить что-нибудь? Антон задумывается: сейчас он хочет есть, но альфа и так, наверно, купит что-нибудь из продуктов, а особых предпочтений у Антона нет. Завтра понедельник, и ему нужно будет идти в школу. Учебники и тетради ему впихнули в портфель, так что с этим проблем не будет. Была только одна серьёзная проблема — запах. Любой, подошедший к нему близко человек, легко учует, что Антон пахнет как меченая омега, а афишировать это совсем не хотелось бы. Через месяц метка сойдёт, а клеймо омеги, которого пометили ещё в школе, а потом бросили, останется с ним навсегда. — А можете мне купить одеколон, какой-нибудь посильнее, на свой вкус? — Антон никогда не пользовался духами, но видел, что в их магазине, что-то такое продавалось в разделе косметики. — Ладно, только давай на «ты», договорились? — Ага, спасибо. Деревенский магазин совсем небольшой, никаких корзин для покупок, и уж тем более тележек, а Арсений планировал закупиться по полной. Эх, он так и знал, что надо было в Питере закупаться, но он слишком спешил покинуть город. В основном тут продавались продукты: небольшой выбор фруктов и овощей, бакалея, холодильник с молочкой, холодильник с колбасами и сосисками, морозилка. Далее идут хозтовары, зубная щётка пригодится — свою электрическую альфа забыл дома. За хозтоварами следуют какие-то приблуды для сада и огорода, это нам без надобности. Потом стеллаж с игрушками и всякие фигнюшки для младенцев. Кстати, не мешает узнать, когда у Антона течка: если она только закончилась или скоро начнётся, то он мог и забеременеть. Блять, в городе бы он купил таблетки для экстренной контрацепции и ни забот, ни хлопот. Надо бы узнать, где у них тут аптека. Пройдя чуть дальше, Арсений находит стеллаж с омежьей косметикой, в том числе там стоят и несколько коробочек с духами. Выбор невелик, но хотя бы есть мини пробники. Все экземпляры из дешёвого сегмента, и Арсению не нравятся, но цитрусовые оказываются наименее противными, и альфа берёт их. Собрав всё необходимое, мужчина расплачивается на кассе. Терминала для оплаты по карте нет, и продавщица сразу предлагает сделать перевод. Арсений же, к её удивлению, всё оплачивает наличкой. Городские редко так рассчитываются, сейчас все ходят с картами и перекидывают деньги через мобильное приложение или спрашивают про QR-код, а альфа явно приехал из города. В дом они так же возвращаются молча.

