Стрижик

— Oh Scheiße! — Тэхён влетает в кабинет и швыряет журнал с такой силой, что он скользит через всю столешницу и плюхается на пол. — Да не бесись ты, — пытается успокоить его семенящий следом темноволосый мужчина. — Не беситься? — рычит Ким. — Предлагаешь мне не беситься? — Ну да. Смысл-то? — Я вообще иногда не понимаю, кто из нас менеджер — я или ты, — фыркает Тэхён, усаживаясь в кресло. — Меня не было три недели. Всего три недели! — он чеканит каждое слово. — А вы тут вакханалию устроили! Один загремел в больницу с переломом, второй — в полицию, еще и со скандалом в прессе и лишением прав. А ты, Джин-и, спокоен как удав. Не подскажешь, с кем нам в сезон входить? Менеджер усаживается на стул напротив и демонстративно изучает собственные ногти, не разделяя нервозности главного тренера. — На одном Чимине точно не выедем. — Ну почему на одном Чимине? — пространно тянет Сокджин, убирая упавшую на глаза прядь. — Потому что у нас больше никого нет, — все больше злится Тэхён. — Минхо уже на последнем издыхании. Ему молодые не то что в затылок дышат, того и гляди затопчут. Ты видел команду Намджуна? — он таращит на менеджера сверкающие яростью глазищи. — У него пять пилотов в трех классах — от юниоров до профи. А у нас позёр Чимин, старик Минхо, у которого это кстати будет последний сезон, и Ли, который боится газануть лишний раз, чтобы не дай бог не упасть. — Тебя не поймешь, — недовольно прерывает Тэхёна менеджер. — То тебе позёр Чимин не нравится, потому что любит повыпендриваться, то тихоня Ли. Ты уж определись, кого тебе подавай. — Мне подавай нормальных пилотов, перспективных, но не безбашенных, которые хоть немного чувствуют грань, за которую не стоит переступать, — произносит Тэхён тоном, будто поясняет ребенку прописные истины. — А по мне так рисковые парни — то, что нужно. — Ну конечно, не тебе же с ними возиться, — фыркает Тэхён. — Это же на мне ответственность, как на тренере. А ты что — договорился о рекламе, подал документы на заезды и умыл руки. С тебя взятки гладки. Менеджер хмурится, потому что настроение разговора ему очень не нравится. Не так он представлял день, когда представит главному тренеру новую звездочку команды. Но что поделать, приходится работать с тем, что есть. — Успокойся, будут тебе пилоты. Он открывает папку и бросает на стол перед Тэхёном журнал трехмесячной давности с изображением молодого парня на обложке. — Помнится, ты хотел его заполучить? — загадочно приподнимает одну бровь, пристально следя за реакцией тренера. А у того глаза загораются азартом, и он завороженно смотрит на Джина. — Sei serio? Только не говори, что ты переманил этого чертяку! — восхищенно тянет Тэхён. — ОК, не скажу, — пожимает плечами Сокджин. — Как тебе удалось? — За ма́лого с обложки, он готов руки Джину целовать. «Эх, если бы только знал, как», — думает менеджер, вспоминая те три недели, в течение которых ублажал своего тайного любовника, только бы тот согласился продать одного из своих лучших пилотов в их команду. А Намджун ломался, строил из себя недотрогу, но в итоге сломался, потому что Сокджин уж очень хорош в постели. И очень упертый, потому что уже пятый год отказывается переходить в команду «хонды», оставляя себе развлечение в виде соперничества с любимым мужчиной. А вслух говорит: — Я тебе потом как-нибудь расскажу, а пока… — он делает многозначительную паузу, чуть склоняя голову и глядя на главного тренера исподлобья: — Еще одна новость. — Что может быть лучше Чон Хосока? — недоверчиво интересуется Тэхён, вытягивая шею и пытаясь заглянуть в папку, которую Джин специально не открывает полностью, сохраняя интригу. — Поверь, может, — он несколько раз кивает в подтверждение своих слов и с торжественным «тадам!» выуживает газетенку, сложенную вдвое, и бросает поверх мотожурнала. Тэхён берет газету и всматривается в черно-белое изображение. И ладно бы просто фотографию посмотрел, дернул его черт пробежать глазами небольшую статейку. — Это шутка такая? — непонимающе тянет он. — Только не говори, что ты притащил в наш клуб этого оборвыша с улицы. — Да ты посмотри на него! — возмущенно вскрикивает Джин. — Отвечаю, ты будешь в шоке! — Да я уже в шоке! — психует Тэхён, швыряя газету в менеджера. — Ты прекрасно знаешь, что я думаю об этих уличных клоунах. Они же способны только головы себе расшибать о фонарные столбы, потому что понятия не имеют о каких бы то ни было правилах! — Да ты просто глянь на него! — пытается вразумить тренера Сокджин. — Мне даже смотреть на него не надо, чтобы понять — я бессилен! Из уличного пацана никогда не сделать нормального командного пилота. — Ты тренер от бога, Тэхён. Даже из девчонки сделаешь профи. А этот пацан — просто алмаз. Его огранить, и он даст фору Намджуну вместе со всеми его супер-пилотами. — За два месяца? — Да даже за один! — Nein! — отрезает Тэхён, скрещивая руки на груди. — Я отказываюсь работать с ним! Однако спустя два дня ему все же приходится наступить себе на горло и согласиться на просмотр. Как ни крути, а его работа ему нравится, и лишаться ее из-за какого-то сраного стритрейсера он не собирается. Он глянет, что может показать пацан на треке, возможно, проведет пару тренировок, а остальное тот сделает за него. Как там говорят? Можно вывести человека из деревни, но деревню из человека — нет. Так и в мотоспорте. Можно посадить стритрейсера на крутой байк, можно поставить его на трассу, но дурные привычки, привитые улицей, никуда не денутся. В этом Тэхён в очередной раз убеждается уже спустя пару минут после старта. Когда он пришел на трек, пацан уже садился на байк в полной экипировке, а потому лица разглядеть не удалось, но в том, что это был тот самый сраный стритрейсер, Ким не засомневался ни на минуту. Ему вполне хватает понаблюдать один круг езды засранца, чтобы убедиться — это тот самый паразит, который подрезал его три месяца назад. Из-за которого Тэхён, кстати, вынужден был ремонтировать бампер своей малышки после встречи с отбойником на трассе. Тот ночной кошмар на стареньком «кавасаки» точно так же вилял жопой, как этот типа новый пилот их команды. Причем для чего он это делает, Ким понять не может. То ли выпендриться хочет, то ли просто не в состоянии удержать байк. Все же «сузуки» Чимина получше будет, чем его уличный раздолбыш. Тэхён, кстати, удивляется, как Пак позволил издеваться над его «зайкой». Он свой мотоцикл обхаживает, как барышню, пылинки сдувает, натирает пластик, дабы блестел на солнышке. И вдруг отдает в руки этого, судя по ссадинам на лице на снимке в газете, гопника. — Ты только посмотри на время! — тычет ему под нос секундомер Джин. — И это ты еще не работал с ним. — И не буду, — фыркает тренер и уже разворачивается, чтобы уйти, но Сокджин вцепляется в его руку обеими своими, прочно удерживая на месте. — Тэхён, умоляю, возьми пацана! Я в отчаянии. Ты же сам сказал, что нам не с кем выходить в сезон. — Есть Хосок и Чимин. — Но они в третьей категории, причем оба, а это значит, что в Пусане мы сможем выставить только кого-то одного. — А этого ты куда пихать собрался? — В Мото-2! — восклицает Джин. — По возрасту подходит, да и опыта ему хватает. Тэхён закатывает глаза и качает головой, думая, что менеджер их команды и правда в отчаянии, если готов первого попавшегося оборвыша выставлять на крупнейшие соревнования. — Тэхён! Я все, что угодно сделаю! — идет на крайние меры Сокджин. — Ну хочешь, я отдам тебе «bmw». — R1200? — настораживается тренер, не веря своим ушам. — В оригинальной упаковке, — продолжает давить менеджер. Тэхён сглатывает слюни. — Но ты же должен понимать, что я не волшебник? Могу попробовать, но никаких гарантий… — Вот и попробуй! Я знаю, у тебя получится! Тэхён обреченно вздыхает. — Если завтра утром ровно в пять его не будет на треке, я умываю руки. — В пять?! — переспрашивает Джин, удивляясь столь раннему времени. Обычно Тэхён не появляется раньше девяти. — Тебя что-то не устраивает? — Нет-нет! — машет головой менеджер. — Меня все устраивает!

