해

Чонгук ковыряет кутикулу на большом пальце левой руки, глядя на пролетающие мимо виды. Сбоку спит мальчик его возраста, почти съезжая на плечо парня. Чонгук отрывается от окна и недовольно смотрит на раскрывшего рот соседа. Бегает глазами по салону автобуса, где кто-то либо спит, либо играет в игры на телефоне, либо переговаривается, либо, как Чонгук, бездумно пялится в окно. Там, по правде говоря, нет ничего интересного — лишь бесконечный лес и пустая однополосная дорога с двухсторонним движением. Перед ногами стоит надутый рюкзак, который перевешивает сзади, но, если скрутиться, как креветка, нести его станет легче. А в багажном отсеке под сиденьями учеников где-то среди других чемоданов лежит его. Просто в какой-то момент его родители, работающие с утра до ночи, положили перед лицом Чонгука путёвку в детский лагерь на четыре недели и без слов удалились. На работу, конечно же. Порой Чону казалось, что он нежеланный ребёнок. Родители любили свою офисную работу намного больше, иначе старались бы интересоваться жизнью сына или хотя бы на выходных сходить на семейную прогулку. Но даже в дни отдыха парень был предоставлен сам себе. Всё, о чём говорили с ним родители, это об успеваемости в школе и количестве проблем, которые парень должен уметь решать сам. Так, в одно прекрасное утро Чонгук в одиночку собрал нужные вещи, положил документы, которые родители всё-таки оставили на стойке в прихожей аккуратной стопкой, и поехал через весь город на автостоянку на окраине Пусана. Грустно было видеть, как чужие родители целуют на прощание своих чад, гладят их ласково по голове и что-то говорят с мягкой улыбкой. Не желая смотреть на это, Чонгук зашёл самый первый в автобус и занял удобное место. За три часа поездки у них была одна остановка, но только сейчас парень понимает, как сильно он хочет пить и в туалет. Взрослая девушка — одна из вожатых — проходит мимо всех спящих, чтобы разбудить их и сообщить всем, что осталось совсем немного — десять минут. Чонгук опять липнет к стеклу, оставив пальцы в покое, рассматривает зелёные и бледно-зелёные, высохшие от жаркого солнца, деревья, видит приветливо открытые ворота цвета голубого неба, и они въезжают на территорию лагеря. Сосед тоже заглядывает в окно, неприятно дыша на ухо. В автобусе медленно поднимается шум, создаваемый делящимися впечатлениями детьми. — Не разбегайтесь, пожалуйста! — перекрикивая шум, просит вожатая, кажется, её зовут Чанми. Чонгук щурится, смотря на бейдж, висящий на шее темноволосой, и понимает, что прав. — Все дружно выходим и идём на распределение, — продолжает она. Водитель заглушает двигатель, и все начинают собираться, хватая ручные сумки и рюкзаки. Чонгук ждёт, пока самые нетерпеливые выйдут, вешает рюкзак на плечи, пыхтя от напряжения, и идёт к выходу по узкому коридорчику между рядами сидений. Один парень, завязав шнурки, подбегает к медленно передвигающемуся Чону и неожиданно для того отпихивает его в сторону, тихо засмеявшись с неуклюжести Чонгука, которого рюкзак перевешивает в сторону. Подросток опирается руками на спинку сидения и облегчённо выдыхает, радуясь, что не упал до конца. Выходит он одним из последних, сжимает шлейки рюкзака и, подняв голову на слепящее солнце, надевает бежевую кепку. Толпой все дети идут за Чанми, которая размахивает какой-то папкой, тоже умирая от жары. В помещении приятно прохладно, но шумно. Все выстраиваются в очереди, ведущие к столам с работниками лагеря. Чонгук беспомощно оглядывается, потеряв своего соседа по автобусу, но он ему, вообще-то, не особо и нравился. Просто парень немного интроверт, и рядом с хоть одним знакомым лицом ему было бы спокойнее. — Привет! — парень примерно его возраста машет ладонью прямо перед лицом Чонгука, беспардонно хватая его за руку и втягивая в очередь. — Я — Пак Чимин, первый класс старшей школы. Живу в Пусане и мечтаю стать журналистом. Я здесь уже был три раза, а ты? — тараторит, приподнимая козырёк кепки Чона, ведь в помещении темнее, чем на улице. — Чон Чонгук. Тоже первый класс старшей школы и тоже из Пусана, — стесняется парень. — Я здесь впервые, — жуёт губу, оглядываясь. — О! Тогда я просто обязан показать тебе здесь всё! — радуется Чимин, снимая кепку с нового знакомого. — Попрошу Тэ заселить нас с тобой в одну комнату! — Кто это? — удивляется Чонгук. Раз этот «Тэ» вправе их заселять, значит, он работает тут?.. — Это вожатый, — рыжий указывает на стол, за которым сидит добродушно улыбающийся парень с волосами цвета сочной вишни. Именно к нему они и стоят. — Он самый крутой! И друг моего брата — Юнги, — показывает на бледнолицего блондина, что сидит за другим столом рядом с тем самым «Тэ». — В этом году он и Чанми вожатые именно у первого класса, то есть у нас! Это будут самые улётные каникулы, — мечтательно вздыхает Чимин. Очередь движется не быстро и не медленно, но с каждым шагом, приближающим Чонгука к их вожатому, в горле пересыхает. Наверное, он просто хочет пить. И в туалет хочет… очень! Ведь он так и не сходил, а наложить в шорты в первый же день и опозориться как-то не хочется. Только он боится уйти и потом не найти Чимина. Но, возможно, самую малость, чуть-чуть горло пересыхает из-за красоты Ким Тэхёна, имя которого подросток читает на бейдже. Красивый и чёткий контур губ, ровный нос, идеальный профиль, который можно увидеть, когда тот поворачивается к Юнги, чтобы о чём-то сказать, кожа без изъянов, красивые глаза, на одном из которых моновеко. Чем ближе Чонгук, тем больше мелочей для него открываются. У Тэхёна неповторимая улыбка, за минут десять он треплет свои волосы раз пять и вечно облизывает свои невозможные губы. Чонгук замирает, не понимая, зачем откровенно пялится на вожатого, отмирает, разглядывает толпу, отмечая, что очень многие восхищённо смотрят на Кима. Не только девчонки, но и мальчики, а, значит, он не один такой идиот. — Да, он красавчик, — хихикает Чимин, заметив реакцию Чона. — И свободен, — шепчет на ухо и хлопает со всей силы ладонью по плечу тёмноволосого. Удар оказывается настолько сильным, что Чонгука сгибает пополам. Рюкзак съезжает по спине к голове, перевешивает, отчего парня заносит вперёд. Он едва удерживается на ногах благодаря столу на своём пути, который тормозит его. Чонгук неловко ойкает, быстро разгибается и встречается лицом к лицу с улыбающимся Тэхёном, который крутит меж пальцев ручку и осматривает подростка. — Простите, — Чон кланяется судорожно, придерживая одной рукой тяжеленный рюкзак сзади. — Что ты туда накидал? — рядом возникает Чимин, недовольно смотря на рюкзак, и отбивает кулак вожатому. — Это мой новый бро — Чонгук, — забрасывает одну руку на плечо парня, не замечая, как сильно покраснел тёмноволосый. — Раз мы немного изменили очередь, заселишь нас по-быстрому? — просит рыжий, складывая ладони в умоляющем жесте. — Или вы пойдёте в конец очереди, — Тэхён отводит глаза в сторону, задумчиво потирая подбородок. — Тэ! — ужасается Пак. — Чонгук же сейчас с ног свалится. Не веришь? А ты посмотри на его груз, — тычет пальцем в рюкзак. — Вот испортит позвоночник, а ты будешь виноват и… — Документы, — вздыхает Тэхён, усмехаясь с пунцового Чонгука, что впился взглядом в пол, а руками в шлейки рюкзака. Рыжий с победной улыбкой достаёт документы, размашисто кладя их на стол и накрывая рукой. Вожатый терпеливо поднимает голову, не имея возможности забрать бумаги из-под ладони. — Нас в один номер, хён, — мило хлопает глазами парень, обернувшись на копошащегося Чона, у которого дрожат руки, из-за чего он не может достать документы. — Юнги-я, — цокает Ким, поворачиваясь к другу, — твой братец действует мне на нервы, — шутит, но Чонгуку кажется, что только наполовину. — Можешь влепить ему подзатыльник, — лениво бормочет блондин, возвращаясь к своим бумагам. — Не надо! — Чимин прячется за Чонгуком, который протягивает свои документы и кладёт их поверх бумаг рыжего. — Комнаты четырёхместные, — решая игнорировать Пака, начинает рассказывать Тэхён. — Цвет вашего отряда — оранжевый, — он достаёт резиновые браслеты названного цвета. Тёмноволосый неуверенно протягивает запястье, позволяя его окольцевать лёгким браслетом. Вожатый аккуратно переворачивает ладонь Чонгука внутренней стороной вверх, закрепляя ремешок. У парня идут мурашки по телу из-за тёплых пальцев на своём запястье и ладони. Он смотрит на лицо вишневолосого, и весь мир куда-то исчезает. Всё сбивает Чимин, который опять сильно хлопает по плечу, заставляя отмереть и подавиться слюной. — Завтрак в девять утра, — вздыхает Тэхён, надевая браслет Паку, — обед в два, ужин в семь, — опускает глаза на документы, начиная что-то заполнять. — На территории лагеря есть два магазина, тренажёрный зал, бассейн. Алкоголь строго запрещён, как и электронные сигареты, — красноречиво смотрит на Чимина. — Отдавай сразу, — требовательно вытягивает ладонь. — Нет у меня ничего! — возмущается рыжий. — Можешь обыскать даже! — складывает руки на груди, показывая, как сильно задет. — Ладно, — закатывает глаза Тэхён, переводя взгляд на Чонгука. — Это общая информация. Каждый день у нас будет что-нибудь интересное. Сегодня вы можете отдохнуть в комнатах до обеда, после — сбор. Все вместе идём в столовую, а потом остаёмся на собрание нашим отрядом. Всё понятно? — Да, сонсэнним, — кланяется Чон, вызывая улыбку у вожатого. — Ты можешь звать меня по имени, — приподнимает бейдж, чтобы Чонгук прочитал его. — Однако я требую уважительного отношения к себе. — Конечно, оппа, — издевается Чимин, уворачиваясь от подзатыльника. — О! Комната на втором! — прыгает он, рассматривая список. — Спасибо, хён, мы побежали, — шлёт воздушный поцелуй, хватая Чонгука, который едва успевает забрать карту-ключ, за предплечье. Подростки выходят из помещения, чтобы забрать свои чемоданы. Чон устало стирает испарину со лба и тянет козырёк кепки пониже. Ему, честно говоря, уже плохо от жары, хочется в душ, в кровать, где можно хоть немного полежать, потому что поспать рядом с активным Чимином вряд ли выйдет. — Мой автобус чуть дальше, — говорит рыжий, останавливаясь возле автобуса, на котором приехал Чонгук. — Я сейчас быстро заберу свои вещи и приду. Подожди меня, — он быстро испаряется, пока тёмноволосый с выдохом наклоняется, чтобы найти чемодан. Тот оказывается не так далеко. Парень, пыхтя, вытаскивает его и оглядывается, чувствуя, что если он не найдёт туалет сейчас же, то точно наложит в шорты. Вселяющая радость табличка находится не так далеко, и там почти нет очереди. Чонгук дожидается своего нового друга и просит присмотреть за чемоданом, пока он сделает свои дела. Становится намного легче, когда он выходит из туалета, вымыв руки и сполоснув лицо. Чимин терпеливо ждёт его, печатая что-то в телефоне. — Знаешь, — Чонгук следует за Паком, катя чемодан сбоку, — Тэхён кажется строгим, — тянет неуверенно, разглядывая территорию лагеря. — Это он в первую встречу такой. Придумывает правила, хотя сам их нарушает, пытается казаться грозным хёном, что любит порядок, но это пока. Совсем скоро он покажет своё истинное лицо, — хихикает Чимин, заходя в нужный корпус. — Очередь в лифты, — недовольно цокает он. — Сможешь пешком подняться с чемоданом? — Ага, — не желая стоять в толпе, кивает Чонгук. До комнаты они добираются в тишине. Чимин проходит первый и летит к кровати у окна, запрыгивая на неё прямо в обуви. Чонгук осматривается, замечая, что кем-то занята ещё одна кровать, и выбирает из оставшихся двух ту, что ближе к рыжему. Одноместная кровать оказывается мягкой. От подушки приятно пахнет свежестью. Чон скидывает надоевший рюкзак и с шипением разминает плечи. — Привет! — в их комнату заходит ещё один парень и кладёт какие-то вещи на занятую им кровать. — Чон Хосок или просто Хоби, — подходит сначала к тёмноволосому, а потом к Паку, чтобы познакомиться. — Офигеть ты высокий! — восхищённо пищит Чимин. — Метра два? — Нет, — смеётся Хоби, который послушно встаёт спиной к соседу, чтобы сравнить рост. — Где-то метр восемьдесят. Чонгук улыбается с дующего губы Чимина и отвлекается на их нового соседа, что, ругаясь матами, затаскивает чемодан без одного колёсика в комнату. Все трое с интересом ожидают, когда парень повернётся к ним лицом. Долго ждать не приходится. — Сука, — рычит парень, оставляя чемодан у входа, который не выдерживает и падает. — Блять, — тянет свои короткие волосы, делая успокаивающий вдох. — Хеллоу, гайз, — отмахивается от чемодана, обращая внимание на соседей. — Меня зовут Ким Намджун. Чонгук улыбается, понимая, что их комната укомплектована.