***

— Здорова, Арс, как добрался? Смог найти мой домик в деревне? Никуда не влип по дороге? — Здорова, Серёжкинс. Да, доехал, нашёл быстро. И да, влип. — О-о-о, мы с тобой виделись часов двенадцать назад, а наш пострел везде поспел. Что ты сделал? — Э-э-э, ну-у я тут, вроде как, кое-кого трахнул у тебя в деревне. — Ого, быстро ты. В первый же день? — Да чёт я на взводе был от той истории, хотел расслабиться, выпил, и пацан симпатичный попался, и ну, так получилось. — Ну, поздравляю, а мне чё звонишь? Похвастаться или благословения попросить? — Да нет, просто тут такое дело… Я его пометил. — Чего?! — Пометил. — Уф, ты серьёзно? — Да, серьёзно, с такими вещами шутить не привык. — У тебя чё, гон начался? — Нет! Да я и во время гона, обычно, такую хуйню не творю, тем более, с малознакомыми омегами. Я же понимаю, какая это ответственность. Просто у меня как будто от его запаха башню сорвало. И… Да я просто выпил, и ситуация с этим уродом. И ты же знаешь, как я не люблю уезжать из Питера, а тут мне придётся целый месяц куковать в этой чёртовой деревне. — Эй, полегче, это моя деревня. — Сорян. — Так, ну и что ты собираешься делать? — Ну, я всё равно этот месяц тут буду, а потом метка сойдёт, и парень от меня отцепится. А пока, ты ж не против, что он со мной у тебя дома поживёт? — Да не, живите, конечно. Подожди, ты сказал — парень? Омега? — Ну не альфа же. — Да кто тебя знает. Это Тоха получается? — Ага, ты его знаешь? — Ну не так, чтобы хорошо, но слышал. Он единственный парень-омега в деревне. Вроде, хороший парень, тихий. В местах, порочащих честь и достоинство, замечен не был. Семья у него только неблагополучная. Отца нет, мать пьёт. — М-м, понятно. — Слушай, ты там не позорь его уж слишком. Деревня маленькая, слухи быстро распространяются. Ты уедешь, а ему там ещё жить. Жалко пацана. — Я постараюсь, но тут такая ситуация, сам понимаешь. — М-да, ну ладно, мне бежать надо, всё, бывай Арс. Будут какие-нибудь новости, я тебе позвоню. — Ага, давай, Серый, пока. — Пока. Двадцатипятилетний альфа не стремился брать на себя такую ответственность. В Питере он ведёт довольно разгульную личную жизнь, а его род деятельности не способствует стабильной семейной жизни. Арс занимает приближённое к главарю их банды место, но на последнем деле засветился из-за одного урода перед ментами, и ему понадобилось срочно уехать из Питера на время, «дышать чистым воздухом», пока нужные люди, в лице Матвиенко, не уладят все дела. Блин, хотел же тихо посидеть в деревне, переждать, пока с ментами дела уладятся, но нет. И тут нашёл приключения на свою жопу. Меченой омежки ему только не хватало. Можно было бы, конечно, прогнать пацана и пригрозить, чтобы тот не смел к этому дому на пушечный выстрел приближаться, но Арс чувствует по запаху, в каком тот сейчас состоянии, и он всё-таки не на столько тварь. Тварь, но не настолько. — Ладно, месяц можешь пожить со мной, пока метка не сойдёт, потом подумаем, куда тебя пристроить. Может, с мамкой помиришься. — Это вряд ли, но спасибо. — Ладно, спать ты будешь здесь, — они поднялись на второй этаж, и Арсений провожает парня в одну из гостевых комнат. Соседнюю он решил занять сам. — Хорошо, спасибо, — парень бросает тут свои рюкзаки. — Ты есть хочешь? — Арсений и сам уже голоден. — Да, я бы не отказался. — М-да, я тоже. Пойдём тогда, разберём пакеты, посмотрим, что я там купил. Вернувшись на кухню и разложив продукты, Арс думает, что придётся питаться бутербродами с колбасой, потому что в готовке он не силён, а доставка готовой еды в деревне вряд ли есть. — Я могу что-нибудь приготовить, — видя замешательство альфы, Антон решает прийти на помощь. — Что? — Ну, обед. Я могу приготовить. — А ты умеешь? — Ну, немного. Антон позволяет себе немного порыться по кухонным ящикам и осмотреть, что тут есть. Сергей, в отличии от Арса, готовить умеет, и потому в морозильнике находится сырое мясо, курица и фарш, а в ящиках хранятся крупы и макароны. — Могу сделать макароны по-флотски. Рожки, фарш, лук и томатная паста есть. — Давай, я не против, — решив, что хуже не будет, Арсений оставляет это дело на омегу и удаляется в свою комнату, чтобы не мешать. Получив добро, Антон берётся за готовку. Он сразу ставит подсоленную воду для макарон и принимается чистить лук, немного порывшись также находит чеснок. Пока он поджаривает овощи, вода вскипает, и омега закидывает вариться рожки до состояния al dente. Обжарив на растительном масле до золотистости лук и чеснок, он добавляет к ним размороженный фарш, разминая комочки лопаткой. Затем добавляет томатную пасту, предварительно прогрев её в сторонке, чтобы избавиться от металлического привкуса, и вливает чуть воды. Когда макароны доходят до кондиции, он сливает воду, перекладывает их в сковородку и смешивает с фаршем. Попробовав блюдо на соль, он добавляет ещё пару щепоток и оставляет под крышкой до полной готовности. Антон находит Арсения в зале, тот смотрит новости по телевизору и параллельно с кем-то переписывается в телефоне. — Обед готов. — Ага, сейчас иду. Запах еды Арсений почувствовал ещё до того, как парень позвал его кушать. Аромат из кухни доносится весьма аппетитный, и живот уже начал урчать в нетерпении. На выложенное на тарелки блюдо Антон добавляет натёртый сыр, купленный Арсением. — Выглядит аппетитно. — Спасибо, — кажется, парень чуть покраснел и пробурчал уже себе под нос, — это обычные макароны. Обычные макароны оказываются на вкус необычайно вкусными. Сыр тянется, а томатный соус с чесночком отлично дополняет говяжий фарш. Давненько альфа не ел такой простой и вкусной домашней еды. — Это очень вкусно, Антон. Думаю, теперь, раз этот месяц ты тут живёшь, готовка официально на тебе. — Хорошо, я не против. Антону становится вдруг жутко приятно, что альфа оценил его старания. Дома его никогда не хвалили и не благодарили, когда он готовил ужин. Хоть мать и ругала его, что он мало помогает ей по дому, это было совсем не так. Да, Антон много времени проводил за уроками, стараясь хорошо учиться, и поэтому иногда не успевал помогать матери на огороде, но готовка и уборка всегда были на нём. Видимо, про них мать совсем забыла. Арсений с аппетитом поглощает всё приготовленное парнем и даже накладывает себе добавку. — Слушай, Антон, — Арсений решил на прямую выяснить этот вопрос, — а когда у тебя была течка в последний раз? Вопрос довольно интимный, и парень даже снова краснеет от такого резкого перевода темы, но он догадывается, почему альфа спрашивает, и спешит его успокоить. — Последняя была два месяца назад, а следующая будет где-то через месяц. — Хорошо, — значит маленькие Поповы пока откладываются. Но про аптеку всё равно спросить не помешает. — А где у вас в деревне аптека? Далеко от дома? — Аптека у нас в деревне находиться в райцентре, в районной больнице. Туда ехать минут тридцать на машине. — Ты серьёзно? — Ну да. — А тут что, совсем ничего нет? — Ну, тут в деревне, через три дома от вас, живёт тёть Света, она медсестрой работает в больнице. Если вдруг что прихватит, можно к ней обратиться. — М-да, не густо.