***

Тэхён зевает и потирает ладонями лицо, лениво прохаживаясь по краю трека. В который раз глядит на часы, прикидывая, какое место в его коллекции займет та самая модель BMW Motorrad R1200GS, которую он потребовал от Сокджина взамен на испорченные нервы. А в том, что они будут испорчены, Ким не сомневается. Да он и не лукавил, когда говорил, что ничего у них не выйдет. У пацана уже настолько устоявшиеся привычки, что их не вытравить даже кислотой. Да и Тэхён подозревает, что тот вообще не придет. В основном стритрейсеры ведут ночную жизнь: гоняют с полуночи до рассвета, когда дороги максимально пусты, а потом отсыпаются. А если все, что он читал про этого пацана, правда, то он и подавно не захочет променять свободу, которая у него есть сейчас, на свод строгих правил, сковывающих профессиональных гонщиков. Чон Чонгук — гроза столичных улиц. Тот самый Чон Чонгук, о котором гудит все стритрейсерское сообщество. Тот самый Чон Чонгук, которого за три года никто не сумел обыграть. Ким сам с огромным удовольствием поколесил бы с ним по улицам, вот только у него с некоторых пор есть принципы, от которых он отступать не хочет. Тот самый Чон Чонгук, который появляется на треке, лениво потирая сонное лицо и зачесывая назад растрепанную шевелюру. Тэхён глядит на часы в надежде, что пилот опоздал, но разочарованно вздыхает — явился даже на две минуты раньше. Что ж, сам виноват. Уж тренер постарается сделать так, чтобы завтра этого уличного гонщика тут и близко не было. — Не вижу радости на лице, пилот Чон, — хмыкает Ким, демонстративно засовывая руки в карманы спортивных штанов. — Кто вообще придумал устраивать тренировки глубокой ночью? — бурчит Чонгук, сверкая недовольным взглядом из-под бровей. — Ночью? — восклицает тренер. — Посмотри, солнце уже вовсю светит. И вообще, кто рано встает… — Тот нормальным людям жить мешает, — заканчивает за него пацан. — Ладно, я в раздевалку. Через десять минут буду готов. — Ээээ, — тормозит его тренер, — не так быстро, торопыга. Давай посмотрим на твою физподготовку. — В смысле? — хмурится Чон, недоуменно глядя на тренера, лицо которого кажется ему смутно знакомым. — В прямом, — бросает Тэхён и кивает в сторону трека. — Давай-ка для начала разомнемся. — Что значит разомнемся? — настороженно переспрашивает Чонгук и при этом уже не выглядит очень сонным. — Пробеги кружочек, проснешься, заодно с трассой познакомишься. — Ты серьезно сейчас? Неформальное обращение к собственной персоне никогда не выводило Кима из себя. Он, наоборот, предпочитает быть с пилотами на равных. Но с Чоном это почему-то не работает. — Тренер, — бросает он. — Чего? — переспрашивает мелкий. — Ты забыл добавить «тренер», — поясняет Тэхён и повторяет задание: — На старт… — Эй, ты серьезно? Я че, в пять утра должен бегать? Я вообще-то сюда не для этого перся в такую рань! — Внимание, — продолжает давить Ким. — Да ты шутишь! Не буду я бегать! — Марш! — выпаливает Тэхён, и дабы у пацана не осталось никаких сомнений, несильно толкает его в спину. — Los! Los! Чонгук озирается на тренера, но все же начинает лениво перебирать конечностями. — И учти, — предупреждает Ким, — не вложишься в десять минут, сразу пойдешь на еще один круг! — Но… — успевает пискнуть Чон, все же продолжая бежать, пусть и спиной вперед, однако тренер не дает ему ни малейшего шанса. — Шевелись! Время пошло! — И демонстративно смотрит на секундомер в руке. Тэхён, конечно, и не ожидает, что пацан пробежит с хвостиком три километра за десять минут, а потому не может скрыть удивления, когда тот превышает установленный ему лимит всего на двадцать пять секунд. Падает на спину прямо у ног Кима и дышит, как загнанная лошадь, прикрыв глаза. А у тренера внутри шевелится что-то, похожее на угрызения совести. Однако он тут же мысленно пинает их в дальний угол сознания и деловито произносит: — Чего разлегся? Мы только начали. Вот это «только начали» не отражает и десятой доли того, что подразумевал тренер. И Чонгук осознает это в полной мере спустя пару часов, во время которых Тэхён испытывает его на прочность. После «зарядки» на свежем воздухе — приседаний, отжиманий, всяких попрыгушек с маханием рук — они перемещаются в тренажерку, где бедняга Чон, а точнее, то, что от него осталось, додыхает окончательно. — Ну что, — выносит свой вердикт Ким, глядя сверху вниз на полудохлое существо на полу, — в принципе, неплохо, но есть куда двигаться. Судя по виду Чонгука, к восьми утра ему уже не хочется ничего, кроме как банально отлежаться где-нибудь в укромном уголке. Но не тут-то было. Как раз в это время стягивается весь командный состав, и начинается самый движ. Сначала ознакомительная лекция по трассам, на которых пилотам предстоит работать в новом сезоне; примерное расписание квалификационных заездов; распределение стаффа по группам. Далее Сокджин представляет примерное расписание для каждой из команд, когда трек будет в их распоряжении и для общих тренировок. Определяет дни, в которые они будут проводить так называемые разборы полетов и обсуждать стратегии для каждого пилота в зависимости от того, в какой квалификационной группе они будут выступать во время сезона. По офигевшему взгляду Чона Тэхён понимает, что тот слабо представляет себе, куда попал, и как именно ему предстоит впахивать для того, чтобы таки дебютировать в этом сезоне. Ну конечно, это тебе не рассекать по ночным улицам столицы в компании таких же безбашенных гонщиков. Тут все серьезно. Каждое телодвижение необходимо согласовывать с руководством клуба и тренером. Да и вообще тренер тут — царь, бог и мать родная для пилота, а главный тренер — для всех, включая инженерно-технический состав. Чонгука Ким берет непосредственно под свое властное крылышко, потому что никто больше не сможет выбить из него уличные привычки. Это он, Тэхён, знает их все, потому что сталкивался уже с подобным. Сам он ни разу не участвовал, но… Он дергает головой, прогоняя непрошенные воспоминания. Минуло уже семь лет, но они до сих пор причиняют боль. Сколько бы Ким ни пытался их вытравить, не получается. Они как будто вросли в память, не выкорчевать даже с корнями, потому что слишком глубоко, слишком прочно. Так же в свою команду берет гения инженерии Мин Юнги. Остальной техперсонал не столь важен, но что касается человека, чьи руки будут непосредственно прикасаться к байку, тут вариант лишь один, по крайней мере для Тэхёна. Он не собирается умалять достоинства остальных механиков, но с Мин Юнги они работают еще со времен его спортивной карьеры. Он ему доверяет, как самому себе, и даже больше. Если бы не Юнги, Ким уже раз двадцать сломал бы себе шею. Но Мин — его ангел-хранитель и по совместительству лучший друг. — Когда я выйду на трек? — с недовольным лицом интересуется Чонгук, когда они втроем идут в комнату для совещаний, выделенную их команде. Тут небольшой стол, четыре стула, доска и набор маркеров, а также несколько карт с трассами, развешенных на стене. — Когда я посчитаю, что ты готов, — с невозмутимым видом отвечает Тэхён и тут же обращается к инженеру: — Что с байком? — Думаю, можем посадить его на машину Субина, — подхватывает тему Юнги. — Тот уж точно не вернется, но он был хорошим пилотом. Ни одной аварии. Так что никаких предрассудков не должно быть. — А кто такой этот Субин? — интересуется Чон, но на него вообще не обращают внимания. — Хорошо, — кивает Ким, даже не глянув на пацана, — тогда перебери его, неделя у тебя точно есть, чтобы подготовить… — В смысле неделя?! — взрывается пилот. — Хотите сказать, что еще неделю я не сяду на байк? — На свой может и больше, — совершенно спокойно отвечает тренер. — Аааа, — тянет Чонгук, облегченно выдыхая. — Тогда ладно. Однако это «ладно» он припоминает уже на следующий день. В пять он снова приходит на трек, где подвергается экзекуции в виде физической тренировки под строгим надзором тренера. Тот опять выматывает пилота до изнеможения, но в награду дает пару часов перерыва, в течение которых Чону удается даже покемарить. Расписание достаточно плотное, так что Чонгук даже рад такой возможности. А Тэхён с огромным нетерпением ждет их законное время на треке, потому что умирает от любопытства, каким же будет лицо его нового пилота, когда тот увидит тренажер, на котором будет отрабатывать навыки до момента, пока Юнги не подготовит байк. — Ну что, готов? — с ехидным прищуром интересуется тренер и ухмыляется, когда Чон озирается по сторонам в поисках своего мотоцикла. — Держи, — он протягивает ключ с брелоком в виде кусочка пиццы. — Ооо, и где же этот монстр? — вдохновленно спрашивает пилот, на что Тэхён выдает: — Не знаю, насколько его можно назвать монстром, но зверь точно. Тренер кивает в сторону стоящего у стартовой линии агрегата. — Пффф, — фыркает Чонгук, бросая взгляд на мототехнику и возвращая его к тренеру. — Это шутка? — Отнюдь, — жмет плечами Ким, скрещивая руки на груди. — Не думал же ты, что я сразу посажу тебя на серьезную машину? Для начала овладей этим малышом. — Да какого черта? Вы что, заказали пиццу и укокошили доставщика, только чтобы мне насолить?! — Вот еще, — хмыкает тренер, — делать мне нечего. Просто я твой тренер, и мне решать, когда и на чем ты будешь выезжать на трек. — Но не на этом же?! — срывается на возмущенный визг Чон, чем только смешит Тэхёна. — А чем этот плох? — удивляется тренер. — Руль, два колеса, движок — вроде все норм. — Ага, только кубиков в десять раз меньше! — Ну так и ты пока не пилот, — пожимает плечами Ким, пытаясь сохранять серьезное выражение лица. — Он еще и розовый! — продолжает возмущаться Чонгук, и это еще больше веселит Тэхёна. Тот едва сдерживает рвущийся наружу смех при виде разъяренного пацана. — Я не сяду на это! — ругается тот и швыряет ключ на землю. Тот звонко брякается о нагретый под жарким июньским солнышком асфальт. — Сядешь как миленький, — кивает тренер. — Иначе можешь выметаться с трека и из команды заодно. Никто