Бонус. Попался!

— Где этот kleines Schweinchen? — шипит Тэхён, влетая в тренерскую. Финал через две недели, а Чонгук опять выкидывает лютую дичь, рискуя и байком и своей задницей. Решает опробовать очередную свою сумасшедшую идею и заодно проверить нервы всего руководящего состава на прочность. Мало того, что вопреки запрету выезжает на трек, еще и летает на предельной скорости. Эх, поздно ему доложили. Судя по всему, пока Тэхён добрался до трека после звонка Сокджина, Чон успел не только поднять на уши всю команду, которая наблюдала его триумфальный заезд, но еще и подбить на пакость остальных пилотов, чтобы они создали ему условия, максимально приближенные к боевым. Даже у бедняги менеджера чуть волосы не повыпадали от страха за претендента на победу в младшей группе. А судя по тому, как тот кричал в трубку, чтобы Ким немедленно приехал на трек и разобрался со своим стрижиком, у него еще и нервный припадок случился. — Успокойся, — со смешком одергивает друга Юнги, отлипая от экрана ноутбука. — Все обошлось. Ни один Чонгук не пострадал. — Отлично! Значит, мне будет кого душить! — рычит тренер. — Не советую, — фыркает техник. — Этот малый имеет все шансы подержать в руках чемпионский кубок. Ты только посмотри… — Не собираюсь я никуда смотреть! — вскрикивает на повышенных нотах Тэхён, окончательно выходя из себя. Восторг на лице Мина его бесит до зубовного скрежета. — Ты мне одно скажи: как ты это допустил?! — Думаешь, меня кто-нибудь спрашивал? — пожимает плечами тот. — Я вообще узнал от Бомгю, который примчался в бокс уже после старта. — А этого крысенка я вообще уволю к чертям! — взрывается окончательно Ким. — Они с Чонгуком слишком уж спелись. Боюсь, эта дружба нам выйдет боком. — Эээ, нет! — мотает головой Юнги. — Со своим птенцом можешь делать, что хочешь, но Бомгю я не отдам тебе на растерзание. У него такой потенциал, что через годик он вполне сможет заменить меня в боксе. Вот немного поднатаскаю и свалю на пенсию. — Я тебе свалю! — предостерегает Тэхён. — Только попробуй заикнуться! — Ой, боюсь, боюсь, — манерно отвечает Мин, освобождая тренерское кресло, а когда его место занимает Ким, усаживает задницу на край стола. — Ты лучше посмотри запись. Конечно, пока я прибежал на трек, они уже кругов шесть проехали, но зато я успел на самое интересное. Техник запускает видео с начала, и с первых же секунд желание придушить Чона разрастается до неимоверных размеров. Тэхён почти уверен, что убил бы его голыми руками, окажись паршивец рядом в эту минуту. На треке все пять пилотов команды. Даже осторожного Минхо им удалось подбить на это безумство. Причем черный с ярко-оранжевыми полосами байк остальные берут в плотное окружение. — Вот сейчас, смотри, — с придыханием произносит Юнги, тыча пальцем в экран. Ким всматривается в происходящее, и вдруг брови его ползут вверх. — Стоп! — он останавливает видео и возвращает на несколько секунд назад. — Как он это сделал? — Я сам пытаюсь понять, — со смешком фыркает Мин. — Даже в замедленном режиме смотрел. Тэхён едва ли носом в экран ноутбука не утыкается, пытаясь разглядеть повнимательней маневр Чонгука, но тщетно. Вот черный байк в плотном кольце соперников, а уже в следующую секунду вырывается вперед, просачиваясь между двумя идущими почти впритирку мотоциклами Хосока и Чимина. — Это невозможно! — восклицает Ким. — Там слишком мало места. Он не мог так рассчитать. — И тем не менее, — растягивая губы в довольной улыбке, шепелявит техник. — Он никак не может простить Джинхо ту выходку двухнедельной давности, когда они с японцем зажали его в тиски и не пропустили вперед. Мин спрыгивает со стола и направляется к шкафу с папками. Вытаскивает