***

Антон стоит в своей комнате перед зеркалом в рубашке и трусах и разглядывает своё отражение. Воротник его школьной рубашки, даже если застегнуть её на все пуговицы, только частично прикрывает метку, и любопытные одноклассники и учителя наверняка её заметят. Одеколон он решил брать с собой в школу и периодически обновлять запах, а вот с одеждой надо что-то придумать. — Тебе идёт рубашка, — Антон вздрогнул от голоса мужчины, он совсем не заметил, как тот зашёл. Арсений стоит, облокотившись на дверной косяк и рассматривает, но не рубашку, а длинные стройные ноги омеги. Он сразу вспоминает, как вчера вечером закидывал их себе на плечи, пока втрахивал парня в диван. — Мне нужно как-то прикрыть метку, — грустный голос сразу отвлекает от развратных мыслей. — Зачем? От тебя же всё равно будет нести мной за версту. — Я духами побрызгаюсь, которые ты мне сегодня купил. Не хочу, чтобы в школе знали, что меня пометили. — В школе?! — Ну да. — Антон, а сколько тебе лет? — Семнадцать, в апреле будет восемнадцать, я в одиннадцатом классе учусь. Арсений, облегчённо выдыхает: не хотелось бы иметь дело совсем уж с малолеткой. Из-за роста Антона у альфы даже мысли не возникло о том, что тот несовершеннолетний. — А тебе сколько? — Двадцать пять. Мысль, что омега будет скрывать его метку и запах, неприятно колет Арсения, но он отбрасывает её подальше. — Ладно тогда, — альфа удаляется в свою комнату и возвращается уже с вещью в руках. — Возьми вот это, — он кидает парню чёрную водолазку. Антон натягивает её на себя и смотрится в зеркало. Вещь явно должна облегать торс, и на Арсении она наверняка так и сидит, но на худеньком теле омеги водолазка висит свободно, но, в принципе, не плохо. С брюками пойдёт. Ткань на ощупь приятная, мягкая и пахнет альфой так, что её не хочется стирать, но надо. — Хорошая водолазка. — Бадлон. — Что? — Да неважно.

***

Время одиннадцать вечера, а я уже в постели. Непривычно так рано ложиться, но завтра утром мне в школу, а выходные выдались очень насыщенными, и мне не помешает выспаться. От всех этих переживаний я действительно утомился, но всё равно никак не могу заснуть. Я лежу в мягкой постели в отдельной комнате, в доме тихо, и я уверен, что ко мне никто не ворвётся, но вот уже час я ворочаюсь и не могу найти удобное положение. Ещё эта метка. От неё странные ощущения: она, вроде как, и не болит, и не зудит, но я чувствую какой-то дискомфорт. Весь сегодняшний день я чуть ли не хвостиком ходил за Арсением. Даже уроки вышел делать в зал, где он сидел, хотя в выделенной мне комнате есть стол. Шум телевизора немного отвлекал, но мне было всё равно, главное было сидеть рядом с альфой, хотя бы в одной комнате. В идеале было бы иметь с ним тактильный контакт или вообще усесться к нему на колени, но об этом я старался не думать. Значит, вот, как чувствуют себя меченые омеги. Мне кажется, если бы мать не выгнала меня, я бы сам сбежал и стоял под окнами этого дома в надежде увидеть альфу хоть мельком. Ещё полчаса спустя, я решаю, что держаться нету больше сил. У меня в голове зреет корявый план попроситься спать в комнату к Арсению, на пол. Скажу, что я привык дома спать на полу на матрасе и не могу уснуть на кровати. Я, и правда, долгое время так спал, пока мать не купила себе кровать, а мне не отдала старый диван. Что сказать, если Арсений спросит, почему я не лёг спать на пол у себя в комнате, я не придумал, ну ладно, будем импровизировать. Я укутываюсь в одеяло, беру свою подушку и крадусь к чужой двери. «Тук-тук». — Арсений, ты не спишь? — я стараюсь говорить шёпотом, но так чтобы он меня услышал, если не спит. — Нет, заходи, — я приоткрываю дверь и заглядываю внутрь. Свет выключен, но голос мужчины не заспанный, значит, я его не разбудил. — Я просто хотел спросить, можно я посплю тут… — Да, залезай ко мне. — … на полу, — заканчиваю я. Арсений что, позвал меня к себе в кровать? Так просто? Или он думает, что я имею ввиду секс? — Я просто поспать хотел. — Да, я так и понял, я тоже не могу уснуть. Из-за метки между нами образовалась связь, которая заставляет нас тянуться друг к другу. Будет хорошо, если мы будем спать вместе, хотя бы первое время. — Ты знал, что так будет? — Да. — А почему тогда сразу не предложил лечь вместе? — Не хотел, чтобы ты меня неправильно понял. — Понятно, — я забираюсь на кровать к Арсению, ложусь на свою подушку и укрываюсь своим одеялом. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Антош. И практически сразу засыпаю.