тут тебя клещами не держит. Парень громко икает от возмущения, но затыкается. И Ким понимает почему. Контракт Чону предложили достаточно щедрый. Он и сам удивился, когда увидел цифру, определенную Чонгуку клубом. Сам-то он не особо верил в то, что пацан является таким уж выгодным приобретением, но спорить с Сокджином — себе дороже будет. К тому же R1200 уже красуется на полке рядом с остальными предметами его коллекции, которая насчитывает уже почти три десятка моделей мотоциклов. Вот если Чон сам решит уйти из клуба, это уже не будет его, Тэхёна, проблема. Вероятно, где-то в глубине души, тренер надеется на это, но когда пацан поднимает ключ и послушно плетется к мопеду, понимает, что так просто от него не отделаться. Ворчит, строит недовольную рожицу, но все же садится на мопед и заводит его. — Твоя задача — не скорость, а точность прохождения трассы, — подойдя к пацану, вещает Ким. — Следи за положением на дорожке, когда едешь по прямой и входишь в повороты. Пятый и восьмой правые довольно крутые, смещайся ближе к внешнему краю, на девятом левом можешь подобраться к внутреннему, но не слишком близко. И вообще, всегда оставляй себе пространство для маневра. Сейчас ты один на треке, но помни, что во время заезда помимо тебя будет еще несколько десятков участников. — Может хватит? — не выдерживает Чонгук и несколько раз проворачивает ручку, газуя. — Вы говорите так, будто я на скоростном байке собираюсь тут гонять. — Заткнись и слушай меня, недоросль, — злится Тэхён. — Посади я тебя сейчас на скоростной байк, ты шею себе свернешь на втором же повороте. — Да я… — восклицает парень, но тренер жестом заставляет его заткнуться и шипит: — Я прекрасно знаю, на чем ты гонял и на какой скорости, но все это — детский лепет и выпендреж. Ты себе даже не представляешь, что такое кольцевые гонки, когда помимо тебя на треке еще несколько десятков желающих выгрызть себе победу зубами. И чтобы даже не выиграть, а просто выжить, тебе надо не просто хорошо управлять байком, но и знать трассу настолько хорошо, чтобы мог пройти ее с закрытыми глазами и ушами в полной темноте. — Он переводит дыхание, прежде чем продолжить: — На треке все твое внимание будет принадлежать окружающим — следить, чтобы тебя не подрезали; понимать, кого можно прижать, а кого ты обязан пропустить. К тому же на соревнованиях у тебя не будет возможности познакомиться с трассой, всего несколько тренировок не позволят этого. — И как все это связано с этим дырчиком? — кривится Чонгук, не понимая, к чему клонит тренер. — А так, что на нем у тебя просто не будет возможности бездумно пролететь трассу. Тебе придется тщательно с ней познакомиться и научиться запоминать важные вещи. Это все равно, что разучивать мелодию. Думаешь, каждый музыкант сразу выдаст «Полет шмеля» в нужном темпе? — Но почему я не могу на нормальном байке ехать медленно? — обиженно, как будто ребенку всучивают трехколесный велосипед вместо машинки на радиоуправлении. — Потому что ты Psycho, — спокойно констатирует Тэхён. — В жизни не поверю, что сможешь ехать на гоночном мотоцикле со скоростью этого, как ты выразился, «дырчика». Втопишь на полную, и будь что будет. — Я не… — Kurwa mać! — крикнул Ким, которому просто надоедает уже читать лекции. Если пацан не понимает элементарных вещей, то тратить время на толкование прописных истин он не собирается. — Или ты едешь, или проваливай с моего трека! Чонгук пыхтит, недовольно морщит нос, но все же трогается с места. — Stronzo testardo, — зло выдыхает Тэхён и сплевывает себе под ноги. Поднимается на привычный наблюдательный пункт на трибуне и через бинокль наблюдает за плетущимся на скорости пятьдесят километров в час мопедом. Сдержать смех оказывается слишком сложно, особенно когда пилот тормозит напротив Кима и снимает шлем, а под ним — самая недовольная моська, которую Тэхёну только доводилось видеть. Еще бы. Самое страшное для гонщика — вот такое недоразумение в виде мопеда. Ну ничего, Чону полезно. Ким мысленно отвешивает себе благодарность за сообразительность и продолжает тренировку. А Чонгук бесится еще больше, но продолжает послушно выполнять приказы, которые порой кажутся ему просто извращенскими. Как будто тренер ненавидит его или за что-то мстит. Понять бы за что? Но Чон слишком сильно хочет задержаться в команде. И не только потому, что по контракту за месяц получает больше, чем зарабатывал на стритрейсинге и случайных подработках. Его восхищает сама мысль, что тысячи людей на трибунах будут наблюдать за его заездами и скандировать его имя, потому что Гук намерен стать чемпионом уже в этом сезоне. Он чувствует в себе силы и исполнен веры, что взойдет на пьедестал и поднимет над своей головой кубок. И даже гадский тренер не помешает исполнению его мечты. Кстати, гадский тренер, на самом деле, еще одна причина того, что Чонгук соскребает себя с кровати и тащится на трек в такую рань. Еще в самый первый день Чон залип на этом офигенском представителе мужского пола. В тренере Чонгуку нравится все — блядские губы, которые он постоянно облизывает, покусывает, теребит большим и указательным пальцами; глубокие глаза и пронзительный взгляд, проникающий в самую душу; низкий голос, которым приказы не на треке отдавать, а на огромной кровати. Если бы не его стервозный характер, Чон, пожалуй, мог бы даже влюбиться в него. Но Ким Тэхён делает все, чтобы этого не произошло. Изводит его тренировками до полуобморочного состояния, а теперь еще и пытку этим недоразумением розовым устраивает. — Что ж, неплохо, — низкий голос вырывает Чонгука из мыслей, в которые тот провалился. — Давай еще один круг, только теперь на восьмом повороте попытайся прижаться еще ближе к внутреннему краю. Чуть сбавь скорость и двигайся плавно. — Сбавить скорость? — удивленно восклицает Чон. — Это в смысле пешком пойти? Тэхён не сдерживает смешок, но успевает отвернуться и прикрыть рот ладонью, однако этого хватает, чтобы пилот окончательно вышел из себя. — Может, хватит уже?! Просто скажите, где я успел Вам в рис нагадить, тренер! Ким вздергивает брови и чуть склоняет голову вбок. — Ты действительно считаешь, что это моя месть тебе? — А как иначе назвать то, что Вы устроили? Это же какой-то цирк! — Это самые обычные тренировки, — жмет плечами тренер. — Все новички проходят через физнагрузки… — Пытки дырчиками тоже входят в набор обычных тренировок? — Пытки дырчиками, — едва сдерживая смешок, тянет тренер, — способствуют улучшению связи пилота с байком. — Бла-бла-бла, — кривляется Чонгук и тут же жалеет об этом, когда тренер отдает приказ: — Двадцать пять отжиманий и еще три круга на треке. — Но!.. — пытается возразить Чон, однако его прерывают: — Еще одно слово и вместо того, чтобы проехать три круга, будешь бежать. Чонгук затыкается и принимает упор лежа. Шутить с тренером не хочется, когда он такой сердитый. Однако отжимаясь, парень то и дело поглядывает на Тэхёна снизу вверх, потому что тот вызывает не просто страх, а какое-то смешанное чувство, очень похожее на возбуждение. Чон ускоряет темп, не позволяя фантазии разгуляться окончательно, а потом резво прыгает на мопед и проезжает положенные три круга, выслушивая наставления после каждого. Спустя неделю подобного режима Чонгук уже даже привыкает. Просыпаться посреди ночи и к пяти ехать на трек уже не кажется извращенной пыткой. Тем более что он выматывается настолько, что вырубается задолго до полуночи. В уличных гонках не участвует со дня подписания контракта, поскольку условиями это строго-настрого запрещено. Один залет и, считай, карьера окончена. На этом пункте менеджер сделал особый акцент. Хотя иногда отчаянно хочется сесть на свою старушку и прокатиться с ветерком по ночным улицам, оставляя далеко позади соперников. Ну ничего, он еще покажет всем, на что способен. Пусть только дадут ему стоящую машину вместо уже ставшего родным розового дырчика. Однако он уже и не надеется. Хотя до первых квалификационных заездов остается чуть больше двух месяцев, у Чона создается такое ощущение, что он появится на линии старта именно на мопеде. А потому, когда выходит в очередной раз на трек, бросает завистливый взгляд на черный с ярко-оранжевыми полосами «сузуки», но даже не помышляет ни о чем. Отрабатывает уже привычный комплекс упражнений, после которого с него пот в три ручья льет, и удивленно озирается вокруг, не видя своего розового пони с моторчиком. — А сейчас быстро в душ, — строго командует Тэхён, — и через пятнадцать минут в полной экипировке тут. Чонгук дергается, когда смысл слов тренера наконец доходит до его вспотевшего мозга, и бросает восхищенный взгляд на байк. — Move! Move! — подгоняет тренер, но при этом довольно улыбается искренней реакции парня. — Решил все же сжалиться над беднягой? — раздается за спиной насмешливое от Сокджина. — Я уж думал, ты никогда не посадишь его на байк. — Если бы не сезон на носу, он бы у меня еще полгода на велотренажере километры наматывал бы, а по праздникам на мопеде по треку рулил, — фыркает тренер, но беззлобно. Напротив, на губах его играет легкая улыбка. — Через сорок минут Хосок с Чимином подтянутся, — сообщает Джин. — Если хочешь, можем пару кругов тренировочных устроить. Пусть почувствует вкус соперничества. Тэхён хмурится на предложение менеджера и недовольно цокает языком. — Рановато, я бы не стал рисковать. — Брось, — отмахивается Сокджин. — Пацан в уличных гонках с пятнадцати лет. Думаешь, испугается? — Как раз наоборот, — ехидно хмыкает тренер. — Боюсь, как бы он чудес не натворил, да таких, после которых наши фавориты по больничным койкам разлягутся. — Ой, что он может сделать? — фыркает менеджер, просматривая на телефоне расписание. — Решено. Ты его погоняй сейчас, потом парни разогреются по паре кругов, и устроим пробный заезд. — Ну смотри, — качает головой Тэхён, который с каждой секундой все больше начинает дергаться. — И потом не говори, что я тебя не предупреждал.