одну из центра, а после запускает руку в образовавшееся пространство и извлекает на свет плоскую металлическую флягу. Откручивает крышку и делает небольшой глоток, морщась, когда виски обжигает глотку, после чего протягивает выпивку другу. — Он мало того, что наглый, так еще и злопамятный, — добавляет Юнги, пока Тэхён жадно глотает алкоголь. — Не завидую тем, кто станет на его пути в финале. — А я не завидую ему самому, потому что после того как я сегодня выпишу ему пиздюлей, сидеть он не сможет неделю, как минимум. — Эй, ты полегче с пацаном! — хохочет Мин. — Хоть смазку используй! — Ох уж эти твои шуточки, — вовсе не по-доброму щурится на друга Ким. — Я вообще-то собираюсь выпороть его, а ты о чем подумал? — Знаю я твое «выпороть» — хихикает Юнги. — Каждый раз обещаешь всыпать ему хорошенько, а потом сверкаете оба, как серебряные ложки. — На этот раз он перешел все границы! — рявкает тренер. — Ты понимаешь, что он мог не только сам убиться, но и остальных угробить? — Кого? — фыркает техник. — Хосока с Чимином? — Недовольно закатывает глаза. — Эти двое знали, что делают. И думаю, уже не раз отрабатывали этот трюк. А Минхо и Ли взяли чисто для антуража. Для красоты, так сказать. Тэхён все еще хмурится, хотя признает, пусть и мысленно, что Мин прав. Маневр был выполнен очень чисто и не остается сомнений в том, что троица проделывала его не один раз. И места между байками Хосока и Чимина было вполне достаточно, чтобы Чонгук просочился между ними, не задев никого. Во время гонок никто из пилотов не притирается так близко к сопернику, поскольку одно неверное движение, и с трассы слетят оба. Так что на соревнованиях у Чона будет даже больше места для маневра. В душе Ким гордится своим стрижиком, но руки у него чешутся по-прежнему сильно. Даже спустя полчаса, когда «порше» паркуется во дворе. — Чонгук! — зовет Тэхён, стараясь вложить в голос весь накопившийся гнев, а когда ответа не следует, кричит еще громче: — Чонгук, твою мать! — на чистом русском. — Я знаю, что ты дома! Если немедленно не выйдешь, клянусь, выпорю тебя так, что сидеть не сможешь! И снова тишина. Ким заводится все сильнее. Вот только найдет паршивца, и тот пожалеет, что на свет появился, таким красивым и чертовски сексуальным. Отымеет его во всех мыслимых и немыслимых позах без растяжки. Однако стоит влететь в спальню, залитую мягким фиолетовым светом от диодной ленты, расположенной по периметру потолка, он замирает на пороге и шумно сглатывает скапливающуюся во рту слюну. — Привет, — раздается со стороны кровати, но Тэхён способен лишь часто моргать, пытаясь понять, реальна ли картинка, или он потерял сознание, и все это ему просто снится. Причем второе — более очевидно, поскольку нечасто Киму доводится видеть Чонгука в таком виде. Полностью обнаженный, он возлегает на белоснежной простыне, и его смуглая кожа от этого кажется еще темнее. К тому же блестит, будто он только что принимал душ и не обсох до конца. Длинные стройные ноги чуть согнуты в коленях, а руки за головой сцеплены наручниками, цепочка которых продета через кованные прутья изголовья. — Кхм… — Тэхён прочищает горло, потому что в нем резко пересохло, — и что это значит? Чонгук пожимает плечами и смешно оттопыривает нижнюю губу, от чего у тренера даже волоски на руках поднимаются, не говоря уже о частях тела, наполненных кровеносными сосудами. — Ну я подумал, — тянет нахаленыш, — ты разозлишься, когда узнаешь про мои показательные выступления на треке, захочешь меня наказать. Вот я и приготовился. Он чуть шире разводит ноги, и у Кима окончательно отнимается дар речи. Сейчас он способен только мычать нечто нечленораздельное и плотоядно облизываться, представляя, что