⌑

К обеду на улице стало ещё невыносимее. Все вяло плелись в столовую, пытаясь спрятаться от жгучего солнца, медленно ели, рассевшись по сформировавшимся компаниям. Столовая была огромна. Более старшие дети морщились из-за споров младших и молились, чтобы те не начали плакать или кидаться едой. Вожатые сидели чуть поодаль, так же поглощая еду, и наблюдали за детьми. Никто не хотел после еды собираться на небольшой поляне, где точно негде было спрятаться от солнца. Только Тэхён был неумолим и попросил взять всех воду и головные уборы. — То есть, — фыркает Чимин, размахивая ладонями вокруг себя, — выпер нас на эту духоту, а сам не пришёл? — больше всего парень не любил в Киме его склонность к опозданиям. Это раздражало, особенно сейчас. — Не гунди, — вздыхает Хосок, падая на траву рядом с рыжим. — Скоро придёт. — Гайз, — Намджун раскидывает руки в стороны, словно депутат на сцене, — итс окей. Если бы Чонгука попросили коротко описать Намджуна, он бы сказал «человек, изучающий английский язык и мечтающий смотаться нахрен из Южной Кореи». Это, в общем-то, всё. Такого количества книг на иностранном языке, которые с собой привёз Джун, Чон ещё никогда не видел: грамматика, словари, энциклопедии, детективы и даже романы. Можно сказать, что Чонгук немного завидовал чужим знаниям. — Какое «окей»? — закатывает глаза Чимин. — Держите меня, я сейчас ему врежу, — завидев макушку вишнёвых волос, рычит он, вставая с насиженного места. — Чимин, — Чонгук хватает парня за запястье, вставая на пути, — он наш учитель. — Чё?! — ухмыляется он. — Не смеши меня, Гук-а, — выпускает один смешок и вырывает руку. — Здравствуйте, — на центр поляны выходит Тэхён, а следом за ним Чанми. Тёмноволосый отмечает, что вместе они смотрятся гармонично. — Можете все присесть на траву, — обводит рукой вокруг себя, останавливаясь напротив недовольного Чимина. — Сядь, — останавливает надвигающегося рыжего, вытянув руку. Пак упирается лбом в неё, пыхтит, пытаясь достать кулаками до старшего, но не дотягивается. Чонгук только сейчас замечает, что Тэхён чуть выше Хосока. Чимин быстро устаёт и валится на траву, складывая руки на груди и натягивая панаму на лицо. Некоторые подростки из их отряда смеются, на что получают недовольный взгляд от Намджуна. — Ещё раз скажу, — Тэхён не брезгует и так же садится на траву в своих джинсовых шортах, — меня зовут Ким Тэхён. Это — Сон Чанми, — указывает на девушку, которая приветливо всем машет, сдувая выбившиеся из пучка волос пряди. — Можете называть нас по имени — так будет удобнее. Вы являетесь самым старшим отрядом в этом году, — Ким взъерошивает свои волосы, обводя взглядом каждого ученика. — Младшие уже смотрят на вас, так что попрошу вести себя прилично, — компания парней из четырёх человек начинает гоготать, и Чон с ужасом осознаёт, что там есть тот самый, который толкнул его в автобусе. — Я сказал что-то забавное? — холодно интересуется вожатый. — Нет, хён, — отвечает один из компании, сдерживая улыбку изо всех сил. — Расписание дня висит у каждого в комнате, — вступает Чанми. — Если что-то будет меняться, а так будет случаться, то мы будем предупреждать, — улыбается, опускаясь на колени рядом с Кимом. — Выход за пределы лагеря строго запрещён, — хмурится вишневолосый. — Мы несём за вас ответственность. Всегда предупреждайте, если во время общих сборов и дел собираетесь отлучиться. Отбой в одиннадцать вечера, мы с Чанми по очереди или вместе будем делать обход и проверять, все ли на месте, но спать ложиться вы вольны в любое время. Главное — не мешать своим соседям, — Тэхён крутит на пальце бейдж. — Это Пак Чимин, — он забрасывает одну руку на плечи рыжего. — Ставлю его своей правой рукой, — смягчается, видя, что идея приходится парню по нраву. — А это Чон Чонгук. Заместитель Чимина и моя левая рука, — улыбается удивлённому Чону, который поспешно отводит взгляд от вожатого. — Итак, какие у нас планы на весь этот месяц, — чувствуя, что коллега даёт ей слово, говорит девушка. — Под конец смены мы планируем закончить работу над фильмом, где будете участвовать все вы, — хлопает в ладоши Чанми. — Мы будем посещать уроки танцев с профессиональными хореографами, тренажёрный зал на нашей территории, будем выезжать в парки аттракционов, музеи, которые вы выберете сами, ходить на местное озеро. Вода там чистейшая! — мечтательно вздыхает она. — У нас также есть часы занятий английским языком, если кому интересно, — Чонгук видит, как Намджун заинтересованно вскидывает голову. — Мы посетим творческую мастерскую, где вам помогут слепить что-нибудь из глины. Там же неподалёку арт-студия, в которую мы непременно забежим, чтобы обучиться азам рисования. Ученики восторженно переглядываются, повышая голоса и медленно создавая гул. Программа звучит интересно и насыщенно. Чонгук переводит взгляд на Тэхёна и давится своей слюной, не ожидая прямого взгляда на себе. От этих глаз бегут мурашки и пропадает широкая улыбка. Тэхён затягивает, и это опасно, это страшно и совершенно не понятно. Чонгук прикусывает губу, перебирая пальцами мягкую траву. Ким отводит взгляд, позволяя младшему свободно выдохнуть. — Мы хотим, чтобы сейчас вы все познакомились, — разрешив отряду пошуметь, продолжает вожатая. — Также на двери с обратной стороны я попрошу наклеить списки живущих в комнате. Сделайте это сегодня, пожалуйста, — удовлетворённо улыбается, видя кивки детей. — Вы вряд ли сразу всех запомните, но назовите свои имена по очереди. Это необходимо и для нас, чтобы мы сейчас сверились со списком, — привлекает к себе внимание Тэхён. — Начнём с тебя, — хлопает Чимина по лопаткам, убирая руку с его плеч. Чонгук представляется после Чимина, сразу же ненадолго уходя в свои мысли. Он так и не понял, почему хён назначил его своей левой рукой, одним из приближённых. Всё из-за Чимина, из-за того, что он друг рыжеволосого? Кусая губу и перебирая траву, Чон замирает, чувствуя обжигающий взгляд Тэхёна. Опять… Но, возможно, ему всё кажется? Вдруг Ким смотрит так пристально и внимательно на всех, а сейчас конкретно на парня, потому что заметил, что тот никого не слушает. Парень, толкнувший Чонгука, представляется Минхо, а его новый друг, высокомерно и с усмешкой на всех глядя, — Сокджином. Тёмноволосый ёжится, понимая, что эти ребята займут места главных задир в их отряде. — Отлично, — когда последний человек называется, заключает Чанми. — Все на месте. Осталось придумать название отряда, чтобы в рейтинге не стояло число. — Рейтинг? — переспрашивает одна девочка, поправляя подол своего платья в цветочек. — Да, — кивает Тэхён. — Рейтинг достижений отряда. За успехи в танцах или английском, например, вам будет начислять баллы, за плохое поведение и нарушения — вычислять, — поясняет парень. — Фу-у, как в школе, — недовольно мычит Сокджин. — Что-то мне подсказывает, что ты будешь портить наш рейтинг, Соджин, — фыркает девочка с длинной косой. — Сокджин, дура, — огрызается он. — Тихо! — повышает голос Тэхён. — Есть варианты названия или дать вам время на подумать? — Банда? — предлагает кто-то из толпы. — Давайте нефоры, — смеётся Минхо, отбивая пять Джину. Кто-то смеётся с названия «Орлы», девушка в платье предлагает «Пчёлки», увидев летящее мимо насекомое, из-за чего Минхо громко высмеивает её. Кто-то хочет оставить номер отряда, а кто-то взять рандомные английские три буквы. Чонгук тихо сидит, слушая споры, особо не пытается думать, но мозг сам подкидывает какие-то варианты. Парень ищет ассоциации с этим местом, новыми друзьями и, наклонившись к Чимину, предлагает глупое, по его мнению, название. — Солнце! — кричит рыжий, поднимаясь на ноги из-за эмоций. Чонгук раскрывает рот из-за шока. Он же несерьёзно предложил. — Каждый из нас луч, составляющий солнце, что сжигает всех противников на пути! — подпрыгивает Пак, представляя себя супергероем с силой солнца. — Придурок, — выплёвывает Сокджин. — Нет, вполне хорошая идея, — улыбается Тэхён. — Очень подходит, — он поднимает голову к солнцу. — Кто-то луч поскромнее, кто-то — посильнее и поострее, — посмеивается вожатый. — Умница, Чим. Остановимся пока на этом. — Это не я придумал, — качает ладонями Чимин, пока Чонгук шипит, надеясь, что друг его не сдаст. — Это Чонгук, — поздно. — Умница, Чонгук, — улыбается Тэхён, переводя взгляд на младшего. Чон начинает пылать, неуверенно улыбаясь в ответ вишневолосому с ровной карамельной кожей. Сердце в груди почему-то стучит сильнее.

⌑

Раннее утро радует прохладой. Чонгук медленно перебирает ногами по тропинке, дышит полной грудью свежим воздухом, сразу же зевая. Ещё никто, кроме него, не встал, но, резко проснувшись, подросток больше не смог заснуть. Он тихо умылся, сменил пижаму на белую футболку и широкие чёрные шорты и ушёл, содрогаясь от лёгкого холода. Видеть лагерь пустым и беззвучным впервые за три дня непривычно, но так спокойно, что Чонгук думает вставать теперь раньше каждое утро. Парня привлекает открытый в такую рань или не закрытый с ночи тренажёрный зал, в котором он со своими друзьями побывали лишь раз. Намджун тогда уселся на коврик для йоги, натянул очки и продолжил читать очередную книгу на английском, Хосок убежал на велотренажёр, а Чимин с Чоном решили побегать на беговых дорожках. Тёмноволосому очень понравилось, но парням не особо, поэтому сюда они больше не возвращались. Чонгук приоткрывает дверь, которая без скрипа поддаётся, проходит внутрь и слышит чей-то бег вдали. Он неловко топчется на месте, не зная, пройти ли дальше. Вдруг он помешает кому-то? Однако ноги неожиданно сами несут его вперёд — любопытство. Подросток потирает свои предплечья, покрытые мурашками, и выглядывает из-за угла, застывая на месте. Ким Тэхён бежит по беговой дорожке в среднем темпе, слушая музыку в проводных наушниках. Белый шнур болтается в стороны и тянется к правому карману спортивных шорт. Майка-безрукавка позволяет рассмотреть незаметный на первый взгляд рельеф плеч. Подросток невольно трогает свои, грустно улыбаясь. Тэхён медленно становится для него авторитетом. Он хочет быть таким же смелым, сильным и красивым. — Чонгук? — парень не замечает, как вожатый останавливает дорожку и вынимает сначала один, а потом второй наушник, спрыгивая с тренажёра. — Ты чего так рано встал? — Привет, — мнётся Чон, едва сдержав вежливое «здравствуйте». Ким всегда морщился, когда слышал это приветствие. — Просто проснулся и решил погулять, — тихо говорит, надеясь, что его слышно. — А-а, — хмыкает старший, — будешь заниматься? — кивает на тренажёры, присаживаясь на наклонную скамью для пресса. — Да, — быстро кивает, подходя ближе, пока не передумал и не сбежал. — А ты… — ступает на беговую дорожку, — ты каждое утро здесь занимаешься? — Ага, — улыбается Тэхён, фиксируя ноги и заводя руки за голову. — Это бодрит, — ложится и начинает качать пресс. Чонгук понимает, что в таком положении они не поговорят, и включает беговую дорожку. Его напрягает мысль, что разговаривать с Кимом очень приятно и интересно. Чужой голос хочется слушать много и часто, даже засыпать под него. Подросток хмурится и жмёт на «плюс», повышая скорость, чтобы хорошо пробежаться и выбить из головы странные мысли. Это помогает. Чонгук контролирует дыхание и увеличивает скорость ещё на один шаг, когда привыкает к предыдущей. За прошедшие три дня он почти адаптировался ко всему. Ему нравится его компания. Нравятся их разговоры, шутки и умные предложения от Джуна. Нравятся вечерние походы в магазин за чем-нибудь сладким или вредным. С ребятами весело, а с вожатыми ещё больше. Тэхён оказался не таким строгим, как казался сначала. Он любил пошутить, понимал локальные приколы и рассказывал много интересных историй по вечерам. А ещё Тэхён и правда предпочитал смотреть прямо в глаза человеку, впивался взглядом и тщательно осматривал. У парня бегут мурашки, когда он вспоминает вчерашний вечер у костра. Многие ребята жарили маршмеллоу на огне. Джиу — та самая девочка, обожающая платья в цветочек, — каждый раз возмущалась из-за того, что у неё всё подгорает, вызывая добрый смех у большинства из отряда «Солнце». Но важно не это. Важно то, что у Чонгука горло сохло каждую минуту из-за обжигающего взгляда Тэхёна. Чтобы удостовериться, что ему не показалось, подросток повернулся к вожатому, каменея. В глазах старшего отражалось пламя. Этот огонёк опалял кожу Чонгука и выпаривал воду из его организма. Понимая, что его подловили за разглядыванием, Ким взгляда не отвёл, будто играя в «гляделки». Младший сдался первым. Чонгук спотыкается, окончательно выдохшись. Деревянные ноги застывают, и за долю секунды парень едет по дорожке назад, ожидая позорного падения и травму впоследствии. — Аккуратнее! — младшего сзади придерживает Тэхён, позволяя впечататься спиной в грудь и всего лишь пошатнуться. — Ты чего? — вожатый наклоняется к Чону, рассматривая потную и покрасневшую кожу лица и шеи. Чонгук шумно дышит, чувствуя дрожь ног. В воздухе неожиданно пахнет ягодами. Подросток удивлённо моргает, с опозданием понимая, что этот запах принадлежит Киму. Он суетливо поворачивается лицом к Тэхёну, оказываясь непозволительно близко, и резко отшатывается назад, натыкаясь пяткой на всё ещё работающую беговую дорожку. В этот раз никто не успевает сориентироваться, и Чонгук падает на бок, со страхом пытаясь соскользнуть с ковра. — Чёрт! — ругается Тэхён, выключая тренажёр. — Где болит? — он садится на корточки рядом с парнем. — Чонгук? — Простите! — испуганно вскрикивает младший. — Всё нормально, я… — задыхается, когда вожатый обхватывает локоть ученика, приподнимая левую руку, на которую свалился Чон. — Точно? — прищуривается Тэхён, ощупывая левое бедро. — Д-да, — теряется подросток, убегая от касаний, из-за которых сбивается дыхание и становится как-то хорошо. — Несколько синяков будет, — вздыхает Ким, протягивая руку Чонгуку, чтобы помочь подняться. — Испугался? Чон мотает головой, принимая помощь. Встаёт на слабые ноги, чувствуя усталость и неприятный пот. Придётся принимать душ перед завтраком. Бедро немного побаливает, но это терпимо. Нетерпимо то, что совершенно не мужской запах очень подходит старшему. Против воли Чонгук принюхивается, удивляясь быстрой работе мозга, который перебирает все известные ягоды и их ароматы. Спустя несколько минут, когда тёмноволосый понимает, что они просто стоят и молча смотрят друг на друга, Чон понимает, чем пахнет Тэхён. — Я… пойду, — округляет глаза, вырывая свою ладонь из прохладных пальцев старшего. Вот придурок. Почему не убрал руку раньше? — До встречи на завтраке, — запоздало кричит Ким. Чонгук кивает для себя и выходит из тренажёрного зала, слегка хромая. Скоро он привыкнет и ходить будет легче. Но привыкнет ли он к тому, что вызывает в нём Тэхён своим присутствием? И что это вообще? Это кажется ненормальным, потому что ещё ни на кого парень так не реагировал. Это пугает и отталкивает. Возможно, Чонгуку стоит держаться подальше от их вожатого, красоту которого невозможно игнорировать. Наверное, Чону стоит не дышать рядом с Тэхёном, от которого пахнет ненавязчивой вишней.