***

Первые три круга Чонгук проезжает довольно аккуратно, Тэхён может даже сказать, идеально. Плавно входит в повороты, учитывая все указания, полученные ранее. Следит за скоростью, не перегружая двигатель, но при этом показывает хорошее время. Однако стоит на треке появиться другим участникам тренировки, в черных глазах Ким замечает подозрительный блеск. — Даже не думай, — шипит тренер, хватая Чона за куртку на груди. — То что ты на треке не один, еще не значит, что ты должен жопу рвать, чтобы прийти первым. — Но это же соревнования, — ехидно щурится пилот. — Иначе зачем тогда все это. — Вот только попробуй выкинуть какую-то дичь, — Тэхён вкладывает в свой голос всю злость, которая обрушится на голову парня, если тот вздумает ослушаться его. — Клянусь, ты до конца своей карьеры не сядешь больше на нормальный байк. — Бросьте, тренер, — ухмыляется Чонгук, — что я могу выкинуть? Мы же с этим парнем еще даже толком познакомиться не успели, — он ласково поглаживает фальшбак мотоцикла. — Вот и постарайся сделать так, чтобы сегодняшнее ваше с ним свидание не стало последним. Пилоты получают последние наставления от своих тренеров и механиков, приноравливаются. Хосок с Чимином устраивают шутливую перепалку, показывая друг другу жесты, вроде «тебе конец», проводя большими пальцами себе по горлу, а у Гука аж подгорает, что старшие игнорируют его. Ким уже в последнюю минуту замечает, как тот нетерпеливо ерзает на сиденье, готовый рвануть с места и надрать задницы всем участникам. И понимает — повезет, если все обойдется без жертв. — Дай связь, — просит он Юнги, а когда тот протягивает ему наушник с микрофоном, надевает его и рычит: — Послушай меня, cagna, даже не пытайся обыграть этих двоих. Поверь, они тебе не по зубам. — А это мы еще посмотрим, тренер, — раздается немного механический голос в наушнике. Сокджин подает сигнал, и участники заезда запускают движки. Утреннюю тишину разрывает равномерное урчание моторов. Парни показательно газуют, проворачивая ручки байков, и опускают корпуса все ниже, ожидая отмашки. А когда Джин машет стартовым флажком, одновременно срываются с места. — Да не переживай ты так, — похлопывает друга по плечу техник, с улыбкой следя за тем, как байк Пака уверенно вырывается вперед. — Ну что он может сделать? Желторотик. — Ох, Юнги-я, — качает головой Тэхён, выключив перед этим микрофон, — знал бы ты, на что способен этот гаденыш, тоже переживал бы. Пять кругов парни проходят вполне спокойно. Хосок догоняет вырвавшегося поначалу вперед Чимина, и дальше они идут, что называется, ноздря в ноздрю, периодически сменяя друг друга на лидирующей позиции. И только Чонгук все еще остается позади, потому что старшие отказываются его пропускать. — Держись так, — комментирует в микрофон Ким. — Не пытайся обогнать их. — Да ладно Вам, тренер, — кричит в динамике голос Чона, — мы же не в детском саду! Они еще поглотают пыль из-под моих колес! — Чонгук! — орет Тэхён, да так, что голос срывается на хрип. — Не делай глупостей! А когда до тренера доходит, что парень удумал, у него и вовсе руки начинают трястись. — Он попытается обойти их на восьмом, — выдыхает он обреченно и мотает головой. — Надеюсь, скорая быстро доедет? — Айщ, — отмахивается Мин, поглядывая в бинокль за стремительно движущимся байком Чона, который всего несколько часов назад вышел из его мастерской. — Кишка у него тонка. Он уже пытался два круга назад. Ты видел, как они его в тиски взяли. — Поверь, — шипит Ким, — он приноравливался. А теперь пойдет в атаку. — Он снова включает микрофон и просит: — Чонгук, не делай этого. Только не на восьмом. Убьешься. — Успокойтесь, тренер, — слышится насмешливый голос пилота, — я хорошо его чувствую. Мы справимся! Тэхён отбирает у недовольно заворчавшего Юнги бинокль и всматривается вдаль. Черный байк чуть отстает, когда белый мотоцикл Чимина делает резкий маневр вправо, не давая сопернику выйти вперед, вот только скорость не сбрасывает, а уходит вниз по треку, прижимаясь к внутреннему краю поворота настолько близко, что колесо проходит буквально в нескольких миллиметрах от предупреждающей полосы. Хосок замечает попытку младшего прорваться сквозь оборону, чуть добавляет газа и буквально подсекает черный мотоцикл, заставляя того замедлиться, а когда тот пытается обойти его справа, подключается Пак, пристраиваясь ровно сбоку и не давая совершить маневр. Киму кажется, он даже слышит, как парни ехидно ржут над молодым коллегой по команде, пресекая его попытки обойти их. Однако в памяти все еще свежи события трехмесячной давности, когда пацан попал в такую же передрягу на дороге и с успехом выкрутился из нее, правда, при этом пострадала малышка Тэхёна, оказавшись не в то время и не в том месте. И тут Чонгук делает то, чего от него совершенно не ожидает никто, даже Ким. Он резко скидывает скорость, а как только появляется возможность, делает резкий рывок рулем вправо, перестраиваясь, и без труда обходит байк Чимина. — Ого, ты видел это?! — восхищенно восклицает Юнги. — А как удержал его, даже почти задом не вильнул! — Боюсь, это только начало, — сокрушенно качает головой Тэхён, не отлипая от бинокля. До финиша остается полкруга и пять поворотов. Чон, обошедший соперников по внешнему краю, вполне мог бы безопасно завершить заезд на одной лишь скорости — машины у всех троих примерно одинаковые. Но нет, Чонгук не обманывает ожиданий Кима. Намеренно маячит перед носами конкурентов, не позволяя им опередить его. А любая попытка пресекается довольно резкими маневрами, при виде которых у Тэхёна сердце останавливается. На такой скорости, как несутся сейчас байки, любое неосторожное движение может привести к негативным последствиям. К счастью, Чимин и Хосок тоже понимают это, а потому предпочитают не лезть на рожон. Они оба — воробьи стрелянные, неоднократно видели, чем заканчивались подобные ситуации на реальных гонках. Рисковать задницами, а тем более байками просто чтобы потешить собственное самолюбие, не хотят. А Чон продолжает выделывать финты перед их мордами, будто бросая вызов: «Ну же, деды старые, попробуйте обойти меня!» И лишь пройдя последний поворот, сосредотачивается полностью на финише — ускоряется до предела и с легкостью завершает заезд первым. Снимает перчатки, шлем, зачесывает назад волосы, тут же спавшие на лоб, и широко улыбается, гордо вздернув голову. Улыбается ровно двадцать секунд, пока не получает в лоб от подбежавшего на всех парах тренера. — Ты совсем охренел?! — шипит Тэхён, а когда Чонгук собирается что-то возразить, еще раз шлепает ладонью того по лбу. — Mocoso! Решил и себя угробить и остальных пилотов заодно?! — Эй, Тэхён, остынь, — Юнги кладет ладонь на плечо друга и пытается оттянуть от Чона, но тот продолжает злобно рычать и периодически тыкать ему в лоб указательным пальцем. — Научись думать о последствиях! И хрен с тобой, если решил убиться, но парни-то тут при чем? Ты хоть понимаешь, что своей выходкой мог скинуть Чимина с трассы? — Да ладно тебе, Тэ, — одергивает его подоспевший Сокджин, — ничего не произошло, парни в порядке. — В этот раз да, — рявкает, обернувшись, Тэхён, — а в следующий раз может так не повезти. И я хочу, чтобы этот молокосос вдолбил в свою дрянную башку тот факт, что он несет ответственность за свои действия. — Он снова смотрит на Чонгука и выплевывает тому в лицо: — Ты хоть понимаешь, что если твое поведение приведет к серьезным последствиям, то ты сядешь? Одно дело — несчастный случай на треке, и совсем другое — намеренное вредительство! Чимин и Хосок лишь молча наблюдают за происходящим, и каждый про себя думает, что с пацаном лучше не сталкиваться на одном треке. Если уж он в самом начале карьеры способен на подобные выходки, то что будет после пары сезонов? Они переглядываются и, не сговариваясь, кивают, мол, парень — молодец. Его ждет большое будущее. Но тренер даже спустя полчаса не замолкает. Правда, теперь они уже в тренерской. Юнги сидит на лавочке у стены, Тэхён нервно меряет шагами комнату, а Чонгук стоит прямо посередине, теребя край куртки и виновато опустив голову. — Предупреждаю тебя в первый и в последний раз, — тренер останавливается напротив парня и ждет, когда тот посмотрит на него, — если еще раз выкинешь что-то подобное, я вышвырну тебя из клуба с волчьим билетом. Вернешься на улицу! Вот там и крути свои финты с такими же отморозками, как сам. Понял? — грозно завершает он, а когда пилот отвечает, но настолько тихо, что и не разобрать, рявкает: — Не слышу! — Да понял! — Чон всего пару секунд упрямо смотрит в глаза Киму, после чего разворачивается и вылетает из комнаты. — Не, ну ты это видел?! — возмущенно таращит глаза вслед закрывшейся двери Тэхён. — Он еще орать на меня смеет! — Ну ты сам сказал, что не слышишь, — фыркает Мин, едва сдерживая смех. — Вот он и повторил громче. — А тебе смешно, как я погляжу, — щурится Ким. — Находишь это забавным? — Ну а что, — жмет плечами техник, — пацан — молодец. Сделал профи, как детей малых. — Он довольно ухмыляется. — Уверен, они не ожидали, что их обойдет какой-то желторотик. — Да уж, юный камикадзе, — шипит напоследок Тэхён и, наконец, успокаивается. Злость постепенно улеглась, и он теперь может свободно вздохнуть и обдумать все, что произошло. Он вынужден признать, что Чонгук действительно хорош. Он настолько уверенно совершил маневр, даже не пошатнувшись, что заслуживает похвалы. Ведь если бы такое проделал тот же Чимин, Ким бы рассыпался в похвалах его таланту. Однако с Чоном все по-другому. Тэхён испугался. Действительно испугался за пацана. — Просто ты пока не доверяешь ему, — глубокомысленно изрекает Юнги, нарочито внимательно разглядывая свои обгрызенные, с остатками мазута в уголках, ногти. — И в этом твоя проблема. — Конечно, не доверяю! — возмущается Ким. — С чего мне доверять, если он не слушается ни хрена? — Ну так используй свой опыт, — пожимает плечами техник. — Ты же смог усмирить Чимина, а он в свое время тоже финты нехилые мочил. — Да, но Чимин не был отбитым аж настолько. — Согласен, — кивает Мин, — но ты только подумай, что мы сможем сделать с этим стрижиком.

***

До конца дня и всю ночь Тэхён места себе не находит. Все думает над словами Юнги. Да, в свое время он сумел огранить Чимина и сделать из него крутого пилота, который теперь покоряет все новые и новые пьедесталы. Но Пак попал к нему из юниоров, просто тренера ему до Кима попадались с причудами — сковывали талант Чимина вместо того, чтобы развивать. С Чонгуком совсем другая история. Пацан вырос на уличных гонках, где процветает борьба за победу любой ценой. Тэхён знает, как это происходит в условиях жесткой конкуренции. Выживание — главная цель, подпитанная высокими ставками. А они потому и высоки, что риск слишком велик. Чон привык к тем диким условиям и теперь пытается применить свои знания и умения здесь, на треке, не понимая, что тут действуют совершенно другие законы. Тут есть своеобразный кодекс чести. Тут есть свои табу, нарушив которые, пилот рискует навсегда вылететь из спорта. И такие финты, какой выкинул сегодня Чонгук, судьи не прощают, наказывая жестко и беспощадно. И Киму очень не хочется, чтобы пацан вылетел из борьбы в первом же заезде, где его, как новичка, обязательно попытаются загнать в ловушку, а он, как дикий крысенок, будет кидаться на соперников с когтями, вырывая свое. На трек Тэхён является лишь к семи часам — сонный и злой. Подремать удалось совсем немного, мерзкие мысли все никак не отпускали. Но зато у него есть идея, которая вполне может сработать. К его удивлению Чон не просто ждет его. Судя по мокрой насквозь футболке, времени даром он не терял, проведя уже привычную тренировку. И тренер с трудом сдерживает улыбку и желание похвалить. А еще внезапно для себя засматривается на широкую грудь, к которой так невовремя липнет мокрая ткань. Вот только этого ему не хватает ко всем имеющимся уже проблемам! Он берет себя в руки, делая глубокий вдох и уверяя себя, что Чонгук привлекает его исключительно в эстетическом плане. Глупо, конечно, надеяться, что это сработает, но может, хоть немного облегчит состояние. Но все же Ким включает тренера. — Предлагаю решить нашу проблему раз и навсегда, чтобы больше никогда не возвращаться к этой теме. Но я должен знать, что ты действительно хочешь остаться в клубе и работать в команде. Чон сидит на парапете нахохлившимся воробьем, молчит, стиснув зубы с такой силой, что желваки на скулах ходуном ходят, но все же зыркает на тренера из-под нахмуренных бровей. — Я признаю, что ты опытный гонщик, на многое способен, хитер, умен и изобретателен, — хвалит он, но тут же омрачает воспрявшего духом пилота: — Но как ни крути, в спорте ты новичок. Уличные гонки отличаются от легальных примерно так же, как китайская подделка от брендовой вещи. Внешне сходство очевидно, но если копнуть глубже, поймешь, что должен забыть все, чему учился, дабы задержаться тут. Во взгляде Чонгука мелькает недоверие, и Тэхён считывает его безошибочно. — Понимаю, что это сложно принять. Суть-то одна — садись на байк и гони к финишу, — снисходительно произносит он, умащиваясь рядом с Чоном на парапет. Потеря зрительного контакта не очень хорошее решение, но он готов пожертвовать им, дабы добиться от парня большего доверия. То, что Чонгуку не нравится давление, он уже понял. — Я готов помочь тебе бороться с дурными привычками, но только если ты сам готов к изменениям. Без твоего желания все мои усилия бесполезны. Сбоку доносится обреченный вздох, и Ким расценивает это, как хороший знак. — У нас с тобой цель одна — хорошо откатать сезон. И путей к ее достижению есть несколько. Один — тернистый, где всю дорогу мы будем отстаивать каждый свою правду. Не спорю, результат может получиться довольно неплохой, поскольку в споре рождается истина, но нервы мы с тобой убьем однозначно. — Тэхён делает многозначительную паузу, позволяя Чону обдумать услышанное. — Второй путь намного приятней. Ты признаешь, что полный профан в спортивных гонках, ну просто потому что это так и есть, — добавляет тут же в ответ на недовольное ворчание, — и соглашаешься играть по моим правилам. Я взамен обещаю не рубить твои идеи на корню, выслушивать, анализировать и если отметать варианты, то исключительно с вескими доводами. И начать готов уже сейчас. Он спрыгивает с парапета и становится прямо перед пилотом, чтобы видеть его реакцию. В этот момент ему необходимо четко понимать настроение Чонгука. — Предлагаю проехаться, скажем, кругов пять. Только ты и я. Никаких правил, никаких запретов. В духе стритрейсинга — победа любой ценой. У меня будет только одна просьба — не расшибись. Если чувствуешь хоть малейшую неуверенность в том, что осилишь маневр, не совершай его. Никому не охота отвечать потом за твою задницу. Да и байк восстанавливать после аварии слишком долго. — Типа, хотите проучить меня, как нашкодившего котенка? Показать, кто тут папка? — все же не выдерживает натиска и фыркает Чон. — Типа, хочу показать, что не ты один умеешь выпендриваться, — кривляет его Тэхён, хотя показать «кто тут папка» хочется все сильнее. — И какой в этом смысл? — спесь слетает с парня, и он немного смягчается. — Если придешь первым, я тебе больше и слова не скажу по поводу твоего уличного стиля. В конце концов, это будет твой выбор, и в случае вылета в первом же заезде по причине собственной упертости, винить будешь только себя. — Да ладно, — фыркает Чонгук. — В жизни не поверю, что Вы пойдете на это, тренер. — Я тебя хоть раз обманывал? — хитро щурится Ким и ловит кайф от выражения растерянности на лице парня. — Нет, — выдыхает тот. — Значит, и причин не верить мне у тебя нет. Так? Чон кивает, но все равно ожидает подвоха. — Тебе остается только обойти меня хотя бы на полколеса, чтобы убедиться. — Плевое дело, — гордо вздергивает нос Чонгук. — Могу даже фору Вам дать. Уважение к возрасту и все такое. — Ах ты mały skurwiel, — по-доброму улыбается Тэхён. — Ну ладно, так и быть. Если придешь первым, разрешу отпускать шуточки про мой возраст, — говорит и щелкает пацана по носу, отчего тот смешно морщится.