***

Прошло две недели с тех пор, как я поселился в доме Сергея Матвиенко, и всё это время мы с Арсением спим по ночам в одной кровати. Вечером я ложусь на уже свою половину, накрываюсь отдельным одеялом и засыпаю. А на утро я каждый раз оказываюсь в крепких объятиях альфы. Просто магия какая-то. Часто я лежу, по-хозяйски закинув на него ногу, и жмусь к его груди, а он утыкается носом в мои волосы или шею и прижимает к себе своей рукой. Один раз спросонья мне даже показалось, что альфа облизывал свою метку на моей шее, но, скорей всего, это был просто сон. Из-за всех этих объятий пробуждение всегда ощущается для меня очень неловким, зато я никогда ещё в своей жизни так сладко не спал. Запах собственного альфы обволакивает и убаюкивает, прогоняя все тревоги. Он дарит необычайный покой и умиротворение на физическом уровне. Почти всегда. Но об этом я не хочу вспоминать. В остальном я стараюсь держаться нормального распорядка. Утром встаю, готовлю быстрый завтрак себе и Арсению и ухожу в школу. После двух возвращаюсь в дом, готовлю еду, и мы обедаем. После я делаю уборку. Убираться в этом доме — одно удовольствие, и это не только из-за наличия посудомойки и робота пылесоса, но и из-за того, что всё тут лежит по своим местам, нет лишнего хлама, и вообще царит минимализм. Потом я сажусь за уроки. Вечером мы с Арсением готовим ужин на гриле, смотрим телевизор и много разговариваем. У Арсения какой-то чудесный дар много говорить и, по итогу, ничего не рассказать о себе. Ему бы в политики. Хотя, может, он и так политик? Я ведь так и не узнал, чем он занимается. Я не знаю, кем он работает, есть ли у него семья, к чему он стремится. Зато знаю, что в детстве он мечтал стать актёром, любит The Prodigy и не любит рыбу. Вообще, про детство и про Омск он рассказывает охотнее всего, а вот всё, что в Питере, подёрнуто лёгкой дымкой. Все эти две недели из дома я стараюсь выходить только в школу, чтобы никто не увидел, что я тут живу. Дом Матвиенко находится в отдалении от других, рядом с лесом, и я предпочитаю делать большой крюк, словно иду в лес, а потом уже заходить в дом через заднюю дверь. Как я понял, у альфы тоже есть свой распорядок дня. По утрам он предпочитает бегать в лесу, а днём, когда я прихожу со школы, я застаю его в оборудованной прямо в доме мини тренажёрке. Арсений, конечно, знает, что я пришёл домой, потому что я звоню в специальный звонок, и он открывает мне дверь с телефона, но я стараюсь незаметно пробраться к окну и подсмотреть, как он занимается. Мой любимый момент, когда он потеет до предела и ему, видимо, становится неприятно в мокрой футболке, он её снимает и продолжает заниматься с голым торсом. Я любуюсь на эти бицепсы, выраженные грудные мышцы и, конечно же, кубики пресса. В эти моменты я жалею, что спит Арсений в пижамных штанах и футболке. А ещё Арсений ходит в лес пострелять. Откуда я узнал? В выходной он предложил мне прогуляться с ним по лесу и показал, что оборудовал там импровизированное стрельбище. Он даже учил меня стрелять из настоящего боевого пистолета. В начале я чуть не оглох и вообще офигел от отдачи, но потом даже втянулся.