⌑

После обеда у всего лагеря два часа отдыха, в которые кто-то предпочитает поспать, кто-то позаниматься своими делами или просто поболтать. Все ученики знают, что в такое время лучше не шуметь, потому что никто не хочет познать гнева Ким Тэхёна, который обычно спит. Больше всего вожатый не любил, когда с ним разговаривали слишком уважительно и когда жаловались на задир, прерывая его сладкий сон. Чонгук лежит на кровати, покручивая в руках телефон, на котором три пропущенных звонка от мамы и один от папы. Сначала он просто не услышал, а потом намеренно игнорировал, понимая, что не хочет разговаривать и портить себе настроение. Ничего ласкового он не услышит — лишь дежурные вопросы и приказ вести себя идеально. Может, если он все четыре недели не будет поднимать трубку, родители что-нибудь заподозрят? Поймут, что парня гложет обида, которая с каждым новым днём перерастает в злость, а потом смирение. Наверное, он никогда не будет нужен им. — Чего раскис? — Чимин запрыгивает на кровать подростка, разбрасывая тапки по полу. — Скис, как молоко, — смеётся он, затягиваясь вейпом со вкусом энергетика. Как оказалось, он всё-таки протащил запретную вещь. — Я не раскис и не скис, — бубнит тёмноволосый. — Я задумался. — Я придумал тему разговора, — потирает ладони Пак. — Намджун, сколько девушек у тебя было? — хищно улыбается, широко раздвигая ноги и заставляя Чонгука потесниться. — Почему я первый должен отвечать? — парень снимает очки и откладывает книгу, тяжело вздыхая. — Ладно. Была одна пару месяцев назад, но всё длилось недолго. Она сказала, что я душнила, — дуется Джун, потирая переносицу. — Не понимаю, с чего она взяла… — Да от тебя сбежит и корова! — повышает голос рыжий, на которого все шикают. — «Вообще-то здесь предлог at, а не in», — пытается говорить голосом Намджуна и так же поправляет фантомные очки. — Это же элементарно! — взмахивает руками подросток. — Мне не нужна тупая девушка, — складывает руки на груди, поудобнее усаживаясь на кресле. — Значит, у тебя одна. Хоби? — улыбается Чимин, откидывая вейп. — Одна-единственная и на всю жизнь. Она ждёт меня в Кванджу, — самодовольно хмыкает Чон. — Вы занимались сексом? — кусает губу Пак. — Да, — спокойно отвечает парень, усмехаясь со смущённого Чонгука, который прячет глаза. — Джун, а ты девственник? — Лол, — так и не вернувшись к книге, отзывается он, — конечно нет. — Кто бы мог подумать, заучка, — хихикает Чимин. — Большинство девушек сапиосексуалы, — Намджун тычет себе пальцем в висок. — А ты, Чимин-и? — издевательски тянет, встречаясь с раздражённым взглядом рыжего. — Я — синий цветок, — поднимает подбородок, высокомерно смотря на парней. — Чего, блять? — удивлённо тянет Хосок. — Мы же… в безопасности? — неуверенно спрашивает Джун. — Нахрен вы мне сдались, — закатывает глаза подросток. — Рассказать, как я узнал об этом? — его глаза загораются. — Что значит «синий цветок»? — совсем тихо интересуется Чонгук, притягивая к себе взгляды. — Хэй, да ты совсем малыш, — по-доброму хихикает Чимин, зарываясь пальцами в растрёпанные волосы. — Радужный. Говорит о чём-то? — Чон, покрываясь стыдливым румянцем, отрицательно качает головой, потому что друг объясняет просто ужасно. — Он гей, — вздыхает Намджун. — Предпочитает мальчиков. — Спасибо, Намджун, — Пак выделяет имя, не радуясь, что всё интересное рассказали за него. — Оу, — Чонгук прижимает ладонь к губам. — Пожалуйста, Чим, — подмигивает Джун. — Пускаешь или входишь? — усмехается он. — Я могу гордо сказать, что девственник, — фыркает тот. — Но, наверное, я универсал. — Ждём историю становления геем, — посмеивается Хосок, забрасывая в рот конфету. — Мой брат — Юнги — тоже гей. В двенадцать лет я пришёл домой раньше, чем должен был, и застал брата за минетом, — с воодушевлением начинает Чимин. — Ну, я, конечно, охуел. Мой брат сосёт член своего друга. Юнги потом со мной поговорил и всё рассказал. Узнать ещё больше мне помог интернет, но после этого я как-то забил и жил дальше. Просто понял, что есть разные отношения, — Пак падает спиной на подушку Чонгука. — И где-то через два года я встретился в прихожей с новым другом Юнги. Это был именно друг, — предупреждает парень. — Он шлёпнул меня по заднице, пошло улыбнувшись, и я тогда отреагировал не так, как планировал. Сначала хотел врезать, но замер, почувствовав лёгкое возбуждение. Мне, блять, понравилось. — Шлепок толкнул тебя на голубую сторону, — вбрасывает Хосок. — Да, — кивает рыжий, трогая свои сухие губы. — Потом этот чел зажал меня в ванной и впервые поцеловал. С того дня я понял, почему девчонки мне не особо нравятся и начал дрочить на гейское порно. Зэ энд, — пожимает плечами, делая долгую затяжку. — Ладушки, — выдыхает пар прямо в лицо Чонгука, вызывая у того слёзы, — твоя очередь. — Эм… — Чон чешет затылок и бегает глазами по комнате, думая соврать, но, наверное, у него не получится. Ребята по одному виду всё поняли. — У меня никогда никого не было, — выпаливает, облизывая губы. — Что, не целовался даже? — угадывает Чимин. — Хочешь научу? — приближает лицо к парню, заставляя того испуганно отодвинуться. — Да я шучу, — смеётся он, подбрасывая вейп, который падает точно в ладонь хозяина. — А тебе кто-нибудь нравится из нашего отряда? — подключается Хосок. — Н-нет, — округляет глаза тёмноволосый. — Кто-то из чужого отряда? — играет бровями Пак. — Нет! С чего вы взяли! — Чонгук сталкивает рыжего со своей кровати. — Хватит, — ложится на подушку, впиваясь взглядом в потолок. — Лето — самое лучшее время для первой любви, — поднимаясь с пола, говорит Чимин. — Я считаю, — Хосок поднимает указательный палец вверх, — нам нужно отпраздновать. — Что отпраздновать? — Намджун открывает книгу, так и не опустив в неё глаза. — Наше сближение, — задумчиво тянет Чон. — Ну, и выпьем за прекрасную будущую любовь Чонгука и жаркий секс Чимина, — прикусывает губу, смотря блестящими глазами. — Бро, — Чимин наклоняет голову к правому плечу, одобрительно улыбаясь, — я даже знаю, где достать алкашку, — делает интригующую паузу. — Думаете, мой брат приехал сюда без алкоголя? Да его сумка полна этого добра! Нужно только отвлечь его, и это дело на вас, — улыбка становится хитрее. — И в какой комнате он живёт? — усиленно вспоминает Намджун. — На первом в конце коридора, — набирает в лёгкие побольше воздуха, — он делит комнату с Тэхёном. — Тэхёном? Чувак, его нереально отвлечь! Он всегда наперёд знает, что мы хотим спросить или сделать, — возмущение в голосе Хосока невозможно не услышать. — Тэхён уйдёт с помощью Чонгук-и, — улыбается Пак, затягиваясь. — Кто-нибудь прибежит и скажет, что он сломал ногу. Чонгук, — рыжий хмурит брови, обхватывая плечи друга, — ты должен включить на максимум свои актёрские способности. Плачь, кричи, катайся по земле, можешь слюну от боли пустить, а Хоби и Джун в это время отвлекут Юнги, пока я украду несколько бутылок соджу и, возможно, виски. — Хён поймёт, что у меня всё в порядке с ногой, ведь я смогу ею двигать и ходить после «истерики», — делает кавычки двумя пальцами, понимая, что план шаткий. Тэхён не купится. — Скажешь, что просто адски болит и всё, — отмахивается подросток. — Споткнулся, упал, больно шевелить и тэдэ. — Ты знаешь, где алкашка? — уточняет Намджун. — Будет не так много времени, чтобы найти, забрать аккуратно и уйти незаметным. — Знаю, бро, — подмигивает Чимин. — После ужина за дело? — протягивает кулак, вопросительно смотря на всех троих по очереди. — Ладно, — соглашаются Джун и Хосок. Чонгук, чувствуя надвигающуюся беду, тяжело вздыхает и отбивает кулак. Попробовать, наверное, стоит?..

⌑

— Тупая идея! — злится Чонгук, идя по тропинке после ужина, и пинает небольшой камень ногой. Чимин, Намджун и Хосок уже убежали в комнату, чтобы подготовиться к делу, из которого ничего хорошего, кажется, не получится, а Чона отправили погулять по территории. Ему напишет Пак, когда придёт время падать и имитировать травму, и с каждой секундой тёмноволосый начинает нервничать всё больше. Лгать Тэхёну не хочется. Чонгук вообще не особо умеет врать. Он никогда не играл в театре, не изучал актёрское мастерство и уж точно никогда не притворялся раненным. Он даже не знает, какую эмоцию использовать и не переиграть, чтобы было правдоподобнее. — Эй, ты, — подросток оглядывается, удивлённо останавливаясь. К нему вальяжной походкой подходит Минхо. — Чонгук, — он криво улыбается, подзывая Сокджина с другой стороны от Чона рукой, — прогуливаешься? Ничего хорошего от этих парней ждать не стоит. На днях они напакостили Джиу, заставляя её в слезах бежать к Чанми. Испортили её очередное платье и причёску, распылив краску из баллончика. Смех был слышен на весь этаж, как и возмущённые крики подруг девушки. Наказание от Тэхёна, видимо, не подействовало, но Чонгук надеется, что он ошибается. Что они ему сделают? Толкнут просто за то, что не хочет с ними разговаривать? — Эй, отвечай, когда спрашивают, — Сокджин действительно толкает его в плечо. — Не ваше дело, — бухтит Чон, сходя с дорожки на траву. — Идите куда шли. — Так мы к тебе, — хмыкает Минхо. — Я слышал, — играет бровями он, — что среди вас есть педик, — Чонгук ужасается. — И что? — прежде чем парень продолжит, спрашивает тёмноволосый, отходя ещё на шаг. — Значит, ты даже не будешь отрицать? — смеётся Минхо. — Мне плевать, кто с кем спит, — говорит чётко, но чувствует, как неприятно начинают трястись у него ноги. — Ребят, отстаньте, пожалуйста. — Когда ответишь, кто из вас заднеприводный, тогда и отстанем, — Сокджин забрасывает свою руку на плечи Чонгука. — Или это ты? — усмехается, наклоняясь к чужому лицу. Чон не успевает спрятать испуганный взгляд и дрожь от прикосновения. — М? Любишь, когда за жопу мацают? — кладёт свою вторую ладонь на ягодицу, больно её сжимая. Чонгук вырывается, морщась и краснея от неприязни. Его тошнит от грязных слов, пошлых действий Кима и горячего дыхания на своей щеке. Он отходит, паникуя из-за противных улыбок на лицах задир, и вытягивает обе руки, безмолвно прося отойти. В кармане вибрирует телефон — пришло сообщение от Чимина. Пора. — Отвалите! — вскрикивает подросток, упираясь спиной в дерево. — Кто из вас гей? — напирает Минхо, надвигаясь на парня. — Никто! — отчаянно кричит Чонгук, замолкая, когда рука Минхо сжимает его волосы на затылке. — За молчание тоже надо платить, — шипит тот, надавливая на затылок и заставляя упасть на землю, едва не впечатавшись в неё носом. У Чона неконтролируемо дрожит нижняя губа и собираются слёзы в глазах, которые он упорно сдерживает. Да, больно, но подставлять Чимина, которого потом непременно изобьют, он не будет. Сокджин ругается матом, обхватывая одной рукой щёки Чонгука, говорит что-то про милые розовые губы, которые второй рукой, сжатой в кулак, разбивает. У тёмноволосого ветер свистит в ушах, когда он падает грудью на чёрный песок. Во рту собирается кровь с привкусом металла, из-за которого тошнит. Чонгук судорожно проверяет на месте ли зубы, но собраться с мыслями сейчас сложно. Он сплёвывает кровь со слюной, неуверенно оборачиваясь к насмехающимся парням. Слёзы скатываются по щекам, показывая его боль, чёрные глаза блестят из-за влаги, и это только нервирует Джина, который пинает ногой подростка в живот и садится на корточки, положив локти на колени. — Давай, Гук-и, — поправляет тёмные волосы Чона, — просто имя. А потом всё закончится. Чонгук всхлипывает, хватаясь за губу, чувствует, как кровит ещё и язык, который он, видимо, прикусил от неожиданности, и отползает от парней, не поднимая взгляда. Сокджин в последний момент хватает его за лодыжку, а Минхо наступает на пальцы ладони толстой подошвой кроссовок, довольствуясь болезненным криком и новой порцией слёз. Джин бьёт ногой по голени Чона, отчего у него больно сводит мышцы и немеет нога. Чонгук прячет лицо в локте, пытаясь оттолкнуть Минхо не пострадавшей рукой. — Какого хера здесь происходит? — рычащий голос вожатого невозможно не узнать. Чонгук облегчённо выдыхает в свой локоть, радуясь, что избиению пришёл конец. — Вы, блять, совсем ёбнулись? — Тэхён подходит ближе, отталкивая сначала Джина, а потом Минхо. — Сейчас же пошли в свою комнату! И, если вас там не будет, когда я приду, молитесь, блять. Я ясно выразился?! — Д-да, хён, — с трудом выговаривает Минхо. Чонгук плотнее прижимает к лицу локоть, когда слышит удаляющиеся шаги, тихо выпускает кровь изо рта и снова всхлипывает. Ему стыдно смотреть на старшего, он не хочет выглядеть жалким в глазах Тэхёна. Особенно не хочет рассказывать про причину избиения. А Ким потребует объяснений. — Чонгук, — на его плечо ложится рука, что заставляет вздрогнуть, — мне нужно осмотреть тебя и понять, нет ли серьёзных повреждений, — просит тихо, пытаясь развернуть подростка, но тот упрямится, глухо мыча от навалившейся слабости. — Я разочарован, — только это заставляет Чона в страхе обернуться, стирая сопли тыльной стороной ладони. — Во мне?.. — шепчет, смотря в потухшие глаза вожатого. — В себе, — поджимает губы Ким, протягивая ладонь к лицу младшего. Чонгук вздрагивает, когда чувствует тёплые пальцы на своём подбородке. — Не уследил, не предотвратил этого, и теперь ты… — морщится, оглаживая большим пальцем разбитую в уголке губу. Подросток смотрит своими большими глазами на Тэхёна, медленно погибая от прикосновений. Юное сердце замедляет свой ход, как и всё вокруг: мир, время, люди. Старший выглядит уныло, из-за чего его хочется обнять. Так же прикоснуться к загорелой и горячей коже, погладить и вызвать ту самую красивую улыбку. — Тэхён, — вновь всхлипывает Чонгук, обнимая Кима за шею. Чужие руки ложатся на спину тёмноволосого, ласково её поглаживая. Чон сходит с ума от запаха вишни и чего-то странного, что происходит в его душе. Никакие кулаки не способны это выбить из него, ничьи вразумляющие слова, кроме самого Тэхёна. Чонгук жмурится, сильнее стискивая вожатого в объятиях. — Ты не виноват, — пытается улыбнуться младший, но из-за боли в губах это плохо выходит. — Что… что будет с ними? — слизывает кровь и краснеет, видя, как Тэхён прослеживает это движение. — Не думай о них, — мрачнеет Ким. — Это дело пойдёт на стол к администрации, и уже они будут решать, отправлять ли их домой, — отчеканивает, помогая подняться подростку. — Где болит? — обвивает талию одной рукой, осматривая ноги Чонгука, ведь ему сказали, что он чуть не переломал их. — Живот немного и губа, — судорожно выдыхает Чон, концентрируясь на широкой ладони на своей талии. Господи, он сейчас грохнется из-за близости Тэхёна. — Идём в медпункт, — вожатый неторопливо ведёт парня к небольшому зданию, где могут оказать первую помощь и оставить в палате выздоравливать. — Ноги в порядке? — после недолгого молчания, нарушаемого сипением подростка, спрашивает Тэхён. — А… это, — кусает губу он. — Я просто споткнулся и упал, а ребята забили тревогу. Всё нормально, — мнётся, чувствуя испытывающий взгляд на своём лице. В ответ не смотрит, зная, что глаза выдадут ложь. — Из-за чего они напали на тебя? — всё-таки верит Ким, продолжая вести Чона за талию к медсестре. — И не смей защищать их, — шикает, кидая взгляд на терзаемые зубами чужие губы. Что за… — Хён, ты же знаешь, что они ко всем пристают, — вздыхает Чонгук, буравя взглядом асфальт. — Я упал, они начали издеваться и смеяться над этим, потом увидели мои слёзы и решили добавить за то, что я плачу, как девчонка, — бубнит, облизывая рану на губе. — Ты имеешь право плакать, когда хочется, — вишневолосый останавливается перед медпунктом, становясь лицом к подростку. — Это не делает тебя слабым или девчонкой, запомни, — треплет чужие волосы, одобрительно улыбаясь. Чонгук кусает нижнюю губу, заглядывая в глаза старшего, и не может не чувствовать стыд. Тэхён его поддерживает и успокаивает, пока он нагло врёт о причине избиения. Парню хочется попросить вожатого перестать быть таким добрым и хорошим. Пусть лучше отругает его, как Сокджина и Минхо, будет злиться, но не заботиться и помогать. Это заставляет хотеть чаще видеть Тэхёна, хотеть его прикосновений, хотеть касаться в ответ. Это скручивает что-то в груди и не даёт нормально дышать. — Только плакать много нельзя, — подмечает Ким, скользнув пальцами по щеке. — Идём, Чонгук, — он открывает дверь в медпункт. Чонгук… Чонгук делает шаг вперёд, понимая, что крупно влип.