***

— Ты что там за избиение младенцев на треке устроил? — со смехом интересуется Юнги, вваливаясь в кабинет без стука. — Ну почему сразу избиение? — пожимает плечами Тэхён. — Я всего лишь показал, что не один он умеет выпендриваться. — О да, видел я твои показательные выступления! Пару раз чуть на газон его не скинул. — Не будет в следующий раз на рожон лезть, — поучительно отвечает тренер. — И шутить про мой стариковский возраст. — Чего? — Ага, — кивает Ким с улыбкой, — почти пенсионером меня назвал. — Наглец! Как он посмел! — И не говори. Пока старшие шутят о случившемся на треке, Чонгук, сидя в раздевалке, пытается смириться со своим позорным проигрышем. Да и кому? Почти деду! Первые два круга Тэхён умело усыплял бдительность пилота, позволяя ему вести. Держался на расстоянии, особенно на поворотах. И Чон расслабился настолько, что уверовал в свою победу. А когда это произошло, начался его личный ад. Он и не заметил, как байк тренера уже маячил перед ним, заставляя притормаживать, дабы не влипнуть ему в зад. Любая попытка маневрировать пресекалась жестко и безоговорочно. А пару раз Чонгук даже испугался, как бы не слететь с трассы на обочину. К финишу Чон пришел естественно вторым. Но самое обидно было то, что, сидя последний круг у тренера на хвосте, на последнем повороте он настолько сбросил скорость, дабы удержаться в седле, что отстал корпуса на три, не меньше. Такого с ним не случалось ни разу за последние года два. С тех самых пор, как он выиграл свою первую уличную гонку. Правда год до этого он успешно глотал пыль за соперниками, но зато набрался достаточно опыта и, главное, научился его применять. И тут такое разочарование. Обидно! Теперь придется выполнять любую прихоть тренера, слушаться его во всем и пресмыкаться перед ним. И это ему, человеку, чья гордость порой доставляет ему самому определенные неудобства. Но уговор есть уговор. И нарушать его Чонгук не собирается, как бы больно и горько ни было. Однако на деле оказывается все не так уж и плохо, как представлялось поначалу. В следующие несколько недель тренер особой жестокости не проявляет. Даже с физическими нагрузками не так зверствует, как поначалу. Да и общаются вне трека они уже не так напряженно. Хотя Чон все еще уважительно называет Тэхёна тренером, а тот в ответ ласково кличет его стрижиком, потому как его результаты по скорости продолжают удивлять всех, даже Хосока, который является лидером среди пилотов. — Diablo, — шипит Ким, рассматривая турнирную таблицу на первые квалификационные заезды, пока Чонгук переводит дыхание после комплекса упражнений. Тренер сидит на лавочке, опершись спиной на бетонный парапет, а Чон лежит на спине, раскинув в стороны конечности, и щурится от теплых солнечных лучей, что приятно греют лицо. — А почему Вы все время ругаетесь на иностранном? — спрашивает вдруг Чонгук, вырывая тренера из его размышлений. Тот вздергивает брови и удивленно смотрит на парня. Сам он и не замечает, что иностранщина присутствует в его речи, а со стороны это наверняка режет слух. — А ты бывал где-нибудь кроме Кореи? — откладывая телефон на лавочку, интересуется Тэхён. — Не-а, — мотает головой Гук и поворачивается к тренеру. Прикладывает ладонь ко лбу, прикрывая глаза от яркого солнышка, и смотрит на Тэхёна снизу вверх, ожидая продолжения. — Вот представь, попадаешь ты в другую страну. И не Японию или Китай, которые хоть отдаленно напоминают родину, а в совершенно иное окружение. Европа, Штаты, Африка. Там не то что язык отличается, там все, как на другой планете, — он смотрит на Чонгука, а тот так аппетитно лежит на прогретом утренним солнцем асфальте, что Киму и самому хочется так же. Он мостится рядом, укладывая руку под голову, и продолжает: — Первые дни ты ходишь с выпученными глазами и пребываешь в состоянии глубокого шока. Все чужое — люди, еда, речь. А потом постепенно начинаешь привыкать. И желудок уже не болит, и к лицам присматриваешься. А уж слова незнакомые сами лезут на язык. И естественно, первое, что цепляется — ругательства. Тем более что постоянно находишься в компании молодежи. — А в каких странах Вы бывали, тренер? — робко спрашивает Чон, перекатившись на бок и подперев голову согнутой в локте рукой. — Во многих, — усмехается Тэхён, поворачиваясь и натыкаясь на внимательный взгляд черных глаз. — А в Америке были? — Был, — кивает Ким. — Почти четыре месяца. Во время MotoGP-2015. Я тогда до конца дошел. Кубок не взял, но занял почетное второе место. — Ну, — морщится Чонгук. — Вторым быть — хуже некуда. Уж лучше вообще пятым. — Почему? — вздергивает брови Тэхён. — Ну потому что понимаешь — тебе не хватило всего полшажочка. Обидно. — Не знаю, — пожимает плечами тренер и блаженно прикрывает глаза. — Видимо, у меня не настолько большие амбиции. Меня и второе место всегда устраивало. Да и вообще я никогда не гнался особо за победой. Для меня всегда было важнее самому себе доказать, что я достоин трека; что имею право там находиться. — А где еще были? — резко переводит тему Гук, потому что ему она не сильно нравится. — Во Франции, в Англии, в Германии, — перечисляет Ким, все еще не открывая глаз, но чувствуя взгляд Чонгука, как будто тот физически ощупывает его. — Да проще сказать, где в Европе не был. — И в России были? — с придыханием шепчет Гук, зависая на чуть полных, красиво очерченных губах тренера, на гладко выбритом подбородке, на острой линии нижней челюсти. — Ооо, оттуда я вынес большой словарный запас. Такого богатого на ругательства языка, пожалуй, больше нет. — А скажите что-нибудь, — просит Чонгук, морща нос, а Тэхён, что как раз в этот момент глянул на парня, находит это крайне милым. — Вот когда заслужишь, тогда и отругаю тебя на чистом русском, — усмехается тренер. — Ну пожалуйста, — жалобно тянет Чон, выпячивая нижнюю губу. — И не обязательно ругать. Можно и что-то хорошее сказать. — А вот чтобы заслужить что-то хорошее, надо постараться, стрижик. — Прекратите называть меня этим дурацким птичьим прозвищем! — взвинчивается парень, резко принимая сидячее положение. — А по-моему оно не дурацкое, а очень даже милое, — тоже садясь и глядя на Чонгука с легким прищуром, изрекает тренер. — Мне нравится. Чон закусывает нижнюю губу и робко спрашивает: — Только прозвище нравится? Тэхён молчит с полминуты, пристально всматриваясь в лицо напротив. Пытается отыскать там подоплеку вопроса, хотя это и не нужно. Он уже давно замечает слишком заинтересованные взгляды черных глаз на своем лице, и от этого в груди теплеет, потому что и сам частенько ловит себя за подобным занятием — разглядыванием парня, когда тот не видит. Однако тормозит себя, понимая, что во-первых отношения между тренером и пилотом недопустимы как минимум потому, что если вдруг ничего не выйдет, работать спокойно они вряд ли смогут. А во-вторых, Чонгук младше него почти на десять лет. Пацану едва стукнул двадцатник, а Ким через полгода разменяет четвертый десяток. Все это непосредственно влияет на ответ: — Ну почему же, не только, — едва сдерживает улыбку, замечая азартный блеск в глазах парня. — Еще нравится, как ты бьешь собственные рекорды по скорости, — и добавляет, делая акцент: — Стрижик. Чон раздосадованно вздыхает и отворачивается, а Тэхён с трудом подавляет желание поправить спавшую на глаза пилота челку. Вместо этого шутливо тычет того кулаком в плечо и поднимается. — Ладно, хватит загорать, пора готовиться. Через два дня первый квалификационный.