сделает с этим сокровищем из крови и плоти. С огромным трудом ему удается сдвинуться с места. Он останавливается у кровати и пялится сверху вниз на стрижика, который выглядит так, будто сошел со страниц «XY Magazine». Возбужденный член нетерпеливо подрагивает, головка, касаясь плоского живота с отчетливо выделяющимися кубиками пресса, оставляет влажный след, пачкая кожу вязкими капельками предэякулята. Широкая грудь равномерно вздымается от глубокого дыхания. Такого Чонгука хочется не пороть, а трахать до сорванного голоса и полуобморочного состояния. Однако злость все еще пылает в груди, и Тэхён, пусть и с трудом, но держит себя в руках. Сорваться сейчас означает пойти на поводу у паршивца, поддаться слабости и в который раз повестись на его шикарное тело, а потом выслушивать от Юнги подколы, что опять они оба светятся от счастья. Эта мысль немного приводит Кима в чувство. Он сует руки в карманы брюк и слегка щурится, склоняя голову вбок. — Так значит, готов принять наказание? — он дергает бровями и ухмыляется. — Самое строгое, тренер, — томно шепчет Чон и толкается языком за щеку. Знает, паразит, как свести Тэхёна с ума. У тренера моментально встает все, что до этого еще не встало. Однако он и виду не подает. — Что ж, придется подождать, — негромко произносит он, неторопливо расстегивая рубашку. — Я за день так намотался по городу, улаживая кое-какие технические моменты, что весь вспотел. Так что, пожалуй, приму для начала душ. — Только недолго! — пищит Чонгук, понимая, что ему придется лежать так еще какое-то время, пока тренер наплещется вдоволь. А ему хочется прямо сейчас! Один только факт того, что он прикован наручниками к кровати, взвинчивает возбуждение до критической отметки. Еще в их самую первую ночь, когда Ким пообещал приковать его к мопеду в случае непослушания, он позволил своей фантазии разгуляться. И с тех пор вот уже пару месяцев мысль о наручниках не отпускает. А сегодня, придя домой после удачного прохождения трассы и отработки маневра, случайно наткнулся на них, пока искал заначенную Тэхёном пачку сигарет. Кстати, сигареты он так и не нашел, зато в ящике с нижним бельем обнаружил наручники, и тут же воображение заиграло новыми красками. Он как раз успел принять душ и подготовиться к жаркой ночи, когда за окном раздалось мягкое урчание движка. Оставалось только улечься на кровать, защелкнуть наручники на запястья и принять сексуальную позу. Взгляд Кима окончательно свел Чонгука с ума. Все, о чем он сейчас может думать, как Тэхён возьмет его, такого беспомощного и беззащитного. Если, конечно, он окончательно не сгорит от неудовлетворения, пока партнер бессовестно плещется в душе. Зато когда любовник вальяжной походкой выходит из ванной, вытирая на ходу волосы, Чон тонет в его бездонных глазах, что облизывают жадным взглядом. — Вы долго, тренер, — томно тянет Гук, облизываясь. — Я уже заждался своего заслуженного наказания. — Чего ты точно заслуживаешь, так это вечно ездить на розовом дырчике, — фыркает Ким, заползая на кровать и устраиваясь на коленях между разведенными в стороны стройными ногами с аппетитными ляжками, которые Тэхёну так нравится трогать. И именно это он и делает. Проходится ладонями от коленей до самого паха, наслаждаясь упругими мышцами под гладкой кожей. — Учти, Чонгук, — предостерегающе тянет тренер, — еще одна такая выходка без санкции, с мопеда не слезешь. — Хватит уже пугать меня, — нагло ухмыляется парень. — Может, хоть отшлепаете для приличия, прежде чем насладиться моим беспомощным телом? — Ах ты, паршивец, — щурится Ким, — еще провоцировать умудряешься, находясь в таком уязвимом положении. — Ну так не терпится