⌑

Их план был успешно выполнен, но возможность выпить так и не подвернулась. Подросток пришёл из медпункта поникший вместе с глупым, по его мнению, пластырем с рисунком ромашки — других больше не было. Тэхён внимательно оглядел притихших парней и ушёл к виновникам ран Чона, пожелав доброй ночи ученикам. Настроения пить не было. Чонгук так и лёг в одежде на кровать, попросив не трогать его и дать отдохнуть. Весь следующий день отряд провёл в Сеуле. Чанми составила довольно интересную программу: они посетили несколько музеев, побывали в клубе виртуальной реальности, где посмотрели научный фильм, погуляли по паркам и вкусно поели в небольшом ресторанчике. Тэхён старался держаться рядом с Чонгуком, из-за чего младшему было неловко. Вожатый тщательно следил за Минхо и Сокджином, которых, к их счастью, оставили в лагере, предупредив, что это в первый и последний раз. Эти задиры успокоились то ли из-за предостережения, то ли из-за бдящего Кима, который порой скалился, когда видел злобные взгляды на Чонгуке. Под конец дня все были уставшие, кто-то спал прямо в автобусе, пока остальные с нетерпением желали лечь в уже родную кровать и уснуть сладким сном. Чонгук зевал, пытаясь потушить неприятное чувство в душе, когда видел, как Чанми кладёт свою голову на плечо Тэхёна. Это раздражало. Видеть такое точно не хотелось, но непослушные глаза так и косились в сторону старших. Чон, признаться честно, хотел быть на месте девушки. Это всё ещё пугало, но уже не в такой степени, как раньше. Наверное, он привыкает к странному чувству?.. Только сегодня, когда большая часть отряда ушла на дискотеку, парни решили выпить. Всё сложилось просто прекрасно: Тэхён с Чанми были вынуждены следить за танцующими детьми, ребята из соседних комнат отсутствовали, они остались почти одни в общежитии. После ужина подростки накупили разных снеков, пару бутылок сладкого лимонада и закрылись в комнате, выложив всё на стол. Намджун предусмотрительно задвинул шторы. У Тэхёна глаз-алмаз, захочет — и не это увидит. После первой кружки, которая была не очень крутой заменой рюмки, соджу все сразу поняли, что Чонгук девственник и в распитии алкоголя. — Гук-и, — Чимин вдыхает вкусный пар, с улыбкой глядя на сморщенное лицо парня, — ты невероятен! — обнимает друга за плечо, не давая запить алкоголь лимонадом и засунуть в рот что-нибудь пожевать. Вместо этого он подносит к чужим губам вейп, молча предлагая попробовать. Чонгук недолго думает, раскрывает губы и втягивает в себя пар со вкусом энергетика. Он застревает где-то в горле и заставляет прокашляться. Рыжий со смехом хлопает подростка по спине, протягивая кружку с алкоголем. Чон доверчиво делает несколько больших глотков, поздно понимая, что это не лимонад. Щёки начинают гореть, мило розовея. — Он такой милашка! — прыгает Хосок, сталкиваясь своей кружкой с намджуновой. — Портим нашего Чонгук-и. — Когда-то надо начать, — пожимает плечами Чимин. — Всё хорошо? — обращается к тёмноволосому, который в смущении кусает свои губы. Он чувствует себя белой вороной среди соседей, ведь никогда не пил алкоголь, не курил, не любил и не занимался сексом. Парни, конечно, его за это не осуждают и не отталкивают, только немного смеются с его чистоты, но Чон ничуть не обижается. Вот он такой. Раньше не с кем было красть алкоголь и просить купить сигареты или жидкость для вейпа. Сегодня он станет смелее, раскрепощённее и взрослее. С этого дня он будет крутым. — Всё класс, — улыбается Чонгук, — можно снова попробовать? — тянется к вейпу, который ему легко отдают. Пар заходит всё так же странно, но после нескольких затяжек он понимает, как всё это работает. Хосок всё объясняет на словах, и у подростка получается пропустить пар сразу в лёгкие. После частых затяжек голова ужасно кружится. Чонгук морщится и отдаёт вейп Чимину, чувствуя, как стекленеют глаза. Свет становится каким-то странным, тело становится ещё более желейным, реакция — непривычно медленная. Он не сразу забирает свою кружку из рук Джуна, который придумал тост. — Гайз, за нас! За прекрасную компанию, — торжественно говорит Намджун. — Да! Я так рад, что живу с вами! — ослепительно улыбается Чон, живо вскакивая с места. Рядом сидящий Чимин его придерживает. — О! Что там? Моя любимая песня? — прислушивается, забрасывая в рот несколько разных снеков. — Идём танцевать! — Чонгук, мы прикончили только две бутылки соджу на четверых, а ты уже готов, — смеётся Хосок. — И никуда мы не пойдём. Если Тэхён-хён увидит тебя, нам кранты. — Блин, — грустно тянет подросток, — тогда чем займёмся? — Целоваться будем? — с хитрой улыбкой спрашивает Чимин. — Д-давай, — выдыхает Чонгук. Ну, он же сегодня смелый, так почему бы не попробовать? — Так, блять, — размахивает руками Хосок. — Только не на моих глазах. — Я шучу, — Пак хлопает Чона по плечу. — Поцелуй — это что-то особенное, и он должен быть только между влюблёнными. Это рассказ своих чувств губами, это выражение себя, желание сделать хорошо партнёру. Поцелуи не должны быть пустыми и бесчувственными, не должны раздаваться направо и налево. Понял? — выгибает бровь рыжий. Такой серьезный друг слегка пугает Чонгука, но он понимает, что тот действительно прав. — Подари свой первый поцелуй тому, кто его заслуживает, Гук-и, — видя быстрые кивки, улыбается Чимин. — Вздрогнем! — поднимает свою кружку, чокаясь с друзьями. После соджу идёт наверняка дорогой коньяк. Поначалу он неприятно обжигает горло и, кажется, лёгкие, но после него тело становится таким лёгким и горячим. Подростки начинают играть в «Уно». Чонгука хватает на один раунд, после которого он отпрашивается подышать свежим воздухом. Более трезвые парни со скрипом его отпускают, попросив не уходить из общежития, а постоять на крыльце. Тёмноволосый с широчайшей улыбкой спускается пешком, не видя нахмуренного взгляда охранника, выходит на улицу, где уже включили фонари вдоль дорог, и вдыхает прохладный воздух. Его немного пошатывает, но это совсем не тревожит подростка. Он садится на ступеньку и опирается локтями на колени, чувствуя, как лёгкий ветер остужает его пылающие щёки. В кармане вибрирует телефон, на который парень смотрит излишне удивлённо. Он и не думал, что взял его с собой. Абонент без фотки звонит долго, Чонгук знает, что это его мама. Он знает, что она не успокоится, пока он не выключит телефон или не поднимет. — Алло, — лениво отвечает, поднимая глаза на тёмное небо. — Чон Чонгук! Ты почему игнорируешь меня? — сразу же нападает женщина. — Что за дела? Ты хорошо себя ведёшь? Со всеми общаешься? — Поэтому я и игнорировал, — вздыхает Чон. — Что? — в недоумении спрашивает мама. — Тебя только моё поведение заботит?! — взрывается он. — Тебе не хочется спросить, как я добрался, нравится ли мне здесь, нашёл ли я себе друзей, про еду, в конце концов? — со всей силы сжимает корпус телефона. — Что с твоей речью? — ахает женщина. — Ты что, пьян? — Да! — кричит он. — А ещё я подрался! И курил! — Ты… — задыхается она. — Разве я так тебя воспитала? Ты что творишь, Чонгук?! — Да вы вообще меня не воспитывали, — обида душит горло, заставляя неожиданно даже для самого себя всхлипнуть. — «Чонгук, не опозорься», «Чонгук, будь покладистым», «Чонгук, учись хорошо и помогай всем вокруг», «Чонгук, ты ещё маленький, у тебя не может быть проблем», — слёзы водопадом скатываются на щёки. — Я устал слушать ваши указы! Я не хочу быть удобным! Я хочу быть собой, и мне плевать, если вы не согласны, — судорожно выговаривает и, не слушая оправданий матери, сбрасывает звонок и отключает телефон. Ему становится ужасно плохо. Он никогда не чувствовал родительской любви и заботы. Всё это было у других детей, но не у него. Он был и есть совсем один, и ему так трудно из-за этого, так тоскливо и невыносимо. Разве он этого заслуживает? Слёзы бесконтрольно скатываются по щекам. Чонгуку совершенно плевать, если друзья или кто-то из отряда увидит его слабость, ведь Тэхён сказал, что это нормально. Нормально плакать, когда больно, когда одиноко, когда никому не нужен. Ему даже кота не разрешили завести, чтобы скрасить своё существование. — Хэй, малый, — из общежития выходит охранник, который вот уже несколько минут смотрит на чужие страдания. — Тебе помочь добраться до комнаты? Или кого позвать? — аккуратно кладёт ладонь на дрожащую спину. Ему правда жалко этого парнишку, что задыхается из-за истерики. Чонгук мычит отрицательно, отодвигаясь от мужчины, поджимает колени к груди и обнимает ноги руками, пряча лицо внизу. Противные слёзы падают на футболку и шорты. Подросток злится сам на себя, впивается ногтями в свои ноги, желая разодрать кожу и хоть как-нибудь отвлечься. Всхлипы становятся громче и постепенно превращаются в вой. Он готов проплакать здесь всю ночь, лишь бы стало легче, но даже спустя неизвестное количество времени тяжесть всё не уходит. Наверное, не стоило родителям рожать его и растить? Зачем ему их деньги, если нет внимания? Зачем он им? Удручающие мысли только способствуют истерике, но избавиться от них сейчас, когда он уязвлён, не получается. — Всё нормально, — слышит неожиданно близко хриплый голос и чувствует, как его обнимают одной рукой, потянув наверх. — Я справлюсь, — отвечают кому-то, обвивая талию тёмноволосого, у которого подкашиваются ноги. Его медленно куда-то уводят, но из-за слёз подросток ничего не видит. Свет от фонарей скачет в глазах, которые полностью заполнены влагой. Забивающийся запах вишни заставляет притихнуть и перестать рвать голосовые связки. Они идут недолго. Чонгук пару раз спотыкается на ровном месте, но его всегда удерживают, не позволяя покалечиться. Совсем скоро его сажают на мягкую траву и накидывают тёплую кофту на плечи. Снова обнимают. Чонгуку хочется исчезнуть, но он может только ненавистно стирать слёзы, грубо растирая кожу лица. — Тише, плюш, — шепчет красивый голос. Чужие губы случайно или нет невесомо прикасаются к взмокшему виску, заставляя обессилено навалиться на чужой бок. — Тише, — в голосе Тэхёна слышится добрая улыбка. Ласковая рука гладит сгорбленную спину, и это, к удивлению, успокаивает. Или у Чонгука просто иссякли слёзы, но он думает, что первый вариант правдивее. Хочет и будет так думать. Тэхён зарывается носом в мягкие волосы, продолжая гладить, качается в стороны и ждёт, когда парень сможет поговорить. Он мягко улыбается, смотря вдаль и незаметно вдыхает запах чужих волос. Подросток в его объятиях затихает, устало выдыхает и ещё больше приваливается к боку. Краем глаза Ким видит, как он прикрывает глаза, позволяя слезам на ресницах опасть на красные щёки. — Это моё любимое место, — шепчет Тэхён, оглядывая поляну, находящуюся недалеко от лагеря. Вожатые вправе выходить за территорию лагеря. — Я сюда прихожу, когда хочется подумать или остыть после конфликта. Оно удивительно умиротворяет, забирает всё плохое. Иногда я кричу, иногда рву траву, но эта поляна мне всё прощает, — продолжает, надеясь, что парень слушает. — Зачем ты привёл меня сюда? — слушает. Всегда будет. — Потому что хочу, чтобы тебе стало лучше, — тянет вожатый, отстраняясь, чтобы провести пальцами по мокрой щеке и поддерживающе улыбнуться этим большим чёрным глазам. — Я рад, что нашёл это место. Здесь никого нет, кроме ветра, цветов и трав, — проводит свободной рукой по траве. — Чонгук? Чонгук ёрзает в объятиях, чувствуя себя невероятно погано. Откатывается назад, сбрасывая кофту с плеч, с трудом сглатывает и поднимается на дрожащие ноги. Осквернить любимое место Тэхёна — это последнее, чего хотел бы Чон. Однако рвущийся наружу алкоголь не согласен. Чонгук проходит лишь немного, прежде чем его вырывает, заставляя упасть на колени и вновь заплакать. Живот болезненно скручивается, голова нещадно болит и кружится. Это стыд и позор. Это ужас. Подросток сжимает челюсти, стирая желчь с уголков рта. Вот бы сейчас в ледяной душ и мягкую кровать. Вот бы это был сон, а не реальность. — Всё в порядке, — на его лопатки ложится изящная ладонь. — Нет! — орёт не своим голосом Чон. — Почему тебе не противно?! Зачем тебе меня успокаивать?! Я конченая сволочь! Я… — тираду останавливают ладони на щеках. Они лежат невероятно удобно и заставляют удивлённо замереть и задержать дыхание. Между средними и указательными пальцами находятся мочки ушей подростка, и это чувствуется так правильно и хорошо, что Чонгук, кажется, сейчас упадёт в обморок из-за недостатка кислорода. — Раз, два, три, — шепчет Ким, поглаживая большими пальцами скулы. — Мне не всё равно на тебя, Чонгук, — хмурит брови, кивая для убедительности. — Не плачь, никто тебя не будет ругать, — отводит от неприятного запаха подальше. Чонгук еле волочит ноги. — Где вы взяли алкоголь? — вновь накрывает плечи младшего своей кофтой, присаживаясь напротив в позу лотоса. Он берёт обе ладони в свои, смотря прямо в блестящие глаза. — С чего ты взял?.. — растерянно блеет он. — Потому что тонко слышу запахи. От тебя несёт алкоголем, — хмыкает вожатый. — Дай угадаю, — взглянув на ладони Чона, усмехается он, — план придумал Чимин? — Да, — повержено отвечает Чонгук. Смысла продолжать врать нет, — но мы все участвовали в его реализации, — шмыгает носом, чувствуя мерзкий вкус во рту. — В чём смысл плана? — спокойно спрашивает вишневолосый. — Т-тэх-хён, — мотает головой, безмолвно говоря, что ему не понравится. — Можно я не буду рассказывать? Мне плохо, — давит на жалость, прикусывая нижнюю губу. — Нет, плюш, — усмехается Ким. — Начинай, — складывает руки на груди, ожидая рассказа. Его так легко не проведёшь. Чонгук краснеет, чувствуя, как сердце опасно падает к желудку из-за такого нежного «плюш». Очень странное слово, но такое тёплое и как будто родное. Парень гулко сглатывает, стыдливо пряча глаза. Тэхён ждёт. — Прости, пожалуйста, — обречённо просит подросток. — Мы украли алкоголь у Юнги, — лицо вожатого вытягивается. Значит, они не заметили пропажу. — Это случилось, когда я якобы повредил ногу. Я должен был отвлечь тебя, пока Джун и Хоби отвлекали бы Юнги. Только пришли Сокджин и Минхо и наставили мне настоящих ран, — чёртовы слёзы опять застилают обзор. Чонгуку стыдно как никогда. Тэхён ведь такой хороший и доверяющий, а они поступили с ним так ужасно. — Хён, я больше так не буду! — видя серьёзное и задумчивое лицо, восклицает младший. — Мне не понравилось пить и после этого так голова болит… воды хочется, — шмыгает забитым носом, кулаком стирая влагу с глаз, — и писать, и блевать. — Чонгук, — устало вздыхает Тэхён, кладя свои ладони на вздрагивающие плечи. — Много плакать нельзя, а то веки склеятся, и ты никогда больше не увидишь этот прекрасный мир, — заявляет он. — Так что не плачь. Жаль будет потерять такие красивые глаза. — Что? — Чон не верит, но уверенно кивающий вожатый заставляет сомневаться в своей вере. Вдруг правда из-за солёной воды его веки опухнут и срастутся? — Тебе что, мама об этом не говорила? — хихикает Тэхён, поправляя съезжающую с чужих плеч кофту. — Я… — хрипит парень, — я не нужен ни маме, ни папе, — всхлипывает, жмуря глаза. — Мне никогда не читали сказки на ночь, никогда не рассказывали страшилки, не помогали делать уроки и не играли в конструктор. Для них работа важнее, а я просто вещь в их жизни. Есть? Ну и ладно. Нет? Жаль, но ничего страшного, — вкладывает всю свою боль в слова, пытаясь донести чувства. У него было слишком мало прекрасных моментов в родителями. — Господи, прости меня, — выдыхает Тэхён, бережно обнимая Чонгука. — Как тебя можно игнорировать? Ты ведь такой хороший, — гладит по голове, начиная злиться на родителей Чона. Это неправильно, когда ребёнок страдает из-за тех, кто подарил ему жизнь. — Мне очень жаль, Чонгук-и, — заглядывает в мокрые глаза, аккуратно стирая слёзы со щёк. — Ты не знал, — жмёт плечами, шмыгая носом. Ему нужно срочно отвлечься, иначе он сойдёт с ума от нежных пальцев на своём лице. — А глаза правда склеятся? — едва слышно спрашивает, робко поднимая взгляд. — Нет, — приглаживает тёмные волосы, мягко улыбаясь. — Я просто хотел, чтобы ты успокоился, — приближает лицо к младшему, — Чонгук. Чон задерживает дыхание, умирая из-за более яркого запаха вишни, быстро бегает глазами по лицу без изъянов, восхищается им в который раз. Тэхён… он невероятно красивый, добрый и понимающий. Он никогда не кричит, чтобы не вызвать у отряда дикий страх, всегда пытается помочь и разрешить конфликт. Он прекрасный слушатель и эмпат. Он вкусно пахнет, красиво говорит, заставляя себя слушать, просто, но со вкусом одевается и ведёт себя максимально приземлённо. У него всё в порядке с самооценкой, но он никогда не будет кичиться своей внешностью и умениями. Идеал. — Ты устал, — Ким совсем невесомо прикасается губами к чужому лбу, придерживая парня за затылок. — И немного горишь, но, надеюсь, это из-за алкоголя. Будет грустно пропустить всё веселье, лёжа в изоляторе, — улыбается своей неповторимой улыбкой, поднимаясь на ноги. — Идём, Чонгук. — Ты не злишься? — Чон поднимается на деревянные ноги, крупно вздрогнув из-за порыва ветра. Хватается за кофту на плечах, как за что-то, без чего не сможет выжить. — Не будешь наказывать? — Я не злюсь, — кивает Тэхён, беря подростка за руку. — А вот Юнги будет, но это уже проблемы вашего заводилы, — хмыкает он, потирая большим пальцем холодную ладонь. Возможно, ему стоило поговорить с Чонгуком где-то в тепле. — Но ты не волнуйся, — хихикает, видя растерянные глаза, — Чимин справится и не расстроится, что мы всё узнали, ведь рано или поздно это случилось бы. — Тэхён, ты самый лучший! — порывисто обнимает старшего, пряча остывающее лицо в чужом плече. Запах вишни кружит голову. — Идём, — широко улыбается он, стискивая прохладную ладонь. Чонгук готов хоть на край света.