***

Чонгук нервно трет ладони о штаны, дабы избавиться от неприятной влаги. Нервничает так, будто это первый в его жизни заезд. Но разница действительно есть. На улице было все по-другому. Там он чувствовал себя свободно, потому что уже обладал определенной репутацией в стритрейсерских кругах. Его там знали, уважали и даже немного побаивались, но все равно не оставляли надежды выиграть у самого ДжейКея. Впервые он оказывается не один на один с треком, а в компании с еще несколькими десятками таких же как он парней, для большинства из которых этот сезон далеко не первый. Тут есть свои фавориты, знаменитости, те, кого публика узнает. В своей группе Чон — практически единственный новичок, еще и заявленный буквально в последний момент. И это раздражает. Там, на улицах, одно его появление на стартовой линии вызывало ажиотаж, а тут на него косятся, как на инородное тело. Причем направленные на него взгляды скорее недоброжелательные. Либо безразличные. Ни то, ни другое Чонгука не вдохновляет. И это еще мягко сказано. — Ты как? — Чон дергается от неожиданности и оборачивается, натыкаясь на тренера. — Норм, — старается казаться невозмутимым, и Тэхён делает вид, что верит, хотя на дне огромных зрачков, что от волнения почти затопили радужку, замечает страх. — Только не вздумай выпендриваться, — предупреждает тренер. — Только не сегодня. Ты впервые на треке. И все это знают. Хоть у нас и имеется кодекс, но проучить новичка — это святое. Тебя попробуют прессовать, показывая, кто тут хозяин. Не ведись. Ким прекрасно знает, о чем говорит. Сам попадал в ловушки бывалых во время своих первых в жизни квалификационных заездов, и понимает, что такие поучительные моменты неизбежны. Даже догадывается, от кого можно ожидать самых активных действий. — Сосредоточься на трассе, — продолжает он, — следи за соперниками, но не пытайся выйти вперед. Твоя задача минимум на сегодня — уложиться в положенное время. — Но от этого же зависит позиция на старте? — пытается возмущаться Чонгук, но Тэхён шикает на него и говорит: — Послушай меня хоть раз без оглядки на собственное мнение. Лучше ты потеряешь пару секунд на старте, чем слетишь с трассы и вообще не попадешь в группу. — Он уже по привычке тычет указательным пальцем парню в лоб и шипит: — Просто заверши заезд, не важно каким по счету. К его удивлению, Чон не язвит, а молча кивает. Ким все еще сомневается в том, что он не выкинет какую-нибудь дичь, но старается не думать об этом. А еще желает подбодрить. Хлопает по плечу и, наклонившись близко, шепчет на русском с явным акцентом: — Удачи, птенчик. Чонгук вскидывает на него свои оленьи глаза, расширившиеся до размера блюдец от удивления, но даже не спрашивает, что это значит — видимо, не сомневается, что что-то хорошее. Растягивает губы в широкой улыбке, обнажая крупные зубы, и кивает. — Спасибо, тренер, — негромко и почему-то охрипшим голосом. А у Тэхёна самого все внутри замирает, а горло сдавливает от накатившей нежности. Хочется обнять парня, прижать к себе и уткнуться носом в мягкие волосы на макушке. И коснуться губами щеки… Ким одергивает себя, мысленно отпуская подзатыльник за непозволительные фантазии в сторону ученика, желает Чону удачи уже на корейском и уходит в техотсек их команды, где Юнги проводит окончательный осмотр байка. — Поговорил? — спрашивает техник, не отрываясь от своего занятия. — Поговорил. Только не уверен, что он послушается. — Доверяй ему, Тэхён, — поднимаясь с корточек, на полном серьезе говорит Мин. — Чонгук — умный парень и прекрасно ориентируется в ситуации. — Знаю, но он сейчас в непривычной для себя обстановке, а это может спровоцировать его на необдуманные поступки. Ты же знаешь, как прессуют новичков. Не мне тебе объяснять. Ким старается не пускать дурные мысли в голову, но они, мерзкие, все равно лезут, наводя смуту. Он поглядывает в сторону площадки, где сейчас собрались все пилоты — они получают последние указания от организаторов, слушают правила, наставления менеджеров. Вот только Сокджин сказал Чону всего пару слов, а потом перешел к Хосоку и Чимину, а Чонгук стоит совершенно один у ограждения, растерянно вертит в руках шлем и выглядит таким трогательно милым, что у Тэхёна сердце сжимается. Он надевает наушник в тот момент, когда представитель квалификационной комиссии дает отмашку, и пилоты направляются к старту. Юнги выкатывает из бокса байк, а Ким следует в паре шагов от него. Как только Чон надевает шлем, тренер включает связь и спрашивает: — Чего приуныл, стрижик? — И ничего я не… — раздается недовольное в наушнике, но Тэхён прерывает его, говоря: — Это нормально — бояться, Чонгук. Страх поможет тебе сохранять здравый рассудок и не лезть на рожон. Просто прислушивайся к себе. — И добавляет, вкладывая в голос всю уверенность, которую сейчас хотел бы передать пилоту: — Ты справишься, я в тебя верю. Сердце в груди колотится как сумасшедшее, ладони сжимают руль с такой силой, что, кажется, раздавят ручки. Перед глазами все плывет от волнения, пот струится по вискам, а горло сдавливает. Еще немного, и Гук потеряет связь с реальностью, но голос тренера в динамике, встроенном в шлем, удерживает его на поверхности, не позволяя провалиться в бездонную пропасть. — Молодчинка, ты отлично идешь! — подбадривает Ким, следя за заездом то через бинокль, то поднимая взгляд к огромному экрану. — Так и иди в центре, не пытайся вырваться вперед. Там сейчас начнется самое месиво. Тэхён замечает, как между лидерами действительно начинается нешуточная борьба. — Можно, я попробую пробраться чуть дальше? — голос Чонгука дрожит от вибрации и пробивающегося даже сквозь шлем шума ветра. А Ким не может сдержать улыбки. Впервые пилот советуется с ним. И не просто советуется, а просит разрешения. Он снова смотрит в бинокль, пытаясь оценить реальные шансы на успех, и не замечает никаких препятствий. — Давай, только аккуратно. Не подсекай никого, иначе потом весь сезон будут мстить. — Говорит он, стараясь не обращать внимания на ехидную ухмылку техника. — Но не подходи слишком близко к лидерам. Затопчут. Чон прислушивается к рекомендациям и ускоряется. Внимательно следит за другими участниками заезда, держится от них на безопасном расстоянии и вскоре оказывается в первой десятке. — Красавчик! — выдыхает восхищенно Юнги, следя за маневрами Чонгука на экране. А ему вторит голос комментатора: — Номер восемьдесят пять уверенно подбирается к десятке лидеров. А ведь это новичок! Ох, что же будет, когда он немного освоится? А в тройке лидеров снова сменяются позиции, и вперед совершенно ожидаемо вырывается номер сто пятьдесят семь — Мин Джинхо. Это последний сезон этого пилота в данной группе и, уверен, он будет бороться за кубок до последней капли крови, чтобы уйти непобежденным чемпионом. Напоминаю, что Мин Джинхо, представляющий мотоклуб «Ямахи», является трехкратным мировым чемпионом в своей группе, уже третий год подряд забирая главный приз. Получится ли у него удержаться на пьедестале, или же кто-то из новичков заставит его подвинуться напоследок? Тэхён старается не слушать комментатора и сосредотачивается на Чоне, понимая, что тому нужна поддержка. — Осторожно! К тебе сзади подбирается красный «сузуки», — сообщает он. — Не блокируй его, пусть обходит. — Нет! — рычит Гук, не желая сдавать позиции. — Чонгук, не глупи! — искренне старается сохранять спокойствие Ким, но не получается, и он срывается на крик. — Пропусти его! Ты и так хорошо идешь! Однако пилот упорно продолжает нестись вперед в самой гуще лидеров. Еще и пытается продвинуться дальше. — Я попробую обойти по внутреннему краю на следующем повороте! — сообщает Чон, и Тэхён мысленно хвалит его за то, что хотя бы сообщает о своих планах. — Ладно, — вздыхает обреченно Ким, — только не спеши. Я скажу, когда уходить вниз. — Он внимательно смотрит на участников, анализируя ситуацию. — Сзади тебя подперли. Не снижай скорость. Иди ровно, пока не рыпайся. — Я не успею! — Успеешь! — рявкает Тэхён. — Красная «хонда» впереди тебя не пропустит. Даже не пытайся его обойти. Тот еще придурок. — Ким судорожно пытается просчитать действия тех, кто окружает Чонгука. — Семьдесят девятый идет спокойно, не дергается. Можешь попытаться его обойти справа, а потом нырнуть между ним и сто сорок седьмым. — Хорошо! — принимает план тренера пилот. Тэхён стискивает бинокль в пальцах до побеления костяшек, пристально сканируя происходящее на треке. Если уже на квалификационном заезде такая борьба, ему даже представить страшно, что будет на основных соревнованиях. — Иду на обгон, — сообщает Чон и плавно обходит едущего перед ним мотоциклиста. — Не спеши! Подрежешь его, вылетишь за нарушение! Не перестраивайся слишком быстро. — Что мы видим? — кричит комментатор. — Новичок решил выбиться в лидеры. Восемьдесят пятый обходит Ли Сону и совершает довольно опасный маневр! Проходит всего в нескольких сантиметрах от него и занимает уверенную позицию в десятке лидеров! Браво! — Все, дальше не дергайся! — командует Ким и слышит смех в динамике. — Ок, тренер, не буду. Мужчина вздыхает с облегчением, видя, что пилот действительно пристраивается за одним из лидеров и не предпринимает попыток обойти их. Что ж, это уже успех. Если Чонгук действительно придет в первой десятке, сходу заработает себе неплохую репутацию и вроде как не покажется слишком наглым. — Хорошо идет, — кивает в сторону трека Юнги. — Не сглазь, — шипит Тэхён, все еще не отрывая взгляда от трека. На последнем кругу вперед вырываются два лидера, которые и добираются до финиша первыми. Чон финиширует девятым, чем зарабатывает себе хорошую позицию на следующем старте, и довольно улыбается, снимая шлем и натыкаясь на спешащего к нему тренера. — Я молодец?! — гордо вскидывает он голову. — Знаешь, я обязательно тебя похвалю, но только после того, как дам по лбу, — рычит Ким, но все же свое обещание не сдерживает. Зато треплет пилота по взмокшей макушке и негромко произносит: — Ты молодец, стрижик.

***

— Как думаешь, он попытается вырваться? — спрашивает Тэхён, задумчиво вертя в руках ручку, которой пару минут назад заполнял формуляры на предстоящие заезды. — Думаю, да, — кивает Юнги, — и правильно сделает. — Тренер! — без стука влетает Чимин. — Чонгук на треке! — И что? — поворачивается к нему сидящий спиной к двери техник. — С Джинхо! — выкрикивает Пак. Большего и не нужно, чтобы оба, и Тэхён, и Юнги сорвались с места. Они выбегают на трек как раз в тот момент, когда два байка на сумасшедшей скорости проносятся мимо них. — Блять! — орет Ким, надевая наушник, который постоянно носит при себе с того момента, как Чон начал выезжать на трек без его ведома. Он пытался говорить с ним, просил этого не делать, но парень уверял, что ему нужно больше тренироваться. Да и Мин не был против. И вот результат. — Чонгук! — кричит Тэхён в микрофон. — Остановись немедленно! Ответа нет. Да и вообще в динамике тишина, как будто микрофон на шлеме отключен. А ведь Ким согласился на внеплановые тренировки только при условии, что тот будет постоянно на связи. — Вот сука, откуда он взялся? — шипит стоящий рядом Юнги. — А ты не догадываешься? — Вопрос тренера исключительно риторический. Он и не ждет на него ответа. В принципе Тэхён ожидал чего-то подобного.