***

Прошло две недели с тех пор, как я поселился в доме Сергея Матвиенко, и всё это время Антон живёт со мной. Когда я ехал сюда, я был уверен, что это будет наискучнейший месяц в моей жизни. Что вообще делать в Богом забытой деревне? Но вот я глазом моргнуть не успел, как пролетели две недели. Всё это из-за Антона. Он так органично вписался в этот дом, что я уже не могу представить, чтобы я тут делал, не встреть я его в первый же день. Утро всегда теперь доброе, потому что я просыпаюсь и вдыхаю запах груши с имбирём. Если мне удаётся проснуться раньше будильника, я любуюсь уютно устроившимся у меня в руках омегой. Тоша напоминает мне щенка золотистого ретривера, хочется гладить его по кудряшкам и крепко прижимать к себе, но я боюсь его разбудить раньше времени. Антон всегда тяжело просыпается по будильнику, но каждый раз вскакивает, когда разлепляет глазки и видит, что мы снова сцепились во сне. Что удивительно, он каждое утро готовит завтрак не только себе, но и мне. И я встаю и завтракаю вместе с ним, хотя мог бы ещё поспать. А потом Антон уходит, и я начинаю ждать, когда он вернётся. Нет, я, конечно, не сижу на табуретке, пялясь в окно. Я убиваю время всякими физическими активностями, благо, тут лес недалеко и у Матвиенко в доме есть комната с парочкой тренажёров, так что я держу себя в форме. В последние дни я начал замечать, что Антон подглядывает за мной, пока я тренируюсь. Я стал специально снимать футболку и следить за его реакцией, и мне очень нравится взгляд, которым он на меня смотрит. Когда Антон дома, мне кажется, что я таскаюсь за ним повсюду. Когда он готовит, я постоянно захожу на кухню, то попить, то узнать, что на ужин. В последнее время я стал предлагать ему свою помощь. Хоть в готовке я полный ноль, но порезать лук и почистить картошку мне по силам. Когда парень собирается садиться за уроки, я выхожу в зал и тихонько включаю телевизор, хотя почти не смотрю его. Я иногда спрашиваю, что он читает, и он рассказывает мне какие-нибудь факты из учебника истории или читает вслух отрывки из произведений, которые ему задают по литературе. Никогда бы не подумал, что мне будет интересно общаться со школьником. Вечером мы обычно смотрим какой-нибудь фильм или просто сидим на веранде. С Антоном интересно обсуждать сюжет, и он иногда делится со мной чем-то из своей жизни. Я в ответ тоже стараюсь что-то рассказать, но большинство моих историй не для посторонних ушей. Однажды, из-за моей скрытности, Тоша обозвал меня Арсений — ребусений. В общем, наши будни проходят довольно спокойно, если не считать, что чёртова метка чётко виднеется над воротом его домашней футболки. Длинная шея сияет розоватым укусом, она открыта только дома, и сводит меня с ума своим видом. После того первого раза я не приставал к Антону. Я просто не мог. Однажды ночью Антон проснулся от кошмара и, когда я включил прикроватную лампу, он увидел меня и начал плакать и кричать, чтобы я его не трогал. Он не сказал, что ему снилось, но я боюсь, что примерно догадываюсь. Пожив рядом с омегой, я уже не могу так легко относиться к тому, что я с ним сделал. Кажется, у Арсения Попова проснулась совесть, будь она не ладна. Я стараюсь окружить Антона вниманием и заботой, но понимаю, что это не сможет перекрыть моего поступка. Сука, как же стыдно. Сегодня я, чтобы избежать тяжёлых мыслей, решил пошариться у Матвиеныча в вещах. В тумбочке я нахожу стратегический запас презервативов. Ну конечно, для Серёжи презервативы — это предмет первой необходимости. Я даже не удивлён, что у него хранится в доме такой запас. Вдруг ему захочется привезти в этот дом омегу. Тут, и не выходя со двора, можно провести хорошие выходные: баня, барбекю, свежий воздух. А уж не выходя из спальни — тем более. Презервативы хорошие, качественные, они и течку, и гон выдержат, и с узлом их можно использовать. Также, в ходе ревизии по дому, находится пара бутылок отличного вискаря, но от его дегустации я сразу отказываюсь. Так-то по дороге в деревню я пытался прикинуть, как тут можно будет убить время, и заливаться бухлом стояло на первом месте в списке дел. Теперь же я зарёкся пить, пока рядом со мной Антон.