⌑

Если бы у Чонгука спросили, что он больше всего ненавидит в своей жизни, он бы назвал английский язык и тарелку самгетана, который именно сегодня решили подать в столовой. Английский, потому что сегодняшнее занятие для него было адом. Он и так мучился в школе с этим предметом, но предполагал, что, возможно, всё дело в учителе. Только ничего не изменилось. Грамматика была не самой сложной вещью, он больше испытывал проблемы с произношением некоторых слов. Намджун так легко и с удовольствием болтал с учительницей, что Чону стало некомфортно, когда он заплетающимся языком едва выговорил своё имя и возраст. Язык просто не давался ему, и парень не знал, стоит ли себя заставлять учить его на всякий случай. После недолгого занятия парни с трудом вытянули Джуна из кабинета и пошли на обед. Чонгук не мог налюбоваться профилем Тэхёна, который шёл чуть впереди и о чём-то переговаривался с Чанми, повернувшись к ней лицом. Их, к слову, после раскрытия маленького преступления не особо ругали. Юнги недовольно отчитал своего брата и совсем чуть-чуть остальных парней, нервно ходя в стороны в их с Кимом комнате и иногда кидая строгие взгляды на провинившихся детей. Чимин отделался уборкой их дома в одиночку на целый месяц. Для Пака, который ненавидел убираться, это было концом света. Тем не менее предложи ему сейчас снова выпить, он бы повторил недавнюю кражу с превеликим удовольствием. В столовой все расселись за свои столы и пошли за подносами, забирая свой обед. Увидев полную тарелку самгетана, Чонгуку захотелось выбросить это в окно. Почему ему это блюдо не нравилось? Наверное, потому что в детстве его мать только этим и кормила. Каждый день. Целый цыплёнок пугал подростка, а соль с перцем в отдельной небольшой тарелочке отталкивали запахом. — Бро, у меня ощущение, что ты сейчас блеванёшь прямо в тарелку, — прожевав мясо, говорит Чимин. — Я не голоден, — вздыхает Чонгук, прекращая ковырять еду. Лицо неконтролируемо искривляется, поэтому он спешит открыть персиковый йогурт. — Отсутствие аппетита — первый признак влюблённости, — хитро улыбается друг. — Я угадал! — слишком громко кричит, видя румянец на щеках Чона. — Вообще-то, — Намджун качает ложкой в воздухе, — это признак инфекционных заболеваний, нарушений ЖКТ и депрессии, ю ноу? — тянет подросток, не обращая внимания на закатанные глаза Пака. — Всё нормально! — фыркает Чонгук. — Я здоров и не влюблён, — колючим взглядом смотрит на рыжего. — Просто не люблю этот суп, — складывает руки на груди, слабо улыбнувшись тихому смеху Хосока. Чимин, к всеобщему удивлению, замолкает, продолжая обед. Чонгук украдкой смотрит на Тэхёна, который, закончив есть, общается с Юнги и ещё каким-то вожатым. Длинные пальцы изящно поправляют вишнёвые волосы, язык проходится по губам, а кадык красиво дёргается каждый раз, когда он сглатывает. Подростку нравится вот так незаметно наблюдать за старшим, подмечать новые детали и прокручивать чужие действия и жесты перед сном. Влюблён ли он в Тэхёна? Это правда то самое чувство? Чонгук не знает, что он вообще испытывает, так как понять, что это точно влюблённость? Это раздражает. Шикнув под нос, Чон допивает йогурт и откидывается на спинку стула. Ничего он не влюблён. Он просто восхищается вожатым. Обед подходит к концу, и все дети относят столовые приборы и подносы на мойку. Чонгук краем глаза видит, как Тэхён тоже поднимается и хватает свой поднос. Он настолько заглядывается, что врезается в спину стоящего впереди человека. Благо, что весь его нелюбимый суп не разливается. — Извини, — просит парень, поднимая глаза на Минхо. Конечно, кто это ещё мог быть? — Смотри, куда прёшь, — рычит парень, презрительно скривив лицо. Чонгук кусает губу, опуская глаза, и Минхо возвращается к разговору с Сокджином. Чимин сбоку расслабляется и продолжает ныть на ухо Хосоку о том, что хочет попарить. — Сегодня вечером сбор на кострище с Чанми, — случайно слышит Чонгук Минхо. — Как думаешь, сможем съебаться? — Да похуй, — лениво тянет Джин. — Она, в отличие от Тэхёна, не пересчитывает нас. Сразу пойдём к Вонги пить. Он тоже не пойдёт. Чон понимает, что лучше ему промолчать и забить на чужие разговоры, но рот почему-то открывается раньше: — Вы должны предупредить нуну, что вас не будет, — подростку хочется всё-таки вылить на себя суп, чтобы остудиться и навсегда замолчать. — Закрой пасть! Твоё мнение нас не интересует, — Минхо ставит свой поднос на столик и толкает парня ладонью в грудь. Чонгук от толчка отходит назад и поднимает руки вверх, и поднос, конечно же, выскальзывает из ладоней, подлетая ввысь. Суп, словно в замедленной съёмке, разливается в разные стороны, и его большая часть попадает прямо на Сокджина. Чон вздрагивает, распахнув глаза и рот. — Попадос… — шепчет Чимин, прижимая ладонь к губам. — Ты, сукин сын! — шипит Сокджин, хватая тёмноволосого за грудки. — Какого хуя подслушиваешь чужие разговоры и не держишь в руках этот сраный суп?! — встряхивает всё ещё находящегося в шоке Чонгука. — Эй, чел, спокойно, — Хосок вытягивает одну ладонь вперёд, второй пытаясь отцепить друга от злого парня. Джин не реагирует. — Но… Минхо меня толкнул! Если бы не он, суп не попал бы на тебя, — хмурится Чонгук. — Значит… — Значит, сожрать его надо было, пидорас! — орёт Джин, стягивая с плеча кусок мяса. Он сжимает его в ладони с такой силой, что кулак трясётся, стискивает зубы и замахивается. Чонгук жмурится и отворачивает лицо, ожидая удара, но Ким неожиданно прижимает раскрытую ладонь к раскрытым губам парня, заталкивая мясо Чону в рот. Он хищно скалится, пока подросток выплёвывает его, чувствуя подходящую тошноту, которую он пытается сдержать, согнувшись пополам. — Какие-то проблемы, Ким Сокджин? — на лопатки Чонгука ложится тёплая ладонь. — Да, хён, — кивает головой Джин. — Чон… — замолкает в возмущении, обводя руками себя. — Я неспециально, — бурчит Чонгук, разгибаясь. Ладонь вожатого съезжает на поясницу, а потом исчезает. — Извинись, Чонгук, — говорит Тэхён, глянув на залившегося краской парня. — А ты, Джин, за то, что начал издеваться и оскорблять его. — Прости, — послушно просит тёмноволосый, складывая руки в замок и стыдливо пряча глаза. — … И ты меня, — выдавливает Сокджин. — Нормально извинись, — начинает раздражаться вожатый. — Прости, — Чонгук видит, как Джин со всей силы сжимает челюсти. — Мне нужно в душ, хён, — он разворачивается и стремительно уходит. Минхо бежит следом. — Всё хорошо? — вздыхает Тэхён, поворачиваясь к младшему. — Это Минхо виноват! — злится Чонгук, сжимая кулаки. — Я не уронил бы еду! Он меня толкнул! — Я видел, — спокойно перебивает вожатый, мягко улыбаясь. — Идите отдыхать, здесь всё уберут, — обращается к Чимину, намекая увести красного теперь от злости друга. Пак громко ставит поднос и хватает Чона за запястье, покорно уводя прочь. Намджун и Хосок становятся рядом. Все быстрее двигаются к выходу, чтобы поговорить о случившемся и вслух обматерить двух парней. Чонгук вырывает свою руку из хватки и ускоряется, пытаясь остыть. Его раздражает, что эти парни часто лезут к нему, задают бессмысленные вопросы и всегда пытаются задеть. Они чувствуют неимоверное удовольствие, когда кому-то плохо и больно, когда кто-то плачет и страдает. Их кривые усмешки доказывают это. Парень просто не понимает, как можно быть таким и зачем трогать более слабых людей. Неужели это действительно помогает им самоутверждаться? Может, они таким образом мстят всем людям за то, что их так же унижают дома? Тёмноволосый первый приходит в комнату, громко хлопнув дверью. Падает на свою кровать, случайно придавливая задницей вейп Чимина, и, вздохнув, затягивается. Друзья заходят чуть позже, тихо переговариваясь и смеясь с чего-то, и Чонгук резко грустнеет. Он устроил какой-то цирк, а теперь не в курсе чего-то смешного. — Чонгук-а, — рыжий валится к подростку и забирает вейп, чтобы наполнить комнату ароматным паром, — не обращай внимания на этих ублюдков, — хлопает по груди Чона и, затянувшись, выпускает небольшое колечко. — Все мы знаем, какие они твари, — кивает Хосок. — И все хотим начистить рожу. Жаль, что их не отправили домой, блять. — Реально, Чонгук, забей, — Намджун переворачивает стул спинкой к парням и садится, расставив ноги в стороны. — Вечером нас ждёт суперский вечер с костром, музыкой и хорошей компанией, — подмигивает он. — Чимин планирует выкрасть термос Юнги, в котором, он уверен, будет алкашка. — О нет, — мычит Чонгук, слабо улыбнувшись. — Чимин, давай без происшествий. — Ты думаешь, я долбоёб? — ухмыляется Пак. — В этот раз никто ничего не узнает. А почему? Потому что ты пить не будешь. — Больно надо, — фыркает Чон. — Ну один глоточек можно, — хихикает Хосок. — Главное, чтобы в термосе не оказался успокаивающий чай, а то твой брат такой спокойный и безэмоциональный, будто он только его и пьёт, — широко улыбается парень, покручивая в руках свой телефон. — Айщ, — Чимин не ленится и поднимается, чтобы шлёпнуть Хосока по плечу, — я уверен, слышишь? — обхватывает подбородок парня, вставая на носочки, чтобы приблизить своё лицо к чужому. — Э-эм, у меня гей-паника, — Хосок беспомощно кидает взгляд в сторону Намджуна. — Не писай, Хоби, — хмыкает рыжий, отпуская подбородок. — Чимин, — несмело зовёт Чонгук, — а… а ты знаешь, какая ориентация у Тэхёна? Наверное, это было слишком неожиданно. Наверное, шестнадцатилетнего парня, который по девушкам, это не должно интересовать. Наверное, Чонгук зря это спросил, потому что видеть озадаченные глаза друзей слишком… просто слишком. — Хм, — Чимин кокетливо кусает ноготь большого пальца. — Зачем тебе? — Ну, — подросток теряется, бегая глазами по помещению, как Хосок несколько секунд назад, — просто интересно. Я знаю, что твой брат гей, а хён его друг, и мне вдруг стало любопытно. — Гук-и, — улыбается рыжий, — он тебе нравится? — щурит глаза, переключая всё своё внимание на друга. — Что?! — слишком резко переспрашивает он. — Да мне интересно и всё! Чим, почему сразу «нравится»? — надеется, что его щёки сейчас не краснеют предательски. — Ладно. Он тоже по мальчикам и, как я говорил ранее, давно свободен, — у Чонгука почему-то начинает ускоряться сердцебиение. — Последние отношения у него были два года назад и закончились они, мягко говоря, ужасно. Его парень был манипулятором, который систематически изменял. Тэхён сейчас и тогда — это разные люди, — Чимин задумчиво водит пальцем по покрывалу. — Если хён любит, значит, отдаёт своему человеку всего себя, а это опасно. Теперь сердце у Чонгука сжимается. Он даже представить не может, как плохо было Тэхёну, но наверняка очень. Парню резко хочется обнять старшего, коснуться загорелой кожи и зарыться пальцами в вишнёвые волосы. Ему было бы приятно держать Кима в объятиях, вдыхать неповторимый запах и болтать обо всём на свете. Он никогда бы не разочаровал вожатого, потому что, уверен, что так же будет отдавать всего себя любимому человеку. Жалко, что зачастую таких искренне любящих людей предают. — Понятно, — глухо говорит Чонгук. — Я хочу спать, — поправляет подушку, с удовольствием укладывая на неё голову. Парни понимающе кивают. Намджун хватает очередную книгу, а Чимин и Хосок рассаживаются по кроватям, решая скоротать время за играми в телефоне. Чон поворачивается лицом к стене, подкладывает под ухо ладонь, вспоминая, что Тэхён сейчас тоже спит в своей комнате, возможно, в такой же позе. Чонгук громко выдыхает и почему-то представляет, как его обнимают. После этого он отключается за пару секунд.