уже. — Отшлепать, говоришь? Чон даже опомниться не успевает, как оказывается лежащим на боку, а тяжелая ладонь проходится по оттопыренной попе. — Айщ! — вскрикивает парень и пытается перевернуться, но тренер прижимает его к матрасу и еще раз шлепает. — Сам напросился, стрижик, — на полном серьезе произносит и шлепает еще раз, да так, что на коже остается яркий след. — А вот это было действительно больно! — обиженно тянет Чонгук и вскрикивает, когда Тэхён продолжает экзекуцию. — Ну хватит уже! — Не хватит! — бас Кима перемежается шлепком и стоном Чона. — Серьезно, Тэхён! — Я тоже серьезно, tiny swift. Ты давно напрашивался. Так что теперь терпи. — Да понял я уже! — скулит Чонгук, у которого ягодицы уже горят. Рука у тренера довольно тяжелая, да и в удары он вкладывает недюжинную силу. А Ким входит в раж. Ему нравится, как белоснежная кожа покрывается румянцем, а Гук поскуливает. В какой момент парень начинает стонать, Тэхён даже не улавливает. Просто вдруг обращает внимание, что парень издает звуки, далекие от недовольных. Он замирает, остановив руку в паре сантиметров от покрасневшей плоти, и тяжело дышит, чувствуя, как возбуждение буквально распирает его изнутри. Наклоняется, и целует горячую от шлепков кожу, а Чонгука выгибает от этого прикосновения. Он переворачивается на живот и подтягивает под себя колени, отставляя попку. И Ким тут же проводит языком от яичек до копчика, выбивая хриплый стон из груди Чона. Парень дергает непроизвольно руками, но тяжелые браслеты лишь звякают цепочкой, не давая свободы. Это заводит обоих. Чонгук сильнее прогибается в пояснице, раскрываясь еще больше. А Тэхён не скупится на похвалу. Вылизывает, пошло причмокивая. Скользит языком внутрь, чувствуя, что его мальчик растянут. В принципе, он мог бы взять его прямо сейчас, но не торопится. Прелюдия всегда приносит им двоим гораздо большее удовольствие. Ким вцепляется в упругие ягодицы, разводя их настолько широко, насколько возможно. Сплевывает и чуть отодвигается, наблюдая, как собственная слюна скатывается по гладко выбритой промежности. Оглаживает указательным пальцем пульсирующий от возбуждения анус и проталкивает слюну внутрь. Не встречает сопротивления, и вводит палец до конца, вытаскивает и снова кружит вокруг входа, едва касаясь. Дразнит, возбуждая еще больше. Ухмыляется, когда Чонгук подается назад, молчаливо прося. Руки выпрямляются до хруста суставов, пальцы стискиваются в кулаки, а на запястьях появляются легкие ссадины. Тэхён не видит этого, но знает, что именно так и будет. Был в его жизни подобный опыт. — Хочешь, снимем их? — предлагает, почти ложась на Чона сверху, вжимаясь стояком в его попку. — Нет! — хрипло выдыхает парень. — Мне так нравится, — язык его заплетается, во рту давно уже пересохло, но Чонгуку действительно по нраву то, что ранее лишь представлял в своих фантазиях, а теперь — наяву. — Ладно, стрижик, — шепчет тренер, слегка прикусывая любовника за загривок, — поиграем еще немного. Он садится на пятки и принимается неторопливо растягивать Чона. Плевать, что тот давно уже готов. Сейчас Тэхён — хозяин положения, а такое случается не часто. Обычно Чонгук дерзкий, требовательный, любит покомандовать, и Ким любезно позволяет это мальчишке. В конце концов, верховенства ему хватает и на треке. Но сейчас Тэхён испытывает потрясающее удовольствие. Наслаждается, как его нахалёныш захлебывается собственным возбуждением, толкается бедрами навстречу пальцам Кима, что умело подводят его к заветной черте. Мужчина ускоряет темп, вбивая уже три пальца по самые костяшки, а свободной рукой проводит вдоль позвоночника, заставляя Чона прогнуться еще сильнее, буквально лечь грудью на матрас, и от этого