***

Звучит оповещение и Арс понимает, что кто-то звонит в ворота. Для Антона слишком рано, у него уроки раньше двух не заканчиваются. Кого там принесло? Мужчина открывает приложение и видит через камеру, что это Антон. Он не сразу его узнаёт, так как тот стоит, согнувшись пополам, и держится за живот. Как только Антон оказывается в доме, Арсений сразу понимает, что происходит. — Антош, пойдём в ванну, — говорит ласково и аккуратно подхватывает парня за руку. — Зачем? Я не хочу в ванну, — голос вымученый и капризный. Единственное, чего бы ему сейчас хотелось, это побыстрее лечь в кровать и уткнуться носом в пахучие железы альфы. — Надо принять душ, теплая вода поможет расслабиться, и я хочу смыть с тебя этот дурацкий запах апельсина, — главное постараться не раздражаться. — Но ты сам выбирал эти духи, — интонации такие же капризные, Арс и не знал, что Антон может быть таким. — Я выбирал меньшее из зол, а сейчас я хочу чувствовать твой запах без всяких примесей. Грушу с имбирём Арсений чувствовал, даже через духи, но те всё равно его всё время раздражали. Какой вообще в них смысл, если они всё равно не перекрывают природный запах? Или это только Арс его чувствует? Да, точно, Антон же говорил, что в школе его только пару раз спросили, зачем он столько душится, и одна одноклассница попросилась пересесть от Антона подальше, потому что у неё аллергия на любые духи. Метку и запах альфы на нём никто не замечал. Теплая вода приятно расслабляет. Антону трудно стоять в душе, поэтому мужчина усадил его в ванну. Он поливает омегу из душа, параллельно проходясь маленькой мочалочкой по плечам, спине и рукам. Бедный парень весь вспотел, и потому Арс решает помыть и волосы заодно. Бережно просит откинуть голову, поливает водой, мягко втирает шампунь, массируя кожу головы, и смывает. Когда все моющие средства смыты и Антон открывает глаза, мужчина понимает, что взгляд у того совсем другой. Видимо, пока он мыл омегу, в голове что-то окончательно перестроилось, и течка из фазы "найти безопасное место" переходит в фазу "найти подходящего альфу" и, конечно же, альфа, который его пометил — идеальный и единственный здесь кандидат. Антона абсолютно не беспокоит ни собственная нагота, ни то что он мокрый, он поворачивается всем корпусом к Арсению и закидывает руки на чужие плечи. Движения медленные, но уверенные, он течёт, альфа должен его хотеть. И альфа хочет. Хочет закутать его в полотенце и отнести в теплую постельку, накрыть одеялом, чтобы он не простыл, и напоить горячим чаем. Поэтому в последний момент он чуть отстраняется и тянется за банным полотенцем. Футболка всё равно мокнет от тянущихся вслед рук, но это пустяки. Как бы омега не сопротивлялся, он всё-таки оказывается в кровати и даже укутанный по шею. Ловкость рук и никакого мошенничества. Арсений уже собирается уйти на кухню за чаем, как жалостливый голосок тянет из кокона. — Альфа, пожалуйста, не оставляй меня, — это заставляет его остановиться, потерять бдительность, а ловкой ручке только это и нужно было. Она цепляется за бедро и скользит вверх, пуская по телу табун мурашек. Ладонь уже почти ложится на явно напряжённый член альфы, как её останавливает сильная хватка. — Маленькие бесстыдные пальчики, куда это вы тянетесь? А пальчики конечно же отвечают: — К нашему альфе. Мы так соскучились по нему, он нам нужен. Тяжёлый вздох. У пальчиков совсем нет совести или течка свела их с ума. Арсений целует каждый из них по очереди, они чуть влажные и восхитительно пахнут ванилью. О Боже. Кажется, что-то идёт не по плану альфы и вместо того, чтобы просто успокоить пальчики и вернуть их под одеяло, он начинает их обсасывать. Вкус смазки спутывает мысли, и мужчина не может остановиться, ему нужно ещё. Поцелуи переходят на предплечье, плечо, шею и вот уже Арс самозабвенно лижет метку, которую сам и поставил пару недель назад. В этот раз всё по-другому. Омега так же течёт, стонет и извивается. Так же, но по-другому. Парень умоляет, но не отпустить, а держать крепче, и не прекратить, а не останавливаться. Тонкие ручки не пытаются оттолкнуть, а притягивают ближе за шею. И запах. Больше нет того вяжущего привкуса страха на языке. Теперь его ждут, его хотят, ему отдаются, а значит доверяют, и от этого контраста вышибает пробки. Омега умоляет покрыть, повязать её. Его омега. Сейчас Арсений не брал, а отдавал. Отдавал нежность, заботу, ласку, любовь. Эта течка ощущается совсем по-другому. Если раньше Антон мог на четыре дня запереться в своей маленькой комнатке и тихонько дрочить, уткнувшись в подушку, то сейчас он бы так легко не отделался. Метка на его шее горела и казалось, что к ней нужно приложить целый айсберг, чтобы остудить. Живот скручивало от жутких спазмов. Мощнейший всплеск гормонов от метки, не только приблизил начало цикла на две недели, но и повлиял на ход течки. Теперь, когда запах Антона чувствуется без лишних примесей, хочется усилить его. Течка заставляет грушу и ваниль доминировать над имбирём, и это надо срочно исправить. Покрыть своим запахом, тереться своими железами, оставить больше следов, засосов, укусов, слюны, смазки и спермы. Да-а-а. Арсений готов, член стоит, и даже узел уже как будто начинает набухать. Сегодня он покроет парня своим семенем и изнутри, и снаружи, так, что ему потом ни одни духи не помогут, он ни одним мылом не отмоется от запаха альфы. Арсений улавливает свои мысли, улавливает, как руки сжимают сильнее, улавливает, как тело горит, и как узел очень уж быстро начинает формироваться. Все признаки на лицо. У него начался гон. На месяц раньше. У его омеги течка, и организм альфы услужливо подстраивается. Надо же, какой послушный. Хочет удовлетворять свою пару столько, сколько понадобится. Если в обычном состоянии ему понадобилось бы отбиваться от течного парня между заходами, пока половой орган снова не сможет встать в боевую готовность, то теперь они на одной волне. Надо же, даже айсберг не понадобился, язык альфы прекрасно справился и даже не обжёгся. Арс вколачивает парня в кровать, облизывает метку, что уже подзажила, но всё так же хорошо видна. Как же хочется впиться в неё снова зубами и вновь ощутить тот кайф. Но альфа сдерживается: через пару недель он уедет отсюда, было бы жестоко оставить тут Антона с обновлённой меткой. Жестоко по отношению к самому себе.