⌑

Яркое солнце убийственно жарит, заставляя покрыться липким потом. Уже две бутылки воды опустели и оказались в мусорном баке, головные уборы почти не спасают, но день обещает быть хорошим. Уже хороший, потому что сегодня старший отряд выехал в парк аттракционов. Поездка вызвала уйму эмоций у подростков. Чонгук был счастлив сидеть в автобусе рядом с незамолкающим Чимином, петь вместе со всеми свежие и не уходящие из головы песни и влиться в толпу радостных людей в парке. Джиу пищит, восторженно прыгая, и хватает Чона за руку, чтобы поделиться эмоциями. Привычное платье она сменила на джинсовые шорты и широкую футболку. За прошедшие два дня парень не мог не замечать странных взглядов девушки. Она всегда пытается оказаться поближе, тронуть и поговорить. Это вводит в растерянность, а слова Хосока только усугубляют положение. Тот говорит, что Чонгук нравится Джиу. Девушка очень красивая, умная и улыбчивая. Её эмоции чисты, их можно прочесть без лупы. Но, даже если Хосок прав, тёмноволосый не сможет ответить на чувства Джиу. Максимум, кем они могут быть, это друзьями. Она просто не привлекает его в романтическом плане. — Чума! — прямо над ухом раздаётся голос Чимина, который блаженно тянется вверх. — Думаешь, это поможет тебе стать выше? — смеётся Намджун. Чимин с милейшей улыбкой показывает фак другу и обхватывает плечо Чона, подводя ближе к вожатым. Джиу отпускает руку Чонгука, прикусывая губу и отворачиваясь к подруге. — Можем разделиться на две группы, — оказавшись внутри круга из учеников, говорит Тэхён. — Если кто-то потеряется, идите к автобусу или звоните мне. Моя группа идёт сейчас на «Гигантскую петлю» на этом этаже, группа Чанми идёт на монорельсовую дорогу, чтобы осмотреть весь парк, — вожатый складывает руки на груди, приковывая взгляд к своим рельефным, но не перекаченным бицепсам. — Прошу не ссориться, иначе нам с Тэ придётся самим вас делить, — Чанми поправляет козырёк кепки. — Каждый успеет покататься везде, где пожелает, потому что у нас безлимитное время. — Экстремальные карусели однозначно, — хмыкает Хосок. — Согласен, — кивает Намджун. Чонгук смотрит на нетерпеливо кусающего губы Чимина и понимает, что тот тоже пойдёт с Тэхёном на горки. Чона немного начинает потряхивать, когда он представляет скорость аттракциона и адреналин в крови из-за него, но он понимает, что сладкое предвкушение уменьшает страх. С друзьями не так страшно, так что он в их компании. В группе с Тэхёном. Отряд делится почти поровну. Многие девчонки уходят к Чанми, не желая срывать связки и умирать от страха. У Тэхёна остаётся чуть больше детей. Развлекательный парк огромен: пестрит красками, пахнет разной едой и сладостями и впитывает в себя крики гостей. Ким умело обходит людей, периодически оглядываясь на толпу своих учеников, и каждый раз Чонгук встречается с ним взглядом. Тэхён улыбается глазами, когда смотрит на подростка, и это заставляет вспыхнуть в смущении. На жуткой американской горке с петлёй Чона сажают рядом с Чимином, который орёт громче всех катающихся. Сам Чонгук замирает, не в силах закричать, вцепляется в поручни до побеления пальцев, когда они проезжают петлю и движутся к резкому повороту. Рыжий не умолкает ни на минуту, вызывая у друга истерический смех. Тёмноволосый задыхается и хватается за тянущий живот, пытаясь одновременно с этим стереть слёзы от ветра и смеха и не пропустить очередное падение. Далее все хором решают пойти на аттракцион виртуальной реальности, где можно покататься на гоночном автомобиле и попытаться выиграть заезд. Пока многие трусят идти на свободное падение, Тэхён переплетает свои пальцы с пальцами Чонгука и подводит к аттракциону. Кожа у старшего приятная на ощупь и очень нежная. Чон не сдерживается и проводит пару раз большим пальцем по тыльной стороне ладони вожатого. Чтобы скрыть неловкость, подросток второй рукой хватает Хосока, который подцепляет Чимина, а тот Намджуна. Впятером они присаживаются на сидения и ждут поднятия, которое наступает совсем скоро. У Чонгука сердце гулко стучит, грозясь сломать рёбра, то ли из-за аттракциона, то ли из-за того, что справа сидит Тэхён. — Я хочу выйти! — лишь Чимин портит шаткую атмосферу своим криком и пальцами, впивающимися в руку друга. Чонгук шипит, пытаясь вырваться. — Чим, здесь только одна дорога, — перекрикивая ветер, смеётся Хосок. — Мама, спаси меня, — визжит Пак, тяжело дыша и со страхом смотря вниз. — Мы ещё не падаем, не кричи, — улыбается Намджун, сидящий рядом с Тэхёном по другую сторону. — В том-то и дело! — не в силах рассматривать город с высоты птичьего полёта, паникует Чимин. — Мы упадём неожиданно, и моё сердце не выдержит! — Чимин, успокойся, — мягко просит вожатый. — Ты зачем сюда пошёл, трусишка? — улыбается, замечая на себе взгляд Чонгука. Эти оленьи глаза когда-нибудь сведут его с ума. — Блять, я ж не знал, что здесь настолько высоко и страшно, — гулко сглатывает он. — Тэ, передай Юнги, что я его люб-б а-а-а, — они резко падают вниз. У Чонгука дух захватывает. В какой-то момент он даже жмурится, потому что земля приближается слишком стремительно. Кажется, будто они сейчас столкнутся с ней и разобьются. Его ладонь, лежащую на общем поручне, накрывает ладонь Тэхёна и несильно сжимает. Чон поворачивает голову к старшему и раскрывает рот от красоты. Глаза Кима излучают радость и лёгкое беспокойство, вишнёвые волосы развеваются на ветру, открывая вид на лоб. Всё заканчивается слишком быстро. Они останавливаются и момент волшебства пропадает, но рука вожатого остаётся лежать на его. Все вскакивают со своих мест, Чимин что-то кричит на эмоциях, но Чонгук почему-то не слышит. Он неотрывно смотрит на Тэхёна, поднимается, не давая чужой ладони оторваться, и пошатывается на ватных ногах. И для парня совсем не удивительно, что Ким успевает его словить, крепко прижимая к себе. — В норме? Не тошнит? — спрашивает Тэхён, заставляя поднять на него голову, чтобы ответить. Только Чонгук беспомощно застывает. Вблизи Тэхёна слишком много, его аромата много и его тела много. Чон во все глаза смотрит на вожатого, нервно облизывает свои сухие губы и впадает во что-то неизвестное, когда чувствует жгучий взгляд на своих губах. Тэхён, чёрт возьми, прослеживает траекторию языка и продолжает пилить взглядом чужие губы, блестящие от слюны, которая слишком быстро высыхает. У подростка горят лёгкие и то, на что смотрит Ким. Чонгук несмело отстраняется и прикусывает нижнюю губу, опуская глаза и перебирая край футболки. — Это вау! — вырывает его из раздумий голос Чимина. — Жив? — усмехается Тэхён. — Да, — гогочет рыжий, краем глаза замечая дрожащие руки Чонгука. — Гук-а? — Мне нужен перерыв, — слабо улыбается Чон, отходя подальше от своей группы. Ему странно. Внутри всё переворачивается даже после аттракциона, и это ощущение никуда не исчезает. Должен ли он чувствовать то опасное, что чувствует по отношению к Тэхёну? Он старше его на шесть лет, опытнее и наверняка всё понимает. Чонгук ведь не слепой и видит, что старший тянется в ответ, хотя это неправильно. Они противоположности, которые никогда не должны были встретиться. Тэхён пробуждает в подростке что-то новое, приковывает к себе взгляд и заставляет хотеть касаться его. Всё ухудшилось после слов Чимина о том, что Ким гей. Значат ли его прикосновения, взгляды и улыбки хоть что-то или это просто забота о младшем? — Чонгук, — собственное имя, произнесённое голосом Тэхёна, вынуждает вздрогнуть. Подросток неохотно оборачивается, видя запыхавшегося вожатого, который, видимо, оставил группу на свою правую руку — Чимина. Плохое решение. За ним не нужно бегать. — Подожди минуту, — Ким невесомо проводит пальцами по плечу парня, подходя к палатке с разнообразными сладостями. Чонгук послушно ждёт, разглядывая толпу, детей, что крепко держатся за своих руки родителей и что-то восхищённо щебечут. Его никогда не водили в парк аттракционов, он вообще не помнит, что его так же брали за руку, выслушивая какие-то истории, понятливо кивая и широко улыбаясь. Чонгук завидует. — Это тебе, — Тэхён отвлекает от гнетущих мыслей и всовывает в руку бамбуковую шпажку. Чонгук в шоке принимает тангулу, неверяще смотря на старшего. Раскрыв рот, смотрит на вишню, переводит взгляд на такую же палочку в руке вожатого и обратно на свою порцию. Вряд ли Тэхён купил себе две порции, ведь он не очень любит сладкое, как говорил Чимин, но… Он правда решил купить это Чону? — И всем ты покупаешь сладости? — не зная, что делать с тангулу, скептически спрашивает парень. — Нет, — мотает головой Тэхён, по-доброму улыбаясь. — Ты выглядишь поникшим, поэтому мне захотелось поднять тебе настроение, — пожимает плечами, съедая первую ягоду со своей палочки. — Тэхён, не надо относиться ко мне как-то иначе, — хмурится Чонгук. — Это неправильно! — фыркает, взъерошивая волосы свободной рукой. — Просто съешь, — вздыхает Ким. — Ну, или выбрось, если не хочешь, — он поджимает губы, усаживаясь на ближайшую лавку, которая так кстати оказывается свободной. Тэхён всё усложняет. Если Чонгук выбросит сладость, то обидит вожатого, ведь тот хотел сделать приятное, но принять это будет очень неловко. Подросток устало садится рядом, задумчиво смотря на тангулу. Что теперь ему думать? Он только больше путается. — Спасибо, хён, — тихо бурчит Чонгук, несмело кусая приятно сахарную вишню. Это так вкусно, что, прожевав, парень несколько секунд удивлённо гипнотизирует тангулу, чтобы тут же наброситься на него. Он не замечает улыбку старшего, занятый поеданием сладкого. Поджимает пальцы ног, радуясь, что этого не видно, и слегка качает ногами вперёд-назад. Пустая палочка летит в стоящую рядом урну. Чонгук смущённо облизывает губы и, поколебавшись, поддаётся порыву и приобнимает вишневолосого. Вокруг слишком много вишни, но Чону это очень нравится. Подросток позволяет себе привалиться к плечу вожатого и прикрыть глаза. Все звуки вокруг и едва уловимое дыхание Тэхёна становятся громче, аромат вишни ярче. Чонгуку хорошо тогда, когда он не думает о том, что делает, почему делает и во что это выльется. Старший в ответ приобнимает его за плечо, доедая свой тангулу. — С тобой так спокойно, — тихо признаётся Чон. — Я ещё ни с кем не чувствовал себя так легко, как с тобой, — открывает глаза, поворачиваясь лицом и сталкиваясь с чужим носом. — Извини, — выдавливает смешок, отодвигаясь. — Я рад, Чонгук, — улыбается Тэхён. — Нам пора, иначе Чимин разнесёт этот парк, — хихикает Ким, убирая руку и вставая с лавки. Чонгук кивает, жалея, что больше не чувствует приятной тяжести руки на своих плечах. Тёмноволосый идёт следом, цепляясь пальцами за ладонь вожатого, чтобы не потеряться, и знает только одно: сегодняшний день стал одним из самых лучших в его жизни.

