Спешл. Интересно, какое у меня?

      Возвращаюсь домой после товарищеской игры с соседним колледжем, готовый прибить своих механиков. А если быть точнее, то болельщиков, которых они позвали. Михалыч и так на всё это со скрипом разрешения дал, ограничив количество присутствующих с обеих сторон. Вот мои и не растерялись, позвали своих братанов-строителей с третьего курса. Я даже выдохнул сначала, подумал, что всё прилично пройдёт. Эти же на парах вечно пассивные и делают всё спустя рукава. Поэтому, организовывая, и не подумал, что надо проводить беседу по поводу дисциплины ещё и с фанатами, которые пришли поболеть за любимую команду. Своих-то оболтусов я натаскал. Чтоб без мата, неприличных жестов и тем более драк, а если будет проигрыш, то не расстраиваемся и продолжаем дальше пахать. Просто игра, посмотреть текущий уровень подготовки, а потом разобрать косяки. Мои по итогу выиграли, но я так в жизни от стыда не сгорал. В тот момент, когда строители завалились в зал и развернули здоровенный плакат с надписью: «СОСНЁТЕ ХУЙЦА У ВОЛКОВ», думал, хуже быть уже не может.       Может!       Про такое всратое название я узнал вообще с плаката, быстро отобрав эти художества. На мой вопрос: «Что это, блядь, такое?» староста, который теперь ещё и капитан, ответил: «Не спрашивайте, сам в ахуе».       Но самый пиздец начался, когда строители открыли рот. Чего только стоит то, что в начале игры они хором заорали: «Поставим раком любителей числа шестьдесят девять». Бедный шестьдесят девятый колледж, как охуел с такого гостеприимства, так, наверное, до сих пор и не выхуел обратно. Больше с нами точно никто товарищеские игры проводить не будет. Уверен на сто процентов. Я бы к долбоёбам орущим: «Лучше съесть говна корыта, чем смотреть игру метеорита» и «Кто болеет за метеорит, у того никогда не стоит», ближе чем на сто метров не приближался бы. И нормально этот метеорит играл, у них хоть название не такое ублюдское, как у моих.       По итогу вышел с горящей жопой из колледжа, пообещав уже завтра устроить разбор полётов. Сегодня бы точно сорвался, а мои так-то и не виноваты ни в чём, да и сыграли хорошо. Может, они сами такой рьяной поддержки не ожидали? Хотя кого я сейчас обмануть пытаюсь? Они же сразу за строителей зацепились и никого кроме них видеть на своей первой игре не желали.       Перекурив у подъезда и обдумав эту ситуацию, прихожу к выводу, что пиздюлей у меня получат все, но не таких сильных, как планировалось изначально. Пишу старосте-капитану, что завтра в зале жду не только игроков, но и их преданных фанючек . Только успеваю отправить сообщение, как начинает звонить Ян. Странно, обычно, когда он на работе, до него даже дописаться тяжело.       — Привет, как сыграли? — голос у него какой-то не самый радостный.       — Выиграли, но это пиздец. Вечером расскажу. Что-то случилось?       — Бля, и да, и нет. У меня сменщик заболел. Пришёл, а там и без градусника в жопе видно, что температура у него миллион градусов, не меньше. Я его домой отправил, а то бы он тут кони двинул прям за прилавком и нанёс своей смертью непоправимые репутационные потери нашей разливухе. Короче, сможешь Еву забрать?       — А мне её отдадут?       — Да, ща я в сад позвоню. Тем более воспитательница видела тебя уже.       — Окей, ща заберу.       По дороге вспоминаю про их традицию со вкусностями. Захожу в магазин. Блин, а чё взять-то? Я бы вот обрадовался, если мне оливье принесли или холодец, но мои детские предпочтения часто отличались от вкусов сверстников. Ещё у Яна куча заморочек по поводу того, чем можно кормить ребёнка, а чем нельзя. За сухарики или шоколад он мне точно спасибо потом не скажет. В итоге взял какую-то пастилу в отделе для диабетиков: без сахара, глютена, ГМО и, по-видимому, вкуса, раз они самое прикольное из сладости вытащили.       