острые лопатки сходятся, практически касаясь друг друга. Красиво пиздецки! У Тэхёна даже дух захватывает от такой картины. Хочется войти в Чонгука прямо в эту секунду, до упора. Но Ким терпит. Продолжает планомерно трахать пальцами, задевая простату, пока Чона трясти не начинает. Тяжелое дыхание наполняет пространство комнаты самыми сладкими звуками. Чон на самой грани. Тэхён понимает это. Он просовывает свободную руку под живот парня и указательным пальцем легко касается набухшей головки, стирая густую смазку. Всхлип. За ним еще один. Протяжный стон, как песнь сирены. И тишина — давящая, вязкая, словно смола. Ким вводит пальцы так глубоко, как только может, и замирает, позволяя своему мальчику испытать долгожданное удовольствие. Теплая сперма толчками вытекает на ладонь Тэхёна, он собирает ее всю до последней капли, а когда тело Чонгука расслабляется, оседая на постель, смазывает свой пульсирующий от возбуждения член. Обхватывает щиколотки Чона и дергает парня назад, пока тот не вытягивается струной. Седлает его бедра и, направляя член рукой, входит одним плавным движением до конца. Разводит упругие половинки, позволяя себе любоваться, как чужое тело охотно принимает его, доверчиво раскрываясь. Он двигается неторопливо, выходит почти полностью и снова подается вперед под негромкие стоны. Парень еще от оргазма не успел отойти, он расслаблен, лишь подрагивает от ощущения крупного члена внутри. И это продлевает его наслаждение — плоть слишком чувствительна. А Ким едва сдерживается, чтобы не сорваться на быстрый темп. Нет, нельзя, только не сейчас. Хочется растянуть удовольствие! Он оглаживает ладонями спину, бока, выпирающие лопатки. Проходится по рукам от крепких плеч до запястий, обвитых прохладным металлом. Заставляет Чонгука разжать кулаки и переплетает его пальцы со своими, прижимая чужие ладони к прутьям на изголовье кровати. Фиксирует, чтобы Чон не поранился еще больше. Даже в тусклом фиолетовом свете Тэхён отчетливо замечает темнеющие ссадины. — Tu es magnifique, стрижик, — шепчет он, придавливая Чонгука собой к матрасу. Внутри Чона хорошо — влажно, тесно. Парень дышит тяжело, и каждый его вдох Тэхён чувствует всем телом. Зарывается носом во влажные волосы на затылке, скользит к шее и утыкается в нее лицом, лаская соленую от проступившего пота кожу губами и языком. Он не двигается, но Чонгуку достаточно ощущать крепкий член внутри, чтобы снова возбудиться. Причем волна набирает мощности, разливаясь до кончиков пальцев. Он негромко поскуливает, когда Тэхён прикусывает и чуть оттягивает мочку уха. Нетерпеливо ерзает под чужим телом, во власти которого до последней своей клеточки. — Можно в тебя? — понимая, что и сам на грани, спрашивает Ким. Прежде он никогда не позволял себе этого, но сегодня хочет заполнить любимое тело собой до конца, до самой крохотной капельки. — Да, тренер, — сипло выдыхает Чон и с ехидной ухмылочкой добавляет: — Если вылижете меня после этого. У Тэхёна от прокатившегося по телу возбуждения даже волосы на затылке шевелятся. Его стрижик сводит с ума своей развязностью. И это при том, что еще месяц назад краснел, как девственница, слыша сальные шуточки Юнги по поводу своей походки после бурно проведенных выходных. И сейчас без тени смущения выдает такое! А Киму и правда хочется. Он выходит из Чонгука только лишь для того, чтобы поставить парня на колени и войти резко, до звонкого шлепка о его покрасневшие ягодицы. Пальцы вцепляются в тазовые косточки и насаживают на собственный член, отпускают, позволяя почти полностью соскользнуть, и снова дергают назад. Хватает всего нескольких глубоких толчков, чтобы кончить. Дает себе небольшую паузу, восстанавливая