⌑

Выстроившись по двое, отряд направляется на озеро неподалёку. Солнце слепит глаза, и многие завидуют Тэхёну и Чанми, которые предусмотрительно надели солнцезащитные очки. Чонгук и Чимин идут сразу же за вожатыми, а сзади них Намджун и Хосок. Джун бубнит всю дорогу, что ненавидит загар. Прямо перед выходом он толстым слоем покрыл лицо ультразащитным кремом от солнца и прихватил его с собой. На друзей, которые пользовались кремом с меньшим числом спф, он посмотрел, как на больных. Сегодня на озеро идёт почти весь лагерь, из-за чего Чимин ноет под ухо Тэхёну о том, что мест будет очень мало и негде будет порезвиться из-за маленьких детей. Ким, впрочем, успешно игнорирует, с улыбкой переглядываясь с Чанми. Ярко-голубое озеро с наверняка прогретой водой показывается совсем скоро. Все в нетерпении ускоряются, и Чонгук случайно наступает на пятки кислотно-зелёных кроксов Тэхёна. Залившись краской, он мямлит извинения, видя в ответ широкую улыбку. Ким треплет его по волосам, оборачиваясь обратно к Чанми. Чимин хмыкает, прищурив глаза, но на едва слышное «что?» от Чонгука не отвечает. Расположившись кучками, Намджун обмазывает всё тело солнцезащитным кремом, натягивает панаму чуть ниже и ложится на покрывало, раскрывая книгу. Чимин, едва не сняв вместе с шортами плавки, которые он надел до этого, летит в воду, не слыша возмущений Тэхёна. Вожатый вздыхает и отмахивается, решая, что небольшую лекцию по правилам безопасности расскажет Паку лично и в более устрашающей форме. — Сейчас мы находимся за пределами территории лагеря, поэтому никто никуда не уходит и не сбегает, даже если вы знаете дорогу к лагерю, — громко, чтобы до всех точно дошло, говорит Ким. — Купаемся осторожно: никого не топим — даже в виде шутки — и не толкаемся, иначе за ребячество ваш рейтинг снизится, — кидает внимательный взгляд на стоящих отдельно ото всех ребят Сокджина и Минхо. За ними придётся тщательнее следить. — Если кому-то станет плохо из-за солнца или кто-то поранится, не паникуйте и сообщите нам, мы всё уладим, — добродушно улыбается Чанми. — И к девочкам не приставать! Руки оторву! — резко хмурится, пригрозив указательным пальцем. — А мы надолго здесь? — спрашивает подруга Джиу. — Где-то ближе к ужину отчаливаем, но, если захотите, уйдём раньше, — отвечает Тэхён, улыбнувшись подошедшему Юнги. — Гуляйте, — хлопает друга по плечу, предлагая сесть с ними. Чонгук медленно стягивает футболку, кидая её рядом с Джуном, вздыхает, видя свой плоский живот с едва заметными верхними кубиками, когда у Хосока, например, он весь более рельефный. Прикусив губу, тёмноволосый надевает кепку и кидает скрытный взгляд на Тэхёна. Он так и знал, что каждая мышца будет красиво выделяться на загорелом теле и перекатываться из-за движений. У вожатого идеально широкие плечи, крепкая грудь и вполне различимый пресс. Именно такое же тело Чонгук хотел иметь в будущем: в меру спортивное и достаточно сильное. Понимая, что он как-то слишком долго разглядывает старшего, зависнув на ямках Венеры, Чон решает отвести взгляд и присоединиться к Чимину и Хосоку в воде, но его неожиданно подлавливают. Тэхён резко оборачивается, смотря прямо в бесстыдные глаза Чонгука, который замирает и немедленно краснеет, всё-таки отворачиваясь. Дебил, чёрт возьми. Скинув шорты, он идёт к озеру, явственно чувствуя, как кое-кто провожает его глазами. Тот, из-за кого сердце не на месте. Вода в озере удивительно чистая и слегка прохладная. Чонгук ныряет с головой, чтобы охладиться и избавиться от посторонних мыслей, и доплывает до Чимина, прерывая его спор с Хосоком. — Мы с Хоби устраиваем заплыв, а то он думает, что из-за коротких ног я продую в самом начале, — фыркает рыжий. — Будешь участвовать? Кто победит, тот загадывает желание проигравшему, — поворачивается к Чону, наблюдая, как тот пальцами убирает мокрые волосы назад. — Я не очень хорош в плавании, — колеблется парень. — О! Хён, давай с нами! — Чимин подзывает к себе того, от кого Чонгук предпочёл бы сбежать. Подросток сжимает кулаки в воде, яростно борясь с желанием заклеить рот другу. Однако уже поздно, потому что вошедший в голубую воду, отзеркаливающую солнце, Тэхён направляется прямо к ним. Он идёт, как какой-то греческий бог, спустившийся с небес. На рельефных плечах блестят капельки воды, озеро, словно радуясь, плещется вокруг вожатого, увлажняя затылок. Выделяющиеся ключицы приковывают внимание так, что Чонгук не сразу замечает, как Ким останавливается рядом с ним. Мимолётное желание сделать один маленький шажок в сторону, чтобы соприкоснуться своим плечом с наверняка тёплой карамельной кожей, подросток быстро подавляет. Что происходит у него в голове?! Чимин быстро рассказывает суть соревнования, и Тэхён соглашается поучаствовать. Чон облегчённо выдыхает незаметно для всех, радуясь, что сейчас вожатый не обращает на него никакого внимания. Парни коротко разминаются прямо в воде. Хосок указывает на выгоревший от солнца бледно-оранжевый буй, предлагая его сделать финишем. Все кивают и становятся в одну линию. Чимину вода доходит до горла, Чонгуку — до ключиц, когда Тэхёну и Хосоку едва покрывает грудь. Пак шипит недовольно, закатывая глаза, на что Ким смеётся и просит не тратить свои силы. — Джун! Ты очень вовремя! — хлопает в ладоши рыжий, заметив приближающегося друга. — Вода, бля… — он прикрывает рот рукой, заметив вожатого. — Не люблю плавать, но на берегу я спарился, — поджимает губы Намджун, становясь рядом. — А вы что делаете? — У нас заплыв, — широко улыбается Чимин. — У тебя важное задание — смотреть, кто приплывёт первым к тому бую, а кто последним, — Джун щурит глаза, пытаясь разглядеть нужный поплавок. — Справишься? — Конечно, — хмыкает подросток, разыскивая самое удобное место, откуда всё будет видно. Находит довольно быстро и, улыбнувшись, складывает руки на груди. — Готовы? — все кивают, напрягая тело, чтобы в любую секунду сорваться вперёд. — Внимание, — самого Намджуна захватывает азарт. — Марш! — он морщится из-за всплеска воды и капель, попавших ему в глаза. От волнения Чонгук не успел набрать достаточно воздуха, а из-за попыток ускориться слишком быстро израсходовал то, что осталось в лёгких. Разогрев плохо помог или тело стало деревянным и плохо поворотливым из-за участия Тэхёна. Не хотелось бы проиграть, но, мутно видя в воде, что отстаёт, он грустнеет. Чем дальше они плывут кролем, тем холоднее становится вода. Она неприятно шумит в ушах, когда парень хватает ртом воздух, и ещё больше сковывает тело. Недовольно хмуря брови из-за пузырьков, что создаёт Чимин своими ногами, Чонгук слегка поворачивает и равняется с другом, который пытается плыть ещё усерднее. До Хосока совсем чуть-чуть — свернёшь, вытянешь руку и достанешь до его лодыжки, но тот только ускоряется, не давая себя догнать. Чон не видит Тэхёна и надеется, что тот не утопился где-то сзади. Он плывёт быстрее, чувствуя усталость в руках, и решает глотнуть воздух ещё через четыре гребка. Лёгкие, испытывая недостаток кислорода, неприятно сжимаются, и Чонгук, мысленно отсчитав эти самые четыре гребка, поворачивает голову в сторону и выныривает, жадно хватая воздух. Только вместе с воздухом в горло проникает вода, прямиком попадая в верхние дыхательные пути. Тёмноволосый пугается и, чувствуя, как сильно хочется кашлять, замедляется. Разом наваливается дикая усталость не только из-за плавания, но и из-за напряжения, которое он испытывал всё это время. В глазах пелена, а биение сердца заглушает все звуки. Чонгук с ужасом понимает, что не чувствует дна, но не перестаёт пытаться высунуть всю голову на поверхность и спокойно насытить лёгкие кислородом. — Чонгук, — сзади его неожиданно обхватывают горячие руки. От страха подросток делает рывок вверх, едва не топя спасателя и не понимая, что он уже на поверхности и может дышать. — Тише, всё хорошо, — хрипит Тэхён, кладя одну ладонь прямо по центру живота, и даёт время на то, чтобы откашляться. — Слышишь меня? — чувствуя, как ослабевает тело в его руках, спрашивает вожатый. Чонгук в глубоком шоке кивает, пока Ким медленно помогает ему доплыть до той глубины, где можно постоять. Становится легче и спокойнее рядом с Тэхёном. Подросток замечает взволнованные лица друзей, которые, переглянувшись, отталкиваются от буйка и плывут за ними. В месте, где полно детей из их лагеря, всё течет по-прежнему. Никто и не заметил случившегося, и это, наверное, очень хорошо. Чонгук нащупывает ногами дно, но Тэхёна не отпускает — лишь крепче стискивает руку, лежащую у него на талии. Вожатый не противится, поглаживая большим пальцем бок младшего с всё ещё испуганным взором. — Пиздец ты меня напугал, — выдыхает Ким, прижимая подростка к своей груди. — Блять, — свободной рукой он потирает лицо. — Ты как? — Н-нормально, — чувствуя остатки воды в горле, сипит Чонгук, принимая тепло вожатого. — Хочу выйти, — бурчит в шею, прислоняясь к коже своим холодным кончиком носа. — Что случилось? — подплывает к ним Намджун. — На берегу поговорим, — осаждает Тэхён, оборачиваясь к догнавшим их Хосоку и Чимину. — За мной. Перед тем, как вода откроет вид на их торсы, вожатый убирает руку с чужой талии, кинув тревожный взгляд на Чонгука, который, насупившись, продолжает движение. Ноги слегка заплетаются, но парень всё же доходит до их места без чьей-либо помощи. Ребята, отряхиваясь от воды, догоняют их и затихают, когда видят, что Тэхён накрывает плечи Чона полотенцем. — Ты хорошо плыл, что произошло? — Чимин садится рядом с другом, кинув взгляд на поджавшего губы Кима. — Глотнул мало воздуха и много воды, — чувствуя себя последним дерьмом, фыркает Чонгук. — Как самочувствие? — кусает нижнюю губу Намджун. — Я в порядке! — огрызается Чон. — Забудьте об этом и никому не говорите, — прижимает колени к груди и утыкается в них лбом, надув губы. Полный лузер. — Кто хоть победил? — понимая, что от желания отвертеться не сможет, бубнит он. — Тэхён, — тихо отвечает Намджун, когда пальцы названного зарываются в мокрые волосы Чонгука, поглаживая, как кота. Младший перестаёт дуться и блаженно улыбается, радуясь, что его лицо спрятано в коленях. Вожатый ласково перебирает тёмные волосы, словно сказанное Намджуном должно было расстроить парня. Только всё наоборот. Чонгук счастлив, что победил Тэхён, потому что исполнить наверняка странное желание Чимина он вряд ли бы смог. — И чего ты хочешь, хён? — громко выдохнув, спрашивает Чон, поднимая голову. — Не волнуйся, — улыбается он. — Ничего плохого или безрассудного, — убирает пальцы из волос подростка. — Если хочешь, я могу отвести тебя обратно в лагерь, — переводит тему, вернув былой серьёзный взгляд. — Я… — Чонгук оглядывается на своих друзей, — пожалуй, да. Я хочу отдохнуть, — ему немного неловко оттого, что он бросает своих друзей, ведь им никто не предлагал уйти. Хотя, Чонгук думает, Тэхён не отказал, если бы парни захотели вернуться с ними. — Тогда идём в пляжную раздевалку — нужно сменить плавки. Я тебя догоню, — вожатый уходит к своим друзьям, видимо, за вещами. — Айщ, не смотрите на меня так, словно я смертельно болен, — Чон хватает свой почти пустой рюкзак и, достав бутылку воды, жадно присасывается к её горлышку. — Может с тобой пойти? — тихо предлагает Чимин. — Я просплю до ужина, так что тебе будет скучно одному, — отмахивается парень. — Я же вижу, что ты не наигрался, Чим. — Ладно, тогда хорошо отдохни! — Хосок легонько хлопает друга по плечу, подталкивая к раздевалкам. — Вы тоже, — кивает Чонгук, забирая свои вещи и рюкзак. В одноместной раздевалке он быстро ополаскивает тело и переодевает сухое бельё. Ему правда хочется жутко спать после пережитого. Ноги едва стоят на месте, а глаза слипаются. Чонгук два раза надевает футболку задом наперёд, заставляя Тэхёна его ждать. Возвращаются они в лагерь в полном молчании. Подросток, сгорбившись, несёт рюкзак и смотрит на носки своих кроксов. Пару раз он кидает взгляд на задумчивого Кима, но разговор не начинает. Попадающий в обувь песок раздражает кожу, однако Чонгук не решается остановиться. Солнце надоедливо светит в глаза, пробираясь сквозь деревья, где-то поют птицы. Чон глубоко уходит в себя и, не замечая торчащего из-под земли корня высокого дерева, спотыкается. Колени и ладони, на которые он приземляется, обжигает боль. Чонгук презрительно смотрит на чёртов корень и, шипя, отряхивает ладони от песка, который только сильнее царапает пострадавшую кожу. — Горе, — вздыхает Тэхён, обхватывая предплечье младшего, чтобы помочь подняться с колен. Из небольшой раны на одной коленке течёт кровь. Вожатый присаживается на корточки перед парнем и достаёт пачку влажных салфеток, выуживая сразу несколько. Бережно стирает кровь и грязь, нахмурив брови. Чонгук шипит, когда становится совсем нестерпимо, и неожиданно хватается за плечо Кима. — За тобой нужен глаз да глаз, плюш, — хмыкает Тэхён, применяя чистую салфетку. — Как ты вообще дожил до своего возраста? — улыбается, поднимая голову. Чонгук застывает из-за красоты старшего. — Чонгук? — Не поверишь, — голос под конец пропадает, из-за чего приходится откашляться, — но я никогда не ломал ни руку, ни ногу, — смущённо произносит Чон. — Хватит, — отбирает салфетку и тянет вожатого вверх. — Нужно обработать, — не отрывая глаз от раны, решает Тэхён. — Хён, — спустя некоторое время несмело шепчет парень, — почему именно «плюш»? — Хах, — как-то нервно усмехается вожатый, — прости, само вырывается, — чешет затылок, выходя из леса. Уже виден лагерь. — Я раньше Чимина так называл. Он тогда был пухленьким, милым и очень плюшевым, а сейчас зараза такая, — поясняет Ким, зачёсывая почти сухие волосы цвета вишни. — Ты милый, Чонгук, поэтому такое обращение иногда само срывается с губ. Я постараюсь себя контролировать, — добавляет, смотря в огромные глаза подростка. — Нет, — с трудом сглатывает Чонгук, чувствуя, как пересохло горло. — Это… мне почему-то нравится это слышать, — щёки безбожно горят, поэтому подросток отворачивается, желая прикоснуться к ним ладонями и закрыть румянец. — Это плохо, Чонгук, — на плечо ложится рука Кима. Обернувшись, Чон видит нахмуренного вожатого, смотрящего куда-то в сторону. У него в очередной раз сбивается дыхание, когда он осматривает великолепное лицо. В душе что-то болезненно скручивается. Что-то огромное и всепоглощающее, то, что невозможно выразить словами и действиями, то, из-за чего неспокойно. Чонгуку одновременно хочется спрятаться подальше и остаться на месте. Ладони неприятно потеют, когда взгляд падает на пухлые, слегка потресканные губы. Время начинает течь, как смола. Чонгуку вдруг становится интересно: каковы на вкус поцелуи, насколько это приятно, как правильно это делать. И самое важное: будут ли губы Тэхёна иметь привкус вишни. — Пойдём, — парень испуганно отводит взгляд, понимая, что Тэхён всё заметил. Он плетётся за напряжённым вожатым, кидает робкие взгляды на спину, мышцы которой видел совсем недавно, и не прочь бы увидеть ещё раз, хоть раз тронуть их. От этих мыслей сладко тянет внизу живота, заставляя внутренне пнуть себя кулаком в этот же живот. Чонгук слышит, как вожатый здоровается с двумя охранниками, внимательно изучает территорию лагеря, словно видит впервые, но ничто не помогает отвлечься. Ему хочется снова почувствовать тепло нежной кожи Тэхёна, почувствовать губы на своей щеке, тронуть идеальное лицо и вдохнуть запах вишни. По телу проходит дрожь и скользит пот. Ким поднимается с младшим на второй этаж и доводит до комнаты. — Я сейчас вернусь с аптечкой, — подросток едва слышит чужие слова. Ему плохо, он не может дышать, у него кружится голова и неистово стучит сердце. Ему так сильно плохо, что, оперевшись об стену, он медленно оседает на пол прямо перед Тэхёном. — Чонгук?! — старший подскакивает к тёмноволосому, чувствуя страх за этого парня уже в который раз за день. — Тебе нехорошо? Что с тобой? — обхватывает лицо, заглядывая в широко раскрытые глаза. — Хён, — шепчет Чон, накрывая одну из ладоней своей. Чонгук слабо усмехается и, заглянув в глаза, наполненные тревогой, жмурится и подаётся вперёд, чтобы впечататься в слегка раскрытые мягкие губы. Опрометчиво. Парень не понимает, почему Тэхён застыл, он даже не представляет, что будет дальше. В голове пугающая пустота, которая рассеивается, когда его довольно сильно отталкивают. Ким сжимает челюсти и отходит к стене напротив, зарываясь пальцами в волосы. Наверняка больно тянет их вверх, громко выдыхая и до боли прикусывая нижнюю губу, чтобы взять себя в руки. Чонгук чувствует, как в уголках глаз скапливаются слёзы. Что он наделал? Ему хочется убить себя, лишь бы не чувствовать всеобъемлющий стыд и вселенскую грусть. А что он думал? Что Тэхён будет от счастья порхать? Научит целоваться? — П-прости, — шепчет Чон, разглядывая вожатого и пытаясь понять, что тот сейчас чувствует. — Тэхён… — с ресниц срываются слёзы. — Не плачь, — глухо произносит Ким. — Ты устал, так что я сейчас обработаю тебе раны, и ты ляжешь спать, — в его глазах ничего. — Не плачь, — повторяет, прежде чем развернуться и уйти за аптечкой. Чимин бы сказал, что это полный фейл. Чонгук думает, что это полный пиздец.