Захожу в сад, Ева ко мне несётся со всех ног. Походу, её тоже успели уже предупредить. Забираю ребёнка без проблем, выходим на улицу, и я вручаю ей сладость.       — Спасибо, — говорит, принимая коробочку.       — Ну рассказывай, как день провела?       — Холошо . На обед давали котлеты, иглали в плятки, и я удалила мальчика в живот.       — Что? Зачем?       — Он обзывался.       — Как?       — Силота . А я не силота . У меня Ульяша, есть и ты, и бабушка, и деда Миша ещё.       У меня от этих слов аж мурашки побежали. Сука, как же бесят некоторые родители. Пацан-то явно вот это не с потолка высрал, а услышал где-нибудь. Поднимаю Еву на руки и говорю серьёзно: — Ты глупости разные не слушай, но и драться сразу тоже не надо. И Яну всё равно рассказать об этом придётся.       — Конечно. Я ему всегда всё лассказываю , — отвечает мне так серьёзно, аж дурачком себя почувствовал. А потом на плечи просится. Пересаживаю, и так мы до дома и доходим.       Стою, перемешиваю макароны в ковшике, во втором у меня сосисочные осьминоги варятся, которых Ева обожает просто, и из-за них я точно получу пиздюлей от Яна. «Это же сосиски», «Они вредные», «Куда ребёнку?», «Ты состав читал?». Читал, блин, нормально там всё. Но в этот раз специально детские взял, чтоб Ян меньше нервничал. Я вообще даже не предполагал, что он может оказаться таким маленьким домашним тираном. Задрочил буквально всех: меня со своим правильным питанием, хлеб — это у него, видите ли, мусорная еда. Еву, которой мультики разрешается смотреть только час в день, а всё остальное время это: «Ев, ну ты почитай вслух пока я готовлю», «Пойдём животных смотреть? Только ты мне их на английском называй», «Будешь раскрашивать? Только сначала надо циферки сложить и узнать, каким цветом закрашивается определённый участок». Бедный ребёнок, никаких тебе чипсов и мультиков по СТС до посинения. Я даже родителям в какой-то момент спасибо хотел сказать, что рос порой как сорняк на грядке, особенно в летний период времени. Да что мы с Евой. Он даже бабулю свою и деда моего задрочил. В какой-то момент Яну надоело писать им по отдельности, и он создал общий чат, где каждый день спрашивает, не забыли ли они выпить таблетки.       Поужинав, решаю не мучить ребёнка тысячей и одной развивашкой. Пусть хоть сегодня расслабится. Включаю мультик, и я заодно пару серий гляну вместе с ней, поностальгирую .       Еве нравится, она аж хохочет, никаких Олафа и Эльзы ей больше не надо, когда Рафаэль произносит: «У тебя что, панцирь поехал? Ты предлагаешь нам рыться в этом дерьме?», а я понимаю, что жёстко проебался с озвучкой и получу пиздюлей от Яна ещё и за это.       После первой серии сворачиваю весь этот мультфестиваль и предлагаю настолку. Но Ева хочет играть в лошадку и всадника. Где я, соответственно, должен выступать в роли пони. Именно в таком положении, где я на карачках, жопой к двери, кричу «Иго-го», а Ева на моей спине командует, чтоб я ехал быстрее, нас и застаёт Ян.       Стыд. Неловкость. Ржущий Черных с телефоном.       — Теперь… ой, ща умру, — никак не может отсмеяться Ян, — …я могу тебя шантажировать… Либо я не хожу на физру и получаю пять, — аж слёзы вытирает, пока Ева с меня слезает, — либо сливаю это видео.       — Ага, подпись не забудь провокационную сделать, — бубню, поднимаясь.       — Что смешного-то? — возмущается ребёнок. Она тут явно самая адекватная среди нас.       — Припахала Глеба и стоишь довольная, пойдём, спать скоро.       — Ты хоть поешь, — предлагаю, пока они не убежали.       — Да я сэндвич на работе съел. Не голодный.       — Ну, до завтра, Ульяша, — прощаюсь перед тем, как захлопнуть дверь.       — Чёёё? — слышу возмущение уже из подъезда, а вот нечего смеяться над моим перевоплощением в лошадь.       