***

Сегодня первый день, когда мой мальчик пошёл в школу после окончания своей течки и моего гона. Я плохо помню, что было во время него, но использованные презервативы, дают понять, что времени мы зря не теряли. Я успел принести их в нашу комнату, пока он был в ванной. Ну, мы хотя бы предохранялись. Наверное. Время почти три, а Антона всё не было, и меня охватила неясная тревога. Антон иногда задерживался и дольше, говорил, что заходил в библиотеку, и я никогда не переживал раньше, а тут прям место не могу себе найти. Устойчивое чувство, что он в беде, никак не хочет меня отпускать. Антон старался не появляться со мной на улице, но сейчас я ничего не могу с собой поделать и решаю пойти встретить его со школы. Просто пойду ему на встречу, а как только увижу, что он идёт, не буду подходить, а просто развернусь и пойду назад. Мне бы только увидеть, что с ним всё в порядке. Я быстро шагаю по дороге, которую уже выучил, потому как через день хожу по ней до магазина. Школа видна отсюда. Поворачиваешь направо и идёшь, не заблудишься.

***

— Эй, Антошка, пойдём копать картошку? — шутка, конечно, супероригинальная, меня так классе во втором последний раз дразнили. В нос ударяют неприятные запахи бензина, резины и табака. Понятно, кто это. — Отстань, Выграновский, — главное не оборачиваться. Я сегодня первый день в школе после того, как закончилась течка, и духами облился с головы до ног, чтобы скрыть то, как сильно я за это время пропах имбирём. В гон запах альфы цепляется куда сильнее, чтобы к омеге, которого он покрыл, никто даже не подошёл. Выходить из дома сегодня утром было особенно тяжело. Я так сильно сроднился с чужим домом, проведя в нём течку, и необходимость покидать уютные, безопасные стены угнетала до ужаса. — Да ладно тебе, куда ты бежишь всё время? Постой с нами, покури, расслабься, куда тебе спешить? — Домой, очевидно,— вот придурок. — К пьяной мамке и её ёбырю? Или он и тебя ебёт? — Чего? — от такого бреда я даже замедляюсь. Эд с дружками сразу этим пользуется и подходит ко мне. Я сначала не заметил, но один заходит мне за спину. — Да по тебе же сразу видно, что ты течку провёл намного интересней чем обычно. Я по глазам вижу, когда омега хорошо оттрахана. — Бред, — неужели по мне и правда всё видно? — Хует. А что ж ты тогда свой запах прячешь за этими духами уёбским? Мы то знаем, что никакой ты не апельсинчик. Мне уже совсем не нравятся эти разговоры, и я разворачиваюсь чтобы уйти, но, обернувшись, обнаруживаю, что путь к отступлению у меня отрезан. — Слушай, а правда, что у тебя жопа течёт так же, как пизда у девчонок? — Пошёл ты, — это уже неслыханная наглость, вслух у меня ещё никто такое не спрашивал. — Да ладно тебе, омежик, тебе жалко что ли? Дай и нам попробовать, нам ведь тоже интересно, какого это с парнем, — так вот оно что, интересно им. — Пусть тебе дружки твои дают, — я стараюсь держаться уверенно, но голос явно выдаёт страх. Я сегодня так спешил побыстрее оказаться дома, что решил срезать по тропинке за разваливающимся зданием старого медпункта, где обычно курят школьники. Из взрослых тут обычно никто не ходит. — Фу, как грубо, у тебя ещё и грязный рот, оказывается. Нам подходит, — быстрое движение, и чужие руки хватают за запястья, удар под коленку заставляет опуститься на колени. По началу ещё была надежда, что меня просто попугают и отпустят, но сейчас становится понятно, что альфы настроены серьёзно. — Щас мы поглядим, как там у тебя всё устроено.

***

Арсений доходит до ворот школы и только тут как ищейка улавливает запах груши с имбирём, залитый сверху апельсиновой химозой. После гона обоняние ещё обострено, и он старается идти по следу и понять, в какую сторону пошёл Антон. Не сразу, но он понимает, что запах ведёт к неприметной тропинке, которая идёт наискосок к дому Матвиенко. Запах становится всё сильнее, и в нём появляются неприятный вяжущий привкус. Антон напуган. Альфа уже бежит, и когда он добирается до нужного места, то взгляду открывается ужасная картина. Омега почти лежит на животе, касаясь щекой земли, а жопа задрана наверх. Двое парней держат Антона с двух сторон, не давая подняться, а третий стянул с него штаны и щупает ягодицы. — А ты точно омега? Что-то ты совсем сухой тут, хотя видно, что вход разрабо... — на этих словах ему в рожу прилетает ботинком. Всё таки бесшумно подходить — это главная суперспособность Арса. Через пару минут на земле валяется избитое тело всё в татуировках, а двоих и след простыл. Омега весь трясётся в рыданиях от нервного потрясения. — Антош, всё хорошо, всё хорошо, ты со мной, тебя никто больше не тронет, — альфа крепко прижимает парня к себе, пытается, закрыть собой и успокоить. Антон только нервно всхлипывает, утыкается носом в мягкую толстовку и цепляется за неё пальцами. Он старается глубоко вдохнуть запах своего альфы, чтобы он заменил собой резкие запахи бензина и резины. — Они чуть было… Арс… — Тихо, тихо, малыш, успокойся, я тебя не оставлю, — Антон поднимает на альфу глаза. — Пойдём домой, не будем стоять на улице. И они пошли. Было уже плевать, что их может кто-то увидеть, Арсений вёл их по короткой дороге напрямик к дому. Оказавшись внутри, альфа сажает Антона на кухне и делает ему успокаивающий чай с ромашкой. Чего только у Матвиенко не найдёшь в ящиках. — Антон, я хочу тебе кое-что сказать, — мужчина решает начать разговор, когда Антон выпивает полкружки и более-менее успокаивается. — Скоро я возвращаюсь в город. Этого следовало ожидать. — Да, я понимаю, — осознание бьёт по и так расшатанным нервам, но парень понимает, что должен отпустить альфу, — я, наверно, попробую всё таки сходить к матери, попрошусь назад, может она меня примет без метки. Мне ведь только до конца школы продержаться, потом можно будет в город попробовать поехать. — Нет, Антош, ты меня не понял. Я хочу, чтобы ты поехал со мной. И метка не сошла ещё. — Месяц ещё не закончился. Это из-за неё? — Нет. Не только, — Арс запускает руку в свои волосы и лохматит их. — Мне хорошо с тобой. Я уже не представляю, как буду жить один в своей квартире. Не представляю, как просыпаться утром без тебя, как проводить вечера без тебя. Как быть без тебя. — А если метка сойдёт? — Плевать, поставлю ещё и буду ставить каждый месяц, — Арсений сжимает ладони Антона в своих руках, притягивает к себе и целует их. — Пожалуйста, Антош, поехали? Я тебя никогда больше не обижу.