⌑

Не плакать не получилось. Чонгук старался, сидя на своей кровати, когда Тэхён перед ним аккуратно обрабатывал колени и ладони. Редкие всхлипы всё же вырывались из его груди, а слёзы капали на бёдра, прикрытые шортами. Он понимал, что вожатый не должен был сидеть напротив него и помогать. Он вообще мог кинуть несчастную аптечку и уйти, оставив подростка разбираться с этим одного. Но Тэхён был слишком хорошим для такого. Он выбросил все использованные салфетки в мусорное ведро в комнате, наклеил пластыри, согревая кожу младшего своими пальцами и дыханием, молча стёр солёные слёзы с чужих щёк и только тогда ушёл. Так же молча. И плотину прорвало. Спать больше не хотелось, видеть друзей, которые должны были скоро вернуться, тоже не хотелось. Чонгук выл в подушку, сжимал её до хруста в пальцах и яростно себя ненавидел. Наверное, так и надо ему. Тэхён всем улыбается, за всех волнуется, а он решил почему-то, что особенный для вожатого. Неизвестно через сколько, но слёзы закончились, как и силы. Чон провалился в беспокойный сон, сквозь вату слышал тихо переговаривающихся друзей и не пошёл на ужин, продолжив забываться в дремоте. Конечно, парни видели его опухшие глаза и паршивое настроение. Чимин даже попытался выяснить, что случилось, но Намджун спас Чонгука, видя начинающуюся дрожь в теле друга. Ночью он ни разу не сомкнул глаз, ворочался и смотрел на полную луну, которая беспрепятственно заглядывала в широкое окно. Весь лагерь спал, и Тэхён, скорее всего, тоже. Из-за пролитых слёз подросток всю ночь пил воду, после чего бегал в туалет, смотря на своё омерзительное отражение. Всё стало хуже, когда на следующее утро он увидел мешки под глазами Тэхёна, его вялость и безразличие. Всё это из-за него. Ким впервые почти нигде не участвовал, мало с кем разговаривал и впервые совсем не смотрел на Чонгука. Подростку под конец дня захотелось позвонить родителям и умолять его забрать. Мысли о Тэхёне перед сном стали уже базой, но Чонгук, вымотавшись из-за более плотного расписания и тревог, хотя бы засыпал как убитый. Вожатый вскоре куда-то уехал на целый день, отпросившись у директора и оставив отряд на Чанми, которая вполне справлялась и одна. Чонгук боялся, что Тэхён больше не вернётся, но так не случилось. Ким приехал на следующий день и выглядел более жизнерадостным и отдохнувшим, словно все страдания неожиданно отпустили его. Чонгук жуёт купленный в магазине самгак-кимпаб с тунцом, держа его обеими руками, сидит на скамейке и мотает ногами вперёд-назад. Он бездумно пялится на свои кроссовки, испачканные в земле из-за игры в волейбол. Друзья, в отличие от Чона, не устали и продолжили играть, порой кидая встревоженные взгляды на тёмноволосого. Тот так и не рассказал, что его гложет. А что ему сказать? Что он поцеловал Тэхёна — их сонсэннима? Да это даже поцелуем нельзя назвать. Так, провальное прикосновение своими губами к чужим. Чонгук лениво переводит взгляд на возмущённо кричащего Чимина, который готов придушить парня из их отряда, что упустил мяч и добавил ещё одно очко команде противника. Очко, к слову, забил Тэхён, который ушёл играть за команду Минхо и Сокджина. Чимин обиделся, а Чонгук думает, что это из-за него. За все прошедшие дни они так и не поговорили, хотя, наверное, так даже лучше. Тэхён вообще не обращает на него внимания, пока Чонгук, когда никто не видит, жадно рассматривает его. Как сейчас, например. Кожа старшего блестит на солнце, вишнёвые волосы мокрые на висках. Чона в дрожь бросает, когда вожатый поднимает край футболки, чтобы вытереть пот со лба. Как не смотреть на такого розовощёкого Тэхёна, прыгающего на месте от нетерпения забить очко? — Привет, — его отвлекает тонкий голос Джиу, которая с каждым новым днём становится всё более навязчивой. — Устал? Чонгук поворачивает голову к девушке, рассматривает её чёрные волосы до поясницы с идеально ровным пробором, лицо без капли косметики и очередное платье в цветочек чёрного цвета. Ей очень идёт, но парень этого не скажет. Джиу прикусывает губу из-за неловкого молчания и нервно заправляет прядь волос за ухо, открывая вид на длинную серьгу. Чон вдруг думает, что тоже хотел бы в будущем проколоть уши. — Немного, — отвечает подросток, отворачиваясь и забрасывая оставшийся кусок кимпаба в рот. — Сегодня ночью будет очень тепло, — Джиу опирается ладонями на скамейку, случайно или нет прикасаясь краем ладони к бедру Чонгука. — Мы с ребятами думаем уйти гулять, когда вожатые заснут. Идём с нами? — Нет, — отрезает тёмноволосый. — Нет? — в недоумении хлопает ресницами девушка. — Я не пойду и тебе не советую. Если кто-нибудь увидит, наш рейтинг пострадает, — потеряв надежду, что она отстанет, злится парень. — Ты же этого не хочешь? — выгибает бровь, слегка поворачиваясь к обескураженной Джиу. — Ты, — нервно смеётся девушка, — так волнуешься за этот рейтинг? — неверяще смотрит на профиль Чона, словно он сказал что-то из ряда вон выходящее. — Мне плевать, Джиу, — цокает подросток. — Не ищи себе проблем, — встаёт, считая, что диалог окончен. — Никто нас не заметит, — она хватает Чонгука за руку. — Мы же будем тихо. Пойдём! Можешь взять своих друзей, — миролюбиво улыбается, поглаживая предплечье парня. Чонгуку становится противно. Это пугает и заставляет резко вырвать руку. Ладонь Джиу слишком маленькая, недостаточно тёплая. Чон отходит назад, прижимая к груди руку, и морщит нос, не контролируя эмоции. Девушка поджимает губы. — Да что с тобой? — она делает шаг вперёд, останавливаясь, когда Чонгук отходит ещё дальше. — Чонгук! — Прости, Джиу, — мотает головой он. — Куда ты сбегаешь?! — кричит девушка. На крик оборачиваются все играющие в волейбол. Чонгук видит, как Минхо усмехается. — Хватит ходить за мной! — шипит Чон. — Действуешь на нервы! — сжимает челюсти, разворачиваясь, лишь бы не видеть округлённые глаза Джиу. Он уходит, уткнувшись глазами в свои кроссовки. Наверное, ему стоило быть мягче с девушкой, но та действительно надоела ему. Она вечно крутилась вокруг, окутывала своим запахом, от которого становилось тошно, и заполняла чужую голову бессмысленными разговорами. Настойчивость Джиу раздражала и не давала свободно выдохнуть. Она мешала до тупой боли в голове думать о Тэхёне и представлять другое развитие событий. Может, ему всё-таки лучше уехать? До конца смены остаётся не так уж много времени — пять дней. Ему бы не хотелось видеть родителей, которые плевали на него с высокой колокольни, но и здесь оставаться невыносимо. Вдруг дома, когда родители уедут на работу и оставят его одного, будет спокойнее и лучше? Легче ли ему будет справиться с какой-то пустотой, не дающей спать, в своей родной комнате? Чонгук нерешительно достаёт свой мобильный, открывает список контактов и находит огромное количество пропущенных от мамы, что изредка разбавляются пропущенными от отца. От одной мысли, что сначала ему прочитают длинную лекцию о неблагодарном отношении, не давая вставить слово, тошнит. Чон устало оседает на ступеньку, где из-за прошлого разговора с родителями его накрыла истерика. Экран гаснет, не дождавшись действий, но подросток продолжает задумчиво смотреть на него. Кажется, нигде нет ему покоя. Сбоку мелькает силуэт, и кто-то садится рядом, громко выдыхая. Чонгука окружает приятный запах вишни, по которому он очень успел соскучиться. Тэхён… Он сейчас рядом и он обжигает своим взглядом профиль парня. Он пришёл, чтобы снова всколыхнуть где-то внутри опасную бурю. — Хён, — сипит парень, медленно скользя взглядом от вытянутых вперёд чужих ног до лица. — Такое ощущение, что ты сейчас расплачешься, — Тэхён улыбается. Мягко и искренне, и это вгоняет в растерянность. — Идём, — он так же неожиданно, как и появился, встаёт. — Ну же, — видя, что подросток не шевелится, подгоняет вожатый. Чонгук встаёт, судорожно выдыхая. С третьего раза кладёт телефон в карман, двигаясь за Кимом. Тот словно плывет по земле, засунув руки в карманы. У Чона подрагивают конечности. Вдруг он отчитает его за плохое отношение к Джиу? Вдруг будет ругать за недопоцелуй? Или он что-то узнал про планы своего отряда и решил выяснить у Чонгука, что конкретно ребята собираются сегодня ночью делать? Какие-то вопросы задавать Тэхёну страшно — рот попросту не открывается. Улыбнувшись охраннику, они легко выходят за пределы лагеря и уходят в лес. Ким шумно втягивает лесной воздух, прекрасно ориентируясь, пока Чонгук быстро забывает, откуда они пришли и где сворачивали. Солнце прорывается сквозь ветви деревьев, пытается коснуться кожи парней, освещает путь. Они выходят на любимую поляну старшего. Чон восхищённо смотрит на открытую местность с мягкой зелёной травой и разнообразными цветами, на медленно убегающее солнце, что окрашивает небо в оранжево-красный. На душе становится чуточку легче. Хочется достать телефон и запечатлеть эту красоту, но он знает, что камера не передаст всё так, как видит подросток. Остаётся только запомнить всё в мельчайших подробностях. — Природа восхитительна и опасна, — изрекает Тэхён, сминая собой траву. — За это она мне нравится, — хлопает ладонью рядом с собой, поднимая голову на внимательно слушающего Чона. — Зачем мы здесь? — садится Чонгук, сдирая кусочек кожи с губы. — Я думал, ты меня… ненавидишь, — под конец он переходит на шёпот, чувствуя себя неловко. — Нам необходимо поговорить, — улыбается вожатый. — А то ты за это время успел себе надумать ерунды, — падает спиной на траву, подкладывая руки под голову. — То, что ты сделал… — задумчиво тянет он, заставляя парня затаить дыхание, чтобы ничего не упустить, — испугало меня, — признаётся Ким. — Прости, — раздосадовано шепчет Чонгук, жуя нижнюю губу. — Я знаю, что поступил неправильно, — только от этого не легче. — Я уезжал домой, — вздыхает Тэхён. — К семье. Туда, где меня всегда поддержат, помогут и успокоят, — он смотрит на то, как Чон притягивает к груди колени, крепко обнимая их. Он никогда такого не чувствовал от семьи. — И мама сказала, что в этом нет ничего неправильного. Чонгук, не грузись, — старший шутливо толкает подростка в плечо. — Что сделано, то сделано. — Ты всё рассказал своей маме? — охает подросток. — И папе, — кивает вожатый. — У нас в семье нет больших секретов. — Мне жаль, что тебе сейчас приходится сидеть здесь со мной и успокаивать. Ты не обязан, хён, — тёмноволосый кладёт голову на колени, повернувшись к Тэхёну. — Я справлюсь, так что пойдём обратно. Скоро ужин. — А я хочу, Чонгук, — хмурится Ким. — Хочу сидеть на своём любимом месте рядом с тобой, хочу успокоить тебя, лишь бы не видеть потухшие глаза. Чонгук сейчас задохнётся от обилия чувств в себе. Одно он знает точно: этот разговор будет решающим. От этого становится страшно, он всегда боялся неизвестности и чего-то серьёзного. Наверное, потому что свои проблемы его всегда заставляли решать самостоятельно, но он так и привык к ответственности. — Я видел, как ты смотришь, — тихо говорит Тэхён. — Видел, как раскрываешься передо мной, как желаешь прикоснуться. Чонгук, я оттолкнул не потому, что ненавижу тебя или чувствую отвращение. Всё из-за наших ролей. Я намного старше тебя, и у нас вряд ли может что-то получиться. Я гасил в себе все желания быть ближе к тебе, но не всегда успешно, так как при одной мысли, что меня назовут педофилом, становилось страшно, — и Чон видит этот страх и нежелание в глазах, смотрящих точно на него. — Я не такой, плюш, — обращение режет сердце. Повисает долгое молчание. Чонгук с ужасом понимает, что его пытаются окончательно отвергнуть и забрать маленькую надежду, несмотря на, кажется, взаимные чувства. Парень поджимает губы, потираясь виском о свои колени. Ему снова хочется плакать, но он держится изо всех сил. — Я понял, Тэхён, — с комом в горле выговаривает младший. — Не хочу, чтобы о тебе думали плохо, — хрипит, отворачиваясь, когда предательские слёзы срываются с ресниц. Зачем Тэхёну он — ребёнок, не понимающий, чего хочет от этого мира, человек, живущий в Пусане, что очень далеко от Сеула, где сейчас учится вожатый. Они обречены на провал, у них нет будущего. — А ещё мама сказала, что чистые чувства — большая редкость, — шепчет Ким, оказываясь непозволительно близко сзади, — что это нужно беречь и не разбивать, — тёплые руки, обнимающие со спины делают ужасно хорошо. Чонгук весь сжимается, понимая, что не хотел бы потерять что-то хрупкое между ними, потерять Тэхёна. В его объятиях можно излечиться, ведь даже сейчас ему становится легче. Вожатый гладит плечо одной рукой, прижимаясь своей щекой к мокрой щеке младшего, разглядывает склеенные ресницы, надутые розовые губы и прямой нос, сходя с ума от парня. — Глаза склеятся, — опаляет ухо дыханием, невесомо целуя за ушной раковиной. — А знаешь, что сказал папа? — наклоняется ниже, чтобы увидеть мокрые глаза подростка, который мычит что-то отрицательное, пытаясь остановить поток слёз. — Он сказал, что можно немножко подождать, вырасти, поскучать и встретиться вновь чуть позже. Если оба на это готовы, — Чонгук чувствует слабую улыбку Кима. Встретиться вновь?.. Подросток поворачивается, смаргивая слёзы, и не замечает, как внутри крепнет надежда и становится тепло. Он осматривает красивое лицо Тэхёна с мягкой, такой прекрасной улыбкой. Лучи закатного солнца плавно ложатся на его кожу, окрашивая её в цвет насыщенной карамели. В воздухе витает сладкий запах вишни и бесконечной свободы. Это то, что дарит старший своим присутствием. Чонгук уверен, что влюблён в этот запах… и в этого человека. Влюблён. Искренне и глубоко. Сам не заметил, как это чувство поселилось в нём и укреплялось с каждым днём. — Тэхён, — скулит парень. — Я готов, а ты? — в глазах старшего хитринки, и это манит. Чонгук болванчиком кивает, судорожно и долго выдыхая, громко шмыгает носом, понимая, что ради вожатого готов на всё. Будет сложно и невыносимо. Возможно, у Тэхёна появится новый парень, который будет взрослее и опытнее. Возможно, самого Чона судьба забросит куда-нибудь в Америку или его первые чувства угаснут. Чонгук не знает, но он сделает всё возможное, чтобы дождаться. — Тогда… — шепчет вишневолосый, накрывая одной ладонью щёку подростка, — я могу тебя поцеловать? — неуверенно кидает взгляд на искусанные губы, возвращаясь обратно к глазам. — Я не умею, — мямлит Чон, стирая раздражающую кожу влагу с лица. — Я понял, плюш, — улыбается вожатый, приближая лицо. — Так что? — выдыхает в губы, чувствуя, как окаменел младший. — Можешь. Конечно может. Чонгук готов позволить ему всё на свете. Чонгук готов подарить ему свой первый настоящий поцелуй. Только Ким Тэхёну. И этот Ким Тэхён целует. Вжимается в слегка раскрытые мягкие губы своими, облегчённо и со стоном выдыхая, словно он ждал этого момента всю свою жизнь. Подросток приподнимает голову, выпуская свои колени из объятий. Руки безвольно падают на зелёную траву, глаза закрываются. Тэхён скользит свободной рукой по талии, прижимает парня к своей груди, сминая податливые губы. Чонгук — пластилин, гнущийся по первой же просьбе старшего, мороженое, тающее от этих невероятных действий. Губы у Кима тёплые, почти горячие. Они выметают все мысли в голове, оставляя только Тэхёна, который нежно и слишком медленно прикусывает нижнюю губу подростка, слегка оттягивая на себя. Чон плывёт. Тихо и единожды пищит в чужой рот, пока вожатый прикусывает верхнюю губу, выбивая весь воздух из лёгких и окончательно сводя с ума тёмноволосого. Это больше, чем приятно. Это восторг, это тахикардия, это что-то всеобъемлющее, щемящее грудь. Это лучше, чем летний дождь, чем преддверие рождества, чем ночь перед днём рождения, чем прекрасный сон. Ещё никогда Чонгук не чувствовал так много сразу. Кажется, что он сейчас взорвётся. Ему нужно больше Тэхёна. Воспользовавшись передышкой, Чон вбирает в лёгкие побольше воздуха, кладёт свои подрагивающие ладони на сильные плечи и сам пробует чужие губы на вкус. Неумело повторяет, кусая верхнюю губу старшего, пока тот обхватывает его нижнюю. Убийственно. Он и не знал, что человека можно убить не так, как все привыкли, а совсем иначе — такими поцелуями. Чонгук вот готов сейчас умереть, главное — в этих руках. — Всё хорошо? — Тэхён отрывается от сладких губ, водя устами по нежной коже щеки, оставляя там мокрые отпечатки. Ждёт ответа от того, кто не в себе. — Чонгук? — Я влюблён в тебя, — на эмоциях шепчет подросток, тяжело дыша. — Я влюблён… — хрипит, обвивая шею старшего. — Тише, — тихо смеётся вожатый, оглаживая пальцем нижнюю губу парня. — Это взаимно, плюш, — коротко целует в манящие губы, замечая немую просьбу в чёрных оленьих глазах напротив получить ответ. — Ещё, — краснея, он тянется вперёд к пухлым губам, вновь сталкиваясь с ними. Внизу живота сладко тянет, заставляя свести ноги. Чонгук думает, что хотел бы всю остальную жизнь целоваться с Тэхёном. Ему правда больше ничего не надо. Попробовав однажды, он не может от этого отказаться. Ким улыбается в поцелуй и гладит ладонями по спине, аккуратно вторгаясь в чужой рот. Чон по инерции делает то же самое, встречаясь с горячим языком. Это пускает по телу крупную дрожь и сильное возбуждение. Чонгук стонет из-за эмоций, сжимая широкие плечи, дрожит в чужих руках от того, как его целуют более желанно и уверенно. Тэхён скользит своим языком по его нёбу, засасывает язык, наслаждаясь ещё одним коротким стоном парня. Расфокусированный взгляд — это лучшая награда для вожатого. Он улыбается, нежно рассматривая покрасневшее лицо и прижимает голову Чонгука к своей шее. — Какой же ты милый, — мычит старший, стискивая парня в объятиях. — Ну что, не будешь больше грустить и плакать? — Тэхён взъерошивает невероятно мягкие волосы младшего. — Постараюсь, — ластится обратно с тихим кряхтением. — Значит, — тихо подаёт голос Чонгук, — нам придётся расстаться на какое-то время? Тэхён ложится спиной на траву и, не разрывая объятий, утягивает за собой тёмноволосого. Чон удобнее устраивается головой на груди вожатого, с удовольствием вдыхая свежий воздух, перемешанный с запахом вишни. Теперь это его любимая ягода. — Да, плюш, — грустно улыбается Ким. — И… — в горле начинает неприятно першить от мысли, что Тэхён исчезнет, — и когда мы встретимся снова? — уголки губ ползут вниз. Если бы он мог, то, не думая, уехал бы со старшим в Сеул. — Давай в этот же день через пять лет, — спустя некоторое молчание говорит вожатый. — В этом же месте. Я напишу тебе координаты и объясню, как сюда дойти одному. Ты будешь совершеннолетним и совсем взрослым, — рука путает тёмные волосы, но Чонгук только наслаждается этим, слушая искажённый голос старшего на груди. — Мы поговорим и решим, что делать дальше. Хорошо, плюш? — Обещай, что обязательно придёшь! — едва не плачет парень. — Даже если у тебя будет парень или жена. Даже если будешь в другой стране, отрастишь бороду или сломаешь руку. Обещай! — он поднимается, смотря то в левый, то в правый глаз Кима. — Я обещаю, — кивает Тэхён. — Я обязательно буду, — притягивает подростка за затылок, целуя в лоб. — Я не хочу отпускать тебя, — скулит парень, опуская глаза. — Ты мне должен желание, помнишь? — спокойно напоминает вожатый. — Я хочу, чтобы ты не упрямился и уехал, Чонгук, редко обо мне думал, не страдал, а потом приехал сюда. Только через пять лет. Не раньше, — серьёзно проговаривает он. — Это жестоко! — и отчасти невыполнимо. — Так будет лучше, маленький, — Тэхён давит на лопатки, чтобы Чон лёг рядом с ним. — Пожалуйста, — шепчет, невесомо касаясь розовых губ. — Тэ… — жмурится Чонгук, зарываясь пальцами в окрашенные волосы, — мы будем переписываться? — принимает лёгкие поцелуи, которые раздаривают его лицу. — Будем, — улыбается Ким, резко нависая сверху и впиваясь в манящие губы. Подросток пытается отвечать, запоминая каждый миг. Яростно дышит вишней, помечает губы многочисленными поцелуями, заполняет сердце плюшевыми объятиями и тихими разговорами. Медленно уходящее солнце становится невольным свидетелем светлых чувств. Лёгкий ветер охлаждает забывшихся друг в друге парней. Трава окутывает два тела, что изучают чувствительные точки друг друга. Чонгук впервые чувствует зуд на губах, который не мешает продолжать целоваться. Он впервые возбуждается из-за лёгких укусов в шею, впервые пролезает под футболку старшего, ощупывая нежную кожу. Чонгук впервые влюбляется летом.