Ближе к одиннадцати вечера списываемся с Яном и договариваемся, что завтра после пар он придёт ко мне. ***       Смотрю, как в зал набиваются механики, а за ними строители. Все головы опустили, глаза прячут. Даже строиться никого не прошу, сами встают.       — Собрались? — вижу, как от тона моего недружелюбного напрягаются ещё больше.       — Вы как вообще додумались…       — Ну, красааавцы! — перебивает меня довольный ПалМихалыч, зашедший в зал. — Как разделали этих выскочек из шестьдесят девятого. Просто под орех. Молодцы! Продолжайте в том же духе, и чтоб в следующем учебном году так же им нос утёрли!       И как, спрашивается, мне вести себя после вот таких вот пламенных речей?       — Только кричалки в следующий раз немного другие сделайте. Хотя, знаете, про говно с корытом мне понравилось. Но, думаю, лучше воздержаться от такого. Стоим все в шоке. Я их песочить собирался, они тоже на это рассчитывали, а тут сам директор пришёл им оды петь.       — Глеб Александрович, если нужно иногда будет их с занятий снимать, вы не стесняйтесь, подходите. Но только чтоб без фанатизма, — говорит тихо Михалыч, отведя меня в сторону. Ага. Хер им, не дождутся такого. Пахать будут, как кони после пар.       — Хорошо, спасибо, — благодарю, и директор уходит, не забыв ещё раз похвалить этих оболтусов.       — Ну что, довольные? Я вас всё равно сейчас прибью. Это всё было, как минимум, не спортивно. Вы этих додиков своими кричалками зачмырили просто. Чтоб больше я такого не слышал! Придумайте что-нибудь про свою команду приятное, а не чужую обсирайте. Понятно?       — Извините, мы как-то не подумали…       — Вот подумаете на досуге.       — И это, по поводу названия. Оно вам реально так нравится? — потому что у меня это только какой-то стыд вызывает.       — А что? Плохое? Нам понравилось, такое прям… боевое, опасное, — ох, ну раз так.       — Оставляйте, если нравится, — хер с ними. Привыкну как-нибудь. — Всё, свободны на сегодня.       — Глеб Саныч, а тренировка? Пятница же, — спасибо, а то я не в курсе.       — Отдыхайте, отмечайте, заслужили. Только чтоб не бухали, как черти, и в понедельник живые все были.       — Спасибо, Глеб Саныч, — бубнят виновато хором.       — Глеб Саныч, а можно ребята в понедельник придут посмотрят, как мы играем? — спрашивает капитан, видимо, про строителей.       — Никаких группис на тренировках. Не обсуждается.       — Хорошо, — отвечают уже куда бодрее.       — Кого? — шепчет Лапин.       — Я тебе потом объясню, — говорит ему так же тихо Савин. ***       Возвращаюсь домой, Ян здоровается и с порога у меня на шее виснет, утягивая в поцелуй.       — Рассказывай, как всё прошло, — спрашивает, немного отстраняясь.       — Да странно, думал, сейчас наору на всех, а зашёл Михалыч и начал нам дифирамбы петь, — отвечаю, снимая кроссовки.       — Ааа… Ну, так Мих-мих давно с ними в контрах. Это с финансированием как-то связано, в последний момент шестьдесят девятому решили что-то сделать, а не нам. Это все знают, — тянет меня в комнату, а потом усаживает на диван и сам сверху залезает.       — Интересно, какое у меня прозвище тогда?       Ян резко из соблазнителя, пытающегося стянуть мои спортивки, превращается в хихикающего пацана и утыкается лбом в моё плечо.       — Да нет у тебя ничего.       — Да не пизди, — Черных на это только ещё больше в моё плечо утыкается.       — Блин, да расскажи, интересно же, — начинаю щекотать Яна, он извивается, смеётся во всю, но сдаваться не намерен.       — НИ-ЗА-ЧТО, Конфетка.       — Чего? — мне же не послышалось?       Ян пытается отдышаться, валится на диван, но никак не может проржаться.       — Это Земский пизданул после первой пары, когда ты ему конфетой перед носом тряс. Вот и прицепилось.       — Какой пиздец. Мне не нравится.       — Представь себе, мне тоже не нравится, что тебя вся шарага конфеткой называет.       — Это можно как-нибудь поменять? Хочу что-нибудь более крутое.       — Уже нет, Конфетка.