сбившееся дыхание, выходит и, наклоняясь, присасывается губами к припухшей коже вокруг входа. Вылизывает, толкается внутрь языком, заставляя Чона стонать и извиваться, а потом просто укладывается на спину и усаживает парня себе на лицо, позволяя собственной сперме вытекать на язык. Чона окончательно ведет от ощущения языка Тэхёна внутри. А когда тренер обхватывает его член и начинает дрочить, просто выпадает из реальности. Его накрывает оргазмом такой силы, что перед глазами все плывет, а в ушах шумит кровь. Его трясет, выкручивает, пальцы судорожно стискивают металлические прутья изголовья кровати, а дыхание вырывается прерывистыми всхлипами. Он практически отключается. Позволяет сильным рукам перевернуть себя на спину и уложить на мягкий матрас. Веки будто свинцовые, в глотке пересохло, а конечности все еще мелко трясет от пережитого удовольствия. — Я люблю тебя, стрижик, — хриплый шепот в самое ухо и влажный поцелуй с терпким привкусом собственной спермы. — Так-то я тоже, — такое же сиплое в ответ, — но в данный момент унитаз я люблю больше. — Oh mi Dios! — со смешком тянет Ким. — Ты неисправим. — Приношу свои искренние извинения, тренер, — смешно кривя нос, произносит Чонгук, — но я сейчас уссусь. Так что давай, отстегивай меня быстрей! Тэхён негромко смеется и нехотя поднимается с постели. — С удовольствием, если скажешь, где ключ. — Тебе лучше знать, — фыркает Чон, укладываясь полубоком, чтобы не сильно тревожить пылающие от общения с ладонью тренера ягодицы. — Стоп, — подозрительно щурясь, выдыхает Ким, — а где ты взял эти наручники? — Там, — Чонгук кивком указывает на комод. — Во втором ящике? — Ну да, в ворохе твоих труселей, — подтверждает парень. В комнате повисает напряженная тишина. Тэхён думает, как бы помягче сообщить Чону не очень приятную новость, а Чонгук настороженно щурится и кусает нижнюю губу. — Что? — спрашивает, хотя и догадывается, насколько все плохо. — Боюсь, у меня для тебя не очень радостные вести, — Ким поджимает губы, стараясь не рассмеяться. — Если бы у меня был ключ, я бы уже давно пустил эти браслеты в ход. — Шутишь? — вскрикивает Чон. — Брось, ТэТэ, хватит прикалываться. Я действительно сейчас обоссусь! — Прости, малыш, но я абсолютно серьезно. Так что придется тебе потерпеть, пока я найду какого-нибудь медвежатника-полуночника. — Сделай это поскорей, если не хочешь провести ночь в мокрой постели! — пищит жалобно Чонгук, плотно сводя ноги. — Напомни, попрятать от тебя все колюще-режущие предметы, массовик-затейник, а то кто знает, что еще тебе в голову взбредет, — ворчит Тэхён, рыская по сети в поисках подмоги. — И все равно это было круто, правда? — с долей неуверенности вопрошает Чон, когда Ким сообщает мастеру адрес и отключает телефон. — Правда, — снисходительно соглашается Тэхён. — А теперь давай хотя бы трусы на тебя наденем. Не хочу, чтобы какой-то левый мужик пялился на такую красоту. — Боишься, как бы не ослеп? — Ну это без вариантов, потому что ты ослепительно хорош, стрижик, — шепчет Ким, в очередной раз целуя нагло ухмыляющиеся губы. — Ты тоже неплох, тренер, — в тон ему отвечает парень. — Даже несмотря на весьма почтенный возраст. — По-моему, твоей милой попке мало досталось, не думаешь? — дергает брови вверх Тэхён, когда Чонгук дергается, позвякивая браслетами, в тщетной попытке отползти. — Ладно, ладно, я понял, БДСМ — не твое. — Смеется и прижимает стрижика к себе, насколько позволяют прикованные к изголовью руки. Прислушивается к размеренному биению сердца и думает о том, что это — самый восхитительный звук на свете. Ну если не считать беснующихся трибун, скандирующих имя стрижика. И он от всей души желает услышать его совсем скоро.