***

— Так, ребята, соберитесь! Как только заиграет музыка, заходите в актовый зал. Не забудьте: идёте по центральному проходу и на сцену поднимаетесь по левой лестнице, не перепутайте только, её вчера переставили. — Анастасия Александровна, не переживайте вы так! Всё нормально будет, я всё помню, мы с Катей первые идём, а остальные за нами. — Ой, Дима, как же мне за вас не переживать, — учительница оглядывает выпускной класс, сжимает платок на груди и чуть всхлипывает от нахлынувших чувств. — Ребята, какие же вы у меня все красивые, — кажется, весь класс от этих слов расчувствовался. — Так, ну всё, одна минута и выходите. Антон, Ира, вы замыкающие. Доходите до лестницы и, не поднимаясь, садитесь на места с краю, помните, да? — Помним, Анастасия Александровна, помним, вы же нас даже репетировать это заставили. Учительница подходит к последней в очереди паре учеников. — Антош, как ты себя чувствуешь, не тяжело, не душно? — Нормально всё, Анастасия Александровна, тем более я же сейчас сяду уже, — Антон успокаивает женщину и поглаживает свой округлившийся животик. — Да, тем более я же с ним, я за ним послежу, у меня и водичка с собой есть, — за эти несколько месяцев, что Антон доучивался в питерской школе, он смог наладить со всеми нормальные отношения, а с Ирой Кузнецовой они и вовсе стали лучшими подружками. Даже учительница у Антона попалась понимающая, не читала ему нотаций, как он так посмел забеременеть в одиннадцатом классе, когда ЕГЭ на носу. Антон и беременный сдал все экзамены на высокий балл. ПДР у него была назначена уже через неделю, но он хорошо себя чувствовал и не хотел пропускать свой выпускной, ведь школу оканчивают лишь раз в жизнь. Играет музыка, и выпускники в костюмах и платьях красиво входят в актовый зал. Их проход сопровождается аплодисментами учителей, приглашённых родителей и друзей. Стройным рядом пары поднимаются на сцену, чтобы танцем начать подготовленное выступление, а Ира с Антоном тихонько присаживаются на свои места. Сзади сидящий альфа сразу же наклоняется к нему. — Малыш, как твоё самочувствие? Вот вроде пятнадцать минут назад только расстались, а в голосе уже беспокойство. — Всё хорошо, Арс, не беспокойся, — Антона так часто спрашивали, как он себя чувствует, что он уже начинал раздражаться от этого вопроса, но на своего альфу он никогда не злился, он ведь действительно за него переживает. — Хочешь что-нибудь? Может водички? — на улице сегодня очень жарко, и Арсений переживает, как бы омеге не стало плохо от этого. — Нет-нет, всё нормально, сиди лучше смотри выступление, — быстро зашептал Антон и повернулся к сцене, потому что на ней уже выстроился его класс. Он не мог выступать, но активно участвовал в подготовке номеров, помогал писать сценарий, придумывал сценки и шутки для них, а потому тоже волновался, как пройдёт выступление. Арсений откинулся на спинку своего стула, но продолжал смотреть на своего парня. Антон сидел прямо перед ним, смотрел, как на сцене танцуют его одноклассники, и гладил свой аккуратный животик. В нём сейчас спит их доченька, потому что глупо было надеяться, что альфа в гон будет натягивать презерватив, чтобы трахнуть своего истинного омегу в течку. Ворот белой рубашки был расстёгнут из-за жары, и Арсений смотрел, как на шее Антона виднелась метка, та самая, что альфа поставил в их самый первый раз.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!