***

Соперничество Джинхо и Чонгука началось уже в первом заезде, когда Чон, вдохновленный шикарным результатом в квалификационном заезде, уже в первом туре основных соревнований плотно сел на хвост основному лидеру — Мин Джинхо. Тот, естественно, занервничал и стал задирать Чонгука и на треке, и вне его, постоянно отпуская шуточки по поводу его стиля вождения и не только. Тэхён пытался вразумить стрижика, но тот лишь больше распалялся. Ким знал, что рано или поздно все закончится не очень хорошо, но чтобы так… Он смотрит на стремительно приближающиеся к ним байки и пытается остановить их, выскакивая им наперерез и размахивая руками, но пилоты просто объезжают его с двух сторон, обдавая потоком ветра, и несутся дальше. — Черт! Я его наручниками к батарее пристегну! Он у меня больше никогда на трек не выедет! Тэхёну хочется прямо сейчас придушить мелкого за его своеволие, но еще больше — чтобы все поскорее закончилось и желательно с положительным исходом. Однако все надежды рушатся, когда байкеры приближаются к тому самому коварному повороту, на котором у Кима всегда екает сердце. Он видит, как Чонгук пытается обойти Джинхо, а тот оттесняет его, не давая совершить маневр. И Тэхён уже знает, что произойдет в следующую секунду. — Нет! Нет! Нет! — орет он, хоть и понимает, что Чон его не слышит. — Только не сейчас, Чонгук! Он будто в замедленной съемке наблюдает, как Чон смещается к внутреннему краю трека, наклоняя мотоцикл к самой земле. И в тот момент, когда приходит время выравнивать байк, тот вдруг кренится еще больше и, задевая задним колесом ограничительную линию, идет юзом. — Вызывай скорую! — орет Ким Юнги, а сам срывается с места и со всех сил несется к месту крушения. Байк Чонгука вспарывает газон, проезжаясь боком, а пилота отбрасывает на пару метров. Тот перекручивается несколько раз и замирает. — Shit! — орет Тэхён и ускоряется. К тому моменту, как Ким подбегает к лежащему без движения Чону, туда подъезжает и Джинхо. Останавливает байк у края трека и спешит к сопернику, снимая на ходу шлем. — Я не виноват! — кричит он, подбегающему с другой стороны Тэхёну. — Я не подсекал его! — Да знаю я, — шипит тренер, падая на колени рядом с Чонгуком. Парень лежит на животе, а голова его повернута вбок. — Как он? — Минхо присаживается на корточки рядом. — Да откуда я знаю, — рычит Ким. — Что ты вообще здесь делаешь? — Да мы еще вчера после заезда договорились погонять немного. Он сказал, все в курсе, — парень нервно заламывает руки, понимая, что если Тэхён даст делу ход, то они оба с Чоном вылетят из соревнований. Такие несанкционированные гонки запрещены. Хотя пилоты часто устраивают нечто подобное, и зачастую не возникает никаких проблем. К тому же пацан действительно заверял, что тренер его команды не против дополнительной тренировки, а у самого Джинхо никакого злого умысла не было. Ему нравится этот парень. Он напоминает ему его самого в начале карьеры. Да, он цеплял его, но только чтобы позлить и получить достойного соперника, а именно таким он и видел Чонгука. Но теперь вообще все может кончиться плачевно. И хрен бы с чемпионатом, только бы с Чоном не случилось ничего серьезного. Из-под шлема раздается невнятное мычание, и пилот начинает шевелиться. — Чонгук? — зовет Тэхён, помогая парню перевернуться на спину. — Тише, тише, — шепчет он, поднимая визор и заглядывая нет ли на лице видимых повреждений. А когда не замечает крови, спрашивает: — Что болит? Чон молчит, и лишь на губах его расползается ехидная ухмылка. — Что болит, спрашиваю? Ну же, стрижик, не молчи! Замечает, как побледневшие губы Чонгука шевелятся, но ничего не слышит. Наклоняется поближе и хмурится, разбирая: — Моя гордость… — Чего?! — вскидывается Ким. — Какая к черту гордость, Чонгук? Я серьезно! Голова болит? Шея? — Да ничего… у меня… не болит… — выдыхает отрывистыми словами парень. — Почти. — Вот, паршивец мелкий, — фыркает Тэхён, помогая Чону избавиться от шлема. Приглаживает растрепанные волосы и наклоняется еще ближе, убеждаясь, что действительно никаких серьезных повреждений нет. — Я удушу тебя, как только врачи осмотрят тебя и скажут, что ты в порядке, понял? — обещает тренер, проводя костяшками пальцев по бледной щеке. И ласково добавляет: — Стрижик.

***

Уже через два дня Чонгука выписывают из больницы. После тщательного обследования врачи выносят довольно обнадеживающий вердикт — ушиб и растяжение связок коленного сустава, а также обещают, что через пару недель пилот вполне может вернуться в строй. Хотя этот этап соревнований для него уже завершен, поскольку пропустит три заезда. Зато заработанных баллов ему вполне хватает для прохождения в следующий этап, причем стартовать он будет с довольно высокой позиции. Естественно, о том, что Чон и Джинхо устроили несанкционированные гонки, все умолчали. Подставлять ни одного, ни другого и тем самым оставаться без лучших пилотов не хотела ни одна из команд. Тэхён стоит на парковке напротив главного выхода из больницы в ожидании своего несчастья, а когда того вывозят на коляске, открывает пассажирскую дверь своего «порше» с опущенным верхом. — Ногу не напрягать как минимум две недели, подниматься с постели только в туалет и то исключительно с костылями, — дает последние наставления врач. — Я прослежу, доктор Хван, — обещает Ким, помогая Чонгуку подняться и сесть в автомобиль. — Вы уж проследите, — укоризненно качает головой седовласый врач. — Такого мальчика чуть не угробили. — Я?! — возмущенно восклицает тренер, но секунду поразмыслив, понимает, что мужчина прав. Это ведь он не уследил, не доглядел, упустил. — Может, поедем уже? Я в душ хочу, — жалобно скулит Чон. Тэхён прощается с доктором и садится за руль. Какое-то время едут молча. И только спустя минут пятнадцать Чонгук нарушает молчание, когда понимает, что они направляются к выезду из города. — А мы куда вообще? — Молчи, — зло рявкает Ким. Он все еще не может прийти в себя. И даже не от того, что произошло на треке. — Чего это я должен молчать? — недовольно ворчит Чон. — Вы решили меня на трек свозить, чтобы я лишний раз себя изгрыз за собственную тупость? Тэхён усмехается. Парнишка умудряется поднять ему настроение даже в самые тяжелые времена. — Изгрызть себя я еще предоставлю тебе возможность, но не сейчас. — Тогда куда Вы меня везете? Я живу совершенно в другой части города. — Я прекрасно знаю, где ты живешь, Чонгук, — шипит Ким и буквально прикусывает себе язык, чтобы не наговорить лишнего. — Тогда почему… Парень осекается, когда Тэхён резко сворачивает на обочину и тормозит. Но не успевает сказать ни слова, как тренер хватает его за шею и притягивает к себе. Утыкает лицом в свое плечо и сипло произносит в макушку: — Потому что ты никогда больше не вернешься в ту дыру, которую называешь домом. — Что… — Чон отталкивается от тренера и смотрит тому прямо в глаза, — это значит? — Это значит ровно то, что я сказал: ты больше никогда туда не вернешься. Когда вчера Ким переступил порог квартиры Чонгука, ужаснулся. Раньше он как-то не особо задумывался, где живет Чон, чем занимается в свободное время. Все, что знал о парне — это его любовь к гонкам. Но стоя посреди убогой крохотной квартирки на чердаке старого, полуразваленного дома, понимал, что гонки не просто его страсть. Скорее, работа. Тэхён знал, что ставки на таких мероприятиях довольно высоки. Вот только в большинстве своем участвуют в них мажоры, для которых штука баксов не деньги, а так, мелочевка на карманные расходы. Подозрения Кима подтвердились, когда сегодня утром ему все же удалось дозвониться до отца Чонгука, который жил в маленьком городке в пятидесяти километрах от Сеула. — Мне плевать, пусть этот маленький извращенец хоть шею себе свернет! — заявил пышущий злобой скрипучий голос. — Никогда больше не звоните сюда! У меня нет сына! Именно тогда Тэхён и решил, что в эту грязную ободранную дыру Чон больше не вернется. Для начала поживет у него, пока не восстановится, а дальше разберутся. И пусть он понимал, что сдерживаться будет сложно. Он и так едва подавлял в себе все больше разраставшееся желание прикоснуться к Чонгуку, поцеловать его… Однако позволить и дальше парню оставаться в тех условиях не мог. — А не слишком ли много Вы на себе берете, тренер, — недовольно шипит Чон, щурясь. — В конце концов это мой дом. — Это жалкая дыра, а не дом, — фыркает Ким. — И тем не менее это моя жалкая дыра! — уже почти кричит парень, отталкивая руку тренера, которая все еще лежала на его шее. — Я сам заработал на нее! И никто не имеет права лишать меня моей собственности! — Да блять, ни один человек не может жить в таких условиях! — зло проговаривает Тэхён. — Там просто невозможно находиться! — Знаешь что, — шипит Чонгук, резко переходя на «ты», чего раньше себе не позволял, — я сам буду решать, где могу находиться, а где нет. И вообще, это не твое чертово дело! Еще в шестнадцать я дал себе слово не зависеть больше ни от кого! И держу его вот уже четыре года с тех пор, как меня вышвырнули из дома только за то, что я дал в жопу своему однокласснику, а отец застукал нас. Чон открывает дверцу и уже ставит здоровую ногу на землю, как чужая рука хватает его и тянет назад. Ким даже не думает, что делает. Просто отодвигает сиденье до упора и буквально силой усаживает Чонгука на себя верхом. В голове вообще не остается связных мыслей. Ни одной! Только жажда, которую срочно нужно утолить, иначе умрет. Обхватывает ладонями лицо парня, на котором все еще играет негодование, а возмущенное шипение срывается с губ. Но Тэхёну все равно. Ему плевать, пусть хоть кусается, царапается и ругает, на чем свет стоит. Только бы не отталкивал, только бы позволил быть рядом. Только бы разрешил заботиться о нем, а дальше — будь что будет. — Che stronzo sei, Чонгук-и, — шепчет Ким, притягивая парня к себе так близко, что теплое дыхание обжигает его губы. Чон замирает и блаженно прикрывает глаза. — Скажи еще, — выдыхает чуть слышно, пока наслаждается накатывающими волнами удовольствия в груди. — Quel connard tu es, — уже по-французски, и у Чонгука все переворачивается внутри от глубокого бархатного голоса. И в принципе ему не важно, что это означает, только бы Тэхён не останавливался. Он запрокидывает голову, подставляя шею мягким губам, что оставляют влажные поцелуи. Задыхается, когда зубы Кима слегка прикусывают выпирающий кадык, и, вцепляясь пальцами в густую шевелюру, притягивает к себе. Он так давно об этом мечтал, особенно лежа по ночам в своей крохотной квартирке, где самое дорогое — его мотоэкипировка. Но не позволял себе проявлять свои чувства в открытую. Лучше он будет просто любоваться им со стороны и мечтать, что когда-нибудь тренер увидит в нем не просто бешеного птенца, а привлекательного парня, чем получить отказ в лицо. А сейчас плавится в сильных руках, дрожит от обжигающих поцелуев и хочет большего. Он вздрагивает, когда прохладные пальцы пробираются под футболку и скользят вверх по спине, пуская крупную дрожь вдоль позвоночника. Берет лицо Тэхёна в ладони и касается своими губами чужих. Легко, невесомо, будто и сам до конца не верит, что это происходит на самом деле. Проводит кончиком языка по контуру нижней, захватывает ее в плен и посасывает. Ким стоном отзывается на эту робкую ласку. Ему нравится, как Чонгук смелеет с каждой секундой. Как изучает его лицо губами и пальцами, как проходится кончиками от подбородка вниз по шее до самых плеч. Отодвигает воротник рубашки, расстегивая две верхние пуговицы, и присасывается к коже на ключице. А Тэхён даже сопротивляться не может, потому что ему это нравится до дрожи. Потому что наконец может целовать, чувствовать, сжимать в руках. И плевать, что будет потом. Плевать, что так нельзя. Плевать! Потому что он хочет. Хочет себе Гука целиком — до кончиков растрепанных черных волос. Хочет видеть эту шевелюру контрастом на белоснежном белье под собой. Хочет ощущать его желание и трепет. Он цепляет пальцами футболку и тянет наверх, а Чонгук, прерывая поцелуй, стаскивает ее до конца, поднимая руки. И у Кима голова кругом от вида широкой подкачанной груди. Он проводит подушечками больших пальцев по затвердевшим соскам и усмехается, когда Чон дергается и выдыхает с полустоном. Прогибается в спине, откидываясь на руль, подставляется жадным рукам, что шарят по коже, поднимая волны возбуждения. Чонгук ерзает, ощущая задницей внушительный стояк тренера. Ловит на себе поплывший взгляд с азартным блеском и ускоряется. — Эй, сбавь обороты, стрижик, — хрипло шипит Тэхён, сдавливая тазовые косточки и заставляя парня остановиться. Потому что еще немного, и он кончит в штаны. А этого ой как не хочется. — А если не сбавлю? — Рискуешь на пару дней лишиться возможности сидеть на попе ровно, — хмыкает Ким, глядя в хитрые глаза напротив. — У меня тут смазки нет, так что отдеру на сухую. — Фу, как грубо, — усмехается паршивец, но в нервном смешке чувствуется такое же возбуждение, которое охватывает и самого Тэхёна. — Прости, как есть. Ким подается вперед и в отместку за издевательства со стороны парня ощутимо прикусывает сосок. Чонгук взвизгивает от неожиданности, но позорно поскуливает, когда чужая ладонь протискивается под резинку спортивных штанов, и длинные пальцы обхватывают стояк. — Считаешь себя самым умным, стрижик? — спрашивает тренер, ускоряя движение руки и жадно ловя, как подкатываются от удовольствия глаза мальчишки. И у него самого крышу сносит, когда тот толкается в его кулак. Его уже не заботит собственное возбуждение, отдающееся болью в паху. Самое главное — удовольствие Гука, разливающееся по его телу. Нравится видеть, как его прикосновения плавят парня. Но резкий звук клаксона проезжающей мимо машины рушит все, разом опуская этих двоих на землю. Тэхён убирает руки, недовольно ворча, и настойчиво ссаживает с себя пилота. А тот даже сопротивляться не может. Послушно устраивается на пассажирском сиденье и неловко поправляет пульсирующий от неудовлетворения член. — Не вздумай дрочить, иначе слетим на обочину, — предупреждает Ким и выезжает на дорогу.

***

Тэхён стоит рядом с кроватью и с жадностью рассматривает обнаженное красивое тело. На смуглой коже все еще поблескивают капельки воды, которые хочется слизать языком, что Ким и делает. Опускается рядом с Чонгуком, укладываясь на бок, и проводит кончиком языка по животу. Косые мышцы пресса сокращаются, и выглядит это настолько красиво, что Тэхён не отказывает себе в удовольствии увидеть это снова. Скользит кончиками пальцев по коже рядом с пупком, выбивая стон с приоткрытых губ, но не останавливается. Напротив, идет дальше. Припадает к ней губами, втягивая, а секунду спустя с удовольствием наслаждается, как на коже расползается темное пятно. Красиво! Чон смиренно принимает все, что Ким дарит ему: поцелуи, прикосновения, ласки — иногда нежные, но чаще настойчивые и жадные. Выгибается в спине, все больше раскрываясь. Закусывает губу, когда палец осторожно, но настойчиво, проникает в него, растягивая узкий вход. — Расслабься, стрижик, — шепчет Тэхён, прикусывая хрящик уха. — Обещаю, что в следующей гонке разрешу действовать по твоим правилам, — говорит, заглядывая в глаза. — Врешь, — нервно усмехается Чонгук, теребя зубами губу. — I swear! — Понятия не имею, что это значит, — фыркает Чон, — но я тебе не доверяю. Ты сейчас трахнешь меня, а потом начнешь новые условия выставлять. Ким улыбается, потому что Чонгук сейчас такой забавный, что его хочется мороженкой накормить, а не пальцами в него тыкать, и тем более членом. А потом вдруг он входит глубже и подушечкой бьет по чувствительному комочку внутри. Парня выгибает в спине, а с губ срывается хриплый вскрик. — Черт! — ругается Чон, когда покалывание проходит вдоль позвоночника и концентрируется возбуждением в паху. Тэхён обхватывает губами мочку его уха и посасывает, чуть прикусывает, играет с ней языком. А палец снова касается простаты. — Пиздец, блять! — крепко жмурится парень, стискивая простыню пальцами. — Я только начал, стрижик, — многообещающе тянет мужчина, оставляя влажный поцелуй на щеке. — Поверь, тебе будет так приятно, что ты не захочешь уходить. — Любишь голливудские мелодрамы? — хмыкает Чонгук и снова подкатывает глаза от удовольствия, когда внутренности снова прошибает электрическим разрядом. — Всегда мечтал выступить в роли богатого папика, — шутливо прикусывает Гука за плечо. — Представляешь, будешь жить в моем шикарном доме, я буду водить тебя по ресторанам, дорогим бутикам, куплю часы штук за двадцать. Чон уже почти не разбирает слов, но соглашается. Потому что пальцы Тэхёна уже в количестве двух штук сводят с ума, а голос обещает нечто неведомое Чонгуку, но даже более желанное, чем маячащий впереди оргазм — заботу. Вот только мерзкая мысль о предательстве, которое пережил Чон от самых близких людей, отрезвляет. Он распахивает глаза, смотрит на тренера, что сосредоточенно хмурит брови, замечая перемену, и сдавленно произносит: — А когда надоем тебе, вышвырнешь вместе со всем тем добром, которое купишь? Ким замирает, видя подозрительно блестящие от влаги черные глаза, и шумно сглатывает. Возбуждение, еще мгновение назад охватывавшее пламенем все тело, спадает, а ему на смену приходит щемящая боль в груди. Он вытаскивает из Чонгука пальцы, быстро обтирает их от смазки прямо о постельное белье и поворачивает Чона на бок лицом к себе. — Мне жаль, что твои родители поступили так с тобой, стрижик, — тихо говорит и добавляет в ответ на невысказанный вопрос в глазах: — Я звонил твоему отцу, сказать, что ты попал в аварию. — Господи, зачем ты сделал это?! Кто тебя просил?! — Тихо, тихо, — крепко обнимает парня, по щекам которого таки потекли предательские слезы, — это обычная практика — сообщать родственникам. Ты не должен отгораживаться от заботы только потому, что они оказались такими недалекими. Пусть живут себе, не подозревая, какого сокровища лишились. Я все равно благодарен им. — Объятия чуть ослабевают, позволяя Чонгуку выпутаться из них и посмотреть тренеру в глаза. — Я благодарен им за тебя, стрижик. Я многое видел в жизни, но ты — самое лучшее, что случалось со мной. — И добавляет, оставляя легкий поцелуй на приоткрытых губах: — Даже несмотря на то, jakim chujkiem jebniętym jesteś. — Хммм, — выдыхает Чон. — Ты ведь не скажешь, что это значит? — Потом у гугла спросишь, — усмехается Тэхён, переворачивая парня на спину и устраиваясь между его разведенными широко коленями. Входит маленькими, неглубокими толчками, пока не погружается в желанное тело полностью. — Я буду заботиться о тебе, как о редчайшей в мире драгоценности, стрижик, — шепчет мужчина, ускоряя темп, не сводя при этом влюбленного взгляда с искаженного удовольствием лица. — И клянусь, однажды ты полюбишь меня точно так же сильно. Просто позволь мне попробовать, позволь быть рядом. И Чонгук позволяет. Обхватывает его за талию ногами, еще крепче прижимая к себе, цепляется пальцами за широкие предплечья, запрокидывает голову, доверчиво подставляя шею влажным губам. И верит. Дает шанс. Не Тэхёну. Себе, чтобы убедиться, что за заботой не всегда следует предательство. — Но если еще хоть раз выкинешь такую же дичь, как с Джинхо, — предупреждает Ким, восстановив дыхание после крышесносного оргазма, одного на двоих, — клянусь, прикую тебя наручниками к дырчику, и будешь даже спать с ним. — Тогда уж лучше к кровати, — в тон ему отвечает Чон. — Только представьте — я совершенно открыт и беспомощен перед Вами. Тэхён приподнимается на локтях и неверяще смотрит на паршивца, явно провоцирующего его. — Вы сможете делать со мной все, что позволит Ваша фантазия, тренер, — Чонгук входит во вкус, замечая, как такие откровенные слова действуют на мужчину. Он принимает правила игры безоговорочно. И намеревается следовать им. На треке доводить до белого каления, а вне его — позволять баловать себя и дарить в благодарность свою искреннюю любовь. — Договорились, tiny swift.